Глава седьмая.

ПОГРУЖЕНИЕ

Я знал эту женщину – она всегда выходила в окно.
В доме было десять тысяч дверей, но она выходила в окно,
Она разбивалась насмерть, но ей было всё равно.

Если бы ты знал эту женщину – ты бы не стал пить с ворами,
Если бы ты знал эту женщину – ты бы не стал пить с ворами,
Ты бы не стал ходить по грязи и разбрасываться волосами.

(с) Илья Кормильцев

— 1 –

Двумя неделями позже

— Хорошая карта тебе идёт, парень. Большим человеком будешь …
— А насколько большИм? – скептически отзываюсь я.
Татьяна внимательно смотрит мне в глаза – казалось, взгляд проникает ко мне в душу, в сердце, в мозг. Во всяком случае, что-то она в них видит. Хотя, две взаимоисключающие поговорки о зеркале души и врущих глазах в результате могут образовать реальный ноль.
— Ну, это уж тебе виднее. Может, генералом станешь, может, писателем. Или просто будешь деньги хорошие зарабатывать …
— Одно другому не мешает. Только генералом как-то не того … не очень хочется, — ухмыляюсь я. – А вот писателем, да чтоб ещё и денег за это рубить – дело говоришь.

Эта женщина попала ко мне домой как-то очень вовремя. Татьяна появилась незадолго до первого журфикса у Севетры. У младшей сестрёнки есть подруга родом из Беларуси, в свою очередь, у той подруги была мама. Однажды я разговорился с Натальей – так звали подругу младшей сестры – и понял, что история её жизни может не влезть в рассказ. Вряд ли услышанное и понятое можно назвать лёгким чтивом.

Люди очень долгое время жили в Москве без паспортов, без прописки. По съёмным квартирам, по грязным арбатским «впискам», по вокзалам. Бомжи, наркоманы, блядские притоны – во всём этом две женщины варились очень много лет, до тех пор, пока дочь не вышла замуж, а мать, так и не нажив ничего, кроме большого количества непонятных проблем, осталась одна.

— Уж очень ты похож на писателя. И на мента — тоже. Вон, карта тебе хорошая пошла. Я раскину пасьянс ещё разок, может, совпало так, но если в третий раз тебе та же судьба ляжет – верное дело, лейтенант.
— Ну, раз похож, значит, буду. Тем более что сам хочу. Но знаешь, Татьяна, я как-то в судьбу не очень верю. Глупости это всё. По большей части.
— А во что веришь?
— Ну … в то, что каждый человек своими руками жизнь строит. Просто есть на свете вещи, которые от нас не зависят – ну, наводнения там, пожары всякие, ураганы или снег. Их надо принимать. Есть вещи, которые целиком от нас зависят: друзья, знакомые, наше хорошее настроение.
— Молодой ты ещё, лейтенант. Неопытный. Тебя и жизнь толком-то, небось, не трепала. Вот и говоришь, мол, нет судьбы, всё зависит от нас. Хотя … есть на свете люди, что сами своей жизни хозяева, есть. Может, ты таким будешь. Когда-нибудь. Если сильно постараешься.

Однажды Наталья позвонила мне и попросила помощи. Татьяне требовалось где-то срочно найти «вписку»: у неё закончились деньги, а со зверьём на съёмной квартире где-то на Арбате жить стало совсем невозможно. Ничего у Татьяны, кроме «волшебного» (или, всё-таки, волшебного?) сундучка с гадальными картами да хорошими книгами, не осталось. Я вызвался помочь – дать возможность перекантоваться до тех пор, пока не найдётся работа или более подходящее жильё. В конце-то концов, это же Наташина мама, и ничего плохого от неё ждать не приходилось. Тем более, что Татьяне тема суицида, смерти и депрессии была знакома очень хорошо, и не по сайтам да книгам.

Я очень долго рассказываю ей историю – о депрессняке длиной в год, о том, как я стал в сети «про смерть» искать, как на «Маленький чуланчик» вышел. И про передачу на НТВ рассказать не забыл. Татьяна слушает очень внимательно – молча кивает, иногда, будто что-то вспоминая, улыбается. Она чем-то похожа на Алису.
Тот же рост, та же фигура, например. То же спокойствие. Но что касается взгляда, черт лица, цвета волос, мыслей по поводу жизни, то здесь я столкнулся с человеком, по складу ума и убеждениям Алисе Исаевой зеркально противоположным. Уверен, у Татьяны в жизни проблем гораздо больше, чем у Алисы – и, тем не менее, у неё не возникало мыслей о суициде – по крайней мере, на уровне действий и суждений – точно.
Возможно, потому что есть дочь, за которую она в ответе. Возможно, потому что такой у Татьяны характер. Упрямый, волевой и сильный человек пришёл ко мне на вписку.

Часто в жизни я пересекался с людьми гораздо беднее меня. Часто по жизни получалось так, что эти люди попадали ко мне в гости, и нередко – пожить. Неделя, две, три, месяц. И среди них единицы могли разговаривать и вести себя так, что разницы в положении не чувствовалось. Иными словами – не заискивали, не льстили, не преклонялись. Татьяна относится к таким.

Дела, позволяющие ей хоть как-то держаться на плаву, интересные и по большей части – опасные. Так, например, женщина утверждала, что работала кем-то вроде агента у московской милиции. Находила очередной «притон» на Арбате, поселялась там, знакомилась со всеми – и через некоторое время, если там действительно варили маковую соломку или синтезировали героин – туда наведывались суровые ребята в серой форме.

Но главное, пожалуй, заключалось в том, что она и впрямь неплохо разбиралась в людях. Татьяна утверждала также, что может чувствовать людей, даже по фотографии – долгое время я сомневался, но лишь до тех пор, пока то, о чём она мне говорила, не стало подтверждаться.

— Будь осторожен с Алисой. Я думаю, что это страшный, недобрый человек, — Татьяна задумчиво глядит на фото, что переслала Алиса мне по электрической почте. – Знаешь, я даже думаю, что тебе нужно рвать оттуда когти, и никогда больше там не появляться.
— Это почему?
— Ну, во-первых, когда человек кому-то что-то делает – особенно, когда кого-то откуда-то вытаскивает, обычно – чуть раньше или чуть позже – люди так или иначе за это платят. А платить готовы далеко не все. Многие даже не знают, что платить – надо. Просто так в этом мире никто никому не помогает, а если человече говорит, что именно «просто так» — это повод для думок.
— А во-вторых?
— Её лицо.
— Что не так с её лицом? – удивляюсь я.
— Черты лица наполовину волчьи, наполовину лисьи. Острая форма носа, острые, поднятые вверх уголки глаз. Очень тонкие губы и широкая нижняя челюсть.
— Ну и о чём это должно мне говорить?
— Тонкие губы – это признак жестокости, равно как и всё тонкое в чертах лица любого человека. И потом … есть ещё один способ определить характер человека по его фотографии. Нужно прикрыть нижнюю часть лица, таким образом, чтобы было видно только глаза и то, что выше глаз. Смотри …
Плотной картонкой она прикрыла часть Алисиного лица. Я обомлел: с экрана на меня смотрели полные злобы, отчаяния и жестокости серые глаза. Я убрал картонку – Алиса Исаева по-прежнему нестрашно улыбалась в объектив камеры.
— Понимаешь, парень, многие люди улыбаются всем лицом. Губами и глазами. Когда нечего скрывать, это получается искренне. Твоя Алиса улыбается только губами, а на самом деле она вас всех люто ненавидит.
— За что ей нас ненавидеть? – в который раз удивляюсь я.
— За то, что у вас есть работа, а у неё нет. За то, что у вас всё в порядке, а у неё – нет. За то, что вам легко и просто, а ей невозможно мерзко жить среди таких как ты, как Светка. Понимаешь, лейтенант?
— Где-то, наверное, ты права. Но знаешь, если это правда, я лучше узнаю об этом сам, без посторонней помощи.
— Дурак ты, ей-богу, дурак. Когда ты об этом узнаешь, может быть слишком поздно. Ты рискуешь вообще всем, что у тебя есть, всем, что тебе дорого.
Я сержусь. Любят люди в чужую жопу без вазелина залезть, ой как любят!
— Послушай, Татьяна. Ты можешь говорить и предполагать всё, что угодно. Я статьи про неё читал. Я передачу энтевэшную видел. Я видел, как она с народом общается, и как народу после этого общения лучше становится – тоже видел. Советую и тебе узнать человека немного лучше, чем горячку-то пороть.
— Лейтенант, не надо тебе в Нижний ехать. Себе же хуже сделаешь, глупый.
— Я еду не в Грозный. Ничего мне не будет. Отцу и матери скажешь, что я у Светки отдыхаю. Ладно?
— Ладно, скажу. Только будь осторожен.

«Все женщины одинаковы», — возникает мысль. «Вот и эта – видать, приглянулся я ей чем-то, вот и не хочется тёте Тане меня к Алисе в гости отпускать. А сестрёнка вообще – ещё тот кадр, небось, тоже ревнует по-чёрному, хотя вроде бы и не должна особо – она ж моя сестра, а не девушка. Вот и несут обе чушь какую-то – про черты лица, про злобные глаза да ещё про что-то. Про чувства, ага. Вообще, наверное, есть какие-то такие вещи на свете, которыми ни с кем и ни при каких обстоятельствах делиться не надо. Казалось бы, такая замечательная штука как любовь. И к какому замечательному, светлому и доброму человеку – к Алисе Исаевой! Она за то, что делает, денег не получает, она, чёрт возьми, практически без работы сидит, и всё потому, что не может, не умеет и не хочет проходить мимо таких, как Балаам, как Отшельник или Лом. Все женщины – одинаковы. А вот Алиса Исаева – особенная, непростая, самая лучшая, самая добрая, я верю в неё и поэтому идите вы все, милые дамы, сами знаете, в каком направлении. Да, совсем забыл, про вещи, которыми ни с кем никогда делиться не надо.

Во-первых, про любовь к кому-нибудь рассказывать точно не стоит: сразу начнутся эти грёбаные оценочки, прикидочки, подсчётики. И прочее. Во-вторых, про дело, которое любишь, тоже, наверное, не стоит – ибо первый вопрос не про суть дела, а про то, сколько платят.

Нужно просто делать вид, как будто тебя тут вообще нет, а то ведь люди – добрейшие существа на земле: залезут в жопу без вазелина и ещё спасибо надо говорить. Не, тащифицеры, вы как хотите, но отныне я – молчок с большой буквы. И пусть никто не знает, кто я, чем я и с кем я».

— Вот, держи, — Татьяна протягивает мне узелок зелёного шёлка. Щупаю. Там, в узелке, зашита какая-то металлическая пластина.
— Что это такое?
— Это твой оберег. Я сделала его для тебя, чтобы с тобой ничего дурного в дороге не случилось.
— Спасибо тебе. Спасибо.

«А может, мне и впрямь добра хотят?» — мелькнула странная мысль.

Я задаю последний вопрос домашнему «оракулу».

— Скажи-ка, Татьяна. Ты вроде бы неплохо людей знаешь. Алиса вообще – убьёт себя или нет? Мне за неё стрёмно очень.
— Она будет жить очень, очень долго. Может быть, ещё тебя переживёт, лейтенант.

— 2 –

Очередной повод подумать

«Московский Комсомолец», 22 ноября 2004 года.

(с) Рита Мохель

ЛЮБОВНИКИ СМЕРТИ

Под видом спасения молодёжи от суицидов в Питере действует секта самоубийц

Одни называют эту питерскую тусовку сектой. Другие, наоборот, считают её наиважнейшей организацией, помогающей предотвращать самоубийства. Тем более, что основал её не кто-нибудь, а священник. Причём весьма продвинутый: наставляет молодёжь не по старинке, убеждениями да молитвами, а в Интернете. Но, пожалуй, самое точное название – Клуб любителей смерти. Скорость самоистребления в клубе – шесть смертей за полгода! Корреспонденту «МК» удалось проникнуть в это тайное общество и даже почитать предсмертные послания его членов.

Осенью 2002 года выпускница мариупольского техникума Катя Черкова уехала в Харьковский университет на свою первую в жизни сессию. А потом вдруг позвонила … из Санкт-Петербурга. Повинилась матери: «Не волнуйся, я жива-здорова, но меня позвал отец Григорий. Буду помогать ему создавать сайт в Интернете».
Иеромонах Григорий (в миру – Вадим Лурье), с которым Катя познакомилась в Интернете, действительно пригласил её на работу в созданный им тогда Центр по превенции суицидов. Больше года она занималась его сайтом, а ещё опекала подростков, склонных к самоубийству, которых священник собирал со всей страны.
А в январе этого (2004) года Катя Черкова пропала. И только в июне у посёлка Рощино в Выборгском районе Ленинградской области случайно нашли два трупа: Кати и её 19-летнего подопечного Димы Ромкина. В глухом сосновом лесу, за озером с чёрной водой, недалеко от загородной базы отца Григория. Милиция решила, что оба отравились психотропными препаратами, хотя чем именно, определить было уже невозможно – за давностью смерти. И уголовного дела возбуждать не стали.

Но пока Катя работала в центре, она почти каждый день писала домой электронные письма. Её мама их распечатывала. Теперь эти письма стали документами. Вещдоками по несуществующему пока делу Клуба любителей смерти.

ТО, ЧТО ОН ДЕЛАЕТ С ДЕТЬМИ, СТРАШНО

Из писем Кати Черковой:
5.12.2002. Серёга взломал сервер Принстонской библиотеки и уволок оттуда книги по суицидологии. На Новый год у нас план – собрать всех друзей, будет человек 20. Тусовка суицидников.
18.03.2004. Открылся наш сайт. Выбили у Григория зарплату.

Съёмную «двушку» на улице Корнеева с Катей делили молчаливый компьютерщик Лайт (Сергей) и бывший врач из Нижнего Новгорода Алиса, правая рука Лурье, она выполняла роль администратора. Здесь же кантовались ребята, которых отец Григорий собирал с помощью переписки на суицидных сайтах. В квартире постоянно жили от четырёх до шести подростков, а порой их набиралось до трёх десятков. Священник оплачивал всё. Алисе он выдавал по 500-700 долларов на расходы.

А идея казалась действительно благородной: удерживать людей на самом краю. В свой последний приезд в родной город Катя купила хирургический шовный материал – зашивать разрезанные вены. Отец Григорий говорил, мол, Алиса всегда зашьёт суицидника, а Катя «удержит», то есть отговорит от рокового шага. Для самой же Кати в психологическом плане общение с суицидниками не опасно, потому что у неё «абсолютный иммунитет».

Однако в своём «Живом Журнале» (Интернет-дневнике)иеромонах отозвался о девочке куда проще: попытаемся из неё сделать первый опытный образец среднего медицинского персонала, специально выдрессированного на суицидальный контингент.

Чем занимались гости клуба? Об этом рассказала – гораздо позже – Алиса. После неудачной попытки отравиться она вернулась домой, в Нижний Новгород.

Долго приходила в себя. «Типичный день лурьевского суицидника: сон до двух-трёх часов дня. Просиживание, курение бесконечное на кухне.

Ленивое перебирание в мозгах – чем бы заняться. Отсутствие любой работы, ненависть. То, что Лурье делает с детьмм – это страшно …»

Из досье МК:
42-летний Вадим Лурье по образованию химик. Попробовал уйти в монастырь, но вернулся в мир, занялся богословием, возглавил приход, перевёл его в Российскую православную автономную церковь (РПАЦ), имеющую приходы по всей стране и за рубежом, в том числе и в США. В церковных кругах Вадима Лурье считают снобом. Кстати, внутри самой РПАЦ смесь православно-суицидальных идей и ницшеанства, которые проповедует иеромонах, многие считают губительной. Сам Лурье называет своё учение панк-православием.

ДВЕРИ ТЮРЬМЫ ОТКРЫТЫ

Для Кати дрессировка не прошла даром. По письмам видно, как ломалась её психика. Её мариупольские и питерские фотографии отличаются друг от друга как небо и земля: в Питере над девушкой словно повис сгусток мрака.

«То, что здесь происходит, не увидишь ни в одном фильме. Вся квартира было одной большой лужей крови, мы походили на мясников … вдобавок мне пришлось отмывать ванну. Это рядовая ситуация, не впервой» (Катя описывает попытку самоубийства подростка в квартире на Тимуровской, которую также снимали для центра).

Мама каждый день бегала в Интернет-клуб и отчаянно пыталась объясниться с Катей. «Двери тюрьмы открыты. Это свобода. Бог дал нам жизнь в дар, но ещё больший дар – уйти, когда жить не хочется», — заученно отвечала Катя. Возможно, она и рассталась бы с центром. Но родители воспитали её очень ответственным человеком. Разве могла она бросить порученную ей миссию спасения (именно так девушка воспринимала происходящее)? К тому же, у неё вдруг пропали все документы: трудовая книжка, аттестат, диплом и, главное, паспорт.

А однажды по телевизору мать увидела передачу про самоубийц, где Катя с большим знанием предмета рассказывала о совершённых лично ею попытках суицида.

СМЕРТЬ, КОТОРАЯ ВАМ НЕ СВЕТИТ

На сайте, который создали сотрудники отца Григория, суицидная тусовка на все лады обсасывает тему смерти и любуется своей причастностью к ней. «Мы – мёртвые люди, у нас не такие интересы, как у живых …». Но обсуждать такие вопросы не со специалистами, а с себе подобными – это катастрофа. Так утверждают психиатры.

На сайте Лурье есть разделы «Способы жизни» и «Способы смерти». В первом, политкорректном, суицидникам напоминают, что добавить себе адреналина в кровь можно также с помощью кладоискательства, байдарок, парашютного спорта. Второй раздел куда более обширней. В ней приведён длинный список медикаментов, которые облегчат дорогу на тот свет.

Есть там и главка «Смерть, которая вам не светит», в которой перечислены способы покончить с собой, оказавшиеся малопродуктивными, как-то: утопление, перерезание вен, отравление снотворным, бытовым газом … и после каждого из способов стоит: опробовано Кэт (Катей Черковой), Daнаей (студентка Марина, приехавшая из Москвы; в сентябре 2004 года совершила попытку самоубийства, после чего мать изъяла её из тусовки и приставила сиделку), человеком Z, человеком Y … этот последний испробовал по очереди прыжок под колёса автомобиля, бытовой газ и даже пытался отравиться ртутью из градусника.

Если бы сайт был действительно посвящён сохранению жизни, то зачем публиковать на нём способы самоубийства? Не прошло и девяти месяцев с момента открытия сайта, как на свете не стало ни человека Z, ни человека Y, ни Кати

… На Курском вокзале я провожаю поезд на Мариуполь. Черкова специально приезжала в Москву – привезла мне охапку документов и фотографий погибшей дочки. Она не согласилась даже выпить чашку кофе – боялась, не успеет рассказать всего.

До отхода поезда осталась минута, а Елена Викторовна, глядя мне прямо в глаза, спешит выговорить самое главное:

— Я положу жизнь, только чтобы наказали этого человека. Именно отец Григорий виновен в смерти Кати, потому что он – организатор проклятого клуба.

ЗАРАЗНОЕ БЕЗУМИЕ

Я прошу прощения у родителей за то, что пишу об их погибших детях страшную, некрасивую правду. Но если не рассказать о жертвах клуба, то как остановить его страшную работу?

Утром 3 августа 2003 г. В Питере, на аллее Котельникова, произошло двойное самоубийство, потрясшее весь город. Скрепив руки кожаными наручниками из секс-шопа, с крыши 16-этажки бросились 20-летняя Ольга Эмса и 26-летний Евгений Бойцов. Последнюю ночь они провели на той самой крыше. Ольга и Женя принадлежали к тусовке суицидников и были участниками форума. Ольга, студентка техникума из Риги, — под Никами Voice of Apocalypse (Голос Апокалипсиса)и Anti. Она писала о себе так: «О самоубийстве начала помышлять уже в 14 лет. В 15 – первая неудачная попытка. Через 1,5 года – вторая. Пара отсидок в дурке …». Дело в том, что девушка была очень больна. Её состояние всё время нужно было корректировать с помощью медикаментов. За этим следила Ольгина мама. Но летом девушка, купив турпутёвку, вырвалась в Россию.

Это как раз тот случай, когда безумие оказалось заразным: Ольга предлагала совершить двойное самоубийство многим из суицидной тусовки. На её призыв откликнулся Женя Бойцов. Поздний ребёнок, единственный сын в семье. Он успешно работал экономистом, даже успел купить собственную квартиру и жил отдельно от родителей. 25 июля Ольга поселилась у него. Никакой любви: единственное, что их объединяло, — это сайт отца Григория.

Сначала Жене Бойцову было даже интересно. Целую неделю перед самоубийством молодые люди информировали тусовку о своих планах о онлайновом режиме:

31 июля, 05 часов 2 минуты. Мы тут уже вообще нажрались, выпили всю водку, которую берегли для самоубийства. Анти на спине вырезали испанским кинжалом «ММ» (Мэрилин Мэнсон).
2 августа, 11 часов 20 минут. На крыше я сняла с рюкзака шнурок … связались кое-как им. Была сильно нарушена координация … так что мы не могли просто стоять на краю … Купим сегодня кандалы … да. И главное – нет жалости к себе … (Ольга о первой, неудавшейся попытке).
3 августа, 00 часов 15 минут. Умирать страшно … это дикий животный страх … Надеюсь, на этот раз мы сможем его преодолеть … (Женя).

НА УБИЙСТВЕННОЙ СКОРОСТИ

В прошлом году в одной из питерских газет вышла пафосная статья об отце Григории и его бесплатном центре реабилитации, поставленном на научно-медицинскую основу. Там была замечательная цитата из Вадима Лурье, которая многое объяснила: «Жизнь похожа на автомобиль, в который ты сел, и несёшься на огромной скорости. Можно, конечно, сложить ручки и врезаться в первый же столб, а можно в процессе овладеть колымагой».
Если высоколобый интеллектуал, полагаясь на возможности своего мозга, считает, что ему под силу решать абсолютно любую проблему, — ради бога, пускай учиться кататься, но только в одиночку. Если же, сам не научившись рулить автомобилем, он при этом ещё и загрузил полный салон детей, то он – преступник.
… Окраина Петербурга. Рядом с больницей св. Елизаветы приютилась церквушка – здесь служит настоятелем иеромонах Григорий. Он легко идёт на разговор: «Мы заинтересованы, чтобы материал о нас появился в вашей газете, ведь её читают высокопоставленные лица».

— Говорят, у каждого врача есть своё кладбище. А сколько трупов лежит на вашем?
— У меня 4 неудачи – с кем я поддерживал личный контакт, но не смог добиться готовности жить. А про тех, с кем контакта не было, ничего не знаю – может, их сотни. Примерки – например, прогулки по крыше – могут длиться месяцами, годами. Нормальный суицидник никогда не пойдёт к врачу. Нужен посредник, который уговорил бы его лечь в психушку.

— Ну и лечились бы они тогда по месту жительства. Зачем вы собираете их вместе?
— Такому человеку нужно сменить среду – то есть дать другой круг общения, где его поймут и не станут считать идиотом. Сами связи внутри коллектива являются достаточной помощью.
— А вы не думаете, что члены этого коллектива могут заражать друг друга своим негативом?
— Да, есть риск: двойные самоубийства были у нас дважды. А пожалуй, что и ещё один раз … Но такие случаи есть и будут, и помешать нельзя. Им же невозможно запретить искать друг друга разными способами, и самым модным – через Интернет. Есть один очень хороший сайт (следует название его же собственного сайта – Авт.). Я с ним сотрудничаю, веду беседы священника.

Один из промахов Вадима Лурье – Алёна, она же человек Z. Сам врачеватель говори о ней так:

— Был один случай, неудачный: суицид, связанный с ЛСД. Если бы я понял, успел бы оформить на лечение …

Но в случае с Алёной понять, что к чему, мог только врач-профессионал. Ошибка самонадеянного любителя стоила ей жизни.

Она была золотой медалисткой, талантливой победительницей олимпиад. Дома ею гордились: в 15 лет уехала в Москву, без экзаменов поступила на мехмат МГУ. А после её смерти родители сказали: мы совсем не знали нашей дочери.

Судя по всему, Алёна отличалась неустойчивой психикой и употребляла наркотики. Новый, 2003 год по приглашению Григория она встретила в тусовке суицидников. А через несколько дней, вернувшись в Москву, съела 40 таблеток снотворного. Откачали. Следующие два месяца, судорожно мотаясь между Москвой и Питером, куда Алёну раз за разом выдёргивал иеромонах, она умудрилась совершить ещё три попытки суицида. Остервенело травилась ЛСД, сожгла живот и грудь над газовой плитой …
Родители узнали, что дочь в беде, не раньше, чем она с ожогами попала в больницу. Их заботами девушка подлечилась физически и душевно, вернулась в Москву и даже восстановилась в МГУ. Но Лурье опять вызвал пациентку в Питер. 25 июня, ночью, оставленная одна в пустой квартире на улице Корнеева, Алёна снова отравилась. На этот раз – окончательно.

БАКТЕРИИ В ПРОБИРКЕ

Нарочно или случайно, но все в этом клубе получается, как в песне Янки Дягилевой – легенде ленинградского рока, покончившей с собой в 80-х: «А слабо переставить местами забвенье и боль?/Слабо до утра заблудиться в лесу и заснуть?/Забинтованный кайф,/Заболоченный микрорайон».

Большой любитель рок-музыки, Вадим Лурье обмолвился: «В чём состоит моё лечение? А я просто подсаживаю всех на Янку». Но на сайте суицидников иеромонах учит иначе:

«Мир устами одного из своих пророков, Фридриха Ницше, уже назвал Христа самоубийцей. Таким же самоубийцей в глазах мира выглядит всякий, кто следует за Христом … К мысли о том, что мир таков, что не стоит ради него жить, приходят многие».

Как известно, наука есть лучший способ удовлетворения собственного любопытства за чужой счёт. Пытливый исследователь за счёт подростков удовлетворяет свой болезненный интерес к суициду. 14 ноября 2004 года в Живом журнале он помещает текст под названием «Animal Farm» — «Зооферма»:
«Ловлю себя на ощущении, что завёл-таки себе ферму. Резкое напоминание – очередная неудача с очередным пациентом. Пропало несколько месяцев работы и 200 долларов денег.

Лечение с использованием антидепрессантов – это всегда долго и дорого, а тут … Если бы у меня было человеческое отношение, то я бы очень разозлился на пациента. Но у меня абсолютно другая гамма чувств. Больше всего напоминает работу селекционера культуры бактерий, который не предусмотрел вовремя какой-нибудь теплоизоляции».

Но на какие деньги развита эта бурная и недешёвая деятельность Клуба любителей смерти, созданного при некоем общественном фонде, где батюшка является членом правления? По просьбе прозревших родителей прокуратура проверила этот фонд. Выяснилось, что он вообще не ведёт финансово-хозяйственной деятельности. Правда, гендиректор, 28-летний бизнесмен, объяснил, что тратит на фонд собственные деньги, а сколько – не считает. Но в это совсем уж невозможно поверить.

Со мной Лурье был уклончив: его организация существует на частные пожертвования, которые лично дают ему знакомые. Родителям одного из членов клуба отвечал так: деньги даёт церковь.

Но добавлял: если бы суицидников и не было, деньги всё равно поступали бы. Что позволяет предположить наличие постоянного источника – скажем, гранта на выполнение внешне привлекательной благотворительной программы. От кого? В тусовке поговаривали то ли о Германии, то ли об отечественной нефтянке.

Последний по времени прожект Лурье был связан с посёлком Рощино. Во флигеле психиатрической больницы он решил открыть приют для социальной реабилитации лиц, находящихся в послекризисных состояниях. С главным психиатром Ленобласти договорились, чтобы суицидникам отдали несколько комнат во флигеле. «Сперва отремонтируйте, а потом посмотрим», — ответили ему, заглянув в устав фонда, где никаких суицидников и в помине не значилось. Так что рощинский приют был нелегальным.

В Рощино переехали жить Катя Черкова и ещё четыре члена клуба. Это была странная идея: и здоровому человеку не по себе коротать зиму в глуши, а тут – предоставленные сами себе неуравновешенные подростки. Отец Григорий иногда навещал «Зооферму», но, похоже, охладел к ней. «У всех вас – неизлечимая болезнь. Поэтому вы все смертники», — сказал он Диме Ромкину.

Дима – из Норильска, учился в Санкт-Петербургском университете. «Дома он и думать не мог что-то с собой сделать: стремился к общению, занимался ремонтом, играл на компьютере, был жизнерадостным», — рассказала мне его старшая сестра.

В Рощино всем им было ужасно тяжело. Дима писал в Интернете:
«Центр – кукольный домик имени о. Григория. Как дни проходят? Кэт лежит на кровати целыми днями … особенно когда нечего бывает курить. Я? Сижу … курю … лежу … похожу до реки, открою книжку, гляну, и тут же откину в дальний угол».

Он хотел уйти. Но, по чрезвычайно странному совпадению (и совпадению ли?), у него, как раньше у Кати, пропали документы: паспорт и аттестат. Он наелся таблеток и уснул на морозе. Его нашли, откачали, отправили в психиатрическую больницу, а потом … снова привезли в клуб. Сестра приехала навестить Диму и ужаснулась: сущий концлагерь! «Хотя отец Григорий утверждает, что никаких лекарств пациентам не давали, пока я находилась в центре, их точно кормили какими-то лекарствами, — написала она мне. – Состояние после приёма было возбуждённым, люди не могли спать, наступала стойкая бессонница. Я лично видела, как выдавались рецепты на лекарства».

Новый, 2004 год вся тусовка встречала в Питере, на Тимуровской улице. Через два дня Дима с Катей исчезли. Тем же вечером из социального центра спешно вывезли имущество и все вещи ребят. Их трупы нашли через пять месяцев.

А иеромонах Григорий ответил родителям Димы и Кати, что ответственности за их детей не несёт. И сбежал от тяжёлых расспросов через заднюю дверь своей церквушки. Созданный им сайт успешно работает и по сей день. И молодёжь по-прежнему приезжает в Клуб любителей смерти на лечение.

— 3 —

Двумя неделями раньше

***
В тот день Алиса попросила меня прикупить пару бутылок коньяка. По голосу в трубке понял: что-то совсем не так. К сожалению или счастью, природа наделила меня странным свойством: чувствовать то, что чувствуют определённые люди рядом со мной. Свойство это называется эмпатией.

До того, как моя нога переступила через порог одного из супермаркетов в Крылатском, я был знаком с Алисой, Светланой и этим местом где-то месяц. Сама высотка, где на четвёртом этаже жили мои новые друзья, располагалась на холмах – живописное местечко рядом с парком, почти на берегу реки. Когда я бродил по этим бесконечно длинным, просторным улицам, то поглядывал на крыши высотных домов.

А вдруг?

Конечно, если человек падает в семнадцатого этажа, даже если я каким-то чудесным образом рассчитаю, куда именно – ускорение свободного падения и масса окажутся сильнее моих рук и желания сохранить жизнь тому, кто падает. Со временем глядеть вверх вошло в привычку. На какое-то время.

Вся компания сидела за одним столом. Рубен Искандарян, Алиса, Светлана, Кейв. Воздух комнаты пропитался отчаянием: Канис и Кэт пропали три недели назад. Новостей не было, мы знали только то, что они ушли – без денег, без документов и билетов.

По просьбе Рубена, я звонил в Питер, по телефону, который был предположительно установлен в злополучной квартире на Тимуровской улице. Трубку снял крайне неприятный тип, и по выражению голоса мне стало ясно, что человек в курсе дела. Однако, человек прикидывался земноводным и отвечал кратко: «не знаю», «не видел» и «кто вы».

Народ понимал, что я работаю в милиции, и даже что-нибудь смогу сделать. Но в этом случае лейтенантские погоны старины Боба не работали. Прежде всего – потому, что я не оперативник и не следователь. В то славное время я вообще никак не ориентировался в законодательстве, и слабо понимал, под какую статью можно подвести то, что произошло. Но самое главное заключалось в том, что дело происходило даже не в Санкт-Петербурге, а в посёлке на окраине города. Первый же звонок в Рощинскую прокуратуру вызвал бы один простой вопрос: я – близкий родственник пропавших? Если нет – не морочьте голову, молодой человек из Москвы. А представься я опером с Петровки, мне дали бы понять, что работать надо на своей территории. И, наверное, по-своему эти люди были бы правы. Но только лишь по-своему. К тому же, как можно судить о людях, если ты так и не попробовал спросить?

Рубен звонил в ФСБ, в прокуратуру – делал всё, чтобы ребят нашли, а ситуация, в которую они угодили, не оставалась без внимания властей. Но на многочисленные звонки и запросы отвечали односложно: нет, не было, пока не знаем, мы в процессе работы. Хуже всего было Алисе: она точно знала, что ребята пропали – и шансов найти их живыми не было. Она словно чувствовала что-то, потому что была очень крепко привязана к Канису. По мере познания мира по имени Алиса Исаева ко мне приходило понимание причин её тогдашнего депрессивного состояния.

Нам оставалось делать самую ненавистную для всех вещь: ждать у моря погоды. И тяжелее всего это ожидание давалось женщине, что подарила мне на новый год тепло, свет и покой. И новых, очень надёжных, друзей.

Рубен как-то не очень уверенно пил огненно-коричневую отраву, видимо, ему вообще нечасто приходилось пить. Мы глотали коньяк в надежде на успех безнадёжного дела, и к тому времени, как вторая бутылка коньяку уполовинилась, я стал терять штурвал от своей башки. Они все что-то говорили, что-то обсуждали, о чём-то меня спрашивали – разумеется, не как старину Боба с форума, а как человека в погонах. На следующий день я должен был ехать в школу милиции, на Клязьминской улице. Именно поэтому я пришёл к Светке в гости в зимней форме. Мне было неудобно в этом чересчур великом для меня облачении, мне, в конце концов, просто паршиво от того, что вот он я, такой в кителе и со стволом, ни хрена не могу сделать и, что самое обидное, ни хрена не секу ни в гражданском, ни в уголовном, ни в каком-либо другом праве. В таком состоянии старина Боб остался на кухне один, как всегда это бывает по сильной пьяни, поглощая какие-то продукты питания в очень больших количествах.

Чуть позже на кухню зашла Алиса. Вид у неё был не самый праздничный, мягко говоря – с ней случилась истерика. Что поделаешь – алкоголь делал своё дело. Было такое чувство, что ко мне приблизилась огромная, отчаянная и потерявшая надежду грозовая туча. Редко когда я так боялся.

С первой секунды нашей встречи я поставил себе негласное правило: если и обращаться к ней, то только по делу. Задушевные разговоры на кухне, пространные рассуждения на философские темы решил оставить на то время, когда Алиса окончательно поправится, «встанет на ноги», освоится в моём городе.

Ведь эмоции довольно сильно мешают делу. А для того, чтобы эмоции не мешали, многие люди надевают маски – не показывают своего истинного лица, скрывая определённые черты характера. И в этом случае я не был исключением. К тому же, маска сурового сисадмина с Петровки неплохо смотрелась со стороны. Хоть и не отражала, а скорее, скрывала суть явления. Если не смешила.

Но когда эта полная боли и страдания женщина приблизилась ко мне, маска не выдержала. Она улетела в неизвестном направлении. Странное дело, возможно, это и звучит как полный бред, но именно в то мгновение я почувствовал то же, что и она. Её отчаяние, тоска, сожаление по поводу пропавших друзей накрыло меня с головой.

А потом мы взялись за руки, и пошли в комнату Светкиной квартиры, где тогда Алиса вписывалась. Мы выключили свет.

В ту ночь я впервые узнал, что это такое: когда любишь женщину, и женщина отвечает тебе взаимностью. Явление это в моей жизни из разряда научной фантастики, но, тем не менее, это было.
Никогда в жизни у меня не было такого. Я не боялся стать отцом. Я не боялся трудностей, которые неизбежно бывают, когда женщина, на восемь лет старше тебя, хочет быть с тобой каждый день.

Я не боялся трудностей. С тех самых пор и по сей день, я продолжаю делать это: не бояться.

А потом наступило то, что обычно наступает после любой ночи. Утро. Я с улыбкой смотрел на часы: мне давным-давно уже следовало быть в школе милиции, что находится на Клязьминской улице. Возможно, в другой день и при других обстоятельствах я стал бы сильно беспокоиться, но только не тогда.

Наступило солнечное, морозное утро, рядом спала любимая женщина, и я был счастлив на все триста пятьдесят процентов. Мне пришлось сразу же отзвонить коллегам на работу, дабы предупредить: я серьёзно заболел, у меня температура – а добыть справку мне ничего не стоило. Иногда, оглядываясь назад, понимаю, что если я и солгал своим коллегам, то лишь отчасти: ведь любовь – своего рода болезнь. Заболев которой, даже менты могут послать всё на три веселых буквы, и просто быть там, где хочется, с той, которую хочется и столько, сколько нужно.

Не помню точно, сколько мы были вместе до отъезда Алисы в Нижний. Может быть, пару дней. Может быть, неделю. Я с Петровки сразу ехал в гости к Севетре, можно сказать, что я там жил это время. Просыпался рано утром, уезжал на работу, и снова приходил в этот дом. Снова смотрел в багровое зимнее небо и огни высоток. Правда, вид Алисиного тела, падающего мне под ноги, уже покинул моё воображение, и теперь я точно знал, что этого не произойдёт, если всё будет идти так, как идёт. Возможно, Алиса найдёт работу в моём городе. Возможно, из этой затеи ничего не выйдет. Но есть на свете один лейтенант, который сделает всё, чтобы у Алисы Исаевой всё получилось. Этот лейтенант — я. «Чёрт побери, — думал я тогда — эта женщина долгое время вытаскивала людей из болота депрессий и суицида. Эта женщина много кому помогла, да, в общем-то, и мне тоже – она внимательно читала мои бредни и отвечала на них, может, благодаря её ответам я и перестал валяться в кровати, подобно трупу в анатомичке.

Она сама попала в беду, и вот он я, который представляет собой ту часть мира, ту часть справедливости, которая ей полагается – просто за то, что она делала и делает, наверное».

Я шагал по широким и холмистым дорогам «Крыльев», и мне было очень приятно думать о том, что я, должно быть, герой, и что у меня — получилось. Или почти получилось. И что моя мечта, которая возникла сразу после того, как я прочёл заветную надпись на экране, осуществилась, и странно получается: меня ещё не было на свете, когда Алиса пошла во второй класс средней школы. Возможно, я бы проходил так всю жизнь – думая о чём-то приятном, и не только о себе, родном, но и о других, более интересных людях.

Например, о том, что случилось с Owl Crane, жива ли она вообще. Или о странном парне по кличке Bad Boy, что вышел со мной на связь в начале декабря и неожиданно пропал, не отвечая на письма – хотя разговор был не самый скучный. Или об угрюмом, молчаливом Лайте. Или о странном парне по кличке Отшельник, больше похожего на девушку, чем на парня. О том, что есть на свете вещи, в которые с ходу не въедешь.

Но вечно так продолжаться не могло. Не знаю и не помню, что произошло – то ли Алиса поняла, что у неё ничего не выйдет, и в этом городе ей ловить совершенно нечего. То ли кто-то с кем-то на почве чего-то поругался. Но спустя совсем короткое время после той замечательной ночи Алиса Исаева решила уехать в Нижний. И мне было обидно, что человек так быстро сдался. Ведь единственное, что нужно было сделать – это потерпеть ещё немного. Может, месяц, а может и три. После института первый год любому нормальному, не обладающему длинной волосатой рукой человеку найти нормальную работу в городе просто нереально. Обычно находится какая-нибудь захудалая, не шибко сильно оплачиваемая работёнка, да и то – после долгих месяцев поиска, нудного и самостоятельного. Что уж говорить о медике, который вдруг ни с того ни с сего решил переквалифицироваться в вебмастера, креативщика или консультанта? Да тут полгода париться нужно, тем более, что человек не из Москвы, а из Нижнего. Найти престижную работу иногороднему гражданину, да ещё в такой краткий срок – месяц – просто нереально. И ко всему прочему, уж если и искать, то рыть нужно землю не просто лопатой, но ещё и помогать себе руками, ногами и носом. Только тогда цель будет достигнута, в любом другом случае результата просто не будет.

Впрочем, сейчас это не так уж и важно – что было, то присыпано песками времени. Но сквозь них отчётливо проступает одно серое февральское утро. В то утро я, естественно, был у Светланы дома, и приготовил на завтрак яичницу. Фирменную — с беконом, чесноком и сыром.

Алисины вещи были уже давным-давно упакованы – а их было не так много. Мы что-то говорили друг другу – Рубен, как всегда, чего-то очень сильно боялся, Светка тоже выглядела какой-то озабоченной. Один я поглощал завтрак с удовольствием и ничего не боялся, потому что внутри была какая-то уверенность – уверенность в том, что всё будет хорошо, и что никто не умрёт просто так, без боя.

В то утро Алиса сделала мне подарок. Она продиктовала список книг, которые мне нужно прочитать – и для того, чтобы быть чуть менее серым, чем сейчас, и для того, чтобы моя писанина после прочтения этих книжек стала чуть лучше.

Это был роскошный подарок. Не каждому графоману выпадает такое счастье.

Восьмая глава


Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Подборка кадров за 2013 год.

Здесь размещены снимки из тестовых поездок и разных мест в Москве, а также кадры из поездок в Рязань, Киржач, Электросталь, Курилово и Берендеево. В силу большого количества фотоматериала, в этом разделе находится часть снимков. Всю подборку кадров можно увидеть здесь.

Март

Апрель

Май

Июнь

Июль

Август

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Декабрь


Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

«Задавленные». Информация для неравнодушных людей. 18 +.

Продолжая тему.

Краткая вводная

Я не психолог и не психиатр.

Но так уж вышло, что опыта общения (именно общения, а не работы) с теми, кто время от времени не очень хочет жить, с 2003 года у меня накопилось и продолжает накапливаться достаточно — для того, чтобы делать какие-то выводы об этих людях. Возможно, об этом уже начертано достаточно много и без моих корявых писуль, но если есть скромный опыт и практика — то отчего б и не поделиться?

Поскольку, в отличие от Эдвина Шнейдмана, моё общение шло, в основном, с живыми людьми (последний проводил анализ посмертных записок, прочитать эту книгу можно в архиве MS, который находится в общем архиве книги), то где-то на втором или третьем году я начал систематизировать характер эмоционального и физического состояния людей. Говоря более простыми словами — это простая оценка из серии «насколько всё действительно плохо». У меня была и до сих пор остаётся возможность наблюдать развитие дальнейшее развитие жизни моих собеседников: в точке контакта на каком-либо тематическом ресурсе и некоторое время спустя после этого контакта.

Повторюсь, речь идёт о людях, реальных и живых — либо бывших таковыми. Ибо всё, на что может претендовать текст на каком-либо сайте/форуме/соцсети — это лишь след человека. По нему практически невозможно составить точную картину бытия человека.

В любом случае, понадобится это кому-нибудь или нет — буду рад.

Конкретика

Итак, все перечисленные далее типы — чистой воды условность, и чуть дальше будет ясно, почему. В это подобие классификации введен ряд обязательных параметров:

1. Наличие попытки;

2. Возраст;

3. Физическое состояние собеседника;

4. Характер присутствия в социуме;

5. Характер употребления алкоголя;

6. Характер употребления иных веществ, влияющих на картину восприятия мозгом реальности;

7. Основная мысль по поводу своего бытия в целом.

Собственно, типы

Хочу сказать сразу. Проявляются эти типы не сразу, а по мере общения и взаимодействия.

«Отскок». Самый «лёгкий» из основных.

Скажем так: это человек, который впервые попал в затруднительную ситуацию в жизни, и пока не очень хорошо представляет, как из неё выходить. Основную мысль, которая проходит через все разговоры, можно обозначить такой: «Мне паршиво, время от времени думаю о смерти. Понимаю, что надо что-то делать. Но я пока не знаю, что именно». Как и в случае с сильным ударом по голове, он оглушён и с трудом ориентируется в пространстве своих возможностей. В данный момент времени он не в состоянии распутать то, во что влез — именно это и определяет его присутствие на тематических сайтах.

Суицидальных попыток нет, максимум — незначительные повреждения верхних конечностей колюще-режущими предметами. Алкоголизмом не страдает, о веществах либо только слышал, либо пробовал — но не более того. Физическое состояние более-менее в норме, может даже посещать спортзал или упражняться дома. В социуме, как правило, проявлен. Скажу даже больше: может быть скрытным настолько, что никому из друзей-знакомых и в голову не придёт, что человек такие мысли в голове вообще носит.

Возраст «отскока» может колебаться от подросткового и далее. Жёсткого предела по возрасту нет, поскольку проблемам и такому к ним отношению покорны все возрасты. Человеку, естественно, нужна помощь. Он ищет зацепку и пришёл за советом.

После того, как с человеком как следует поговорили и даже помогли найти решение проблемы, он благополучно «отскакивает» в свою жизнь и более не появляется. До других ему особенного дела нет. На ресурсах околосмертной тематики таких большинство: пришёл, пообщался, получил то, что хотел — и ушёл. Скорее всего, во времена, когда этот человек был временно беспомощен и слаб, он больше не вернётся. Ему неприятно и боязно это вспоминать — не то что продолжать общаться там, куда однажды обратился.

И это — нормально.

«Бывалый». Здесь всё сложнее.

За плечами как минимум одна суицидальная попытка. Это как бы уже затруднительная ситуация в жизни: как правило, неудачная попытка сопровождается залётом на некоторое время в стационар психиатрической клиники. Со всеми вытекающими отсюда проблемами, начиная от общего состояния ахуя от реальности, которую незавершённое действие по лишению себя жизни сопровождает в обязательном порядке, и завершая проблемами, от которых человек попытался так элегантно съебаться.

В общем, человек, что называется, попал, и попал крепко. Первое, что отваливается сразу, это дружеские связи. Если они вообще были. Как-то так устроен наш мир, что большинство, в целом-то, предпочитает позитивных людей. На унылое говно, коим в глазах большинства «это всё» и выглядит, никому смотреть не хочется. Копаться в унылом говне тем более: одним по причине непонимания того, как это делать, другим — по причине того, что это им просто нахуй не нужно. Типа, боятся «подхватить заразу» и всё такое. Стрёмно, знаете ли, даже представить себя, любимых, на месте этого бедолаги.

Если у человека есть семья и в ней есть хотя бы один неравнодушный человек, в целом реакция предсказуема: «Да ты там совсем охуел, что ли — и так кризис на дворе, а тут ты сюрприз подкидываешь! Ты расценки на похороны-то видел, долбоёб?! Ты хоть в курсе, как ты нас перед уважаемыми людьми подставляешь, родной?!» Это помимо стандартной заботы, конечно же. Которая у нормальных людей присутствует всегда, что бы ни случилось.

Возраст — примерно такая же плавающая штука, как и в случае с «отскоком». Так попасть может и подросток, и взрослый, половозрелый человек. Физически эти люди скорее слабы, чем сильны: надо сказать, реальная попытка грохнуть себя даром не проходит. Могут водить крепкую дружбу с алкоголем и наркотой. Впрочем, и то, и другое необязательно. В случае, если «бывалый» по незнанию решил заглотить какой-нибудь кустарный яд и конкретно повредить стенки желудка или кишечного тракта. И до кучи — лёгких, поскольку многие отравляющие вещества для внутренней поверхности лёгких и дыхательных путей подобны сверлу по металлу, камню или бетону.

А внутренние органы, как мы прекрасно понимаем, не металл, не камень и даже не бетон.

Соответственно, у гражданина есть достаточно сильное соображение по поводу бытия: «Всё очень плохо, что делать — непонятно. Будет ли лучше и надо ли вообще куда-то рыпаться, чтобы что-то улучшить — большой вопрос». И часто бывает так, что этот вопрос плавно перерастает в другую попытку. Со всеми вытекающими, если она снова неудачная — либо смерть.

В социуме может более-менее присутствовать. Но чаще это одинокий отшельник, у которого почти нет, либо совсем нет друзей. Да что там друзей: просто человека, который внимательно выслушает.

На тематических ресурсах многие «бывалые» ищут зацепку и помощь, прямо или неявно. Кто-то просто делится тем, что с ним происходит. Кто-то ищет «надёжный и безболезненный» ™ способ завершить начатое. А кто-то просто ещё не разобрался, потому что помимо раздрая внутри, жизнь их нещадно лупит снаружи. Сразу с нескольких сторон. Состояние как после контузии во время боя: мало того что имеет место быть потеря в пространстве своего бытия, так ещё вокруг работает артиллерия и рвутся снаряды. А санитара всё нет. И будет ли, вопрос большой.

Хорошего крайне мало. На ресурсы околосмертной и депрессивной тематики ходят регулярно. Могут надолго пропадать, но затем снова возвращаются. Если живы, конечно же. Если выкарабкиваются из того, во что влезли, то хорошо помнят и знают цену человеческому теплу. По опыту знаю: на выскочившего «бывалого» можно положиться в трудную минуту.

«Тяжёлый». Это очень, очень печальная тема.

Попыток больше, чем одна. Та ситуация, в которой живут «тяжёлые», не просто затруднительная: это жопа. Организм не потрёпан, нет. Он поломан и находится в критическом состоянии. Тело отказывает почти по всем фронтам, от важнейших внутренних органов до центральной нервной системы. Немногим удаётся жить с суицидальной попыткой, а уж тем более с несколькими неудачными — инкогнито. То есть, в стороне от государственных психиатрических клиник.

И лекарственных препаратов, в том числе гормональных. Точнее, «цепочек» лекарственных препаратов. Часто бывает, что нескольких — потому что предыдущие сочетания лекарств «не сработали»: у человека, допустим, печень уже как дуршлаг, почки никакие, постоянный тремор рук, совершенно не товарный вид, пара цепочек лекарств через его организм прошла. И это не сработало. И бедолаге, типа как самый последний шанс на спасение, внезапно предлагают какое-то новое, экспериментальное средство, которое фармацевтические компании таким образом «обкатывают» на пациентах из полубесплатных государственных учреждений. С результатом, который не даст никаких гарантий на какие-то улучшения. Зато может принести очередной «сюрприз» к уже имеющимся.

В физическом плане организм «тяжёлого» представляет собой эдакий полигон испытаний разного рода химии: от тех препаратов, которыми его пичкали в клинике до лёгкой или даже тяжёлой наркоты вроде героина. Последнее и прочие производные на основе опиатов — реальная беда. Эти люди очень слабы. Жизнь тлеет слабой искоркой. И вероятность, что она вот-вот погаснет, достаточно высока.

Степень социализации таких людей под большим вопросом. Когда в некой базе данных стоит отметочка, что человек постоянный клиент ПНД, дорога к некоторым видам официальных работ перекрыта наглухо. Никто не хочет с такими связываться: в этом смысле «отскоку» проще всех, «бывалому» — тяжелее, но шанс себя обеспечить в режиме мегаполиса всё-таки имеет место быть.

В этом случае, да ещё без какой-либо поддержки со стороны, «тяжёлому» светит либо инвалидность, либо смерть. К которой он, кстати, стремится — искренне и всерьёз.

К сожалению, основная мысль «тяжёлого» ориентирована на дыру в земле: «Я точно знаю, что всё очень плохо, и единственный логичный выход — это прервать мои мучения». Возраст, как правило, либо ближе к тридцати, либо за тридцать. Насколько я могу судить из общения с ними: например, с Алисой Исаевой, Алексеем Любушкиным («Lom»), Сергеем Макаровым («Light Medelis») и некоторыми другими. Это если брать в расчёт не только общение по сети, но и реальную жизнь. Родные у таких людей вроде бы есть, а вроде бы как и нет. Потому что от такой головной боли люди, по большей части, предпочитают отказываться, предоставляя бедолаге самостоятельно решать свои вопросы.

А «тяжёлый» мало того что не видит выхода из своей ситуации — надо сказать, у него на то действительно серьёзные причины — уже не может и не хочет этого выхода видеть иначе, чем через свою смерть. Он не в состоянии работать над собой и не имеет такого желания в принципе. Он болен и телом, и мозгом. В отсутствии серьёзной восстановительной методики, которая может включать себя и этап выхода из наркотической зависимости, и алкогольной, и хоть какого-то восстановления физического — как правило, доводят задумку до конца.

Почти любое лечение сейчас стОит денег, и немалых. Если человек не работает, иных, помимо работы, средств к существованию у него нет — и если нет хитрого, не затратного по финансам, рабочего способа восстановиться, человеку попросту крышка.

Но самое главное, под давлением обстоятельсв у «тяжёлого» есть определённое мировоззрение. И оно, естественно, не нацелено в жизнь. Часто они сами создают в сети сообщества депрессивно-суицидальной направленности. Транслируют своё мировоззрение через блоги, соцсети. Достаточно часто бывает так, что мировоззрение «тяжёлого» передаётся более молодым, менее опытным и знающим, поскольку излагают мысли красиво и понятно, отстаивая своё право на точку зрения.

На любом более-менее посещаемом ресурсе, как минимум, один такой человек есть. А может быть, и не один.»Тяжёлый» не ищет никаких зацепок. Он ищет похожих. Ибо вместе не так одиноко и страшно в мире, которому ты не очень-то и нужен.

Обычный, без специфических знаний, без опыта, времени и средств на начальный рывок в противоположную сторону человек ничем ему помочь не сможет. Такой была Алиса Исаева. Таким был Light Medelis. Таким был и старина Lom. Их уже не вернёшь, они выбрали то, что выбрали и сделали то, что сделали. Их дневники есть у меня в архиве. Читайте, анализируйте и делайте выводы: лично я свои давно уже сделал.

И что же дальше?

То, что я начертал выше — чисто эмпирическая штука. На истину, в частности, последней инстанции, данная статья не претендует. Это весьма условная классификация, чётких границ нет и быть не может. Так, например, тот же «отскок» может быть и старше тридцати. А «тяжёлые» встречаются и среди подростков, к сожалению. Ровно то же и с «бывалыми». Жизнь порой преподносит множество сюрпризов, как приятных, так и не очень.

То, что я условно обозначил как «отскок», легко и непринуждённо может мутировать и в «бывалого», и в «тяжёлого», уж хотя бы в силу того, что люди, как и всё в этом мире, имеет свойство меняться во времени.

Если вы внезапно полезли в сеть и узрели там для себя какие-то новости на эту тему, если в вас что-то проснулось и вы стали общаться с этими замечательными людьми, помните: мы видим пока только текст на экране, максимум — анкету в социальной сети. Мы не можем отследить моторику движений человека, физиогномические данные, его речь, его взгляд, какие-то важные линии поведения в быту — короче говоря, то, что сеть дать сразу попросту не в состоянии.

Если вы не видите полной картины, не торопитесь классифицировать. В том числе и самих себя — если вы как-то соотносите себя с теми людьми, о которых идёт речь. И уж коли вы здесь и этот текст читаете, спросите сами себя: почему вы здесь?

Неравнодушным людям

Вы очень хотите помочь? Это прекрасно. Но нужно отдавать себе отчёт в том, что вы не психолог, не психиатр, у вас нет стационара, где вы можете наблюдать человека. Максимум того, что вы вообще можете «здесь и сейчас» — это задавать вопросы да получать ответы. Будем исходить из того, что вы (мы) реально можем. В рамках закона и хоть какого-то подобия врачебной этики (хоть мы с вами и не врачи) мы можем не оставаться равнодушными.

В той степени, в которой это позволяет образование, мировоззрение и совесть. Как бывший опер скажу: собирать данные, разговаривая с людьми в открытую — это не преступление против человечества. Ровно то же с их анализом.

Всё, что лично я вывел из начала 2003 года, звучит достаточно просто. Каждый человек сам кузнец своего геморроя. Будет ли жить дальше, или нет — это целиком и полностью его выбор. Не следует брать на себя чужое бремя. Полагаю, что в вашей жизни тяжестей хватает, иначе вас бы здесь не было, иначе бы вы это не читали.

Думайте. Наблюдайте. Анализируйте — коли есть охота.

Так что делать-то?

В теории звучит просто, на практике сложнее. Нужно следующее.

1. Взять от человека максимум информации о нём самом. Это предполагает длительное общение, плавно перерастающее в доверительное — в той степени, в которой это возможно в сети. И в той степени, в которой это возможно в реальной жизни. Если человек доверил вам себя настоящего.

2. Обязательно убедиться в том, что перед вами не паразит. То есть, личность, целиком и полностью привыкшая решать свои шкурные вопросы за ваш и чей бы то ни было счёт. Пропустите паразита, позволите ему вносить некоторые коррективы минусового свойства в вашу жизнь, деньги и здоровье — вам же хуже.

3. Хорошенько подумать и понять, с кем же вы действительно общаетесь. И предложить альтернативу тому пути, по которому в данный момент времени человек идёт прямиком в дыру в земле. Поясню. Альтернатива в данном конкретном случае — это путь восстановления здоровья, что, естественно, подразумевает радикальную перемену того образа жизни, по которому человек пока движется в сторону самоуничтожения. Что будет дальше — это целиком и полностью его дело.

Я много где произносил это, вынужден повторить. Каждые сутки в одной только Москве в морги поступает от пяти до десяти трупов. Один, а может быть и два из них — суицидальные.

Такова пока что жизнь. Таков ход вещей в этом мире: кто-то умирает, а кто-то рождается. Каждый день. И если вы думаете, что в состоянии в одиночку изменить этот ход вещей, поверьте, чем раньше вы избавитесь от этой иллюзии, тем лучше.

Не рекомендую жить иллюзиями. Действуйте с умом, по факту, работайте над тем, над чем вы в состоянии работать. И в первую очередь это работа над собой.

Техническое. Циничная Редакция на новом месте.


Начиная тему.

28.01.2017 года, как писал ранее на старой страничке, весь контент переехал, соответственно, сюда. Жизнь не стоит на месте, я радикальным образом поменял структуру расположения контента, при этом не отрезав то, что реально работает и по-прежнему нужно людям.

Итак, какие же именно планы в связи с этим возникают сразу же?

1. Продолжать заполнять раздел «Светописи» старым материалом. В нём мои фото до 2012 года. Сам архив ведётся и по сей день. Работа кропотливая и муторная, но её обязательно нужно довести до конца. Уже хотя бы потому, что взялся. Так что, на подхвате архив 2013 года.

2. Продолжать постепенно заполнять раздел «Путешествия». Как минимум, на подходе заезды в Саратов и Рязань.

3. Для раздела «Синематографа», как минимум, на подходе ещё два некоммерческих ролика. Материал отснят, остался всего лишь монтаж.

4. Нужно придумать, что мне делать с тем, что вывешено в заголовке моего БортжурналЪ-а. Ибо там находится информация о мероприятиях, в которых я принимал участие либо как боевая единица, либо как организатор. Эта информация важна и влияет на вероятность получения заказов по линии съёмок или написания статей.

Собственно, пока всё. В очередной раз Циничная Редакция благодарит за оказанную помощь вице-президента проекта «Bikermovies.ru»: если бы не человек под оперативным псевдонимом Симфер, переезд на новый адрес был бы затратнее как по времени, так и по деньгам.

По вопросам сайтостроительства и програмирования рекомендую обратиться. В своём деле ему равных нет.

Волоколамск. ЦРС. Видео.

Наконец, дошли руки до материала из моей крайней поездки в Волоколамск, в Центр реабилитации слепых.


«Лисий след». Размышления на тему «групп смерти». 18 +


Продолжая тему.

Кое-что о группах смерти

Не так давно на мой почтовый ящик упало письмо. Сообщение прислал один мой давний знакомый, не выходивший на связь много лет, и я уж было начал думать, что его нет в живых.

И когда оно пришло, разумеется, я обрадовался тому, что человек хотя бы жив и относительно здоров.

Конечно, был немного удивлён тем, как меня начинают воспринимать некоторые люди, но хочу сказать сразу: на роль спасителя человечества от какой бы то ни было опасной херни не тяну ни разу. Так, чтобы не было никаких иллюзий на мою тему, говорю в который раз — я уже давно не являюсь сотрудником какого-либо подразделения ОВД и МВД. Всё, что у меня действительно есть за плечами — это скромный опыт работы и некоторые позитивные контакты. И то, я стараюсь лишний раз не дёргать человечество: у него своих задач вагон и малая телега.

Всё, что я действительно могу — это увидеть что-то важное, убедиться в чём-то опасном и скинуть эти данные тем, для кого слежка и поимка разного рода злодеев является непосредственной работой.

И только. Всё остальное — это домысел и вымысел, причём, не мой.

Если кто-то до сих пор уверен, что отслеживание и поимка молодого человека со славного града Солнечногорска, а также мониторинг того, что кем-то считается закрытыми группами, куда вход «обычному» человеку попросту невозможен — целиком и полностью моя заслуга — несусветная глупость. Это результат работы не одного десятка человек. Я лишь подвожу итоги. И то, сугубо на своём, очень скромном и крайне ограниченном уровне. Без ансамбля. Так сказать, самостоятельно.

Хроника бытия одного гражданина

Итак.

15 ноября 2016 года был задержан уже известный на всю Россию — и скорее всего, не только на мою необъятную — молодой человек по фамилии Будейкин.

Который, по мнению новостных агенств и следствия, был причастен к созданию и работе того, к чему СМИ прилепили жуткое погоняло «группы смерти».

Задержание было достаточно громким и резонансным. Количество СМИ, включившихся в раздербанивание данного инфоповода, было просто колоссальным.

И теперь о смышлёном солнечногорском пареньке не знает только ленивый. «ОРТ» и «НТВ», при всём моём подчёркнутом и обоснованном неуважении к последнему, накрывают серьёзный диапазон целевой аудитории.

Это видят, это слышат, в это верят и воспринимают всерьёз. А что осталось за кадром — то осталось за кадром.

И казалось бы, всё пучком. Злодей пойман и помещён в следственный изолятор. В десяти регионах на момент даты, которую я указал, активно шли задержания, обыски, изъятия носителей. Так, как это обычно и бывает, когда в отношении группы граждан заведено уголовное дело, и по нему идёт работа.

Что там уже обнаружили, на чей след уже вышли, что конкретно зашили в протоколы осмотров данных, какие выводы сделали, помимо Будейкна — пока непонятно, и будет ли понятно когда-нибудь детально, очень большой вопрос. Однако, даже при таком подходе, когда Кровавый Путинский Режим ™ ощутимо дышит в спину и в целом-то, со своей работой справляется, всё равно находятся очередные малолетние ушлёпки ™. Которые в силу то ли глупости, то ли иллюзии борьбы за нашу и вашу свободу ™ создают те же группы и пытаются применить ровно тот же метод устранения «биологической массы», что и ранее.

А метод устранения достаточно прост.

Целевая аудитория в массе своей — несовершеннолетние подростки из неблагополучных семей. Либо, как варинат, из семей, где дети целиком и полностью предоставлены сами себе. Это ребята, родители которых от зари до зари пропадают на работе, не имея достаточно времени, чтобы вменяемо с ними общаться, что встречается достаточно часто. А средств на наставника нет. И рядом отсутствует нормальный, проверенный взрослый.

Бывает всякое. Когда-то я был «одним из».

Просто тогда, в середине и конце девяностых, мне повезло: тогда мобильный телефон, помимо того, что был доступен далеко не всем, равно как и интернет, представлял собой кирпич, способный только на звонки и sms. А сеть как таковая была уделом тех, кто мог себе позволить достаточно сильный комп и модем. Погрузиться в сеть так, как погружаются в неё теперь, с загрузкой полноценных мультимедиа, было попросту невозможно. Максимум, во что можно было воткнуться мозгом, так это в текстовые терминалы, например,
«Fidonet».

Рядом со мной был разумный человек, который успел объяснить мне понятно и доходчиво: всё в моих руках и раскисать не стОит — а вот работать над собой следует ежедневно и ежечасно. Он постоянно подсовывал мне какие-то книжки, решения задач, которые реальностью сегодняшнего дня кажутся мне очевидными — но тогда, со дна малолетнего ушлёпства, казались мне чем-то из серии фантастики. Но это везение, причём, глядя на многих половозрелых и, в общем-то, взрослых людей — явление достаточно редкое.

Так вот, один из немногих миров, где эти подростки могут что-то реально менять — это либо компьютерные игры, либо общение в сети, где можно одним глазком глянуть на то, как и чем живут граждане из числа «успешных и уважаемых», чьего уровня благосостояния, сразу, в один день, не достичь.

Или, напротив, как живут и куда стремятся люди, чей выбор — смерть, в том числе и смерть демонстративная, пущенная на поток. И умело подхваченная теми, кто с этого, подобно шакалам, снимает свои информационные ништяки.

Молодость хочет всего и сразу.

Их реальность, как когда-то моя, была скудной, бедной и говорила о том, что либо ты будешь шевелить батонами, чтобы хоть как-то изменить это — либо в один прекрасный день тебя попросту сожрут и не поперхнутся. Желающих, без преувеличения, до хера и больше.

Как-то так легла карта, что у тех пятнадцати покойных рядом нужного человека в нужный момент попросту не было.

А поскольку наше замечательное министерство образования до сих пор считает, что школа не обязана воспитывать детей — головы молодых людей забиты всем, чем угодно, кроме знаний, необходимых для жизни и выживания в ней. Да, я говорю об антивирусе, об элементарной базе данных в голове, которая не позволяет разного рода шушере, в том числе и одержимой, удалённо лепить из молодняка всё, что им вздумается. Ибо если у вас есть чёткая позиция, основанная на знаниях, усвоенных в школе, с детства — вам нипочём фактически любая крыса.

Программа загрузки подобных вещей работает крайне примитивно: если вы, к примеру, не понимаете, в какой стране живёте, если вы не знаете, через какой ад ей довелось пройти на протяжении хотя бы пары предыдущих столетий, если доступные источники данных пестрят информацией о чудесной жизни за рубежом, если вы не уважаете то, что вас окружает (а если это унылое говно на отшибе бытия, и большее увидеть не в состоянии — то схуя ли?), вашу жизненную позицию крайне легко поменять. Особенно тогда, когда её нет. Бывает и такое.

В пустой кувшин ещё можно налить воды. Это из полного она будет хлестать через край.

Проблема в том, что, во-первых, в головы молодых людей в силу некоторых обстоятельств образовательной и воспитательной системой закладывается нечто
неспособное противостоять методике введения в суицидальное состояние — да и какое-либо негативное состояние в принципе. Во-вторых, никаких иллюзий на эту тему быть не должно: кукловоды достаточно умны. Это не уровень какой-то «случайной ошибки», «непредсказуемой реакции школьников» и прочего.

Случайности не случайны, читатель.

Это тот же самый уровень влияния, который был у гражданина, который искренне считал себя первым кандидатом в президенты России — вспомним двенадцатый год, промёрзшую Болотную площадь и то, с какой быстротой и охотой собирался молодняк с наивным блеском в глазах, всерьёз решивший, что он действительно представляют весь народ России. Это ровно та же схема, благодаря которой в одной соседней стране случились майдауны и нацисты. И сильно похожа на ту схему, по которой развивались события развала СССР. Последствия не наблюдал только ленивый.

Некоторые разгребаем до сих пор.

Рано или поздно находятся крайне смышлёные и предприимчивые люди, которые в состоянии использовать молодой материал в своих шкурных целях. Они всегда были и будут. Они всегда наготове. Результат был виден тогда и виден сейчас даже невооружённым взглядом. Он, в принципе-то, был виден и пару месяцев назад.

И чо дальше?

Итак, подведём итоги на сегодняшний день — благо, шумиха пошла на спад. «Радио Балтика» и «Лента» бодро рапортуют следующее:

Администратора одной из «групп смерти» в соцсети «ВКонтакте» Филиппа Будейкина (псевдоним Филипп Лис) отправили на обследование в психиатрическую
больницу в Санкт-Петербурге. Он проведет там по меньшей мере месяц, сообщает «Радио Балтика».

Затем врачи должны выдать заключение психолого-психиатрической экспертизы. Если специалисты признают Будейкина невменяемым, он избежит уголовной ответственности (Лису предъявлено обвинение по статье 110 УК РФ о «доведении до самоубийства»).

Источник — здесь.

В переводе на обычный человеческий язык: гражданина закатали в дурку. Точно так же, как закатывали в дурку людей, своими руками лишивших жизни
нескольких человек. Психиатры кровавого путинского режима будут проверять бедолагу на вменяемость.

Если окажется, что этот милый дядечка соображал, что делает — его закроют по сто десятой статье. Если мне не изменяет память, до пяти лет лишения свободы. В этом случае не факт, что дело не подхватят его соратники, сторонники и откровенные фанаты. Молодёжь, она по большей части такая: пока не шарахнешь мордой об стол — понимания того, что кое-куда соваться не следует, нет. И не будет.

Если окажется, что он невменяемый, то есть, не соображал, что творит, расклад таков: он некоторое время полежит в больнице, а затем со штампиком
в медицинской карте отправится на свободу.

В его руках окажется железяка с выходом в сеть. И тот цирк на конной тяге, благодаря которому, по мнению следствия, в верхнюю тундру отправилось пятнадцать человек, может начаться снова. Если, конечно, его не грохнут в подворотне — так, как это было с одним из участников группировки «Чёрные ястребы», например.

Я знаю, о чём говорю, поскольку по прошлой работе был свидетелем развития неадекватной движухи, результатом которой были человеческие смерти. Как тех, кого определили как врагов, так и навсегда поломанные судьбы тех, кто выполнял роль «санитаров». Если народ в целом понимает, что правосудие слабо коррелирует с его пониманием справедливости — будет, как обычно, самосуд. Последний подразумевает либо тяжкие телесные, либо убийство.

Возможно, человек хорошенько подумает, и вариант будет иным, но тут расклад примерно 50/50. Но то, с какой охотой он лично мне при контакте предлагал своё «го убивать», говорит мне о том, что, скорее всего, извилин в голове не очень много, и скорее всего, обезьяна снова достанет гранату. И она опять рванёт. Крайними, как всегда, будут ничего не подозревающие подростки, а также их родители.

Этот «Ералаш» возможен, читатель.

Да, карты могут лечь по-разному.

Пациент может присесть, а может и не присесть. И к первому, и ко второму нужно быть готовыми. И пациента, и остальных, без исключения, милых и замечательных людей жизненно необходимо окружить заботой, лаской и доверительным отношением. Поскольку если этого не делать, то, как
минимум, будут формироваться те же группы ровно по той же схеме работы.

Возможно, на базе менее контролируемого сегмента сети. И, повторюсь: с тем же результатом.

Напоминаю в который раз, если вдруг кто-то ещё не в теме: предыдущий результат — пятнадцать удачных загрузок. Пятнадцать трупов. И как минимум, пятнадцать разрушенных жизней, помимо трупов — потому что когда твой близкий уходит из жизни самостоятельно, без последствий это никогда не прокатывает. Это шрам на всю жизнь, и многие не выдерживают: как минимум, это болезни физические и болезни психические. Максимум — тяжёлый уход из жизни, и не исключено, что самостоятельный.

Рекомендации те же.

Внимательно наблюдать, чем и как живут ваши дети. Быть в курсе их бытия. Если этого не делать систематически и каждый день, даю на отсечение любую свою конечность: этим займётся кто-то другой. И не исключено, что такой же милый дядечка, как и гражданин Будейкин.

И напоследок: коротко и ясно

Я знаю, кое-кто почитывает то, что я пописываю. В том числе и кое-кто «оттуда». Ну так вот, поскольку я человек открытый и по отношению к разного рода упырям своего отношения не скрывающий, считаю своим долгом предупредить. Пока по-хорошему.

За вами очень внимательно следят разные люди. Да, я не подписан ни на одно сообщество, но в каждом из них, более-менее массовом, есть глаза и уши. И верите, нет — у этих глаз и ушей иногда вырастают ноги и руки. С наручниками. Все эти органы прекрасно работают.

И ежели не желаете однажды проснуться от странного ощущения,
что на вас нет штанов, а суровые люди в форме чёрного цвета слегка тревожат ваш сон — убедительно предлагаю вам перестать страдать хернёй.

Иначе эта херня пострадает вас. Помните о штанах, граждане: иногда в них можно и не успеть впрыгнуть. Лисий след давно взят.

Всё остальное — ваш выбор.




Рейтинг@Mail.ru