Доктор Лиза.

(с) http://nicksanych.ru

специально для спортивно-оздоровительного клуба «Слепые гонки»

«ДОКТОР ЛИЗА»

Серия: люди, изменившие мою жизнь к лучшему

Посвящается Елизавете Шведовой

— 1 –
***
Это произошло в один из странных дней в конторе, где я работал, как ни странно, официально и по своей трудовой специальности, полученной аж на Петровке. «Инженер-электроник». Там, в общем-то, странным и непривычным оказалось всё: от абсолютно вменяемого начальника техотдела до коллеги по работе, эникею Лёхе. В прошлом, кстати, мастер спорта по боксу, отработавший машинстом в метрополитене и кучу лет в фирме «Formoza». «Старые пердуны» вроде меня должны помнить эту фирму.

Лёха выпивал, и выпивал довольно качественно. Несмотря на алкогольный выхлоп, товарищем он был и остаётся просто отличным: всегда готов придти на помощь. В любой мелочи, от сисадминских вопросов до денег до зарплаты, коих едва хватало. А с появлением в моей жизни сенсея стало не хватать очень конкретно, поскольку увеличились расходы на дорогу, на пищу и каждый небольшой прохват в колонне на мотоциклах тоже требовал некоторых расходов: бензин и еда.

Но. Человек мог придти на работу с мощным алкогольным выхлопом и почти полной потерей координации. При всём при этом его никто не увольнял, ибо кто ещё согласится за чуть больше чем 20.000 рублей в месяц? Да, рабочий день начинался в 8:30 утра и заканчивался примерно в 17:00. Да, не возбранялось заниматься чем-то своим – если позволяло время.

В 2019 году времени у меня было чуть более чем до хрена. Делать ничего толком я не мог: я имею в виду не работу как таковую, с ней я справлялся – а всё, что касается написания текстов, фотографирование фотографий фотоаппаратом, элементарной съёмки и монтажа видео. Но постепенно в голове складывался очередной, очень хитрый план восстановления после очередного сбоя в жизни, финалом которого была поездка на работу в солнечную Башкирию.

Предстояло восстановить сайт, на который за время анабиоза забил здоровенного болта – и подготовить ту его часть, что касалась портфолио с фотографиями. И начать серьёзно работать с «Синематографом», снимая лучше, сильнее, бодрее, интереснее. И если уж не радовать людей качественной картинкой с борта старенькой камеры – так, значит, приналечь как следует на динамику изображения и смысл смонтированного. Комплект оборудования был откровенно слаб, на другое тупо не было денег – а другое чего-то до стОило. Но, по крайней мере, комплект был. Он не оказался утерянным, как у одного моего знакомого с сурового севера нашей необъятной страны. Это всегда печально, когда талантливый фотограф продаёт своё оборудование, которое у него было – единственное.

Я тогда снова начал – хотеть. Первый признак того, что в конце серого коридора показался свет. Ибо когда у человека есть желание чего-либо и кого-либо, это означает, что, как минимум, тот пробуждается. У человека появилась движущая сила, необходимая для движения вперёд и развития.

***
И как-то совершенно незаметно для себя начал бегать на перекуры вместе с ребятами. Как раз там, в курилке, я и встретил нетипичного для нашего пространства и времени человека. Лиза. Шеф отдела, отвечающего за дизайн. Нетипичного – поскольку для нашего времени это странно и ненормально. Помогать другим, совершенно чужим людям.

Что бы я ни делал. О чём бы ни подумал сделать. Я внезапно находил поддержку во всём этом – кроме идиотизма, коего у меня всегда было предостаточно.

Большая часть сотрудников конторы — либо в предпенсионном возрасте, либо пенсионеры. Часть – инвалиды по зрению. Там, по большей части, исключая типографские цеха, было очень тихо. Проходя по этим коридорам, я начинал понимать, почему Лёха бухает. Тут поселилась безысходность. Эти люди, по сути, доживали своё время. Перспектив у Лёхи не было. «За забором» он, вполне возможно, не нашёл бы работы.

Я наблюдал грустные картины. И на какое-то время чуть не стал её частью, деградируя примерно так же, как Лёха – не смотря на то, что человеком он был светлым. Светлым, но одиноким и полностью седым в свои сорок три, по сути, так до конца и не повзрослевший мужик.

— 2 –
***
Лиза была другой. С самого начала я её не очень воспринял. В момент устройства в контору в механизме восприятия людей у меня наличествовали сбои. Возможно, оттого, что человек был прост в общении – и особо не бросался в глаза. Возможно, тогда мои «глаза» плохо видели. В любом случае, на третьем или четвёртом перекуре я как-то незаметно для себя травил байки о том, как меня накрыло снегом на открытие сезона 2016-го года, когда я был вынужден ехать на мотоцикле через снежную крупу в текстильной мотокурточке с одной футболкой под ней. А затем и про грузовик в 2011 году – и, конечно же, Уголовный Розыск. Куда ж без моей родной «убойки»?

Рабочий день «инженера-электроника» начинался в 8.30 утра, и кончался около 17.00. У меня под наблюдением была старая сеть на витой паре, свичах и хабах с минимумом «бесперебойников» на активные и пассивные сетевые устройства. И клиентских машин, не считая серваков, было чуть более пятидесяти. А рядом на все деньги ебашила стройка. И каждый раз, когда на этой стройке что-то происходило, в конторе «прыгало» напряжение. А поскольку бесперебойники стояли только на серваках да на паре-тройке маршрутизаторов в серверной, сеть отъёбывала, распадаясь на сегменты, никак не связанные друг с другом. По этажам. Постоянно рвалась связь. И мне, как в старые добрые времена на улице Петровка, в доме номер тридцать восемь, приходилось эту связь восстанавливать, поднимая один упавший сегмент за другим. Долго, муторно, учитывая, что все эти годы, начиная с 2012 года, я работал, в основном, только физически. Судорожно вспоминая, как там в комадной строчке набирать команды «ping» и как в десятой винде звучит команда «trace route». Учитывая компьютерную безграмотность большей части местных юзеров.

Восстанавливал связь. Долго, муторно. Но не безуспешно. Особенно на фоне постоянно пьющего админа, который, не смотря на алкогольный делирий, выхлоп и крены на оба борта, держался и выполнял задачи в любом состоянии очень чётко и со знанием дела.

Все знали, что за беда у Лёхи. И Лёху никто не выгонял, хотя в любой другой конторе он уже оказался бы на улице.

***
Так вот, Лиза. Сначала она обратилась ко мне со слегка утратившим работоспособность ноутом системы «Apple». Лезть кривыми руками в ноут я, конечно, мог бы. Но только не «мак». Любой другой – пожалуйста, но только не это. Поэтому я довольно быстро нашёл мастера. Машину привели в чувство довольно быстро – она завелась и поехала, данные внутри уцелели. Меня благодарили, хоть и хрен его знает, за что, ведь, образно говоря, «мопед был не мой, я просто разместил объяву».

А вот потом произошло чудо чудное. Лиза притащила мне камеру. Тоже немного мёртвую. Но профессиональную. Камера включалась и, в целом-то, работала. Но был повреждён объектив. Там напрочь умерла электроника. Поэтому аппарат давал только размытые снимки с безобразными пятнами и ни в какую не хотел выдавать долгожданную резкость ни в автоматическом, ни в ручном режиме.

Я изучил камеру по модели и охуел. По сравнению с тем, на что я снимал с 2010 года, это был тяжёлый «Minigun» с электрической раскруткой блока из шести стволов супротив моей винтовки, скажем, системы Мосина. Да какого, нахрен, там Мосина? Давайте будем честными: мой старый «Nikon D-3000» по сравнению с «Nikon D300S» был старая кремнёвой винтовкой, в которую нужно вручную засыпать порох и заталкивать пулю через ствол. И когда она шарахала, не факт, что я вообще куда-то попаду, в то время как новая, починенная камера была быстрой, качественной и резкой как понос. Более того, эта хреновина умела ещё и видео снимать – с довольно неплохой картинкой по сравнению с моим кухонным «Canon Legria 1200». Но крайне дерьмовым звуком. Я тут же нашёл бюджетное решение вопроса. Объектив по невысокой цене встал как родной, и камера стала хреначить на поражение.

Это случилось именно тогда, когда в мою жизнь пришли Док, Лисёнок и «Л73». Я уже отснял поездку на Волгу и обратно. И ребята Дока остались, в целом, довольны. Постепенно нейроцепи восстанавливались, одна за другой, и я удивлял главного бухгалтера, симпатичную даму за тридцать, своим мотоциклетным прикидом и шлемом наперевес, потому что был вынужден ездить в таком виде с одного конца города на другой. Наиболее часто задаваемый вопрос тогда был таким:

— Вы что, байкер?!
— Сами догадались или кто подсказал? – отвечал я. — Я не байкер. Я скромный водитель кобылы.

А на другом конце города товарищ Перов уже беспощадно готовил из меня мотоинструктора. Потому что решение было принято и все мосты сожжены. Я громыхал здоровенными мотоботами по два килограмма каждый по конторе, сотрясая все четыре этажа стуком, напоминавшим звуки шагов робота-полицейского из первой, канонической части. И, как это часто у меня водится, «ващ устой труба щатал».

Она отдала мне камеру. Просто так. На неопределённый срок.

Я вторично охуел. Извините, но других слов тут у меня просто нет и быть не может. В мире, где даже родные и близкие предают, это для меня был как гром посреди ясного неба. Да какой там, нафиг, гром – это взрыв водородной бомбы, не меньше. Я не поверил сначала. Подумал: ну ведь тут есть какой-то подвох? Ну должен же быть подвох, потому что в моей жизни его не могло не быть.

А его всё не было.

Меня притащили на дачу. Я отдыхал, успевая делать что-то по дому – рубить дрова, готовить еду, выполняя ещё какую-то очень лёгкую и приятную мелочь. У меня стала приходить в норму нервная система.

А подвоха всё не было. Ну ведь он должен быть, так ведь? В моей жизни на протяжении последних десяти лет он всегда был – что с барышнями со сниженной социальной ответственностью и доброй душой, что с барышнями с повышенной социальной ответственностью и тоже доброй душой. Всегда была какая-то хрень и, в итоге, жопа, не смотря на души и доброту.

И я спросил однажды: Лиза, что я могу для тебя сделать? Я на так много могу, но, по крайней мере, я держу слово. Лиза ответила: а ты поступай как я. Делай людям добро и бросай его в воду. Не думай ни о чём, просто бери и делай.

Я кое-что перекомпилировал в голове и начал снова. Без регистрации и SMS. Как в старые добрые времена, когда в моей жизни не было место нищете. Когда я не думал, что буду есть завтра и чем платить за хату, не говоря уже о мотоцикле.

Однажды она сказала вещь, от которой я, как тот бобёр из анекдота – выдохнул. «Тебе надо учиться на режиссёра. Ты – можешь». И я понял.

Я – принял.

— 3 –
***
С её лёгкой руки у меня появилась возможность переключаться не только с одного плана съёмки на другой, но ещё при этом менять саму структуру изображения. Хоть и говорят, и даже пишут, что на этом аппарате лучше всего не снимать видео: всё-таки, его задача – выдавать аккуратные пачки снимков высокого качества. В безумном количестве. Благодаря этой камере более разнообразными стали:

1. Соревнования по джимхане.



2. Заезд в Загорск.



3. Кругосветка вокруг Химок.



И кучка менее значимых видеоклипов. Всё это – Лиза.

И, конечно же, мотокалендарь. Трое шикарных полуголых девчнонок. Они все были сделаны на тот аппарат. Мне дали такого пинка в развитии, что в ушах засвистел ветер, а в тёмном тоннеле моей жизни на горизонте показался, наконец, свет.

Но главная заслуга этой великолепной, красивой и доброй женщины – в другом. Своими действиями, своей помощью, она восстановила мою веру в человека. Там, где заканчиваются родные. На последнем пределе – она подхватила меня, не дав пасть духом.

А дальше я – сам. В конце-то концов, всё, что мне нужно, это речка или озеро, где есть а уж динамитные шашки и сети у меня есть.

Слепые Гонки. ТАСС. 2019 год.

Один из наших штурманов, Лилия, потихонечку ведёт наш Инстаграмм. Копаясь в том материале, который, опять-таки, неспешно туда загружается, я совершенно случайно наткнулся на сюжет 2019 года о нас. Тогда мы тренировались на картинг-треке в Сокольниках. Это был «Серебряный дождь». Ребята из ТАСС перемонтировали сюжет, сделав его соответствующим реальности: краем мозга я помню, что примерно такого же плана сюжет был, но в содержимом была некоторая дичь. Но не теперь.

Всегда приятно иметь дело с профессионалами. Спасибо вам, безымянные ребята из ТАСС.

P.S. И всё-таки Инстаграмм — одноклеточный ресурс. Инстаграмм — это не ТруЪ.

Слепые гонки. Формула-1. Эстебан Окон.

Довольно давно я сообщал в статье об Эрнесте Сергеевиче Цыганкове, что находил пример тренировки вслепую у пилотов «Формулы-1». Не так давно я, наконец, нашёл этот кусочек. Это документальный сериал «Formula-1: drive to survive». Криворукие переводчики обозвали его как «Формула-1: гонять, чтобы выживать». На деле, после просмотра и по смыслу это должно переводится примерно как «езда на выбывание».

Этот кусочек, естественно, добавлен в статью, вместе с отрывком о Цыганкове из передачи «Не такие: байкеры».

Слепые гонки. Тренировка 04.04.2021. Видео.

Съёмка видео: автор временно неизвестен
Съёмка фотоматериала: Николай Никифоров, Дмитрий Захарченко
Монтаж клипа: Василий Крепкий

«Слепые гонки». Статья на сайте «Чемпионат.com».

Статья с точки зрения того, что такое «Слепые гонки» и с чем их, собственно, едят, написана просто безупречно. Спасибо, товарищ Захарченко. Прямо бальзам на мой лысый череп ;-).

«Покидая клуб «Солярис», сложно было отделаться от мысли, что при поддержке государственных органов или спортивных организаций проект «Слепые гонки» мог бы выйти на качественно иной уровень. Организаторам не пришлось бы тратить время на поиск площадки, ремонт техники происходил бы быстрее и проще, а потому появилась бы возможность тщательнее заниматься с каждым пришедшим, набирать новых желающих и привлекать известных пилотов к тренировкам, вдохновляя ещё больше людей заниматься картингом…
Пока же проект существует на пожертвования неравнодушных. Вы тоже можете поддержать «Слепые гонки» на официальном сайте проекта».

Статья целиком расположена здесь.

Один хороший человек с тремя высшими образованиями оказался прав: ключ от автоспорта мы действительно получили.

04.04.2021. Наконец-то вырвался на полноценную тренировку.

Справа налево на фотке: Денис Воронцов, Борис Вишняков. Оба на треке, Боря в карте, что-то объясняет штурману. Всё это на фоне почти что чистого и местами солнечного неба, красно-белых покрышек и (внимание) сосен.

Седьмого дня прошлой недели выбрался, наконец, на полноценную слепогоночную тренировку. Не смотря на полёт на «двушке» и встречу с сосной, внезапное обнаружение головного мозга через небольшое сотрясение, головняк и больничку через пару дней спустя. Ибо надо.

В тот день проводили полноценную штурманскую тренировку. Из пилотов были товарищ Вишняков и новичок (курсант) Наталья Хедлунд. Из штурманского состава — Денис Воронцов (наконец-то!), Элина Почуева, Лиза Шведова и я. Ну м Михайло Васильевич — ассистентом/наблюдателем.

Общеизвестно, что быть штурманом слепых гонок означает уметь ездить вслепую и вообще, практиковаться в езде с перекрытой картинкой.

Иначе не будет понимания того, как оно — ездить в отсутствии визуальных данных, и, соответственно, понимания того, как оно — быть грамотным, полезным штурманом, а не просто пятном звука впереди.

Слева направо: Михайло Васильевич, Лиза Шведова (штурман-новичок), Борис Вишняков (первый пилот), Наталья Хедлунд (курсант), Элина Почуева (штурман), и молодой человек (имя выясним и впишем, вопрос небольшого времени).

Пользуясь случаем, передаю низкий поклон доблестному составу картинг-трека загородного клуба «Солярис». Карты теперь заводятся с полтычка, едут быстро, рулятся отлично, а за «двушку» отдельное спасибо: соскочившая от прошлого удара цепь натянута и всё работает как надо.

Слева направо: Элина Почуева и Константин Григораш (старший на треке).

После тестового заезда на картах стало ясно: не смотря на некоторую стукнутость об сосну, пилотная «двушка» на ходу и в полном порядке. В тот день нам повезло: прокат был в минимальном количестве по случаю погоды. Погодка была странной: то солнце, то снег, то какое-то подобие дождя. В тени адски холодно, на солнце — ощутимо пригревает. Кое-где на трассе осталась вода, немного снега и совсем чуть-чуть льда. Но возможности совершить полёт на карте уже не осталось, теперь можно только либо в сугроб, либо в покрышки, либо в бетонное ограждение.

Спуск опасен по-прежнему, на очень важном повороте сразу после него — некоторое количество воды, есть где поскользнуться и поцеловать бетон. Учитывая это, мне предстояло, наконец, пройти трек вслепую. Моим штурманом была Лина. Когда картинка перекрывается, всё становится ясно: с Линой ездить безопасно и комфортно, хоть и страшновато — но это стандартная реакция зрячего человека на отсутствие визуальных данных.

По моим ощущениям, музыка из побитого и оплавленного выхлопом и временем динамика с регуляторами — широкая. Мало того что широкая, так она ещё и отражается от стен в тоннелях,коих на треке три: два на старте, один — перед заходом на бетонную дугу на возвышении, где постоянный левый поворот. А вот голос Лины — узкий. И на него удобнее всего наводится при слепой езде. Техника очень простая: мало того что я постоянно получаю чёткие координаты углов поворотов и слышу их, поскольку голос у Лины высокий, так ещё и между этими координатами получаю чёткие голосовые сигналы для того, чтобы просто не терять штурманскую машину из поля внимания.

Самый трындец — это вслепую проходить тоннели. Они — бетонные. Подсознательно и сознательно ожидаешь подвоха. Там отражается звук. Он скачет, куда наводится — непонятно. Ощущение стен и потолка. Невизуальное. Ко всему этому прибавляются неровности трассы на самом треке — иногда выбоины в асфальте воспринимаются как столкновение с чем-то или кем-то. Но именно эти неровности позволяют понимать, на каком именно участке трассы я нахожусь, плюс ощущение ветра: на возвышенности слегка задувает, в низинах более-менее спокойно.

И, что примечательно, попеременно: то прохладно, то греет. Можно просто отследить всю трассу по разным ощущениям и примерно понимать, в какой конкретно точке трека я нахожусь. Когда едем в горку — это чувствуется, равно как и с горки. Трек — трёхмерный, поэтому, при всей своей опасности, он очень внятный и хорошо читается всем остальным — помимо глаз.

C открытыми глазами на такие вещи просто и тупо не обращаешь внимания. Там этого не надо. Там это неважно — ведь есть же визуальный ряд.

Не знаю, как у остальных штурманов, но всего звуковых координат слышится три: звук двигателя Шаланды (без газа слабая координата), музыка с бортовой звуковой системы (гораздо лучше) и голос штурмана (вообще отлично). Когда я еду вслепую, то «навожусь» на самый тонкий и очевидный звук: голос Лины, стараясь располагать источник звука по центру восприятия. Первый тестовый круг мы прошли вместе почти без проблем, только после спуска я ткнулся в покрышки — и то, некритично. Два остальных круга я прошёл с отсечкой по времени: 2:52 и 3:08. Положение ноги на дросселе чуть менее 1/3 хода привода.

Результат Дениса Воронцова куда как лучше: 2:34, 2:27: он ехал на полноценной 1/3 «тапки».

По засечке товарища Вишнякова, оптимальный результат круга был 1:23, 1:27. Это, на самом деле, уже немного. При хорошем разгоне это 1:17, или вообще — околоминутный хронометраж.

Наташа в очередной раз не выкатилась на трек. Но Борис Юрич организовал даме вывешенный карт и практикум газа, рулёжки и торможения на действующем карте, просто в стоячем положении. Важно чувствовать вращение колёс на цепном приводе, ход руля и торможение: всё это курсант получает в виде тактильных ощущений. Пройдя таким образом практикум, курсанта можно запускать на трек.

Слева направо: Наталья Хендлунд (в карте на деревянных упорах, двигатель включён, максимальное сосредоточение), Борис Вишняков (объясняет основы управления картом). На фоне асфальта, красно-белых покрышек и сосен.

Выкатилась и Лиза Шведова. Без отсечки по времени, конечно. Первый раз вслепую. Пока дико страшно, но оно и естественно. Тут ровно то же, что и с высотой в промальпе: пока несколько раз не спустишться с высоты — будешь бояться. Будем надеяться, что через недельку трек ещё чуть более подсохнет и будет теплее. И прокат будет не очень плотный. И Лилия, наконец, выздоровеет и будет вообще очень весело.

P.S. При тестовых заездах на предмет исправной работы спортивных снарядов ни одной сосны не пострадало ;-).

03.04.2021. Привет от сосны.

Продолжая тему

И снова слабоумие с отвагой, товарищи.

Четвёртого дня писал, что на тренировке по картингу вылетел за борт, аки хоккейная шайба, по льду, и приложился башкой об сосну. Дня два вообще ничего не происходило: лёгкий ушиб руки перестал чувствоваться на следующий день, и в целом — ничего особенного: ситуация казалась из серии «споткнулся, упал, поднялся, отряхнулся и пошагал дальше».

Сегодня с утра была такая головная боль, что даже я, терпимый ко всяческим падениям, столкновениям и местами даже дракам, терпеть это долго не смог. Я приложился 31-го, правой стороной головы. Был в новом шлеме, на котором после удара ни царапины.

Утром вся левая часть головы превратилась в один большой, нарывающий, пульсирующий больной зуб.

При смене положения с лежачего на сидячее головняк отпускал и вроде бы затухал, но потом разгорался с новой силой.

Покопавшись дома в аптечке, нашёл валерьянку в таблетках, принял несколько — не особо помогло.

К восьми утра боль стала невыносимой настолько, что было принято решение: вызывать неотложку.

Своим ходом до своей поликлиники я бы не дошёл совершенно точно. Башка звенела болью так, что я попросил набрать скоряк брата Михайлу.

Сам я уже реально — не мог.

Оператор опросила меня, в частности, спросила, не было ли недавно каких-то травм. И тут до меня дошло. Это мне так, скорее всего, сосна привет передаёт. Почему через три дня, а не в тот же день, поначалу было не очень ясно, поэтому решил навести справки у дружественных людей, в медицине работающих.

Профессионал мне ответил: да просто у тебя в день удара не было отёка. А к этому дню он вполне себе образовался. Внутричерепное давление повысилось, усилился нажим на стенки черепа — отсюда и головняк. Так что да. Езжай.

Прибыла женщина, суровая, серьёзная, ширококостная блондинка бальзаковского возраста.

И давай меня опрашивать — мол, как обгонял? Как подрезал? Какой стороной башки приложился? Какого конкретно числа? Сколько градусов ниже нуля? Что такое картинг?

Я честно ответил на всё. Про слепые гонки рассказывать не стал, дабы не приняли в дурдом на всякий случай.

Мне вкололи в жопу хорошую дозу кеторола — и сразу полегчало. Затем женщина молвила: сейчас подъедет скорая, ты поедешь с ними — снимок головного мозга делать. Если мозг не травмирован, поедешь домой. Если травмирован — ляжешь в больничку, и это история минимум на две недели.

Довезли. Сделали снимок башки. Местный спец так и сказал: если здоров, значит здоров, если есть повреждения, бум тебя лечить в стационаре, ибо головной мозг — дело серьёзное.

Дали «добро» на то, чтобы я потом приехал с сидюшной болванкой и срисовал у них мой снимок из базы. Выдали бумажку, из которой следует, что «срединные структуры не смещены, зон паталогической плотности в веществе головного мозга нету, конвексиальные борозды и сильвиевы щели прослеживаются с обеих сторон, желудочки мозга не деформированы, боковые симметричны, селлярная область без особенностей, свежих костно-травматических изменений не выявлено».

А вот «пристеночное утолщение слизистой левой верхнечелюстной пазухи до 6 мм». Это как раз и есть оно. Принимавший меня док объяснил, что у меня типичный ликводинамический удар был. Когда я приложился правой стороной башки, спинномозговая жидкость слегка зафлуктуировала на левую сторону. И слизистая даванула на стенки черепа, где проходят нервные окончания — как известно, в самом мозгу нервных, болевых окончаний нет. Эти шесть миллиметров оказались очень, мать их за ногу, сердитыми.

Между делом, док поинтересовался, чем я по жизни занят. Я честно и ответил: мол, операторствую, фотографии фотографирую, фотошопом да
вегасом рукоблудю. Док ответил: ясен пень, у тебя нагрузка на глаза идёт, внутриглазное давление слегка повышено — потому что в постоянку глаза напрягать приходится. Прописал пару лекарств: одно мочегонное, так давление из системы стравливается, и один, как он выразился, ускоритель работы головного мозга. Ноотроп с хитрым названием — мол, если вдруг почувствуешь, что с микропроцессором что-то «не то» — пей курс, будешь не просто как новенький, а как только что с конвейера.

На обратном пути, благо, больничка была на Волжской, заглянул в гости ко Льву Наумовичу, туда, где до сих пор находится то, что осталось от
Музея Индустриальной Культуры после того, как его варварски снесли, превратив отличную, познавательную территорию в унылый кусок асфальта.

«Но это уже совсем другая история» (с)

30.03.2021. Слепые гонки. Тест машин и трассы.

Слабоумие и отвага, товарищи.

В последний день марта сего года, третьего дня, выбрался-таки на Солярис — трассу попробовать, технику потестировать, да и хорошим людям показать, что такое слепые гонки в реальной жизни.

В таком вот составе: первый пилот, первый штурман и дальнобой КАтёнок (именно — «ка», а не «ко», человек на этом настаивает). Заинтересовался человек тем, кто мы да что мы. И чо ваще хотим от этой жизни вот этим вот всем, что у нас на треке происходит.

Ну чо? Дурное дело-то нехитрое. Вот и стыканулись на треке.

Асфальт почти очистился от снега и льда. Только по кромке остались спрессованные куски. Трамплинчики естественного происхождения. Асфальт чистый, но несколько мокрый и местами с довольно глубокими лужами. Сам же «Солярис» сейчас — сплошные реки, озёра, ручьи да подводные льды — зря не захватили байдарку и вёсла.

Проехали с товарищем первым пилотом первую пятёрку кругов. Она же в этот заезд оказалась крайней, эта пятёрка. Особенно сильно не гнали, памятуя про поворот на спуске. С бетонным ограждением, соснами и металлическим заборчиком неподалёку. Всё как обычно: из-под карта фотнан воды, заливающий визор шлема, визор потеет, зеркало закидывает грязью с трассы — видимости почти что нет, так, пятно разноцветно-синее. И, не смотря на мембранную ткань костюмчика для экстремальных развлечений, ноги выше коленей мокрые насковзь.

Заливало — моё почтение. «Всё, как мы любим» (с)

Сухо только стопам и туловищу: на ногах пара альпинстаровских сапогов, на теле — синяя куртейка от «Fossa» с мембранной тканью, поверх куртейки — косуха. Эти не пропустят воду. Моей обувью убивать можно. А косуха от Harley Davidson. Эти ребята умеют делать надёжную, лаконичную и крепкую одежду.

Посадили мы с товарищем пилотом Катёнка за руль карта, в двух словах рассказали, как с этим работать, дали прощупать трассу. Без падений и столкновений, без заносов и потерь управления — медленно и плавно, как это нужно в подобных условиях на плоских покрышках. Человек вроде бы доволен остался.

Я решил погонять как следует оба карта, чтобы понять, как у нас дросселя да тормозные системы работают. Решил жать хотя бы на две трети, ибо полный газ выжимать в таких условиях бессмысленно, а где-то даже и вредно. Заодно, вычислили наиболее опасное место трека при движении справа налево, по обычной прокатной траектории.

Это всё-таки именно спуск. На Шаланде (напоминаю, это наша штурманская машина) в низине после спуска меня трижды провернуло вокруг своей оси. А когда я сел за руль Газика, на том же спуске слишком поздно отпустил гашетку. Карт понесло прямо на трамплинчик. Не помню, успел я выжать тормоз или нет (в данной ситуёвине это вообще глупость, мы ж на льду), но Газика с торжественно восседающим за ним мной, как хоккейную шайбу, ненадолго подбросило вверх, а затем правым бортом карт чирканул по сосне.

Меня хорошенько тряхнуло. И с учётом того, что пристяжных ремней на карте нет, я слегка прислонился башкой и немножечко рукой — об сосну. Благо, я был в шлеме. Ощущения — как с хорошего удара в ухо в драке. Шлем — смягчил. На броне ни царапины, я уж боялся, что визор расколочу. На руке поверхностный ушиб, ничего серьёзного. Так, похромал минут десять-пятнадцать, а дальше — как обычно.

А вот машине досталось. На механику и геометрию это ощутимо и видимо — не повлияло, но правую часть губы на губиных креплениях вогнуло чуть внутрь, правый поплавок встретился с зажиганием. И от удара соскочила цепь, и немудрено, карт ведь днищем по льду и бетону прошёл. На баке небольшая вмятина осталась.

Короче, по предварительному прогнозу, это просто минут десять-пятнадцать с набором гаечных ключей от силы — и машина снова на ходу.

Хорошо, что это был я, а не кто-то из пилотов и уж тем более кандидатов в пилоты или вообще — курсантов. А так — в целом-то, хорошо чайку попили. Секундомеры в который раз не понадобились ;-).

Маэстро.

(с) http://nicksanych.ru

специально для спортивно-оздоровительного клуба «Слепые гонки» и Центра высшего водительского мастерства
http://blind-race.ru

«МАЭСТРО»

Серия: люди, изменившие мою жизнь к лучшему
Посвящается Эрнесту Сергеевичу Цыганкову

— 1 –

Шёл то ли ноябрь, то ли декабрь две тысячи семнадцатого года. Я тогда работал «младшим помощником старшего дворника», точнее – подсобным рабочим в бригаде промышленных альпинистов. С перспективной стать «братухой-альппухой». О том, что такое – быть промышленным альпинистом, а в моём случае – «подсобом», здесь долго рассказывать не имеет смысла.

Скажу только одно: работа эта подразумевает неплохую физическую нагрузку. Каждый мой рабочий день – а пахала бригада сдельно, то есть, почти без выходных, отпусков и праздников, «до талого» — любому нормальному человеку показался бы дикостью.

Исключением были дни, когда работать запрещалось по погодным условиям: дождь, ветер более двенадцати метров в секунду и температура ниже минус десяти градусов по Цельсию. И то, просто потому, что при минус десяти герметик застывал слишком быстро. Люди ни при чём. Температурный режим был достаточно «колбасен»: на чердаке и подвале она была плюсовой, около двадцати градусов по Цельсию. На крыше, откуда я подавал парням тщательно приготовленную смесь для герметизации швов фасада дома – около минус десяти. Всё это время на мне был зимний комплект одежды. Математически, перепад был равен тридцати градусам. Сколько раз в течение дня я перемещал своё тело из холода в тепло с чем-то весомым в руках – я не считал. Но потел и грелся я при этом капитально.

Условия работы были таковы, что там не предусматривалась душевая – только вода из труб в подвале. Я почти каждый день ездил туда с одной пересадкой на наземном транспорте, каждый вечер стесняясь своего вонючего, немытого тела, слегка перепачканного в строительной грязи: руки в герметике, одежда, даже сменная – в пятнах краски. Ибо стройка – это стройка, ты пытаешься быть чистым и аккуратным – но получается это далеко не всегда.

Повторюсь. Я пишу об этом просто для понимания того, кем и чем я был на момент две тысячи семнадцатого года. Вдобавок ко всему, влияло не очень правильное питание и огромное количество строительного шлака и, возможно, растворителей да красителей в лёгких. И, что немаловажно, мозгах. Так, как в пятнадцатом и шестнадцатом годах, у меня общаться не получалось. Башка словно наполнилась тормозной жидкостью. И жидкость сия великолепно работала. Если там и присутствовали какие-то мысли, то между ними и выходом на поверхность посредством речевого аппарата стоял какой-то барьер, преодолеть который окончательно вышло только в две тысячи двадцатом году.

Вот кем и чем я был – не смотря на статус первого штурмана команды «Слепые гонки».

— 2 —

Доступ картинг-треку и ряду экспериментов в слепой езде был осуществлён благодаря Льву Наумовичу Железнякову, руководителю «Музея индустриальной культуры», что ранее располагался в Кузьминках.

На данный момент времени здание Музея варварски снесено, на месте ангара пустая асфальтовая площадка с пустой будкой и шлагбаумом. Не знаю и не хочу знать, кого мне за это благодарить, но уверен, что в аду для этих милых и замечательных людей заготовлен специальный котёл, чугунная сковорода да пара натасканных чертей-садистов.

Между Львом Наумовичем и Борей завязалось нормальное человеческое общение. И однажды, совершенно случайно, в разговоре мелькнула информация, что Лев Наумович знал Эрнеста Сергеевича Цыганкова – создателя и руководителя ЦВВМ. Центра высшего водительского мастерства. О том, что это за человек, можно узнать из короткого видео:

По просьбе моего товарища, Лев Наумович связался с Эрнестом Сергеевичем. Просьба первого пилота команды «Слепые гонки» прозвучала осенью две тысячи семнадцатого года. В ноябре или декабре того года Борис Юрьевич созвонился с Цыганковым, коротко рассказал суть нашего вопроса – и тот согласился нас принять. Всё, что нужно было сделать – это приготовить некоторые материалы в качестве элементарной презентации и, собственно, явиться вовремя в назначенный день и час. Товарищ Вишняков ликовал. Я же был слегка в ужасе. И даже, как я помню, не слегка – ибо Эрнест Сергеевич – глыба советского, да и российского, авто и мотоспорта. В ЦВВМ, если кто-то ещё не в курсе, серьёзно готовят военных водителей, мотобат, ГИБДД, водителей ФСБ и ФСО. Насколько мне известно. Плюс, Центр обучает контраварийному вождению и обычных «гражданских» по ценам гораздо ниже запчастей к самолётам фирмы «Боинг». И первые, вводные уроки для любого слушателя — бесплатны. Замануха что надо. У «Слепых гонок» эта схема давно взята на вооружение. Но «ноги растут» — оттуда.

Только представьте. Я. Вонючий и местами грязный подсобный рабочий. Двухкомпонентный герметик для фасадов домов просто так от рук не оттереть, даже растворителем – он капитально въедается в кожу. Уставший и совершенно «непрезентабельный» – вынужден шевелить батонами, двигая своё бренное тело на встречу с этим, бесспорно, великим человеком. Уровня Шумахера, или Сенны. Просто область бытия немного другая: Эрнест Сергеевич тот, кто этих самых Шумахеров и Сенн всея Российской Федерации – готовил. Представьте: вас готов выслушать Ломоносов отечественного авто и мотоспорта, а от тебя разит стройкой, потом и немножечко – дерьмом.

Ситуёвина – трындец. Однозначное фиаско с точки зрения «тогдашнего» меня.

Плюсом ко всему шёл ещё один комплекс. Моя мысль была простой и где-то даже справедливой. Да, эксперименты на картинг-треке, безусловно, интересная и чудесная штука. Процесс даёт слепому человеку новый мир и новый, как ни странно, взгляд на мир, в котором он варился до прихода на трек. «Слепые гонки» и водителю авто, и мото дают капитальный прирост реакции, при условии тренировок не менее полугодового цикла. И много чего ещё. Это бесспорно, но это – вопрос записывания кучи данных, протяжки через наш трек кучи людей: и слепых, и зрячих, и слабовидящих. И всё то, что было у нас тогда, в две тысячи семнадцатом году – лишь победа в любительской гонке «Слепая ярость». И буквально чуть-чуть опыта работы на треке. В этом ростке автоспорта побывало на момент 2017 года побывало не более десятка человек. Из коих в 2017 году чётко светилось два «персонажа»: Борис Вишняков и Николай Никифоров. И писец суслику. Страшно? Стыдно? Ну да. В таком виде и таком облачении, после чердаков и подвалов – однозначно. В отличие от Бориса Юрича и Александра Сааска, с которым они вместе на пару вправляли мне мозг. В смысле хотя бы не отыгрывать хорька-паникёра, взять жопу в кулак, приободриться и прямым чеканным шагом к Эрнесту Сергеевичу -– шагом марш.

И вроде бы как даже вышло у них. Толково вышло.

И либо в начале, либо в середине декабря команда «Слепые гонки» в составе пилота Бориса Вишнякова, штурмана Николая Никифорова, методиста Николая Мраченко и штурмана Дениса Воронцова притопали к товарищу Цыганкову в гости. Прямо в ЦВВМ. Туда, о чём я мог только смотреть, читать и робко мечтать, меняя очередное накрывшееся сцепление на своей «Планете-5» в гараже.

Тогда и я, и, возможно, Борис Юрьевич чётко понимали одно. Маэстро может нас, по крайней мере, выслушать. Когда тебя просто слушает боец с таким уровнем кунг-фу –- даже если беседа окончится ничем –- это в любом случае победа. Это дороже денег. Как встреча с Михаилом Тимофеевичем Калашниковым, Михаилом Ильичом Кошкиным, с Соичиро Хонда или Энцо Феррари, наконец. Таких светил следы лучей отпечатываются навсегда. Сотрёт те следы только лоботомия. Подобные встречи судьбоносны и меняет людей навсегда.

Товарищи Мраченко и Воронцов возили нас туда на протяжении всего курса, и параллельно проходили обучение. И даже чегой-то усвоили.

— 3 —

***
Эрнест Сергеевич Цыганков оказался лёгким в общении. Простым и искренним. Но в то же время непростым: в силу опыта, знаний и побед на гонках разного масштаба. В силу квалификации. Ощущения того, что перед нами – глыба, мастодонт и зубр отечественного авто и мотоспорта – не было. Я и Боря побеседовали с Маэстро про «Слепые гонки» да жизнь в его кабинете. Боря развернулся как положено: коротко, чётко и по делу. Я молча смотрел и охреневал, не смея вставить ни слова – ибо прозвучало бы это как робкое бляение – а нужен был рык льва или слоновое трубление.

Не меньше.

Маэстро выслушал. По-своему всё понял. Чуть не сразил нас наповал рассказом о заезде ночью в тумане в горах, где наша методика могла быть полезной, поскольку пилоту и штурману приходилось идти, «по приборам». Как в полярной авиации. Лёгким отеческим пендалем послал учиться. Параллельно отдав команду своим аспирантам взять наш материал, приняв его в разработку. В дальнейшем силами кафедры технических видов спорта родилась эта статья. С точки зрения попеременно дружного коллектива «Слепых гонок» мальца спорненькая, ну да кто ж там внатуре учёный муж – парочка странных ребят, или целое светило науки? По сути дела, в очередной раз нам стало ясно: мы к этому шли всю жизнь. И шагнули на первую ступеньку к дороге, ведущей команду «Слепые гонки» к реальному авто и мотоспорту – а не покатушкам на пару в режиме экспериментов. Из коих мы выросли уже в далёком две тысячи шестнадцатом году. По стилю общения и подачи мысли Маэстро очень напоминал мне Дока, которого я тогда совсем не знал, но что-то слышал. И, извиняюсь, старика Корли из игры «Full Throttle». Конца прошлого века. Взрослые перцы и их старушки должны помнить, что это такое было за зрелище под названием «Полный газ».

По ходу беседы с Эрнестом Сергеевичем мы выяснили, что методику слепого вождения в качестве тренировки на запоминание трассы применяют в подготовке пилотов болидов в гонках класса «Формула-1». С той лишь разницей, что пилоты «F-1» крутили баранки да жали педали симулятора, а у нас всё происходило вживую, на трассе. Вот фрагмент тренировки Эстебана Окона из команды «India Force»:

С перекрытой картинкой у нас уметь ездить обязаны не только пилоты, но и штурманы. Без слепого вождения никакой штурман «Слепых гонок» штурманом считаться не может. И это, в общем-то, верное дело. Задумай ребята из «F-1» устраивать такое же в реалиях настоящего трека на боевых болидах – мда, на такое слабоумие с отвагой я бы посмотрел. И возможно, принял бы участие. Но слишком велик риск разбиться насмерть. Поломать дорогущую технику. Или поломать себя перед серьёзной гонкой. И если один средненький пилот, по слухам, какой-то то ли «Формулы-3», то ли «Формулы-2» в гоночный сезон «съедает» минимум полмиллиона евро – я даже представить боюсь, сколько в сезон стоит реальный боец «Формулы-1». На это бабло, наверное, можно пару десятков больниц отстроить и обеспечить зарплатами и расходниками весь персонал лет на десять вперёд. Но нет.

Итак, что именно мы получили от Эрнеста Сергеевича Цыганкова, и что конкретно мы смогли дать ЦВВМ – или кафедре технических видов спорта? Товарищ Цыганков для нас прежде всего — безоговорочная поддержка и понимание того, что мы вообще делаем. Да, начиная с две тысячи шестнадцатого года, и мне, и Борису Вишнякову стало ясно как день: нас уже не воспринимают как странных чудаков с невнятными отростками на лбу. По большей части в среде, связанной с авто и мотоспортом к «Слепым гонкам», относятся, как минимум, с пониманием. Чего совсем не было видно на первых и самых сложных этапах становления команды, а затем и спортивно-оздоровительного клуба.

Настоящее человеческое участие и, главное, возможность бесплатно получить знания. Вот что самое ценное, что, в принципе, может быть при создании такой сложной штуки как новый вид спорта. Я говорил об этом ранее, с удовольствием повторюсь и сейчас: это дороже денег. Деньги всего лишь топливо, всего лишь следствие и самоцелью не является. А вот ощущения на треке для слепых – впрочем, тут слепые люди сами скажут своё решительное слово – это бесценно. Ощущение того, что ты на 200, на 300% полезен и это чувствуется после каждого заезда, каждый раз, когда торопливо, с огоньком в голосе после заезда происходит синхронизация данных у пилота и штурмана, подсчёт и анализ ошибок, выработка более полезных стратегий езды – вот самое ценное, что дают «Слепые гонки».

По крайней мере, мне. Полагаю, товарищ Вишняков ещё скажет своё решительное слово. Тем более, есть повод. Грустный, но повод.

Благодаря стараниям Эрнеста Сергеевича мы вышли на такой уровень, при котором даже фото и видеоматериалы делаем не только мы одни. Раньше с камерой да блокнотом ходил и записывал только я, дабы информация о событии не проходила незамеченной, как это часто бывает.

***
Впервые об этом, безусловно, великом человеке я узнал одиннадцать лет тому назад. Из очередной телепередачи, пытавшейся хоть как-то раскрыть тему людей на двух колёсах. И не подумайте, что я про велосипед. Для меня Эрнест Сергеевич Цыганков стал олицетворением того, чем когда-то являлся великий, могучий Советский Союз.

В частности, великолепная и справедливая для класса трудящихся формула: «Спорт – для всех». Не только для избранных, у кого достаточно средств, чтобы им заниматься. В далёком уже 2010-м году я не думал, что однажды пожму его руку. Однако же, встретился, и в семнадцатом году рука человека-легенды уже слабела. Уже тогда летели разведданные, что человек ложится на некую операцию на глаза. Мы встретились, не смотря ни на что: я, уставший работяга, с налётом подвальной и чердачной пыли на волосах и одежде, с окраины Москвы, вонючий и потный. В тонких, дешёвых и чёрных холодных для зимы ботинках военного образца.

И он, Маэстро – чья история немного походила на мою. Мне повезло больше: наша с Борей встреча с грузовиком не стала ни для кого последней в его жизни. Фатальной, но не окончательной. В отличие от Эрнеста Сергеевича, прошедшего через несчастный случай на гонках. Через смерть чужого ребёнка, чьи родители вовремя не позаботились о безопасности.

Я учился. И Боря тоже учился. И штурман Ден Воронцов – один из лучших наших штурманов, кстати. Технарь. Кузнец. И Коля Мраченко, талантливый раздолбай, сыплющий вопросами и раздражающий преподавателя – было и такое. Были бы средства, было б лучше с дисциплиной – мог бы стать кем-то вроде Нике Лауды.

После вводного курса нам выдали специальные карточки-аттестаты. Практическую часть проходить мы не стали, просто в силу того, что было не на чем и, главное, не на что.

Но какую-то элементарную базу я получил, впоследствии применяя это на треке. Так, до курса товарища Цыганкова я и понятия не имел, что это очень важно – как именно держать руль при вождении, а в спортивном режиме, когда жмёшь прокатную тележку с четырьмя колёсиками «до талого», педалью дросселя в пол. До выстрелов из выхлопной трубы на сбросе газа. Без подвески и гидроусилителя. Без удобного кресла и какой-либо амортизации, когда перед глазами дорога начинает дрожать и дёргаться. В любую погоду: дождь, снег, плюс, минус. Когда за десять минут ты должен выложиться на полную катушку, постаравшись догнать и перегнать результат местного мастера спорта. Когда в режиме боя «один на один» с тем же мастером спорта ты можешь с ним уже хотя бы бодаться.

Чтобы мастер спорта понимал: лёгкой победы не будет. Придётся капитально шевелить цилиндрами. Ровно то же, скорее всего, произошло и с Борисом Вишняковым. Для него это был вообще Клондайк в плане информации об автоспорте.

— 4 —

Смерть Эрнеста Сергеевича, в принципе, воспринялась мной как закономерное дело. Его не стало девятого января 2021 года. Ему было восемьдесят пять лет. В 2017-м году он и был глубоким стариком. Живым, подвижным, бодрым, весёлым – но уже слабеющим. Мы понимали, что он уже потихоньку отправляется туда, откуда нет возврата.

Это плохая новость для всех нас.

Потому что, в отличие от разных Обещалкиных от шоу-бизнеса, мутных владельцев некоторых картинг-треков и множества паразитных существ в области технических видов спорта, Маэстро был настоящим спортсменом, заслуги которого и перед Отечеством, и перед водителями сложно недооценить. И главный пилот, и первый штурман надеялись, что Эрнест Сергеевич доживёт до наших первых соревнований.

И Борис Вишняков, и я планировали его пригласить, не как судью, а как доброго гостя. Нам очень хотелось показать ему результат и его, и нашей работы. Чтобы старик знал: мы не напрасно потратили несколько минут его драгоценного времени. Возможно, получить какую-то обратную связь, поскольку, более чем уверен, у нас точно не всё прошло бы как по маслу, уж хотя бы в силу новизны процесса.

Мы понимаем, вместе с этим, что кто-то должен это дело продолжать. Просто каждый в своей области. Что ж, остаётся только работать дальше.

Боре Вишнякову – развивать «Слепые гонки» и выйти, наконец, на уровень хотя бы любительских соревнований – не смотря на кажущуюся простоту, это долгая, кропотливая и сложная работа. Уж хотя бы потому, что нам нужна десятка сильных, тренированных пилотов и, желательно, столько же штурманов. Чтобы у каждого пилота был свой, удобный, индивидуальный штурман, а у штурмана – свой, сто лет как знакомый, удобный пилот.

Мне – досдать, наконец то, что должен досдать Доку, обзавестись скромным парком учебных мотоциклов, найти подходящую площадку, ангар, где будет хранится мототехника и инструмент – и помимо всего прочего, заниматься инструкторской деятельностью, стараясь делать так, чтобы на дорогах славного града Москвы было как можно меньше дебилов на двух колёсах. Мотошкола, доступная всем – и человеку с деньгами, и дворовому пацану, который благодаря усилием некоторых товарищей, которые большинству трудящихся и не товарищи вовсе – оказались перед выбором между бухлом, наркотой и бессмысленными драками с воровством.

Лично я хочу сделать свой вклад и очистить мои улицы от грязи, перенаправляя слега дебильную подростковую энергию в полезное русло.

До встречи на той стороне, Маэстро. Земля пухом. И ровных дорог – там.

Павел Дрёмин: люди, изменившие мою жизнь к лучшему.

(с) http://nicksanych.ru

специально для спортивно-оздоровительного клуба «Слепые гонки»

http://blind-race.ru

ПАВЕЛ ДРЁМИН

Серия: люди, изменившие мою жизнь к лучшему

— 1 —

Первый человек, который действительно достоин того, чтобы о нём написать – здесь речь идёт о людях, которые быстро и бесповоротно изменили мою жизнь к лучшему – Павел Дрёмин. Или, как я привык его называть то ли в шутку, то ли всерьёз – Павлентий.

Итак. Было начало лета две тысячи девятнадцатого года. Я только-только, дня три как, приехал из авральной, абсолютно бесполезной в плане денег командировки из Башкирии. Мой карман был пуст. Мой организм был слегка подубит как физичиески, так и со стороны психики.

Первый раз с Павлом я пересёкся на картодроме «Серебряный дождь» в Сокольниках. Я приехал туда, в свою очередь, благодаря Владу Буяльскому. Накануне я брал у него интервью, как и у многих других наших пилотов и штурманов. Влад без особых разговоров, расспросов и размышлений снабдил меня довольно скромной, но ощутимой суммой денег – на проезд, сигареты и прочие мелочи жизни.

Я думал, что с 2011 года, общаясь время от времени в слепецкой среде, меня нечем удивить. Но пожав руку, начав разговор, и постепенно, шаг за шагом, час за часом и день за днём наблюдая за тем, как человек самостоятельно передвигается самостоятельно по славному граду Москва почти каждый день, как, где и кем человек работает – моя видавшая виды и очень много раз падавшая челюсть снова упала. И не один раз.

Работ у Павлентия на момент знакомства было целых две.

— 2 —

По порядку. Я видел и понимал, образно говоря, что мой бомбардировщик почти потерял рабочие обороты своих двигателей, получил жестокие пробоины в фюзеляже, геморрой по электрике и конкретно ободрал законцовки крыльев. Высота неумолимо уменьшалась, мой аппарат медленно снижался. И был не совсем готов к жёсткой посадке. Потому что приземляться было откровенно негде.

И только я приготовился к удару – а это, как всегда, рассказы моих «родственников по документам» о том, какой я идиот и неудачник, нравоучения в стиле «а давай ты без ног побегаешь» – Павел предложил мне пройти собеседование у себя на основной работе. На вакансию инженера-электроника – той самой специальности, которая была у меня на Петровке, во времена работы в Зональном Информационном Центре ГУВД города Москвы и Управлении Уголовного розыска. Та специальность, в которой я работал изначально. На удивление, меня приняли. Пришлось многое вспоминать, но тем не менее, голова и руки постепенно стали делать вещи, к которым серьёзно не прикасался лет девять, а то и десять.

Благодаря работе я стал вынужден рано подниматься, раскачивать изрядно заплывшие жиром извилины – в области поддержки ЛВС, создания сайтов, фотографий, целевых видео. Тем самым Павлентий, вероятно, сам того не подозревая, запустил процесс моего восстановления. Меня – настоящего, того, кто строит информационные структуры и наполняет их содержимым, которое также в состоянии создать сам. На уровне статичных изображений, движущейся картинки со звуком и текстов разного формата, смысловой направленности и объёма.

Возможно, вам это покажется чем-то новым, удивительным – чем-то, от чего, грубо говоря, ваша челюсть тоже упадёт. И не один раз.

Павлентий слепой с рождения. Работает в области IT-технологий. Особенно хорошо знает брайлевские мониторы и принтеры. Настройку ПО к этим устройствам. Кое-что понимает в структурах локальной и глобальной сети. В состоянии продумать и написать схему содержимого к любому сайту в Интернете. Одно время у Павла был свой бизнес, своя команда. И эта команда занималась разработкой мобильных приложений и web-ресурсов. Вдумайтесь, люди. Человек, у которого полностью отсутствует визуальное восприятие данных, возглавлял команду, которая разрабатывала информационные ресурсы для зрячих людей в том числе.

Вообще, одна из вещей, которые я более-менее понял об активных слепцах – а именно так себя называют незрячие – эти ребята любят и умеют читать. Когда-то в нашей стране большинство людей любило и умело читать. Сейчас у большинства людей, во всяком случае, в интернете, преобладает клиповое мышление.

У большинства. Но не у слепцов.

В отношении спортивно-оздоровительного клуба «Слепые гонки» Павел Дрёмин является действующим пилотом-инструктором.

Характер имеет настойчивый, дерзкий и даже где-то вредный. Но в любом случае, по сути своей это добрый человек, просто с лёгким налётом цинизма. И если Павлентий начинает взаимодействие с какой-либо личностью, он всегда решает вопросы в позитивном ключе.

А главное, случись какая беда – Павел Дрёмин всегда помогает тем, кто этой помощи достоин. Лично я рад, что хоть немного, но знаю его. Скажу даже больше: я горжусь тем, что его знаю. Не каждому человеку выпадает счастье быть с таким человеком, что называется, «в шаговой доступности».

Павлентий — неженат :).