Издание «Lenta.ru». Моя работа.

В очередной раз окучивая информационное поле вокруг проекта «Слепые гонки», наткнулся на любопытную статью о нас. Я помню: эти ребята приходили к нам на тренировку в ноябре прошлого года, вместе с журналистом был даже фотограф-репортажник. Помимо того, что там изложена более-менее адекватная история нашего спортивно-оздоровительного клуба, весьма любопытно, что там присутствуют мои снимки — причём, не ссылками конкретно на моё авторство, а на наши сообщества. Учитывая то, что у меня вполне себе есть авторская политика, в соответствии с которой и следует размещать тот материал, который создал непосредственно я.

Снимок №1.

Снимок №2.

Снимок №3.

Что могу сказать на это на всё, как могу отреагировать? Вероятно, много лет тому назад я представлял бы из себя раздосадованного автора, которого не оповестили о том, что его с трудом добытый на промёрзлом треке материал без его ведома куда-то там ушёл, уж тем более в какое-то крупное издание. Возможно, я бы даже незаметно кинул бы заявление в суд. В этом, кстати, есть логика. Но сегодняшний я просто рад, поскольку теперь стало ясно, что мои снимки вполне себе тянут на уровень репортажника издания «Лента».

Полагаю, следует связаться с кем-то из ребят, написавших статью и спросить: быть может, «Ленте» нужен фотограф-репортажник моего уровня?

Слепые Гонки. ТАСС. 2019 год.

Один из наших штурманов, Лилия, потихонечку ведёт наш Инстаграмм. Копаясь в том материале, который, опять-таки, неспешно туда загружается, я совершенно случайно наткнулся на сюжет 2019 года о нас. Тогда мы тренировались на картинг-треке в Сокольниках. Это был «Серебряный дождь». Ребята из ТАСС перемонтировали сюжет, сделав его соответствующим реальности: краем мозга я помню, что примерно такого же плана сюжет был, но в содержимом была некоторая дичь. Но не теперь.

Всегда приятно иметь дело с профессионалами. Спасибо вам, безымянные ребята из ТАСС.

P.S. И всё-таки Инстаграмм — одноклеточный ресурс. Инстаграмм — это не ТруЪ.

Слепые гонки. Тренировка 04.04.2021. Видео.

Съёмка видео: автор временно неизвестен
Съёмка фотоматериала: Николай Никифоров, Дмитрий Захарченко
Монтаж клипа: Василий Крепкий

04.04.2021. Наконец-то вырвался на полноценную тренировку.

Справа налево на фотке: Денис Воронцов, Борис Вишняков. Оба на треке, Боря в карте, что-то объясняет штурману. Всё это на фоне почти что чистого и местами солнечного неба, красно-белых покрышек и (внимание) сосен.

Седьмого дня прошлой недели выбрался, наконец, на полноценную слепогоночную тренировку. Не смотря на полёт на «двушке» и встречу с сосной, внезапное обнаружение головного мозга через небольшое сотрясение, головняк и больничку через пару дней спустя. Ибо надо.

В тот день проводили полноценную штурманскую тренировку. Из пилотов были товарищ Вишняков и новичок (курсант) Наталья Хедлунд. Из штурманского состава — Денис Воронцов (наконец-то!), Элина Почуева, Лиза Шведова и я. Ну м Михайло Васильевич — ассистентом/наблюдателем.

Общеизвестно, что быть штурманом слепых гонок означает уметь ездить вслепую и вообще, практиковаться в езде с перекрытой картинкой.

Иначе не будет понимания того, как оно — ездить в отсутствии визуальных данных, и, соответственно, понимания того, как оно — быть грамотным, полезным штурманом, а не просто пятном звука впереди.

Слева направо: Михайло Васильевич, Лиза Шведова (штурман-новичок), Борис Вишняков (первый пилот), Наталья Хедлунд (курсант), Элина Почуева (штурман), и молодой человек (имя выясним и впишем, вопрос небольшого времени).

Пользуясь случаем, передаю низкий поклон доблестному составу картинг-трека загородного клуба «Солярис». Карты теперь заводятся с полтычка, едут быстро, рулятся отлично, а за «двушку» отдельное спасибо: соскочившая от прошлого удара цепь натянута и всё работает как надо.

Слева направо: Элина Почуева и Константин Григораш (старший на треке).

После тестового заезда на картах стало ясно: не смотря на некоторую стукнутость об сосну, пилотная «двушка» на ходу и в полном порядке. В тот день нам повезло: прокат был в минимальном количестве по случаю погоды. Погодка была странной: то солнце, то снег, то какое-то подобие дождя. В тени адски холодно, на солнце — ощутимо пригревает. Кое-где на трассе осталась вода, немного снега и совсем чуть-чуть льда. Но возможности совершить полёт на карте уже не осталось, теперь можно только либо в сугроб, либо в покрышки, либо в бетонное ограждение.

Спуск опасен по-прежнему, на очень важном повороте сразу после него — некоторое количество воды, есть где поскользнуться и поцеловать бетон. Учитывая это, мне предстояло, наконец, пройти трек вслепую. Моим штурманом была Лина. Когда картинка перекрывается, всё становится ясно: с Линой ездить безопасно и комфортно, хоть и страшновато — но это стандартная реакция зрячего человека на отсутствие визуальных данных.

По моим ощущениям, музыка из побитого и оплавленного выхлопом и временем динамика с регуляторами — широкая. Мало того что широкая, так она ещё и отражается от стен в тоннелях,коих на треке три: два на старте, один — перед заходом на бетонную дугу на возвышении, где постоянный левый поворот. А вот голос Лины — узкий. И на него удобнее всего наводится при слепой езде. Техника очень простая: мало того что я постоянно получаю чёткие координаты углов поворотов и слышу их, поскольку голос у Лины высокий, так ещё и между этими координатами получаю чёткие голосовые сигналы для того, чтобы просто не терять штурманскую машину из поля внимания.

Самый трындец — это вслепую проходить тоннели. Они — бетонные. Подсознательно и сознательно ожидаешь подвоха. Там отражается звук. Он скачет, куда наводится — непонятно. Ощущение стен и потолка. Невизуальное. Ко всему этому прибавляются неровности трассы на самом треке — иногда выбоины в асфальте воспринимаются как столкновение с чем-то или кем-то. Но именно эти неровности позволяют понимать, на каком именно участке трассы я нахожусь, плюс ощущение ветра: на возвышенности слегка задувает, в низинах более-менее спокойно.

И, что примечательно, попеременно: то прохладно, то греет. Можно просто отследить всю трассу по разным ощущениям и примерно понимать, в какой конкретно точке трека я нахожусь. Когда едем в горку — это чувствуется, равно как и с горки. Трек — трёхмерный, поэтому, при всей своей опасности, он очень внятный и хорошо читается всем остальным — помимо глаз.

C открытыми глазами на такие вещи просто и тупо не обращаешь внимания. Там этого не надо. Там это неважно — ведь есть же визуальный ряд.

Не знаю, как у остальных штурманов, но всего звуковых координат слышится три: звук двигателя Шаланды (без газа слабая координата), музыка с бортовой звуковой системы (гораздо лучше) и голос штурмана (вообще отлично). Когда я еду вслепую, то «навожусь» на самый тонкий и очевидный звук: голос Лины, стараясь располагать источник звука по центру восприятия. Первый тестовый круг мы прошли вместе почти без проблем, только после спуска я ткнулся в покрышки — и то, некритично. Два остальных круга я прошёл с отсечкой по времени: 2:52 и 3:08. Положение ноги на дросселе чуть менее 1/3 хода привода.

Результат Дениса Воронцова куда как лучше: 2:34, 2:27: он ехал на полноценной 1/3 «тапки».

По засечке товарища Вишнякова, оптимальный результат круга был 1:23, 1:27. Это, на самом деле, уже немного. При хорошем разгоне это 1:17, или вообще — околоминутный хронометраж.

Наташа в очередной раз не выкатилась на трек. Но Борис Юрич организовал даме вывешенный карт и практикум газа, рулёжки и торможения на действующем карте, просто в стоячем положении. Важно чувствовать вращение колёс на цепном приводе, ход руля и торможение: всё это курсант получает в виде тактильных ощущений. Пройдя таким образом практикум, курсанта можно запускать на трек.

Слева направо: Наталья Хендлунд (в карте на деревянных упорах, двигатель включён, максимальное сосредоточение), Борис Вишняков (объясняет основы управления картом). На фоне асфальта, красно-белых покрышек и сосен.

Выкатилась и Лиза Шведова. Без отсечки по времени, конечно. Первый раз вслепую. Пока дико страшно, но оно и естественно. Тут ровно то же, что и с высотой в промальпе: пока несколько раз не спустишться с высоты — будешь бояться. Будем надеяться, что через недельку трек ещё чуть более подсохнет и будет теплее. И прокат будет не очень плотный. И Лилия, наконец, выздоровеет и будет вообще очень весело.

P.S. При тестовых заездах на предмет исправной работы спортивных снарядов ни одной сосны не пострадало ;-).

03.04.2021. Привет от сосны.

Продолжая тему

И снова слабоумие с отвагой, товарищи.

Четвёртого дня писал, что на тренировке по картингу вылетел за борт, аки хоккейная шайба, по льду, и приложился башкой об сосну. Дня два вообще ничего не происходило: лёгкий ушиб руки перестал чувствоваться на следующий день, и в целом — ничего особенного: ситуация казалась из серии «споткнулся, упал, поднялся, отряхнулся и пошагал дальше».

Сегодня с утра была такая головная боль, что даже я, терпимый ко всяческим падениям, столкновениям и местами даже дракам, терпеть это долго не смог. Я приложился 31-го, правой стороной головы. Был в новом шлеме, на котором после удара ни царапины.

Утром вся левая часть головы превратилась в один большой, нарывающий, пульсирующий больной зуб.

При смене положения с лежачего на сидячее головняк отпускал и вроде бы затухал, но потом разгорался с новой силой.

Покопавшись дома в аптечке, нашёл валерьянку в таблетках, принял несколько — не особо помогло.

К восьми утра боль стала невыносимой настолько, что было принято решение: вызывать неотложку.

Своим ходом до своей поликлиники я бы не дошёл совершенно точно. Башка звенела болью так, что я попросил набрать скоряк брата Михайлу.

Сам я уже реально — не мог.

Оператор опросила меня, в частности, спросила, не было ли недавно каких-то травм. И тут до меня дошло. Это мне так, скорее всего, сосна привет передаёт. Почему через три дня, а не в тот же день, поначалу было не очень ясно, поэтому решил навести справки у дружественных людей, в медицине работающих.

Профессионал мне ответил: да просто у тебя в день удара не было отёка. А к этому дню он вполне себе образовался. Внутричерепное давление повысилось, усилился нажим на стенки черепа — отсюда и головняк. Так что да. Езжай.

Прибыла женщина, суровая, серьёзная, ширококостная блондинка бальзаковского возраста.

И давай меня опрашивать — мол, как обгонял? Как подрезал? Какой стороной башки приложился? Какого конкретно числа? Сколько градусов ниже нуля? Что такое картинг?

Я честно ответил на всё. Про слепые гонки рассказывать не стал, дабы не приняли в дурдом на всякий случай.

Мне вкололи в жопу хорошую дозу кеторола — и сразу полегчало. Затем женщина молвила: сейчас подъедет скорая, ты поедешь с ними — снимок головного мозга делать. Если мозг не травмирован, поедешь домой. Если травмирован — ляжешь в больничку, и это история минимум на две недели.

Довезли. Сделали снимок башки. Местный спец так и сказал: если здоров, значит здоров, если есть повреждения, бум тебя лечить в стационаре, ибо головной мозг — дело серьёзное.

Дали «добро» на то, чтобы я потом приехал с сидюшной болванкой и срисовал у них мой снимок из базы. Выдали бумажку, из которой следует, что «срединные структуры не смещены, зон паталогической плотности в веществе головного мозга нету, конвексиальные борозды и сильвиевы щели прослеживаются с обеих сторон, желудочки мозга не деформированы, боковые симметричны, селлярная область без особенностей, свежих костно-травматических изменений не выявлено».

А вот «пристеночное утолщение слизистой левой верхнечелюстной пазухи до 6 мм». Это как раз и есть оно. Принимавший меня док объяснил, что у меня типичный ликводинамический удар был. Когда я приложился правой стороной башки, спинномозговая жидкость слегка зафлуктуировала на левую сторону. И слизистая даванула на стенки черепа, где проходят нервные окончания — как известно, в самом мозгу нервных, болевых окончаний нет. Эти шесть миллиметров оказались очень, мать их за ногу, сердитыми.

Между делом, док поинтересовался, чем я по жизни занят. Я честно и ответил: мол, операторствую, фотографии фотографирую, фотошопом да
вегасом рукоблудю. Док ответил: ясен пень, у тебя нагрузка на глаза идёт, внутриглазное давление слегка повышено — потому что в постоянку глаза напрягать приходится. Прописал пару лекарств: одно мочегонное, так давление из системы стравливается, и один, как он выразился, ускоритель работы головного мозга. Ноотроп с хитрым названием — мол, если вдруг почувствуешь, что с микропроцессором что-то «не то» — пей курс, будешь не просто как новенький, а как только что с конвейера.

На обратном пути, благо, больничка была на Волжской, заглянул в гости ко Льву Наумовичу, туда, где до сих пор находится то, что осталось от
Музея Индустриальной Культуры после того, как его варварски снесли, превратив отличную, познавательную территорию в унылый кусок асфальта.

«Но это уже совсем другая история» (с)

30.03.2021. Слепые гонки. Тест машин и трассы.

Слабоумие и отвага, товарищи.

В последний день марта сего года, третьего дня, выбрался-таки на Солярис — трассу попробовать, технику потестировать, да и хорошим людям показать, что такое слепые гонки в реальной жизни.

В таком вот составе: первый пилот, первый штурман и дальнобой КАтёнок (именно — «ка», а не «ко», человек на этом настаивает). Заинтересовался человек тем, кто мы да что мы. И чо ваще хотим от этой жизни вот этим вот всем, что у нас на треке происходит.

Ну чо? Дурное дело-то нехитрое. Вот и стыканулись на треке.

Асфальт почти очистился от снега и льда. Только по кромке остались спрессованные куски. Трамплинчики естественного происхождения. Асфальт чистый, но несколько мокрый и местами с довольно глубокими лужами. Сам же «Солярис» сейчас — сплошные реки, озёра, ручьи да подводные льды — зря не захватили байдарку и вёсла.

Проехали с товарищем первым пилотом первую пятёрку кругов. Она же в этот заезд оказалась крайней, эта пятёрка. Особенно сильно не гнали, памятуя про поворот на спуске. С бетонным ограждением, соснами и металлическим заборчиком неподалёку. Всё как обычно: из-под карта фотнан воды, заливающий визор шлема, визор потеет, зеркало закидывает грязью с трассы — видимости почти что нет, так, пятно разноцветно-синее. И, не смотря на мембранную ткань костюмчика для экстремальных развлечений, ноги выше коленей мокрые насковзь.

Заливало — моё почтение. «Всё, как мы любим» (с)

Сухо только стопам и туловищу: на ногах пара альпинстаровских сапогов, на теле — синяя куртейка от «Fossa» с мембранной тканью, поверх куртейки — косуха. Эти не пропустят воду. Моей обувью убивать можно. А косуха от Harley Davidson. Эти ребята умеют делать надёжную, лаконичную и крепкую одежду.

Посадили мы с товарищем пилотом Катёнка за руль карта, в двух словах рассказали, как с этим работать, дали прощупать трассу. Без падений и столкновений, без заносов и потерь управления — медленно и плавно, как это нужно в подобных условиях на плоских покрышках. Человек вроде бы доволен остался.

Я решил погонять как следует оба карта, чтобы понять, как у нас дросселя да тормозные системы работают. Решил жать хотя бы на две трети, ибо полный газ выжимать в таких условиях бессмысленно, а где-то даже и вредно. Заодно, вычислили наиболее опасное место трека при движении справа налево, по обычной прокатной траектории.

Это всё-таки именно спуск. На Шаланде (напоминаю, это наша штурманская машина) в низине после спуска меня трижды провернуло вокруг своей оси. А когда я сел за руль Газика, на том же спуске слишком поздно отпустил гашетку. Карт понесло прямо на трамплинчик. Не помню, успел я выжать тормоз или нет (в данной ситуёвине это вообще глупость, мы ж на льду), но Газика с торжественно восседающим за ним мной, как хоккейную шайбу, ненадолго подбросило вверх, а затем правым бортом карт чирканул по сосне.

Меня хорошенько тряхнуло. И с учётом того, что пристяжных ремней на карте нет, я слегка прислонился башкой и немножечко рукой — об сосну. Благо, я был в шлеме. Ощущения — как с хорошего удара в ухо в драке. Шлем — смягчил. На броне ни царапины, я уж боялся, что визор расколочу. На руке поверхностный ушиб, ничего серьёзного. Так, похромал минут десять-пятнадцать, а дальше — как обычно.

А вот машине досталось. На механику и геометрию это ощутимо и видимо — не повлияло, но правую часть губы на губиных креплениях вогнуло чуть внутрь, правый поплавок встретился с зажиганием. И от удара соскочила цепь, и немудрено, карт ведь днищем по льду и бетону прошёл. На баке небольшая вмятина осталась.

Короче, по предварительному прогнозу, это просто минут десять-пятнадцать с набором гаечных ключей от силы — и машина снова на ходу.

Хорошо, что это был я, а не кто-то из пилотов и уж тем более кандидатов в пилоты или вообще — курсантов. А так — в целом-то, хорошо чайку попили. Секундомеры в который раз не понадобились ;-).