Борис Вишняков: люди, изменившие мою жизнь к лучшему.

(с) http://nicksanych.ru
специально для спортивно-оздоровительного клуба
«Слепые гонки»
http://blind-race.ru
 

Серия: люди, изменившие мою жизнь к лучшему

— 1 –

Этого чувака я встретил в 2010-м году.

Он оказался и впрямь странным, не похожим ни на кого-либо, попадавшегося мне в жизни до. Дело было так: одиннадцать лет тому назад я вместе с некоторыми людьми из некоего мотосообщества решил провести фотоконкурс. И для этого нам потребовался фотограф, уровень которого был выше любительского. Боря стал одним из них.

Первые две детали, которые сразу бросились в глаза и, в принципе, у большинства людей из моего тогдашнего круга общения вызывали отторжение, были таковы. В первую очередь, это внешность: повреждённый где-то глаз и полувоенного образца одежда – не считая старой, конкретно побитой жизнью косухи. И, во-вторых, дичайшее, просто хламное состояние жилища, где он и находился в гордом одиночестве, изредка принимая на «базу» друзей – как показала потом жизнь, довольно вменяемых и надёжных людей, не смотря на внешний, с налётом некоторого «неформальства» и раздолбайства, вид. Этот беспорядок и атмосферу трудно передать словами: в этом надо было оказаться. К счастью, сейчас этого больше нет.

Был один забавный случай, связанный с этим. По ходу организации конкрурса я совершенно случайно попал на предложение сделать этот конкурс коммерческим, и, на свою голову, согласился. Представитель одной коммерческой структуры, войдя в его дом, непроизвольно вздрогнула – как будто бы увидела нечто эдакое – типа мыши. Не компьютерной и не декоративной. Обыкновенной, полевой или домашней. Так-то, в принципе, обычному человеку было с чего вздрогнуть. Меня, тогда уже вполне привычному к трупам в развороченных квартирах на дежурствах в убойном, это не смущало. Беспорядок не казался мне чем-то таким кошмарным: ведь никого не убили. Никто не ранен. А значит – всё в порядке. Просто прибраться и всё, вопрос пары-тройки часов.

А для обычной бабы, прибывшей из глубины сибирских глубин, это был просто трындец. «Видишь ли, Боря – человек нищебродского формата», — примерно так мне было сказано. И выбор пал на другого фотографа, не смотря на то, что Боря неплохо в этом разбирался. И качество его снимков было гораздо выше любительских. Весной следующего года у Бори состоялась персональная фотовыставка на мероприятии под названием «Парафест 2011».

На начальном этапе знакомства, не будь во мне интереса к людям как таковым вообще, я бы повернул рули и газанул бы от товарища Вишнякова в противоположном направлении. И тогда, на тот момент времени, я был бы совершенно прав в своём выборе. Тогда я был самым обычным человеком, больше офисным планктоном, чем всем остальным.

Ещё один человек, глава одного очень крупного московского мотосообщества, с некоторой брезгливостью рассматривая, вероятно, полчища тараканов и общий бардак базы, постоянно набегающих из мусоропровода этажом ниже, особенно во время того, как очередной сосед решил их травануть, сказал: «В таком доме не рождается успех». Это было пять лет спустя после аварии. В тот год мы выиграли нашу первую гонку.

Так что же заставило меня не отжать гашетку на полную, теряя на ходу резину — куда подальше от этого места и этого странного чувака, после первой же встречи? Помимо интереса к людям как таковым, конечно же.

Одиннадцать лет тому назад мне понравилась идея создания мотоклуба, участники которого, так или иначе, имеют ограничения по физическим возможностям тела. Создание подобной системы вывело бы людей из тени, с уровня повседневной забитости: возникло бы интересное дело. И жизнь совершенно иного качества. Ну и, само собой, вместе проще делать какое-то большое и полезное дело – ведь, в том числе, и в этом заключается смысл любого мотоклуба. Ибо, от сумы да от тюрьмы не зарекаются: сегодня ты Харли Дэвидсон с ковбоем Мальборо, а завтра – жалкий обрубок, выкинутый на обочину жизни вследствие травмы, полученной на дороге или где-либо ещё. «Мотопреодоление» — оно было как раз про то самое «завтра». Чтобы было куда придти, случись что.

И я – понял и принял.

— 2 —

О том, что именно вышло из поездки в конце мая 2011 года, написано немало, в том числе и здесь. Мной это ДТП давным-давно разобрано, более добавить нечего. Я уже лет десять как не опер с убойки. Да и любого другого из отделов ОВД. Борис Юрич десять лет как слеп. Наши «Слепые гонки» работают, по большей части работают так, как и нужно, выполняя свою задачу. Люди ходят, и по большей части, этих людей всё устраивает. Недовольные, конечно же, есть. Всё как у всех, ничего такого, вполне себе годный спортивно-оздоровительный клуб. Автономный и некоммерческий. Со стороны организаторов, в том числе и меня – со своими радостями и, как это водится, головняками.

Так о чём же я тут тогда, когда уже всё, казалось бы, написано?

О людях, которые принесли в мою жизнь – хорошего. Относительно моего понимания того, что такое «хорошо», естественно. Что ж, с Борей Вишняковым далеко не всё так однозначно, как может быть с Павлентием, Лизой, Доком, Лисёнком или Эрнестом Сергеевичем. И множества других, чьи слова и поступки оставили правильный, позитивный след. Борис Юрич — сложная тема, состоящая из кучи деталей, многие из которых я не озвучивал, а некоторые так вообще не озвучу никогда – попросту ни к чему. Однако, вот голые факты, которые описывают этого бойца именно как Человека.

Первое. Это я потом уже узнал, в 2020-м году. И Боря, и его родные, после того, как это с ним произошло, приложили все усилия к тому, чтобы возбужденное в отношении меня уголовное дело не попало в суд, а в архив. Иначе – 264 статья УК РФ и минимум пара лет колонии-поселения. Процент решений в пользу водителей, по чьей вине пассажир получил травмы, сопоставимые с Бориными, практически – нулевой. Мой мотоинструктор, который натаскивал меня на мотоинструктора, сказал, что я в этом смысле – уникум.

Пойди это дело в ход, быть мне в колонии. Бывшему менту.

Именно поэтому, каким бы неудобным, неуживчивым и где-то даже солдафонистым он кому-то ни казался со стороны, под всеми этими оболочками пространство подогнало мне в друзья – человека, который держит слово и держит удар. В отличие от подавляющего большинства. Проверено.

Второе. Однажды, в 2016 году, окончательно одурев от безденежья, я вписался в откровенно мошенническую схему. Какое-то время я побыл номинальным гендиром аж двух контор-пустышек, через которые, как выяснилось несколько позже, шёл отмыв какого-то бабла. Дело закончилось примерно год спустя, в кабинете оперуполномоченного УБЭП-а, которому я, после того как честно предупредил об этом всех участников дела, что я говорю всё как есть – именно всё как есть и рассказал.

Просто на этапе зимы 2016 года мне ясно дали понять, что жить на моём адресе мне попросту небезопасно. Я запросил у Бори поддержку. Он предоставил базу для жизни и работы. Я пробыл у него там около года – а может, и больше. Комфортно мне было или дискомфортно – вопрос десятый, если не двадцатый. Он впрягся и помог. Это – сработало. И этого – достаточно.

— 3 —

***
Отвечаю на вопрос, который сам же и поставил: чего же такого хорошего человек привнёс в мою жизнь?

Первое, чему я действительно научился, по крайней мере, отчасти – это терпению и упорству. В любой задумке нужно идти до конца, старательно продумывая каждую деталь и просчитывая пути возможного отхода, случись что – если задача не решается сразу.

Второе. Понимание того, что нет нерешаемых задач. Есть цена, которую далеко не каждый готов платить за решение того или иного ребуса.

Третье. Держать слово. Держать удар.

***
Есть время разбрасывать камни, есть время собирать камни. Этот год, не смотря ни на какие внешние мешающие факторы типа кризисов, вирусов и прочих «шмизисов», выдался годом позитивных перемен в жизни каждого из нас.

Я почти стал мотоинструктором, и набирает обороты линия режиссёрской, операторской и видеомонтажной работы. И я так чувствую, моему мотоциклу недолго осталось быть припаркованным в моей комнате. Вроде бы всё как обычно, а вроде бы как и нет.

А вот Борис Юрич решил переехать из того места, где он обитал ранее, в совсем другое место. Более просторное и позитивное. Без мусоропроводов на лестничных клетках. Там, где предпочтение отдаётся людям и в особенности детям, а не четырёхколёсным повозкам на бензиновом и дизельном ходу. Ведь, как ни крути, а район станции метро Академическая, особенно вблизи метро, не приспособлен для нормальной жизни в принципе. Слишком много бордюрного камня и асфальта.

Слишком мало зелени. Летом адская жара, зимой – адский холод, куда ни плюнь – кругом проезжая часть, шум авто и выхлопные газы. Почти негде выгуливать собаку.

Естественно, с этим переездом я слегка помог. И вынося из этого дома хлам разной степени тяжести и нужности, я кое-что понял. Годам, в которые мы испытывали себя на прочность, наступил конец. Мы и так прочные, дальнейшие испытания на неё больше ни к чему.

Именно поэтому наш дальнейший путь, как и прежде, будет интересен, и ровно настолько же труден – но уже по-другому. Просто и ненавязчиво бывает либо в голливудских поделках, либо в байках о лягушках, ставшими принцами: в жизни нет и не было никогда прямых дорог. Возможно, когда-нибудь наши дороги разойдутся. А возможно, и нет. Никто не знает этого наверняка. Но как бы там ни сложилось в будущем, то, что человек мне передал, и то, что, возможно, передал ему я — останется с нами.

Здесь, сейчас и далее – на всю жизнь.

ТрактатЪ о мотоциклистахЪ.

Памятка пассажиру и местами – мотоциклисту

— 1 —
Здравы буде, братия и сестрии.

Я скромный водитель старенькой кобылы о двух колёсах, и без пяти минут мотоинструктор. В седле мотоцикла с 2009 года. Это не так уж и много. Конкретику можно подсмотреть в «Путешествиях».

Выезжая на немногочисленные мотофесты и прочие мероприятия, редкие дальнобои, частые ближнебои да прочие кругосветки вокруг Подмосковий, а также периодически выползая в мотосообщества с целью найти людей, мыслящих примерно на той же волне, я выявил некоторые типажи водителей мотоциклов. В ключе отношения к пассажирам, пассажиркам и бытию в целом.

Данную классификацию излагаю с одной лишь целью. Безопасность и сохранность человеческой жизни со здоровьем.

— 2 —

«Я не беру пассажиров». Как правило, это разумные, слегка – а в отдельных случаях даже и не слегка — побитые жизнью люди. Они не хотят нести ответственность за чужую жизнь и здоровье, как правило, им чего-то конкретно хватило до конца их дней. Но при этом они не подвергают риску и чужое здоровье, и жизнь.

Это могут быть и первосезонники. Из числа отягощённых интеллектом. Первоходы набираются опыта длиной в два года, прежде чем посадить кого-то к себе на борт. Это могут быть и люди, опыт которых и поболее моего, что достаточно легко. К ним не сядешь. Им оно просто не нужно. Права, страховка, экипировка, опыт — опционально. Обычно — есть.

«Скутероиды». Интересный тип. Условно делятся на неопытную в сопли «школоту», опытных «пенсионеров» и «механиков».

«Школота».

Прав нет. Страховки нет. Из экипировки в лучшем случае шлем (причём, обязательно «орешек»), шортики и шлёпанцы. В худшем случае – защиты нет вообще. Они все каникулы батрачили на разгрузке вагонов, фур или строяках, и заработанного бабла хватило только на мопед. На экипировку уже нет. А кататься охота. Вот прям здесь и сейчас. Как правило, это пацаны в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет. Иногда попадаются гораздо более взрослые по годам люди. И это отдельная клиника. «Школота» не понимает, что такое ПДД. Никаких представлений о безопасности езды на скутере или мотоцикле у «школоты» нет. И уж тем более они не догадываются о том, что посадив к себе пассажиром либо такого же, как и они сами, либо подружаню из восьмого «Б», за безопасность и здоровье придётся, так или иначе, отвечать.

Техника, каким бы хламом она ни являлась, ими воспринимается как вожделенная. Состояние настроения на дорогах следующее: восторженный испуг, иногда пополам с дешёвым пафосом и ложной уверенностью в своём бессмертии.

Там, на своём школотронном уровне, они считаются успешными, кстати. Таким пацанам что-нибудь да перепадает, кроме пиздюлей от родителей, доблестных торговцев полосатой палкой, некоторых вменяемых байкеров и мотоциклистов. С точки зрения полноправных участников дорожного движения «школота» на дороге — это бесконечная подстава.

Именно из-за «школоты» водители авто воспринимают почти любого человека на скутере просто как кусок говна. Априори.

В отдельных случаях это могут быть взрослые, половозрелые люди. На таких же дешёвых либо ушатанных японских, либо китайских вёдер с болтами на двух колёсах. Без прав, без экипа и без знаний ПДД. К «школоте», особенно к половозрелым и взрослым людям в состоянии разума «школоты», с запахом перегара и особенно –- с расширенными зрачками — не садись ни в коем случае, если тебе дорога жизнь и здоровье. Иначе, возможно, это будет твоя последняя поездка на мотороллере.

«Пенсионеры» и «механики».

По-разному. Это может быть просто экономный и разумный мотоциклист, которому лень расчехлять свой «магнец», «сибилитр» с «хорлеем» и прочей «гусятиной». Те у него для дальнобоя в Ебеня. И ждут своего часа. Это может быть и чей-то разумный дедушка, которому неохота возиться с чем-то крупнокубатурным, дорогим и тяжёлым, в силу физического здоровья и финансов. Да и потом, к примеру, на даче за грибами на какой-нибудь Honda Shadow 1100 – зачем? Есть же «ёбрики», «альфы» и прочие аналоги «Минска 125». Есть, в конце концов, «квадры» — сельские их любят за лёгкость, проходимость и грузоподъёмность.

Это может быть и механик, который, дабы не тратить лишние пять литров бензина на сто метров, обзавёлся мопедкой – гонять за хлебушком без палева, SMS и регистрации. Мотомелочь пузатая в том или ином виде в любом более-менее нормальном авто или мотосервисе — обитает. И честно служит верой и правдой, восстановленная из-под жопы какой-нибудь убравшейся «школоты», или подаренная другом на днюху (на самом деле он просто так от лишнего хлама избавился).

В целом, от «школоты» их качественно отличают знания, опыт, экипировка, наличие прав и включённой головы. Тут вот какое дело. Садиться к ним на борт можно, а в отдельных случаях даже и нужно. Только берут пассажиров не всегда, а в случае с малокубатурной техникой предпочитают не рисковать, да и неудобно это. И тебе, и ему. Это если речь про ДОП-ы.

«Пенсионеров» и «механиков» объединяет одно. Для них скутер и техника сопоставимых классов, да те же мотоциклы, носит чисто утилитарный характер. Как автомобиль для таксиста, например. Или лопата для дворника. В отличие от граждан, о коих пойдёт речь дальше, для «пенсионеров» их мопедка статусной вещью не является. В случае с «механиками» всё ещё проще: поскольку они перебрали и вернули с того света не один и даже не десяток мотоциклов, прям вот лютого восторга у них по отношению абсолютно к любой технике попросту не существует. Это как сутенёр, перетрахавший бордель. Или кот, обожравшийся сметаны.

В них нет дешёвого пафоса. Это добродушные, как правило, циники. Доказывать и всячески удлиннять там некому и нечего. Есть исключения, но на общем фоне они исчезающе малы. И ещё. Один факт, что человек дожил до преклонного возраста и до сих пор в седле, говорит нам, как минимум, о том, что на дорогах общего пользования он чувствует себя как рыба в воде. Ведь он до сих пор жив и более-менее здоров.

Даже не сомневайся, садись смело. Примет как дочурку. Которая у него есть, но по факту — замужем. Просто далеко. Со своей уже семьёй.

«Спортоводы».

Существует два подкласса: реальные спортсмены и спортсмены иллюзорные. «Братухи-спортухи».

«Спортсмены» – это люди, которые постоянно занимаются мотокроссом, шоссейно-кольцевыми гонками, спидвеем, мотофристайлом, стантом, мотоджимханой. Не говоря уже об эндуропокатушках по лесам да полям со степями. И/или. Во-первых, это физически крепкие люди с отменной реакцией: занятия техническими видами спорта требуют постоянных тренировок. Слабак там просто не выживет ввиду физухи. Которая у слабака никакая. Ибо для того, чтобы тягать кусок железа массой от ста и более килограмм по эндуро-треку или пересечёнке – нужна сила слона, сноровка мыши и постоянно включённый головной мозг. Они – экипированы. Они много раз падали, ведь кто не падал –- тот не ездил, обратное тоже верно. В спортивном режиме и на спортивных скоростях –- тем более. Битые, ломаные, штопаные. Они ценят своё здоровье и здоровье окружающих. На дорогах общего пользования едут, как правило, спокойно, никак и ничем не выделяясь. Им скорости с адреналином на треке выше крыши хватает. На дороге им никто ничего не должен. И «спортсмены» — в курсе.

Пассажирам и пассажиркам к ним, вне всяких сомнений, можно. И нужно. Но есть одна проблемка, особенно это касается женского полу. К этим парням длинная очередь. Особо ревнивые поклонницы могут слегка поправить геометрию лица, уменьшить количество волос и таки оставить пару незабываемых царапин на лице. Ибо такой мужик сейчас на вес платины.

Права, естественно, есть. Подтверждённый опыт есть, а к этому — грамоты и медали с выигранных соревнований.

«Братухи-спортухи».

Ездят по дорогам общего пользования на серийных, как правило, очень лохматых годов спортивных мотоциклах. Вернее, серийных репликах. На настоящие «спорты» денег у них нет, равно как и не время на треке. Настоящий спортивный мотоцикл — это десятки тысяч евро или долларов, как за технику, так и за время на треке. И вряд ли эти деньги будут, если отдельно взятый «спортуха» не поменяет своего отношения к дорожному движению: тупо не доживёт. И, кстати, не все «спортухи» доживают свой первый сезон. Их неохотно запускающиеся вёдра с болтами, не смотря на то, что произведены в лучшем случае в Японии – постоянно сыплются. Потому что это рисовое старьё. Или «кетай», где как минимум половина деталей – из дешёвого говна.

Кроме двигателя. И то, не факт.

Характерный признак старья — наклейки на местах сколов и критичных трещин пластика, и прочих «стрёмных» местах. Если это классика. Поменять «спортухе» покоцаный пластик на новый, тем более оригинальный японский — тупо не по карману.

Иногда опытным путём на аппаратах «братух-спортух» можно обнаружить слой шпаклёвки с окраской из баллончика. Толстый, как штукатурка на лице стареющей вокзальной бляди. На баках, крышках сцепления и крышках генераторов, в основном. Ибо профессиональная аэрография также стоит денег, которых, опять-таки, нет. Вот поэтому и профессиональной аэрографии, прикрывающий этот трындец –- нет. Зато есть крашеные в яркие, попугайские цвета тормозные суппорта. И обода колёс. В белую, жёлтую, салатовую или красную нитрокраску. Либо вообще затянутые в серебристую плёнку. Что, опять-таки, видно, если присмотреться как следует.

И если на свете есть г-сподь б-г, о том, сколько лет их резине и в каком она состоянии, знает только он. «Братуха-спортуха» и сам может понятия не иметь, сколько лет его покрышкам. Более того, может не догадываться, сколько у двигателя его мотоцикла цилиндров, каковы показатели компрессии, сколько за годы бытия из мотора ускакало лошадей и где у него там свечи зажигания. А главное, с какой стороны торчит масляный щуп.

По сути, та же «школота» – но тщательно замаскированная под мотоциклиста. И очень, кстати, на мотоциклиста похожая.

Опыт стремится к нулю. Ездить не умеют вообще. Права могут быть, а может и не быть. От слова «совсем». Бьются, ломаются и гибнут в сезон просто пачками, пополняя статистику ДТП в ГИБДД. На жизнь и здоровье своих пассажиров им, как правило, откровенно насрать. «Спортуха», быть может, каким-то зачатком мозга о чём-то «таком» догадывается, но по-настоящему осознавать хоть что-то они начинают тогда и только тогда, когда попадают в аварию. И то, не всегда.

«Братухи-спортухи» почему-то уверены в том, что дороги общего пользования – это такой гоночный трек. На дороге им отчего-то все должны: ведь у них теперь Настоящий, мать его, Мотоцикл. Естественно, большинству водил просто похуй на какого-то двухколёсника. До тех пор, пока он не начал доставлять головные, зубные или анальные боли. Что и выливается в скандалы, драки, отбитые зеркала и постоянную трату нервов. Это в лучшем случае. И в ДТП со смертельным исходом, включая пассажира –- в худшем.

Дорожное движение в городе «спортухи» принципиально как войну воспринимают. Впрочем, не только «спортухи». Это вообще касается всех с малым опытом вождения мотоцикла, ибо, как говаривал товарищ Цыганков, чем больше у водителя на дороге раздражающих и мешающих факторов, тем ниже его водительский стаж и опыт. Профессионал, к слову, даже на самого отбитого отморозка на самом помойном ведре просто найдёт манёвр – и уйдёт целым и невредимым по своим делам. Не затратив ни секунды времени на «войну». Не испортив ни одной нервной клетки: ни себе, ни другим.

К своим вёдрам «спортухи» относятся как к живым существам, с которыми у них складывается довольно позитивное общение и понимание. Не смотря на постоянно глюкающие котлы, карбы, зажигание, электрику, систему охлаждения и хуй знает чего ещё. У старых мотиков постоянно что-то потихоньку да отъёбывает. Даже у японцев. Даже у немцев. И американцев. И итальянцев тоже.

По экипу «братух-спортух» есть два варианта. Либо они задраены в него полностью, как положено – потому что, всё-таки, они догадываются, что на планете Земля действует гравитация и сила земного тяготения. Или, как вариант, эта одёжка нравится девчонкам – и они просто таки вынуждены это купить по-дешману, проперженным, с чужого плеча — и носить.

Либо только каска с непонятной степенью защиты, джинсики и кроссовочки. Не мотоциклетные. То есть, защиты нет, кроме той, что упоминается в ПДД. Обязательный мотошлем. Да и тот, как правило, говно.

Летом ведь так жарко, да, пацаны и девчонки?

Последние, которым «очень жарко летом», для неопытного, восторженного, введённого в заблуждение пассажира опаснее всего. Потому как эти Валентины Росси не догадываются ни о чём «таком», а учебник физики в школе использовали как бумагу для самокруток. И не подумайте, что прям всегда табачных.

Хотите дешёвого пафоса? Да у «спортухи» его как говна за баней, хватит на всех.

Езда пассажиром с «братухой-спортухой» имеет статус «категорического нет». Думай сам, пассажир: езда на мотоцикле опасна по умолчанию. Гораздо более опасна, чем самолётом – там ниже аварийность и, соответственно, смертность. Когда техника исправна, водитель адекватен, вы оба задраены в качественную экипировку от пяток до макушки –- это всё равно опаснее, чем на самолёте. Самолёты перед полётом серьёзные мужики готовят, с профильным образованием и опытом, в отличие от этого долбоёба.

И на скоростях от ста километров в час при определённых обстоятельствах – например, при лобовом столкновении с препятствием в виде автомобиля, или контакте с отбойником, равно как с любой другой крупногабаритной хренью – это, как правило, билет в один конец. Или в инвалидность, например, слепоту или полную неподвижность конечностей. Либо и того, и другого.

«Братухи-спортухи» делают процесс езды на мотоцикле ещё более опасным, чем он есть на самом деле. Но страшнее всего другое. Именно по ним судят обо всех двухколёсных. Герои сводок ДТП на новостных каналах – именно они. Со «школотой» на китайских и, как это водится, древних японских «дырчиках».

И «школоту», и «братух-спортух» с эпичными и не всегда смешными залётами граждане законодатели часто используют в качестве примера для того, чтобы обосновать очередной налог на воздух, дождь и снег. И, надо сказать, у них пока получается. Ибо крайне богата земля русская, на долбоёбов — в том числе.

«Павлины».

В принципе, эти люди могут передвигаться на чём угодно. С одним лишь отличием от всех остальных. Марка мотоцикла и кубатура двигателя для них играет важнейшую роль, точно так же, как роялит и год выпуска. Чем надёжнее, больше, симпатичнее, бодрее, ярче и громче мотоцикл – тем лучше. Права, естественно, есть. Экипировка, как правило, тоже. И качественная. И может быть, не один комплект.

Только есть одно маленькое «но». Для «павлина» мотоцикл – это, в целом, не транспорт. Не способ резануть пробку в сезон, не вариант сэкономить деньжат на горючке. Для «павлина» мототехника есть статусная игрушка. Способ показать себя. Привлекалка внимания, удлиннитель полового хуя, ну или расширитель вагины. Бывает и такое, но гораздо реже, чем среди граждан мужеского полу.

Сечёшь?

И если лица предыдущих типажей достаточно просты, приветливы и без затей, кроме фалломорфирующей перед очередной жертвой ДТП «школоты» с «братухами-спортухами», то лицо «павлина» имеет статус «сложных щщей». Всегда. У «павлина» – скотское мышление, и сводится оно к простой истине: он тут папа, а ты никто и звать тебя никак, «села – дала», «езда по правилам». Потому что «папа заработал» и «добился». А ты, брателло, вместе со своим старичком-японцем или дешёвым китайским говном – «нищеброд».

У вменяемых, но временно чувствительных к такой херне людей эти нелепые выхлопы гиперкомпенсации могут иногда и комплекс неполноценности вызвать. Но проблема не всегда в тебе, старик. Проблема – у «павлина». С башкой, в основном. Отличительная «павлинья» фишка заключается в том, что они обижают тех, кто кажется им слабее в чём-либо. В качестве компенсации, опять-таки, комплексов. «Павлин» пресмыкается перед власть имущими и большими деньгами. По сути, каким бы здоровенно, сильно, брутально и мощно оно ни смотрелось, перед тобой обыкновенный трус, боящийся посмотреть правде в глаза. Признать ошибку. Загладить косяк. Извиниться. Протянуть руку помощи на дороге.

Его просто очень долго обижали, и он таким образом отыгрывается, понимаешь?

Обладает ли такое пернатое опытом, достаточным для безопасного движения по городу с пассажиром на борту – большой вопрос. Может, и обладает. Если у «павлина» достаточно мозгов купить себе нормальный курс вождения мотоцикла, в смысле повышения квалификации. А может и не обладать. Легко и без затей. Когда человек занят самолюбованием и демонстрацией себя, любимого, вполне может быть, что на словах он Лев Толстой, и ты этому беззаветно веришь. Потому что просто пиздецки похоже на то. Первый, и, быть может, последний раз, потому что на деле это может быть ДТП. И на деле оказывается, что это обыкновенный хуй. С мизинец шестилетнего пацана размером, что характерно.

Особенно сильно это самолюбование кое-где проскакивает там, где имеют место быть две вещи:

1. Мотоклубы, построенные по американскому образцу;
2. Мототехника вполне определённых производителей – и это точно не Япония, не Китай и не СССР.

Следует ли связываться с человеком на двух колёсах, пусть даже и очень качественных, если по психологии мышления это –- пернатое со здоровенным цветастым хвостом, и вся его дорога –- лишь бесконечное поле для самолюбования? Способен ли человек, компенсирующий техникой свои комплексы, быть надёжным и безопасным для пассажира водителем? Может ли солгать о своём скромном опыте в сторону преувеличения? Практика показывает: это всегда 50/50. И в ДТП «павлины» «никогда не попадали».

И «более десяти лет безаварийной езды». И свои ДТП, в которые не попадали, разобрать не в состоянии: тупо ссыкотно –- свои же ошибки признавать. Потому что комплексы неполноценности не позволяют признавать свои ошибки. И спокойно, взвешенно их обсуждать. А если это 50/50, то кто знает, что за водитель отдельно взятое пернатое?

И ещё. Это важно.

Не каждый обладатель дорогой и качественной техники – «павлин», и не каждый «павлин» чем-то подобным обладает. Тут главная фишка поведение и отношение: и к себе, любимому, и к остальным. В плане общения c «павлином» ощущения, как правило, такие, будто бы ты внезпно наступил в говно, а до дома ещё через полгорода в общественном переть, и отмыться реально негде. А на ботинке – глубокий протектор.

Садиться или не садиться на борт к такому водиле –- большой вопрос. Решать тебе, ты ж взрослый человек. Но я б не стал. Да, в целом-то, ни один «павлин» такого тролля как я, например –- ну совершенно точно не возьмёт. Они не катают мужиков.

Потому что «правила клуба» плюс комплексы, братан.

«Орлы».

Техника, на которой эти люди ездят по дорогам общего пользования, может быть любой. От китайской «табуретки» до «Harley Davidson» любого класса. «Орлам» как бы всё равно: под каждую задачу –- свой инструмент. Права, естественно, есть, подтверждённый опыт тоже есть. Чаще всего экипированы, и того же требуют от пассажиров. На дороге для «орла» есть только одна проблема: это он сам. Всё остальное для самого себя он обязан предвидеть и быстро соображать на опережение. Именно по такому принципу они на дорогах и живут.

Для «орла» техника не является способом что-то себе удлинить и кому-то что-то доказать. Он просто этим живёт. Производитель, кубатура и внешний вид техники не имеют значения. Главный приоритет в том, что аппарат полностью исправен, и своей задаче — соответствует.

«Орлом» может быть и «пенсионер» на скутере. И даже среди «школоты» встречаются разумные исключения.

Отличительная черта – скромность и добродушие, в совокупности с лёгким цинизмом. Возраст может быть любым, от разумного совершеннолетнего до глубокого старика. В этих людях нет дешёвого пафоса и презрения к другим, даже если те вполне этого заслуживают. «Орлы» просто не тратят на это время и нервы, потому что, как правило, времени в обрез. И хернёй страдать некогда. А нейронные цепи не казённые.

Эти люди не пресмыкаются перед деньгами и власть имущими, не презирают бедноту, не обижают слабых. Напротив, они делают более слабых –- сильнее. Быть с ними в одной колонне, на одной дороге –- честь. Найти среди десятков пернатых таких, которые действительно летают, причём, очень высоко и далеко – большая удача.

Ошибочно думать, что это идеальные люди. Вовсе нет. У каждого, как это принято говорить, свой «скелет в шкафу». Да что там скелет. Могут быть и морги с прозекторскими. Могут подбухивать, например. Не так чтоб уж очень сильно, но могут. Могут и попыхивать – так, слегонца. Могут много чего ещё, не суть. Мысль ровно одна: эти ребята вам не Иешуа Га Ноцри из Назарета. Как и все прочие, это живые люди, а не библейские персонажи, не Будды ходячие, не Шивы и не Кришны.

Но их опыт, воля, характер, готовность к дороге, прямота и честность делают их неплохими водителями. Да что там неплохими, лучшими. Как правило, это инструкторский состав.
Стоит ли доверить им свою жизнь и здоровье на время поездки на мотоцикле? Ну если не бухают прямо на площадке, где учат, однозначно – да.

— 3 —

В принципе, написанное является лишь выжимкой из моего более чем скромного опыта. Возможно, где-то на дорогах общего пользования затерялись и другие типажи. Чо как — свистите. И если есть чего добавить — добавлю обязательно.

Изучить трактатЪ о пассажирах можно здесь

ТРАКТАТЪ О ПАССАJIRАХЪ

Памятка мотоциклисту

— 1 —
Здравы буде, братия и сестрии.

Я езжу по этим нашим дорогам общего пользования с 2009 года. На мото. И не только на мото. За рулём и пассажиром. В 2011 году я и мой товарищ попали в ДТП. По нам крепко жахнул КАМАЗ. В дальнейшем это привело к слепоте пассажира, а для меня чуть не вылилось в уголовное дело и отдых в местах не столь отдалённых – но через несколько лет позволило переплавить трагедию в пользу. В спорт. Нам, да и не только нам, пришлось хорошенько потрудиться в процессе, поскольку становление нового технического вида спорта – дело ни разу не непростое.

Короче, Склифасофский. О пассажирах-двойках я кое-что знаю. Как минимум, их существует пять основных типов.

— 2 —
Тип первый. «Наивняк».

Это позитивные, как правило, молодые особи женского пола. Они тебе рады. От тебя им нужно, в первую очередь, покататься на твоём мотоцикле, а в некоторых случаях даже ты сам. На этом позитивная сторона «наивняка» заканчивается. Начинается интересное. Момент первый. У них нет ни шлема, ни мотоциклетной обуви, ни черепахи, ни мотокуртки, ни перчаток с защитой, ни «коленок». В лучшем случае это тоненькая кожаная курточка, или косуха с кожаными штанишками – которые, возможно, при падении от скользячки выручат, но не предотвратят перелома костей и суставов. Я уже молчу об остальных частях тела, которые ничем не прикрыты. Ты можешь снабдить их каким-то своим вторым шлемом, старым – «ещё с тех самых времён». Можешь даже спецом для этого докупить экипировки, если деньги девать некуда. Экип из твоих запасов, например, тот же шлем, может не подойти им по размеру, и если он чересчур большой – это гарантированное сотрясение мозга, а при определённых условиях – перелом шейных позвонков у основания черепа. Слишком малый и одевать-то нет смысла, всё равно что башку в тиски совать. Эти девочки, по большей своей части, слушают твои рекомендации по тому, как правильно сесть к тебе на борт и как вести себя во время поездки. Если не слушают, или пытаются как-то даже учить тебя ездить, создают ненужные помехи во время движения – рекомендую отправить домой. Безопасная езда прежде всего потому что. Вдвоём — особенно.

«Наивняки» ничегошеньки не знают о том, что это вообще такое – быть пассажиром на мотоцикле. Их представление о том, насколько мотоцикл как вид транспорта опасен, сводится к просмотру неплохих, но всё-таки глуповатых голливудских фильмов. Именно голливудских. Поскольку нелепые попытки отечественного синематографа снять хоть что-то достойное на мотоциклетную тему есть дешёвые и бездарные кальки с настоящих хитов, всколыхнувших почти весь мир. В своё время.

Очень может быть, «наивняки» этих голливудских поделок тупо пережрали. Так что перед поездкой рекомендуется беседа, в которой ты поясняешь за безопасность и правила поведения на борту –- и я не про «села-дала». И вот тут наступает ещё одно, интересное. «Наивняки» воспринимают тебя, не как тебя. Короче, бро, для них ты – иллюзия. Для них ты – сказочный персонаж, типа мыши-рокера с Марса, Харли Дэвидсона и ковбоя Мальборо с сынами анархии. Твоя задача – объяснить, что ты и кто ты в реальности. Если цели пудрить мозги «наивняку» ты не ставишь, в надежде кинуть палку-другую, пользуясь полудохлым ведром с болтами, конечно же.

Резюмируя. При наличии экипа у тебя и у неё, твоего опыта, при грамотном инструктаже и адекватной реакции человека – бери на борт. Дело верное. А дальше как пойдёт.

Тип второй. «Реальная двойка» (можно просто – «двойка»).

Это позитивные, в целом, девушки и женщины старше восемнадцати лет. Как правило. Бывают исключения. Они адекватные, и чётко понимают, чего хотят. У них есть свой шлем, своя обувь и одежда, не хватает только мотоцикла. В мототехнике они немного шарят. Вообще, потихоньку ходят в мотошколу, или собираются — и копят свои трудовые кровные копейки на свой первый «ёбрик», «сибиху» или «вирагу».

Как быть пассажиркой, эти барышни в курсе. Я не про «села-дала», если что. Понимает, как вести себя в дороге. В пути, куда ни глянь, это одна сплошная помощь и польза. Иллюзий по поводу нас они не испытывают, почти все фильмы и сериалы отсмотрены, ты не первый мотоциклист в её жизни. И ежели тебе слегка не повезёт — то и не последний.

Такие пассажирки – редкость. Конечно же, можно смело на борт, адекватные, неглупые люди без Голливуда головного мозга в дороге всегда нужны.

Тип третий. «Рандомный чувак, которому надо».

Это пассажир, никак не связанный с половой ёблей именно по этой теме — с тобой. Экипировка у него в более-менее полном виде есть. Просто его байк либо только что поломался, а надо срочно ехать, и общественный транспорт тут ну вообще не ходит, таксистов либо нет, либо они ломят цены, сопоставимые с запчастями на Боинг – мало ли что может произойти в дороге с техникой или с человеком? Либо это ДТП, и надо срочно ехать в отдел и к следаку.

Короче, романтики головного мозга по отношению к тебе у радномного чувака не было и нет. Просто по какой-то причине ему нужно попасть из пункта «А» в пункт «Б». У рандомного чувака даже могут быть права. Если надо, он может отогнать чей-то мотоцикл куда-нибудь, например.

«Рандому» по боку клубные правила на тему пассажиров. Ну и пошлые бабуинские фразы — тоже. Чувак может совершенно запросто оказаться и мотоспортсменом, и мотоинструктором, и оператором с камерой.

Никакого Голливуда. «Рандому» надо ехать, он готов оплатить бензин, проставить кофе, чай, пожрать и помочь, если надо. Брать на борт можно смело. Вреда не будет. Это – полезный тебе человек.

Тип четвёртый. «Малолетка».

На самом деле это один из самых жутких типов пассажирок.

Ну смотри сам, друже. Во-первых, она подросток, там в башке одни гормоны. Логика не ночевала. Этот подросток может запросто соврать тебе о своём возрасте, и если ты не заморочишься как-то проверить эти данные – можешь попасть на статейку за педофилию, или, что нам вообще не надо – на шантаж по этой статейке. Банальное вымогалово. Бывает и такое. Ведь у неё могут оказаться шустрые на подъём бабла по-быстрому родители, или дружок-ауешник. Быть может, даже сидевший. И случись что, не дай б-г, ДТП – ты получишь невиданный доселе опыт. Который лучше бы не получать и развидеть то, что такое вообще существует.

Они симпатичные, спору нет. Молодость — дело хорошее. Но в плане понимания, что такое езда на мотоцикле пассажиром, большинство настолько дикие, что просто трындец. Это во-вторых. Опыту езды пассажиркой по ДОП-ам — ноль. Экипа нет. И заработать на него негде: официально малолеток на работу не берут. А мама с папой — это мама с папой. На помощь в суицидальной попытке родной доче они никогда не подпишутся и денег не дадут.

Планета Ебанашка. Населена малолетками. Они отлично в курсе про «села-дала», тут огромное спасибо «павлинам» и «братухам-спортухам» надо сказать. Случись что, тебе платить по полной и за её переломы конечностей, и за лицевую и челюстную хирургию, и за пластическую хирургию тоже.

Малолетки часто могут ошиваться возле баров для байкеров и прочих мотоциклистов, на Горе или её аналогах, нажираться дешёвым пойлом, прихваченным с собой заранее, и пьянющие в дугу, лезть к тебе с просьбами прокатить. Речи про безопасность они не понимают. И клеят с намёком на половую ёблю они тебя они просто потому, что у тебя мотоцикл. Обычно дамы помоложе предпочитают спортивные мотоциклы, так что твою старенькую японскую, например, классику они могут легко спутать со спортом – некоторые тупо похожи. А спьяну так вообще совпадец полный. Если у тебя нечто, хоть как-то похожее на чоппер – тут даже серийный круизёр сойдёт – берегись, дядьк.

Тебя могут попытаться трахнуть прямо там. Потому что ты как маянец какой-нибудь из крайнего сериала. Особенно по пьяной лавочке. В башке у девчонки-подростка.

Но не всё так плохо, как уже говорилось тут, в любых правилах есть исключения. Бывает и такое: человек по возрасту подросток, а логика мышления, разум – внезапно на месте. Не хуже взрослого. У мотоциклистов-байкеров тоже ведь есть дети. Но, в отличие от многих, как правило, такой хернёй они не страдают.

Обычно они помогают маме или папе организовывать какой-нибудь прохват, или даже мотофест. Проблем покатушек как таковых у них нет. Иногда бывают просто очень умные подростки. Хорошо – даже слишком хорошо – развитые для своих лет.

Если встретишь такое чудо природы, особенно нетрезвое – не бери на борт. Потом, может статься, будет головняк. Оно тебе надо?

Тип пятый. «Шкура».

Опыт есть. Снаряги может и не быть. Про «села-дала» — в курсе, надо оно тебе или нет. Возраст значения не имеет, это может быть как девочка восемнадцати лет, так и барышня сильно за тридцать. Люди это скорее негативные, чем позитивные. Главный негативный посыл заключается в том, что для неё ты, в целом, никто. Ей интересен даже не твой байк. Не покатушки с тобой. А твои, непосредственно, доходы. И твои расходы. На неё. И всё. Тут твой мотоцикл – просто показатель того, насколько в её понимании ты платёжеспособен.

В технике «шкура» может вообще не шарить, особенно если молодая – а может и что-то понимать. Но это, скорее, исключение из правил, чем само правило. Если «шкура» не шарит в технике, то её достаточно легко и просто развести на трах. Если это твоя цель — цеплять баб на своё хромированное ведро с болтами о двух колёсьях.

Например, есть у тебя Голда лохматого года, купленная по цене металлолома. Ты её восстановил из пепла, аки птицу Феникс, но в процессе тестов пара котлов внезапно и не на очень долго отъебнули. И если эта Голда выглядит как Голда – пластмасса цела, электрика ещё держится, а хром блестит – «шкура» будет думать, что ты подпольный миллиардер. Сначала это будет допрос с пристрастием на тему того, где и кем ты работаешь. И твой доход. Потом, когда ты, естественно, дашь знать, что ты тайный кореш сам понимаешь кого, это будет развод на шлем. Потом на остальную часть снаряги – если ты, конечно же, не совсем упоротый голдовод и не пихнул своему пассажиру волшебную бронекепочку. Потом, быть может, ресторан. Желательно — в Таиланде. Ну а дальше как «повезёт». Короче: если ты взял эту биомассу на борт, будь готов отстёгивать бабло. А главное – ничего не получать взамен, кроме очередного опыта на тему того, с кем не связываться ни в коем случае.

Если у «шкуры» чего-то нет, но ей это нужно — то ты, брателло, ей это почему-то должен.

Как пассажирки они, как правило, не очень. Долгая езда на двухколёсных диванах понимания того, как правильно сидеть на мотоцикле, не даёт. Часто несут какую-то хрень под руку на тему езды. Твоей езды, бро. Исключения, конечно же, есть, но они только подтверждают правило. У некоторых есть иллюзия безопасности, о последствиях вероятной аварии они просто не думают. У них всегда всё будет хорошо. Они думают, что сильнее гравитации планеты Земля и гораздо крепче асфальта и металла.

Если «шкура» в технике шарит, то, бро, быть может, тебя пронесёт, и ты это существо не заинтересуешь. По какой-то причине. Например, потому что у тебя слишком лохматого года байк, или выглядит твой аппарат как-то беспонтово – а с некоторой дорожной классикой это довольно легко. Или твоё свежее пихло окружает такой лютый кастом, что «шкура» сочёт это за колхоз, идентифицируя тебя как человека, с президентом нашей многострадальной Родины не то чтобы не дружным — вообще незнакомым. И ты избавлен от головняка, геморроя, несварения, нервных расстройств и занижения самооценки процентов на двести. Но самое главное, ты избавлен от нехороших ситуаций на дороге. По крайней мере, отсутствие безграмотной «шкуры» на заднем седле твоего мотоцикла – это минус один фактор, который может привести к ДТП. Насчёт грамотной «шкуры» — решай сам, в конце-то концов, ты же взрослый, разумный человек.

Но я б не стал.

— 3 —

Я отдаю себе отчёт, что двенадцать лет на дорогах – это вообще-то чуть более чем скромненько. Ежели кому есть что добавить – добавляйте. Буду рад.

P.S. Изучить трактатЪ о мотоциклистах можно здесь.

Доктор Лиза.

(с) http://nicksanych.ru

специально для спортивно-оздоровительного клуба «Слепые гонки»

«ДОКТОР ЛИЗА»

Серия: люди, изменившие мою жизнь к лучшему

Посвящается Елизавете Шведовой

— 1 –
***
Это произошло в один из странных дней в конторе, где я работал, как ни странно, официально и по своей трудовой специальности, полученной аж на Петровке. «Инженер-электроник». Там, в общем-то, странным и непривычным оказалось всё: от абсолютно вменяемого начальника техотдела до коллеги по работе, эникею Лёхе. В прошлом, кстати, мастер спорта по боксу, отработавший машинстом в метрополитене и кучу лет в фирме «Formoza». «Старые пердуны» вроде меня должны помнить эту фирму.

Лёха выпивал, и выпивал довольно качественно. Несмотря на алкогольный выхлоп, товарищем он был и остаётся просто отличным: всегда готов придти на помощь. В любой мелочи, от сисадминских вопросов до денег до зарплаты, коих едва хватало. А с появлением в моей жизни сенсея стало не хватать очень конкретно, поскольку увеличились расходы на дорогу, на пищу и каждый небольшой прохват в колонне на мотоциклах тоже требовал некоторых расходов: бензин и еда.

Но. Человек мог придти на работу с мощным алкогольным выхлопом и почти полной потерей координации. При всём при этом его никто не увольнял, ибо кто ещё согласится пахать за чуть больше чем 20.000 рублей в месяц? Да, рабочий день начинался в 8:30 утра и заканчивался примерно в 17:00. Да, не возбранялось заниматься чем-то своим – если позволяло время.

В 2019 году времени у меня было чуть более чем до хрена. Делать ничего толком я не мог: я имею в виду не работу как таковую, с ней я справлялся – а всё, что касается написания текстов, фотографирование фотографий фотоаппаратом, элементарной съёмки и монтажа видео. Но постепенно в голове складывался очередной, очень хитрый план восстановления после очередного сбоя в жизни, финалом которого была поездка на работу в солнечную Башкирию.

Предстояло восстановить сайт, на который за время анабиоза забил здоровенного болта – и подготовить ту его часть, что касалась портфолио с фотографиями. И начать серьёзно работать с «Синематографом», снимая лучше, сильнее, бодрее, интереснее. И если уж не радовать людей качественной картинкой с борта старенькой камеры – так, значит, приналечь как следует на динамику изображения и смысл смонтированного. Комплект оборудования был откровенно слаб, на другое тупо не было денег – а другое чего-то до стОило. Но, по крайней мере, комплект был. Он не оказался утерянным, как у одного моего знакомого с сурового севера нашей необъятной страны. Это всегда печально, когда талантливый фотограф продаёт своё оборудование, которое у него было – единственное.

Я тогда снова начал – хотеть. Первый признак того, что в конце серого коридора показался свет. Ибо когда у человека есть желание чего-либо и кого-либо, это означает, что, как минимум, тот пробуждается. У человека появилась движущая сила, необходимая для движения вперёд и развития.

***
И как-то совершенно незаметно для себя начал бегать на перекуры вместе с ребятами. Как раз там, в курилке, я и встретил нетипичного для нашего пространства и времени человека. Лиза. Шеф отдела, отвечающего за дизайн. Нетипичного – поскольку для нашего времени это странно и ненормально. Помогать другим, совершенно чужим людям.

Что бы я ни делал. О чём бы ни подумал сделать. Я внезапно находил поддержку во всём этом – кроме идиотизма, коего у меня всегда было предостаточно.

Большая часть сотрудников конторы — либо в предпенсионном возрасте, либо пенсионеры. Часть – инвалиды по зрению. Там, по большей части, исключая типографские цеха, было очень тихо. Проходя по этим коридорам, я начинал понимать, почему Лёха бухает. Тут поселилась безысходность. Эти люди, по сути, доживали своё время. Перспектив у Лёхи не было. «За забором» он, вполне возможно, не нашёл бы работы.

Я наблюдал грустные картины. И на какое-то время чуть не стал её частью, деградируя примерно так же, как Лёха – не смотря на то, что человеком он был светлым. Светлым, но одиноким и полностью седым в свои сорок три, по сути, так до конца и не повзрослевший мужик.

— 2 –
***
Лиза была другой. С самого начала я её не очень воспринял. В момент устройства в контору в механизме восприятия людей у меня наличествовали сбои. Возможно, оттого, что человек был прост в общении – и особо не бросался в глаза. Возможно, тогда мои «глаза» плохо видели. В любом случае, на третьем или четвёртом перекуре я как-то незаметно для себя травил байки о том, как меня накрыло снегом на открытие сезона 2016-го года, когда я был вынужден ехать на мотоцикле через снежную крупу в текстильной мотокурточке с одной футболкой под ней. А затем и про грузовик в 2011 году – и, конечно же, Уголовный Розыск. Куда ж без моей родной «убойки»?

Рабочий день «инженера-электроника» начинался в 8.30 утра, и кончался около 17.00. У меня под наблюдением была старая сеть на витой паре, свичах и хабах с минимумом «бесперебойников» на активные и пассивные сетевые устройства. И клиентских машин, не считая серваков, было чуть более пятидесяти. А рядом на все деньги ебашила стройка. И каждый раз, когда на этой стройке что-то происходило, в конторе «прыгало» напряжение. А поскольку бесперебойники стояли только на серваках да на паре-тройке маршрутизаторов в серверной, сеть отъёбывала, распадаясь на сегменты, никак не связанные друг с другом. По этажам. Постоянно рвалась связь. И мне, как в старые добрые времена на улице Петровка, в доме номер тридцать восемь, приходилось эту связь восстанавливать, поднимая один упавший сегмент за другим. Долго, муторно, учитывая, что все эти годы, начиная с 2012 года, я работал, в основном, только физически. Судорожно вспоминая, как там в комадной строчке набирать команды «ping» и как в десятой винде звучит команда «trace route». Учитывая компьютерную безграмотность большей части местных юзеров.

Восстанавливал связь. Долго, муторно. Но не безуспешно. Особенно на фоне постоянно пьющего админа, который, не смотря на алкогольный делирий, выхлоп и крены на оба борта, держался и выполнял задачи в любом состоянии очень чётко и со знанием дела.

Все знали, что за беда у Лёхи. И Лёху никто не выгонял, хотя в любой другой конторе он уже оказался бы на улице.

***
Так вот, Лиза. Сначала она обратилась ко мне со слегка утратившим работоспособность ноутом системы «Apple». Лезть кривыми руками в ноут я, конечно, мог бы. Но только не «мак». Любой другой – пожалуйста, но только не это. Поэтому я довольно быстро нашёл мастера. Машину привели в чувство довольно быстро – она завелась и поехала, данные внутри уцелели. Меня благодарили, хоть и хрен его знает, за что, ведь, образно говоря, «мопед был не мой, я просто разместил объяву».

А вот потом произошло чудо чудное. Лиза притащила мне камеру. Тоже немного мёртвую. Но профессиональную. Камера включалась и, в целом-то, работала. Но был повреждён объектив. Там напрочь умерла электроника. Поэтому аппарат давал только размытые снимки с безобразными пятнами и ни в какую не хотел выдавать долгожданную резкость ни в автоматическом, ни в ручном режиме.

Я изучил камеру по модели и охуел. По сравнению с тем, на что я снимал с 2010 года, это был тяжёлый «Minigun» с электрической раскруткой блока из шести стволов супротив моей винтовки, скажем, системы Мосина. Да какого, нахрен, там Мосина? Давайте будем честными: мой старый «Nikon D-3000» по сравнению с «Nikon D300S» был старая кремнёвой винтовкой, в которую нужно вручную засыпать порох и заталкивать пулю через ствол. И когда она шарахала, не факт, что я вообще куда-то попаду, в то время как новая, починенная камера была быстрой, качественной и резкой как понос. Более того, эта хреновина умела ещё и видео снимать – с довольно неплохой картинкой по сравнению с моим кухонным «Canon Legria 1200». Но крайне дерьмовым звуком. Я тут же нашёл бюджетное решение вопроса. Объектив по невысокой цене встал как родной, и камера стала хреначить на поражение.

Это случилось именно тогда, когда в мою жизнь пришли Док, Лисёнок и «Л73». Я уже отснял поездку на Волгу и обратно. И ребята Дока остались, в целом, довольны. Постепенно нейроцепи восстанавливались, одна за другой, и я удивлял главного бухгалтера, симпатичную даму за тридцать, своим мотоциклетным прикидом и шлемом наперевес, потому что был вынужден ездить в таком виде с одного конца города на другой. Наиболее часто задаваемый вопрос тогда был таким:

— Вы что, байкер?!
— Сами догадались или кто подсказал? – отвечал я. — Я не байкер. Я скромный водитель кобылы.

А на другом конце города товарищ Перов уже беспощадно готовил из меня мотоинструктора. Потому что решение было принято и все мосты сожжены. Я громыхал здоровенными мотоботами по два килограмма каждый по конторе, сотрясая все четыре этажа стуком, напоминавшим звуки шагов робота-полицейского из первой, канонической части. И, как это часто у меня водится, «ващ устой труба щатал».

Она отдала мне камеру. Просто так. На неопределённый срок.

Я вторично охуел. Извините, но других слов тут у меня просто нет и быть не может. В мире, где даже родные и близкие предают, это для меня был как гром посреди ясного неба. Да какой там, нафиг, гром – это взрыв водородной бомбы, не меньше. Я не поверил сначала. Подумал: ну ведь тут есть какой-то подвох? Ну должен же быть подвох, потому что в моей жизни его не могло не быть.

А его всё не было.

Меня притащили на дачу. Я отдыхал, успевая делать что-то по дому – рубить дрова, готовить еду, выполняя ещё какую-то очень лёгкую и приятную мелочь. У меня стала приходить в норму нервная система.

А подвоха всё не было. Ну ведь он должен быть, так ведь? В моей жизни на протяжении последних десяти лет он всегда был – что с барышнями со сниженной социальной ответственностью и доброй душой, что с барышнями с повышенной социальной ответственностью и тоже доброй душой. Всегда была какая-то хрень и, в итоге, жопа, не смотря на души и доброту.

И я спросил однажды: Лиза, что я могу для тебя сделать? Я на так много могу, но, по крайней мере, я держу слово. Лиза ответила: а ты поступай как я. Делай людям добро и бросай его в воду. Не думай ни о чём, просто бери и делай.

Я кое-что перекомпилировал в голове и начал снова. Без регистрации и SMS. Как в старые добрые времена, когда в моей жизни не было место нищете. Когда я не думал, что буду есть завтра и чем платить за хату, не говоря уже о мотоцикле.

Однажды она сказала вещь, от которой я, как тот бобёр из анекдота – выдохнул. «Тебе надо учиться на режиссёра. Ты – можешь». И я понял.

Я – принял.

— 3 –
***
С её лёгкой руки у меня появилась возможность переключаться не только с одного плана съёмки на другой, но ещё при этом менять саму структуру изображения. Хоть и говорят, и даже пишут, что на этом аппарате лучше всего не снимать видео: всё-таки, его задача – выдавать аккуратные пачки снимков высокого качества. В безумном количестве. Благодаря этой камере более разнообразными стали:

1. Соревнования по джимхане.



2. Заезд в Загорск.



3. Кругосветка вокруг Химок.



И кучка менее значимых видеоклипов. Всё это – Лиза.

И, конечно же, мотокалендарь. Трое шикарных полуголых девчнонок. Они все были сделаны на тот аппарат. Мне дали такого пинка в развитии, что в ушах засвистел ветер, а в тёмном тоннеле моей жизни на горизонте показался, наконец, свет.

Но главная заслуга этой великолепной, красивой и доброй женщины – в другом. Своими действиями, своей помощью, она восстановила мою веру в человека. Там, где заканчиваются родные. На последнем пределе – она подхватила меня, не дав пасть духом.

А дальше я – сам. В конце-то концов, всё, что мне нужно, это речка или озеро, где есть а уж динамитные шашки и сети у меня есть.

Новое путешествие. Первая вводная.

«К чёрту подробности! Город какой?» (с)

— 1 —

Не далее как в прошлом году, в самый разгар так называемого карантина я скинул несколько строк текста в одно мотосообщество. В результате в моей жизни появился проект «Л73», с которым я взаимодействовал весь прошлый год, прокачался как оператор и фотограф, а заодно получил на руки корки мотоинструктора. Но в связи с адовой нагрузкой на всё, в том числе и на финансовую часть (съёмки подразумевают разъезды и расходы) так и не успел починить свой мотоцикл. Под конец года мне предстояло пройти через ещё один пердимонокль: устав от бесконечных претензий некоторых граждан на своей основной работе, выключив «толерантный» режим и включив режим злого инженера из УгРо, я начал говорить людям реально то, что думал как инженер — и был вынужден уволиться, напугав до усрачки тамошнего генерального директора обращением в трудовую инспекцию.

И взбудоражив весь коллектив заодно. Расплатившись по кое-каким долгам, закупив ещё немного оборудования, я начал активно снимать на портфолио и уже пробиваться к заказам, выстраивая их на поток. Организуя себе возможность вполне сносно жить. Без золотых унитазов и пару десятков содержанок на яхте размером с гостиницу «Космос», конечно. Но просто — в достатке. Выполняя именно свои задачи и двигаясь именно в своём направлении — а не в чьём-то чужом.

Глядя на свои ролики из немногих поездок с этими ребятами, а также с площадки Л73, я пришёл к выводу: качество фильмов надо повышать. И не столько по картинке, сколько по содержанию. По большей своей части, это просто потоки съёмок с дороги и совсем чуть-чуть со статичных мест. Так сказали мудрые дальнобои, вышедшие со мной на связь. Я пояснил, что все съёмки велись в режиме мало того что недокарантина, когда все музеи и общественные места были перекрыты наглухо, но ещё и в режиме скоростном. Если коротко: колонна мотоциклов пошла, и мало кого волнует, какие там творческие проблемы у оператора.

Села камера? Что ж, останавливаться в придорожных кафешках некогда. Нет времени развернуть штатив? Ну, друг, мы спешим, нам желательно добраться до дома живыми и здоровыми, более того — с корабля на бал, ещё и джимхану готовить. Всё сурово. Всё чётко. Кто не успел, тот опоздал. Кто раньше встал, того и тапки.

Большинство же мотоциклистов из колонн «Л73» оказались откровенными «стесняшками» — кроме Дока. Пожалуй, единственного человека, который в пути мог говорить на камеру так, как будто её и нет вовсе. Остальные изображали идущих на расстрел, только вместо винтовки была вполне безобидная камера. Это, кстати, тоже решаемо. Но на решение не было времени.

Говорит там, в основном, Док.

К сожалению, из-за разницы в понимании смысла и порядка монтажа отснятого, с «Л73» пути-дороги разошлись. Но задачу с кино в режиме самообучения «в бою» никто не отменял. Поэтому я снова кинул запрос, но уже в другое мотосообщество. Цель очень простая. Доехать до Челябинска и навестить моего товарища, с которым вместе работали на предмет монтажа сотовой связи в Башкирии. А по пути «зацепить» как можно больше интересного. В Челябинске и прилегающих областях очень неплохо развита система байк-постов: места, куда бы байкер мог приехать, выдохнуть, выпить, закусить, отдохнуть и кинуть свою пыльную задницу отдыхать в компании таких же крышелётов как и сам байкер. И потом. Я же обещал когда-нибудь нагрянуть. Отчего бы и не летом?

Новый запрос здесь. К сожалению, из-за некоторых особенностей местной фауны я был вынужден применить жёсткое общение. И жёсткое построение изначального запроса в принципе, в силу того, что бОльшая часть тамошних читателей попросту не могут осиливать смысл текста, в котором более пяти строк. Бедолаги даже толком-то и ругаться не умели.

В целом-то, смахивало на избиение детей. Но, в конце-то концов, зачем устраивать геморрой на ровном месте, когда можно этого не делать?

И зачем мне, человеку, привыкшему читать большие объёмы текста, и выдавать не такие уж и чудовищные объёмы, опускаться до уровня одноклеточных микроорганизмов, когда необходимо, наоборот, вытягивать их до хотя бы своего, очень скромного, кстати, уровня?

Чего греха таить, я частенько изъяснялся матом, зеркально отражая ту чушь, которую с собой мне несли некоторые гражданские. В результате, буквально пару часов спустя, на меня вышли три человека. Три дальнобоя. Готовые принять то качество, которое у меня есть, учесть, в каких условиях, какой техникой и при каких обстоятельствах снималось всё то, что у меня валяется в «Путешествиях» на тему мото.

Две женщины и один мужчина.

1. Екатерина (позывной КАтёнок). Конкретно на этом маршруте её байк — ИМЗ 8.103.10, он же «Урал» 1992 года выпуска. Что как бы подразумевает приключения.

2. Юлия (позывной Джоконда). Передвигается по бескрайним просторам нашей необъятной на Yamaha Virago 250. Как я там размещусь с оборудованием, большой вопрос, но мы как-нибудь решим это. В конце концов, она мото и автоинструктор. Следовательно, профессионал. Мне будет чему поучиться в поездке.

3. Евгений Гришин. Дальнобой со стажем, в соцсетях практически не проявлен. Тоже, кстати, автоинструктор. На фото — слева.

Это очень надёжные и позитивные люди.

— 2 —

Маршрут, который был рассчитан и предложен КАтёнком, должен быть таким:

Как можно видеть, это сильно отличается от поездки в Челябинск, которого там на карте нет. Но. На связь вышла Джоконда, которая будет в Москве в первых числах июня. А наш Ураловский старт, если всё будет хорошо, намечен на 7-8 числа того же месяца. Слегка пошевелив извилинами, я понял. Сначала — поездка в Челябинск. До него чуть более двух тысяч километров. Затем, в случае, если в планы Джоконды не входит возврат в Москву или прилегающие к ней города — я прыгаю на обратную траекторию к кому-то «на хвоста» — и с корабля на бал. На маршрут, указанный в карте.

Тем самым я убиваею двух зайцев. Я посещаю Челябинск и товарища, с которым в 2019 году имел честь работать вместе. Я получаю полную пачку приключений с Котёнком на Урале 8.103.10 1992 года выпуска. Чтобы ни у кого не сложилось впечатления, будто бы я еду за чужой счёт, выполняя, по сути, роль некоего жиголло и бесполезного мешка костями.

Первое. Все пилоты получают кино, где основной упор будет именно на них и окружающем пространстве, а не на мою наглую рожу в камере.

Второе. Бензин стоит денег. Еда стоит денег. Ночлег стоит денег. Я готов вложиться в эту поездку, исходя из расчёта 50/50.

Это справедливо и правильно. Если кого-то что-то не устраивает, если кто-то там что-то «считает» — это ваше дело и ваше право. Моё же дело и обязанность — выполнять свои задачи, при этом помогая людям и съёмками, и фильмом, и своими весьма скромными познаниями в механике мотоциклов «Honda» и «Урал».

Когда-то давным-давно подобный трюк сработал у Эрнесто Че Геварры. Если это получилось у великого Че, который передвигался на мотоцикле без коляски, ушатанном, как я не знаю что, периодически сменяя товарища и постоянно падая — поскольку навыки вождения товарища были таковы — то должно получиться и у меня.

Мои мотоциклетные навыки гораздо лучше, чем у товарища революционера и его товарища-медика, вместе взятых. Если не верится — смотрите фильм «Дневники мотоциклиста».

Маэстро.

(с) http://nicksanych.ru

специально для спортивно-оздоровительного клуба «Слепые гонки» и Центра высшего водительского мастерства
http://blind-race.ru

«МАЭСТРО»

Серия: люди, изменившие мою жизнь к лучшему
Посвящается Эрнесту Сергеевичу Цыганкову

— 1 –

Шёл то ли ноябрь, то ли декабрь две тысячи семнадцатого года. Я тогда работал «младшим помощником старшего дворника», точнее – подсобным рабочим в бригаде промышленных альпинистов. С перспективной стать «братухой-альппухой». О том, что такое – быть промышленным альпинистом, а в моём случае – «подсобом», здесь долго рассказывать не имеет смысла.

Скажу только одно: работа эта подразумевает неплохую физическую нагрузку. Каждый мой рабочий день – а пахала бригада сдельно, то есть, почти без выходных, отпусков и праздников, «до талого» — любому нормальному человеку показался бы дикостью.

Исключением были дни, когда работать запрещалось по погодным условиям: дождь, ветер более двенадцати метров в секунду и температура ниже минус десяти градусов по Цельсию. И то, просто потому, что при минус десяти герметик застывал слишком быстро. Люди ни при чём. Температурный режим был достаточно «колбасен»: на чердаке и подвале она была плюсовой, около двадцати градусов по Цельсию. На крыше, откуда я подавал парням тщательно приготовленную смесь для герметизации швов фасада дома – около минус десяти. Всё это время на мне был зимний комплект одежды. Математически, перепад был равен тридцати градусам. Сколько раз в течение дня я перемещал своё тело из холода в тепло с чем-то весомым в руках – я не считал. Но потел и грелся я при этом капитально.

Условия работы были таковы, что там не предусматривалась душевая – только вода из труб в подвале. Я почти каждый день ездил туда с одной пересадкой на наземном транспорте, каждый вечер стесняясь своего вонючего, немытого тела, слегка перепачканного в строительной грязи: руки в герметике, одежда, даже сменная – в пятнах краски. Ибо стройка – это стройка, ты пытаешься быть чистым и аккуратным – но получается это далеко не всегда.

Повторюсь. Я пишу об этом просто для понимания того, кем и чем я был на момент две тысячи семнадцатого года. Вдобавок ко всему, влияло не очень правильное питание и огромное количество строительного шлака и, возможно, растворителей да красителей в лёгких. И, что немаловажно, мозгах. Так, как в пятнадцатом и шестнадцатом годах, у меня общаться не получалось. Башка словно наполнилась тормозной жидкостью. И жидкость сия великолепно работала. Если там и присутствовали какие-то мысли, то между ними и выходом на поверхность посредством речевого аппарата стоял какой-то барьер, преодолеть который окончательно вышло только в две тысячи двадцатом году.

Вот кем и чем я был – не смотря на статус первого штурмана команды «Слепые гонки».

— 2 —

Доступ картинг-треку и ряду экспериментов в слепой езде был осуществлён благодаря Льву Наумовичу Железнякову, руководителю «Музея индустриальной культуры», что ранее располагался в Кузьминках.

На данный момент времени здание Музея варварски снесено, на месте ангара пустая асфальтовая площадка с пустой будкой и шлагбаумом. Не знаю и не хочу знать, кого мне за это благодарить, но уверен, что в аду для этих милых и замечательных людей заготовлен специальный котёл, чугунная сковорода да пара натасканных чертей-садистов.

Между Львом Наумовичем и Борей завязалось нормальное человеческое общение. И однажды, совершенно случайно, в разговоре мелькнула информация, что Лев Наумович знал Эрнеста Сергеевича Цыганкова – создателя и руководителя ЦВВМ. Центра высшего водительского мастерства. О том, что это за человек, можно узнать из короткого видео:

По просьбе моего товарища, Лев Наумович связался с Эрнестом Сергеевичем. Просьба первого пилота команды «Слепые гонки» прозвучала осенью две тысячи семнадцатого года. В ноябре или декабре того года Борис Юрьевич созвонился с Цыганковым, коротко рассказал суть нашего вопроса – и тот согласился нас принять. Всё, что нужно было сделать – это приготовить некоторые материалы в качестве элементарной презентации и, собственно, явиться вовремя в назначенный день и час. Товарищ Вишняков ликовал. Я же был слегка в ужасе. И даже, как я помню, не слегка – ибо Эрнест Сергеевич – глыба советского, да и российского, авто и мотоспорта. В ЦВВМ, если кто-то ещё не в курсе, серьёзно готовят военных водителей, мотобат, ГИБДД, водителей ФСБ и ФСО. Насколько мне известно. Плюс, Центр обучает контраварийному вождению и обычных «гражданских» по ценам гораздо ниже запчастей к самолётам фирмы «Боинг». И первые, вводные уроки для любого слушателя — бесплатны. Замануха что надо. У «Слепых гонок» эта схема давно взята на вооружение. Но «ноги растут» — оттуда.

Только представьте. Я. Вонючий и местами грязный подсобный рабочий. Двухкомпонентный герметик для фасадов домов просто так от рук не оттереть, даже растворителем – он капитально въедается в кожу. Уставший и совершенно «непрезентабельный» – вынужден шевелить батонами, двигая своё бренное тело на встречу с этим, бесспорно, великим человеком. Уровня Шумахера, или Сенны. Просто область бытия немного другая: Эрнест Сергеевич тот, кто этих самых Шумахеров и Сенн всея Российской Федерации – готовил. Представьте: вас готов выслушать Ломоносов отечественного авто и мотоспорта, а от тебя разит стройкой, потом и немножечко – дерьмом.

Ситуёвина – трындец. Однозначное фиаско с точки зрения «тогдашнего» меня.

Плюсом ко всему шёл ещё один комплекс. Моя мысль была простой и где-то даже справедливой. Да, эксперименты на картинг-треке, безусловно, интересная и чудесная штука. Процесс даёт слепому человеку новый мир и новый, как ни странно, взгляд на мир, в котором он варился до прихода на трек. «Слепые гонки» и водителю авто, и мото дают капитальный прирост реакции, при условии тренировок не менее полугодового цикла. И много чего ещё. Это бесспорно, но это – вопрос записывания кучи данных, протяжки через наш трек кучи людей: и слепых, и зрячих, и слабовидящих. И всё то, что было у нас тогда, в две тысячи семнадцатом году – лишь победа в любительской гонке «Слепая ярость». И буквально чуть-чуть опыта работы на треке. В этом ростке автоспорта побывало на момент 2017 года побывало не более десятка человек. Из коих в 2017 году чётко светилось два «персонажа»: Борис Вишняков и Николай Никифоров. И писец суслику. Страшно? Стыдно? Ну да. В таком виде и таком облачении, после чердаков и подвалов – однозначно. В отличие от Бориса Юрича и Александра Сааска, с которым они вместе на пару вправляли мне мозг. В смысле хотя бы не отыгрывать хорька-паникёра, взять жопу в кулак, приободриться и прямым чеканным шагом к Эрнесту Сергеевичу -– шагом марш.

И вроде бы как даже вышло у них. Толково вышло.

И либо в начале, либо в середине декабря команда «Слепые гонки» в составе пилота Бориса Вишнякова, штурмана Николая Никифорова, методиста Николая Мраченко и штурмана Дениса Воронцова притопали к товарищу Цыганкову в гости. Прямо в ЦВВМ. Туда, о чём я мог только смотреть, читать и робко мечтать, меняя очередное накрывшееся сцепление на своей «Планете-5» в гараже.

Тогда и я, и, возможно, Борис Юрьевич чётко понимали одно. Маэстро может нас, по крайней мере, выслушать. Когда тебя просто слушает боец с таким уровнем кунг-фу –- даже если беседа окончится ничем –- это в любом случае победа. Это дороже денег. Как встреча с Михаилом Тимофеевичем Калашниковым, Михаилом Ильичом Кошкиным, с Соичиро Хонда или Энцо Феррари, наконец. Таких светил следы лучей отпечатываются навсегда. Сотрёт те следы только лоботомия. Подобные встречи судьбоносны и меняет людей навсегда.

Товарищи Мраченко и Воронцов возили нас туда на протяжении всего курса, и параллельно проходили обучение. И даже чегой-то усвоили.

— 3 —

***
Эрнест Сергеевич Цыганков оказался лёгким в общении. Простым и искренним. Но в то же время непростым: в силу опыта, знаний и побед на гонках разного масштаба. В силу квалификации. Ощущения того, что перед нами – глыба, мастодонт и зубр отечественного авто и мотоспорта – не было. Я и Боря побеседовали с Маэстро про «Слепые гонки» да жизнь в его кабинете. Боря развернулся как положено: коротко, чётко и по делу. Я молча смотрел и охреневал, не смея вставить ни слова – ибо прозвучало бы это как робкое бляение – а нужен был рык льва или слоновое трубление.

Не меньше.

Маэстро выслушал. По-своему всё понял. Чуть не сразил нас наповал рассказом о заезде ночью в тумане в горах, где наша методика могла быть полезной, поскольку пилоту и штурману приходилось идти, «по приборам». Как в полярной авиации. Лёгким отеческим пендалем послал учиться. Параллельно отдав команду своим аспирантам взять наш материал, приняв его в разработку. В дальнейшем силами кафедры технических видов спорта родилась эта статья. С точки зрения попеременно дружного коллектива «Слепых гонок» мальца спорненькая, ну да кто ж там внатуре учёный муж – парочка странных ребят, или целое светило науки? По сути дела, в очередной раз нам стало ясно: мы к этому шли всю жизнь. И шагнули на первую ступеньку к дороге, ведущей команду «Слепые гонки» к реальному авто и мотоспорту – а не покатушкам на пару в режиме экспериментов. Из коих мы выросли уже в далёком две тысячи шестнадцатом году. По стилю общения и подачи мысли Маэстро очень напоминал мне Дока, которого я тогда совсем не знал, но что-то слышал. И, извиняюсь, старика Корли из игры «Full Throttle». Конца прошлого века. Взрослые перцы и их старушки должны помнить, что это такое было за зрелище под названием «Полный газ».

По ходу беседы с Эрнестом Сергеевичем мы выяснили, что методику слепого вождения в качестве тренировки на запоминание трассы применяют в подготовке пилотов болидов в гонках класса «Формула-1». С той лишь разницей, что пилоты «F-1» крутили баранки да жали педали симулятора, а у нас всё происходило вживую, на трассе. Вот фрагмент тренировки Эстебана Окона из команды «India Force»:

С перекрытой картинкой у нас уметь ездить обязаны не только пилоты, но и штурманы. Без слепого вождения никакой штурман «Слепых гонок» штурманом считаться не может. И это, в общем-то, верное дело. Задумай ребята из «F-1» устраивать такое же в реалиях настоящего трека на боевых болидах – мда, на такое слабоумие с отвагой я бы посмотрел. И возможно, принял бы участие. Но слишком велик риск разбиться насмерть. Поломать дорогущую технику. Или поломать себя перед серьёзной гонкой. И если один средненький пилот, по слухам, какой-то то ли «Формулы-3», то ли «Формулы-2» в гоночный сезон «съедает» минимум полмиллиона евро – я даже представить боюсь, сколько в сезон стоит реальный боец «Формулы-1». На это бабло, наверное, можно пару десятков больниц отстроить и обеспечить зарплатами и расходниками весь персонал лет на десять вперёд. Но нет.

Итак, что именно мы получили от Эрнеста Сергеевича Цыганкова, и что конкретно мы смогли дать ЦВВМ – или кафедре технических видов спорта? Товарищ Цыганков для нас прежде всего — безоговорочная поддержка и понимание того, что мы вообще делаем. Да, начиная с две тысячи шестнадцатого года, и мне, и Борису Вишнякову стало ясно как день: нас уже не воспринимают как странных чудаков с невнятными отростками на лбу. По большей части в среде, связанной с авто и мотоспортом к «Слепым гонкам», относятся, как минимум, с пониманием. Чего совсем не было видно на первых и самых сложных этапах становления команды, а затем и спортивно-оздоровительного клуба.

Настоящее человеческое участие и, главное, возможность бесплатно получить знания. Вот что самое ценное, что, в принципе, может быть при создании такой сложной штуки как новый вид спорта. Я говорил об этом ранее, с удовольствием повторюсь и сейчас: это дороже денег. Деньги всего лишь топливо, всего лишь следствие и самоцелью не является. А вот ощущения на треке для слепых – впрочем, тут слепые люди сами скажут своё решительное слово – это бесценно. Ощущение того, что ты на 200, на 300% полезен и это чувствуется после каждого заезда, каждый раз, когда торопливо, с огоньком в голосе после заезда происходит синхронизация данных у пилота и штурмана, подсчёт и анализ ошибок, выработка более полезных стратегий езды – вот самое ценное, что дают «Слепые гонки».

По крайней мере, мне. Полагаю, товарищ Вишняков ещё скажет своё решительное слово. Тем более, есть повод. Грустный, но повод.

Благодаря стараниям Эрнеста Сергеевича мы вышли на такой уровень, при котором даже фото и видеоматериалы делаем не только мы одни. Раньше с камерой да блокнотом ходил и записывал только я, дабы информация о событии не проходила незамеченной, как это часто бывает.

***
Впервые об этом, безусловно, великом человеке я узнал одиннадцать лет тому назад. Из очередной телепередачи, пытавшейся хоть как-то раскрыть тему людей на двух колёсах. И не подумайте, что я про велосипед. Для меня Эрнест Сергеевич Цыганков стал олицетворением того, чем когда-то являлся великий, могучий Советский Союз.

В частности, великолепная и справедливая для класса трудящихся формула: «Спорт – для всех». Не только для избранных, у кого достаточно средств, чтобы им заниматься. В далёком уже 2010-м году я не думал, что однажды пожму его руку. Однако же, встретился, и в семнадцатом году рука человека-легенды уже слабела. Уже тогда летели разведданные, что человек ложится на некую операцию на глаза. Мы встретились, не смотря ни на что: я, уставший работяга, с налётом подвальной и чердачной пыли на волосах и одежде, с окраины Москвы, вонючий и потный. В тонких, дешёвых и чёрных холодных для зимы ботинках военного образца.

И он, Маэстро – чья история немного походила на мою. Мне повезло больше: наша с Борей встреча с грузовиком не стала ни для кого последней в его жизни. Фатальной, но не окончательной. В отличие от Эрнеста Сергеевича, прошедшего через несчастный случай на гонках. Через смерть чужого ребёнка, чьи родители вовремя не позаботились о безопасности.

Я учился. И Боря тоже учился. И штурман Ден Воронцов – один из лучших наших штурманов, кстати. Технарь. Кузнец. И Коля Мраченко, талантливый раздолбай, сыплющий вопросами и раздражающий преподавателя – было и такое. Были бы средства, было б лучше с дисциплиной – мог бы стать кем-то вроде Нике Лауды.

После вводного курса нам выдали специальные карточки-аттестаты. Практическую часть проходить мы не стали, просто в силу того, что было не на чем и, главное, не на что.

Но какую-то элементарную базу я получил, впоследствии применяя это на треке. Так, до курса товарища Цыганкова я и понятия не имел, что это очень важно – как именно держать руль при вождении, а в спортивном режиме, когда жмёшь прокатную тележку с четырьмя колёсиками «до талого», педалью дросселя в пол. До выстрелов из выхлопной трубы на сбросе газа. Без подвески и гидроусилителя. Без удобного кресла и какой-либо амортизации, когда перед глазами дорога начинает дрожать и дёргаться. В любую погоду: дождь, снег, плюс, минус. Когда за десять минут ты должен выложиться на полную катушку, постаравшись догнать и перегнать результат местного мастера спорта. Когда в режиме боя «один на один» с тем же мастером спорта ты можешь с ним уже хотя бы бодаться.

Чтобы мастер спорта понимал: лёгкой победы не будет. Придётся капитально шевелить цилиндрами. Ровно то же, скорее всего, произошло и с Борисом Вишняковым. Для него это был вообще Клондайк в плане информации об автоспорте.

— 4 —

Смерть Эрнеста Сергеевича, в принципе, воспринялась мной как закономерное дело. Его не стало девятого января 2021 года. Ему было восемьдесят пять лет. В 2017-м году он и был глубоким стариком. Живым, подвижным, бодрым, весёлым – но уже слабеющим. Мы понимали, что он уже потихоньку отправляется туда, откуда нет возврата.

Это плохая новость для всех нас.

Потому что, в отличие от разных Обещалкиных от шоу-бизнеса, мутных владельцев некоторых картинг-треков и множества паразитных существ в области технических видов спорта, Маэстро был настоящим спортсменом, заслуги которого и перед Отечеством, и перед водителями сложно недооценить. И главный пилот, и первый штурман надеялись, что Эрнест Сергеевич доживёт до наших первых соревнований.

И Борис Вишняков, и я планировали его пригласить, не как судью, а как доброго гостя. Нам очень хотелось показать ему результат и его, и нашей работы. Чтобы старик знал: мы не напрасно потратили несколько минут его драгоценного времени. Возможно, получить какую-то обратную связь, поскольку, более чем уверен, у нас точно не всё прошло бы как по маслу, уж хотя бы в силу новизны процесса.

Мы понимаем, вместе с этим, что кто-то должен это дело продолжать. Просто каждый в своей области. Что ж, остаётся только работать дальше.

Боре Вишнякову – развивать «Слепые гонки» и выйти, наконец, на уровень хотя бы любительских соревнований – не смотря на кажущуюся простоту, это долгая, кропотливая и сложная работа. Уж хотя бы потому, что нам нужна десятка сильных, тренированных пилотов и, желательно, столько же штурманов. Чтобы у каждого пилота был свой, удобный, индивидуальный штурман, а у штурмана – свой, сто лет как знакомый, удобный пилот.

Мне – досдать, наконец то, что должен досдать Доку, обзавестись скромным парком учебных мотоциклов, найти подходящую площадку, ангар, где будет хранится мототехника и инструмент – и помимо всего прочего, заниматься инструкторской деятельностью, стараясь делать так, чтобы на дорогах славного града Москвы было как можно меньше дебилов на двух колёсах. Мотошкола, доступная всем – и человеку с деньгами, и дворовому пацану, который благодаря усилием некоторых товарищей, которые большинству трудящихся и не товарищи вовсе – оказались перед выбором между бухлом, наркотой и бессмысленными драками с воровством.

Лично я хочу сделать свой вклад и очистить мои улицы от грязи, перенаправляя слега дебильную подростковую энергию в полезное русло.

До встречи на той стороне, Маэстро. Земля пухом. И ровных дорог – там.

Лисёнок и Док: люди, изменившие мою жизнь к лучшему.

специально для проекта «Л-73»

Серия: люди, изменившие мою жизнь к лучшему

Продолжая тему.

— 1 —
Два человека, быстро и бесповоротно поменявшие мою жизнь к лучшему, возникли не так уж и внезапно, если подумать.

Они всегда шли где-то рядом, параллельным курсом, уж во всяком случае, Юля Миловидова – точно. Док появился сильно позже, а впервые с Лисёнком я пересёкся очень давно – благодаря товарищу, о котором ещё будет слово. Конец мая 2020 года. Как бы карантин, но не то чтобы вообще. Намордник обязателен к ношению, но не совсем. На улицу, с одной стороны, нельзя, но с другой — можно.

Как устраиваться на работу тем, кто её лишился – неясно.

Застрявшие между недостроем и родиной некоторые граждане из бывших союзных республик. В новостях. И продолжающиеся стройки неподалёку от центра города. В реальности.

Бестолковые патрули ниже сержантского состава на улице.

Несколько умерших людей на моей прошлогодней официальной работе.

Едущие кукухи бедолаг, что не привыкли находиться взаперти. И много других интересных вещей, которые к тому, что мне досталось подарком, прямого отношения не имеют.

Шёл свежий, тёплый, зелёный майский дождь. Мой старый японец уже который месяц обитал на другом конце Москвы у товарища, который возжелал его отремонтировать. За возможность время от времени ездить на нём, после того как три с хвостиком года пылился и ржавел в гараже у другого моего товарища. Тоже на другом, мать его, конце города. Средства на транспорт, еду и квартплату – были. Но не более того. Линия фото и видео, по большому счёту, не запущена – да и желания такого у себя не наблюдал. По сути, я доблестно топтался на месте, пытаясь понять, как малыми средствами решить глобальные задачи. В связи с реально смешной заработной платой на той официальной работе мне дали карт-бланш на то, чтобы заниматься чем-то дополнительным – если основная работа в порядке. Само собой, я услышал, понял и принял. И потихонечку готовил почву. К чему-то слабоумному, отважному и нескучному.

Больше всего на свете не люблю дожидаться чего-то. И глядя на то, как косые струи воды режут воздух, на водяную пыль, на зелень – принял решение действовать. Так, как и прежде – привлекая силы словом и мыслями. Стягивая отдельные элементы в единую систему. И отдавая этим самым людям – в десятикратном размере, если не больше.

Чего я хотел тогда? Как обычно и более всего на свете. Перемещения в пространстве-времени. Красивой, яркой картинки, которую способен воссоздавать. Быть может, не на профессиональном уровне – но уж точно лучше, чем кривые, нелепые куски блёклого фотоматериала большинства одного мотосообщества, где девушки искали место пассажирки на чьём-то борту, а владельцы мото – своих «двоек», исходя, очевидно, из принципа «села – дала».

Меньше чем за пять минут придумался текст, который рвал этот годами складывающийся стереотип. Я оказался первым мужчиной, который пожелал того, чтобы его, мужчину, прокатила какая-нибудь опытная в плане езды с пассажиром дама. На мотоцикле. Естественно, на какой-то логичной возмездной основе: горючее, простейшая еда, красивые кадры из этой поездки.

Или, по желанию – видеоклип.

Под свист, удивление, смех и фонтаны говна на мой позывной потихонечку откликнулись два пилота. Одна дама на спортивном мотоцикле, с которой, к сожалению, после долгих переговоров поездка что-то не заладилась – дай б-г ей здоровья и сил на все сезоны до конца дней. И Лисёнок.

Юля представляла, как уже потом выяснилось, проект «Л73», который являлся комплексной, очень продвинутой мотошколой, сопряжённой с ДОСААФ. Суть проекта заключалась не только довести своего ученика до сдачи на права категории «А», но и поддерживать долгое время после. Как долго — решает ученик, совершенствовать навыки езды можно бесконечно.

Рассказывать про Ленинградку можно бесконечно долго. Ссылка же – и в самом начале есть. Она там не просто так. Для тех, кто больше пяти строчек осилить в состоянии, конечно.

Суть же в другом. В день контакта с новой цивилизацией состоялась, наконец, поездка, в которой я ехал не как пассажир, а за рулём старенького «китайца». Я не буду брюзжать о том, в каком состоянии этот пепелац был.

Моя задача была – просто дотащить чортов байк из пункта «А» в пункт «Б» в колонне людей на мотоциклах. После почти четырёх лет вне мото моё кунг-фу стало не таким сильным. Как выяснилось позже, никакого кунг-фу у меня, в принципе, не было, но не суть. Когда я немного подстроился под особенности полумёртвого китайского Боливара, как только я начал ловить небывалое удовольствие от того, что просто, чёрт подери, еду – у бедолаги то ли сгорело сцепление, то ли умерла поршневая – то ли ещё какая неведомая неведомая херня случилась.

Я поехал пассажиром с Лисёнком. После того, как прокатился на тросе за Алексеем Рогожкиным. На мотоцикле. Двухколёсном. По дороге общего пользования. Как выяснилось позже, моя масса составляла семьдесят семь килограмм, и это без экипировки и пары камер, которые также достаточно громоздки – пара килограмм живой массы вместе с чехлами там должна быть точно. Со всей снарягой я примерно был под или даже за восемьдесят. А у Юли – «Suziki Intruider 400». С карданной, правда, тягой. Единственная проблема была – спокойно тронуться с места. И всё.

Так что свои пятнадцать или двадцать километров пассажиром с девушкой, которая раза в полтора меньше меня – я получил.

Юле не нужно было от меня бензина или фотосессии с условной чашкой кофейного напитка. Насколько я ничо не понял, человек от меня хотел только одного: чтобы мой разум, наконец, проснулся и начал работать на полную катушку.

Скажу точно: до встречи с «Л73» на гоночном треке разум пребывал в крайне сонном состоянии и лениво перебирал смыслы бытия, старые тексты – вяло начиная новые. Как любят говорить в некоторых кругах, «на полшишечки». Главной и ключевой фигурой в «Л73» был и остаётся Док. Или Ларс. Или Алексей Перов. Когда я впервые его увидел в шлеме и подшлемнике, когда мимолётно пожал руку – тот неторопливо проезжал мимо встрявших нас на трассе – то я подумал, что Доку не более тридцати – настолько живо человек двигается, разговаривает и ездит.

По тембру речи он слегка смахивает на Сергея Минаева, вокалиста группы «Тайм-Аута», создателя поэмы о Буратино, искромётного стиха про дятла и цикла радиопередач «Квачи прилетели». Если б не седые волосы и борода, никогда бы не подумал, что ему за пятьдесят. В пятьдесят лет большинство мужчин – другие. Полуживые. С большими пивными животами. Ленивые, малоподвижные потребители компьютерных игр в танчики или вообще – телевизора, чемпионы Российской Федерации по пивному литр-боллу.

Док не был таким. Во всяком случае, не при мне. И никогда таким не будет. Я надеюсь.

На гоночном треке я слегка прошёлся камерой по всей обстановке. Ухитрился выхватить картинок – с дороги. Люди пачкой моих карточек остались довольны. Вроде бы. Именно тогда, сидя на трибуне, я чувствовал, что все мои системы начинают работать в штатном режиме. Благодаря Лисёнку и Доку я впервые за много лет начал, наконец, жить на полную катушку – так, как и следует жить. И никак иначе.

— 2 –
Некоторое время спустя, буквально на следующие выходные, люди собрались в довольно долгий даже для «Л73» прохват. Углич, Калязин, Мышкин. До Волги и обратно, одним словом. После некоторых шевелений извилинами и метаний по мотосообществам ребята из «Л73» взяли меня на борт пассажиром.

Я взял с собой свой старенький комплект камер, на тот момент единственный: полупрофессиональную зеркальную мыльницу «Nikon D3000», купленную специально для путешествий, после сдачи на права, в 2010-м. И «Canon Legria HF 1200», взятый в 2012 году. Для съёмок и продвижения, по большей части, «Слепых гонок».

И чего-нибудь ещё.

Эта старенькая видеокамера могла работать от силы минут сорок, на ветру да прохладе – и того меньше. Автономных источников питания или дополнительных аккумуляторов у меня для неё не было, как не было и штатива, или любой другой приспособы типа «стэдикама». Мои руки были штативом. Мои руки стали «стэдикамом». Ноги стали рельсами для плавного хода камеры. Позже. Я взял из этой поездки всё, что смог. С остальным материалом помогли ребята – у некоторых были бортовые видеорегистраторы. Некоторые снимали отдельные планы на тапкофоны.

В результате получился не очень качественный, на целых десять минут, клип о нашем заезде до Волги и обратно. Могу, конечно, ошибаться. Но клип «зашёл» многим.

Впрочем, дело не в клипе. Их потом для «Л73» я наклепал довольно приличное количество. В той поездке я не мог спать, потому что не хотел пропустить полноценный рассвет. Чтобы встретить его и положить картинку в камеру.

Той же ночью Док предложил мне невероятное дело. Обучаться у него на мотоинструктора. Школе требовалось расширение инструкторского состава, и по какой-то причине Док решил, что я потяну. Главный инструктор разрывался на части, и чтобы снизить нагрузку в том числе – требовались люди.

Я, в итоге, попросил небольшой тайм-аут, чтобы всё тщательно взвесить. С моими смешными копейками это было интересное предложение, но, в целом-то, именно по баблу — засада. Да и потом, что я могу дать нулёвому новичку, если ни хрена не умею ездить сам, плюс четыре года безлошадной жизни? Ездить – это по уму. С правильной посадкой, рулёжкой, торможением. «Слепые гонки» — это, конечно, всё хорошо и замечательно. И картинг-трек на гашетке в пол почти без потерь скорости – это тоже отлично. Но это не мотоцикл. Это не трасса общего пользования. И это не ответственность за ученика. Да, на прокатном карте при должном старании можно убраться до переломов. Но всё-таки на ДОП-е за рулём мотоцикла это можно сделать гораздо эффективнее.

Причём, открыта опция даже сразу насмерть. На ровном месте. Стоит только ворон считать начать. Или романтику головного мозга подхватить.

Чего только я не прокручивал в голове, пока обдумывал. Прикидывал и так, и эдак. Потом подумал: ну вот протащило меня через этот грёбаный КАМАЗ в 2011 году. Через увольнение сначала из УгРо, затем из ОВД вообще. Протащило через слепоту товарища, через Всероссийский Государственный, мать его за ногу, Институт Кинематографии, Электростальский чаптер мотоклуба «FBMC», робкие попытки работать в охране, на стройке – и куда только меня нелёгкая не носила.

Пока я не понял. Работа на разных дядечек – не удел человека с моим мышлением. Я, конечно, дурак, что поздновато это понял. И много где ещё дурак. В этом нет никаких сомнений. Но орлу не место в курятнике. А танку – на дорогах общего пользования, или в ангаре с автобусами или такси. По мышлению и стремлению всё-таки я орёл. Может быть, не очень откромленный. И когти периодически выпадают. И перья уже не все. И зрение не такое острое. И клюв слегка треснутый.

И, в целом, не юноша со взором горящим. Уже нет.

Но есть понимание того, что орёл должен питаться свежим мясом, а не довольствоваться залежалым пшеном в кормушке. И быть вместе в строю с такими же орлами. Быть им равным по силам, по мысли, по интересам. А не пытаться объяснить, допустим, петуху, что мне неинтересно его корыто. Его долбанный куриный гарем. Как и курятник с его курами, в целом-то.

И если меня так тянет с детства к мотоциклам, если так хочется путешествовать по планете Земля, то почему бы не сделать это своей работой? Почему бы не выучиться на мотоинструктора и связать свою жизнь – с этим?

Я приготовился к сложному. И оно, это сложное, было. Рассказывать ни к чему, как Док мучился со мной. Но постепенно моя осанка стала прямой. Постепенно месяцы разъездов в противоположные концы славного града Москва в полной экипировке со шлемом наперевес – и камерами – сделали меня крепче. Сильнее.

Но Док учил меня не столько всем этим мотоциклетным штукам. По большому счёту, это было обучение Спокойствию. И не хочу сказать, что я всё понял. Я пока всё ещё становлюсь иногда резким как понос. И дерзким, как малолетний гопник. Только очень иногда. Но ничего. Я парень упрямый. У меня и от этого геморроя мазь найдётся.

— 3 –

Корки на руках. В принципе, можно учить людей. Только остаётся кое-что досдать учителю. Это будет честно и справедливо. Приобрести парк учебных мотоциклов – которые будут зарегистрированы в ГИБДД как учебные. Как минимум – две единицы. И тренировочная площадка. И помещение для их хранения. И инструментарий для их починки.

А то я ж теперь знаю этих новичков. И их склонность иногда ронять мотоциклы.

И закончить, наконец, эпопею с ремонтом моей Honda CB-400 SF 1993 года выпуска. Для езды по городу и, в целом – для предпродажной подготовки. Давно пора менять и кубатуру, и тип мотоцикла.

Если бы в 2011 году я знал, что мне на пути попадутся такие люди и такое дело – я бы не страдал хернёй, и сразу бы пошёл в мотошколу Дока. Будь в моей жизни эти люди тогда, то со мной не случилось бы то, что случилось. Ну да ладно.

Это всё прошлое. Прошлое – прошло. Не стоит ни о чём жалеть, это бесполезное, никудышное дело. Я — здесь и сейчас.

Спасибо за то, что вы у меня теперь есть, люди.



Рейтинг@Mail.ru