Доктор Лиза.

(с) http://nicksanych.ru

специально для спортивно-оздоровительного клуба «Слепые гонки»

«ДОКТОР ЛИЗА»

Серия: люди, изменившие мою жизнь к лучшему

Посвящается Елизавете Шведовой

— 1 –
***
Это произошло в один из странных дней в конторе, где я работал, как ни странно, официально и по своей трудовой специальности, полученной аж на Петровке. «Инженер-электроник». Там, в общем-то, странным и непривычным оказалось всё: от абсолютно вменяемого начальника техотдела до коллеги по работе, эникею Лёхе. В прошлом, кстати, мастер спорта по боксу, отработавший машинстом в метрополитене и кучу лет в фирме «Formoza». «Старые пердуны» вроде меня должны помнить эту фирму.

Лёха выпивал, и выпивал довольно качественно. Несмотря на алкогольный выхлоп, товарищем он был и остаётся просто отличным: всегда готов придти на помощь. В любой мелочи, от сисадминских вопросов до денег до зарплаты, коих едва хватало. А с появлением в моей жизни сенсея стало не хватать очень конкретно, поскольку увеличились расходы на дорогу, на пищу и каждый небольшой прохват в колонне на мотоциклах тоже требовал некоторых расходов: бензин и еда.

Но. Человек мог придти на работу с мощным алкогольным выхлопом и почти полной потерей координации. При всём при этом его никто не увольнял, ибо кто ещё согласится за чуть больше чем 20.000 рублей в месяц? Да, рабочий день начинался в 8:30 утра и заканчивался примерно в 17:00. Да, не возбранялось заниматься чем-то своим – если позволяло время.

В 2019 году времени у меня было чуть более чем до хрена. Делать ничего толком я не мог: я имею в виду не работу как таковую, с ней я справлялся – а всё, что касается написания текстов, фотографирование фотографий фотоаппаратом, элементарной съёмки и монтажа видео. Но постепенно в голове складывался очередной, очень хитрый план восстановления после очередного сбоя в жизни, финалом которого была поездка на работу в солнечную Башкирию.

Предстояло восстановить сайт, на который за время анабиоза забил здоровенного болта – и подготовить ту его часть, что касалась портфолио с фотографиями. И начать серьёзно работать с «Синематографом», снимая лучше, сильнее, бодрее, интереснее. И если уж не радовать людей качественной картинкой с борта старенькой камеры – так, значит, приналечь как следует на динамику изображения и смысл смонтированного. Комплект оборудования был откровенно слаб, на другое тупо не было денег – а другое чего-то до стОило. Но, по крайней мере, комплект был. Он не оказался утерянным, как у одного моего знакомого с сурового севера нашей необъятной страны. Это всегда печально, когда талантливый фотограф продаёт своё оборудование, которое у него было – единственное.

Я тогда снова начал – хотеть. Первый признак того, что в конце серого коридора показался свет. Ибо когда у человека есть желание чего-либо и кого-либо, это означает, что, как минимум, тот пробуждается. У человека появилась движущая сила, необходимая для движения вперёд и развития.

***
И как-то совершенно незаметно для себя начал бегать на перекуры вместе с ребятами. Как раз там, в курилке, я и встретил нетипичного для нашего пространства и времени человека. Лиза. Шеф отдела, отвечающего за дизайн. Нетипичного – поскольку для нашего времени это странно и ненормально. Помогать другим, совершенно чужим людям.

Что бы я ни делал. О чём бы ни подумал сделать. Я внезапно находил поддержку во всём этом – кроме идиотизма, коего у меня всегда было предостаточно.

Большая часть сотрудников конторы — либо в предпенсионном возрасте, либо пенсионеры. Часть – инвалиды по зрению. Там, по большей части, исключая типографские цеха, было очень тихо. Проходя по этим коридорам, я начинал понимать, почему Лёха бухает. Тут поселилась безысходность. Эти люди, по сути, доживали своё время. Перспектив у Лёхи не было. «За забором» он, вполне возможно, не нашёл бы работы.

Я наблюдал грустные картины. И на какое-то время чуть не стал её частью, деградируя примерно так же, как Лёха – не смотря на то, что человеком он был светлым. Светлым, но одиноким и полностью седым в свои сорок три, по сути, так до конца и не повзрослевший мужик.

— 2 –
***
Лиза была другой. С самого начала я её не очень воспринял. В момент устройства в контору в механизме восприятия людей у меня наличествовали сбои. Возможно, оттого, что человек был прост в общении – и особо не бросался в глаза. Возможно, тогда мои «глаза» плохо видели. В любом случае, на третьем или четвёртом перекуре я как-то незаметно для себя травил байки о том, как меня накрыло снегом на открытие сезона 2016-го года, когда я был вынужден ехать на мотоцикле через снежную крупу в текстильной мотокурточке с одной футболкой под ней. А затем и про грузовик в 2011 году – и, конечно же, Уголовный Розыск. Куда ж без моей родной «убойки»?

Рабочий день «инженера-электроника» начинался в 8.30 утра, и кончался около 17.00. У меня под наблюдением была старая сеть на витой паре, свичах и хабах с минимумом «бесперебойников» на активные и пассивные сетевые устройства. И клиентских машин, не считая серваков, было чуть более пятидесяти. А рядом на все деньги ебашила стройка. И каждый раз, когда на этой стройке что-то происходило, в конторе «прыгало» напряжение. А поскольку бесперебойники стояли только на серваках да на паре-тройке маршрутизаторов в серверной, сеть отъёбывала, распадаясь на сегменты, никак не связанные друг с другом. По этажам. Постоянно рвалась связь. И мне, как в старые добрые времена на улице Петровка, в доме номер тридцать восемь, приходилось эту связь восстанавливать, поднимая один упавший сегмент за другим. Долго, муторно, учитывая, что все эти годы, начиная с 2012 года, я работал, в основном, только физически. Судорожно вспоминая, как там в комадной строчке набирать команды «ping» и как в десятой винде звучит команда «trace route». Учитывая компьютерную безграмотность большей части местных юзеров.

Восстанавливал связь. Долго, муторно. Но не безуспешно. Особенно на фоне постоянно пьющего админа, который, не смотря на алкогольный делирий, выхлоп и крены на оба борта, держался и выполнял задачи в любом состоянии очень чётко и со знанием дела.

Все знали, что за беда у Лёхи. И Лёху никто не выгонял, хотя в любой другой конторе он уже оказался бы на улице.

***
Так вот, Лиза. Сначала она обратилась ко мне со слегка утратившим работоспособность ноутом системы «Apple». Лезть кривыми руками в ноут я, конечно, мог бы. Но только не «мак». Любой другой – пожалуйста, но только не это. Поэтому я довольно быстро нашёл мастера. Машину привели в чувство довольно быстро – она завелась и поехала, данные внутри уцелели. Меня благодарили, хоть и хрен его знает, за что, ведь, образно говоря, «мопед был не мой, я просто разместил объяву».

А вот потом произошло чудо чудное. Лиза притащила мне камеру. Тоже немного мёртвую. Но профессиональную. Камера включалась и, в целом-то, работала. Но был повреждён объектив. Там напрочь умерла электроника. Поэтому аппарат давал только размытые снимки с безобразными пятнами и ни в какую не хотел выдавать долгожданную резкость ни в автоматическом, ни в ручном режиме.

Я изучил камеру по модели и охуел. По сравнению с тем, на что я снимал с 2010 года, это был тяжёлый «Minigun» с электрической раскруткой блока из шести стволов супротив моей винтовки, скажем, системы Мосина. Да какого, нахрен, там Мосина? Давайте будем честными: мой старый «Nikon D-3000» по сравнению с «Nikon D300S» был старая кремнёвой винтовкой, в которую нужно вручную засыпать порох и заталкивать пулю через ствол. И когда она шарахала, не факт, что я вообще куда-то попаду, в то время как новая, починенная камера была быстрой, качественной и резкой как понос. Более того, эта хреновина умела ещё и видео снимать – с довольно неплохой картинкой по сравнению с моим кухонным «Canon Legria 1200». Но крайне дерьмовым звуком. Я тут же нашёл бюджетное решение вопроса. Объектив по невысокой цене встал как родной, и камера стала хреначить на поражение.

Это случилось именно тогда, когда в мою жизнь пришли Док, Лисёнок и «Л73». Я уже отснял поездку на Волгу и обратно. И ребята Дока остались, в целом, довольны. Постепенно нейроцепи восстанавливались, одна за другой, и я удивлял главного бухгалтера, симпатичную даму за тридцать, своим мотоциклетным прикидом и шлемом наперевес, потому что был вынужден ездить в таком виде с одного конца города на другой. Наиболее часто задаваемый вопрос тогда был таким:

— Вы что, байкер?!
— Сами догадались или кто подсказал? – отвечал я. — Я не байкер. Я скромный водитель кобылы.

А на другом конце города товарищ Перов уже беспощадно готовил из меня мотоинструктора. Потому что решение было принято и все мосты сожжены. Я громыхал здоровенными мотоботами по два килограмма каждый по конторе, сотрясая все четыре этажа стуком, напоминавшим звуки шагов робота-полицейского из первой, канонической части. И, как это часто у меня водится, «ващ устой труба щатал».

Она отдала мне камеру. Просто так. На неопределённый срок.

Я вторично охуел. Извините, но других слов тут у меня просто нет и быть не может. В мире, где даже родные и близкие предают, это для меня был как гром посреди ясного неба. Да какой там, нафиг, гром – это взрыв водородной бомбы, не меньше. Я не поверил сначала. Подумал: ну ведь тут есть какой-то подвох? Ну должен же быть подвох, потому что в моей жизни его не могло не быть.

А его всё не было.

Меня притащили на дачу. Я отдыхал, успевая делать что-то по дому – рубить дрова, готовить еду, выполняя ещё какую-то очень лёгкую и приятную мелочь. У меня стала приходить в норму нервная система.

А подвоха всё не было. Ну ведь он должен быть, так ведь? В моей жизни на протяжении последних десяти лет он всегда был – что с барышнями со сниженной социальной ответственностью и доброй душой, что с барышнями с повышенной социальной ответственностью и тоже доброй душой. Всегда была какая-то хрень и, в итоге, жопа, не смотря на души и доброту.

И я спросил однажды: Лиза, что я могу для тебя сделать? Я на так много могу, но, по крайней мере, я держу слово. Лиза ответила: а ты поступай как я. Делай людям добро и бросай его в воду. Не думай ни о чём, просто бери и делай.

Я кое-что перекомпилировал в голове и начал снова. Без регистрации и SMS. Как в старые добрые времена, когда в моей жизни не было место нищете. Когда я не думал, что буду есть завтра и чем платить за хату, не говоря уже о мотоцикле.

Однажды она сказала вещь, от которой я, как тот бобёр из анекдота – выдохнул. «Тебе надо учиться на режиссёра. Ты – можешь». И я понял.

Я – принял.

— 3 –
***
С её лёгкой руки у меня появилась возможность переключаться не только с одного плана съёмки на другой, но ещё при этом менять саму структуру изображения. Хоть и говорят, и даже пишут, что на этом аппарате лучше всего не снимать видео: всё-таки, его задача – выдавать аккуратные пачки снимков высокого качества. В безумном количестве. Благодаря этой камере более разнообразными стали:

1. Соревнования по джимхане.



2. Заезд в Загорск.



3. Кругосветка вокруг Химок.



И кучка менее значимых видеоклипов. Всё это – Лиза.

И, конечно же, мотокалендарь. Трое шикарных полуголых девчнонок. Они все были сделаны на тот аппарат. Мне дали такого пинка в развитии, что в ушах засвистел ветер, а в тёмном тоннеле моей жизни на горизонте показался, наконец, свет.

Но главная заслуга этой великолепной, красивой и доброй женщины – в другом. Своими действиями, своей помощью, она восстановила мою веру в человека. Там, где заканчиваются родные. На последнем пределе – она подхватила меня, не дав пасть духом.

А дальше я – сам. В конце-то концов, всё, что мне нужно, это речка или озеро, где есть а уж динамитные шашки и сети у меня есть.

«Вперёд в СССР». На мотоцикле ИМЗ 8.103.10 «Урал». Первая вводная.

«К чёрту подробности! Город какой?» (с) Котёнок.

Сообщество об этом прохвате можно посмотреть здесь. И, заодно, подписаться. Если интересно и нужно.

— 1 —

Не далее как в прошлом году, в самый разгар так называемого карантина я скинул несколько строк текста в одно мотосообщество. В результате в моей жизни появился проект «Л73», с которым я взаимодействовал весь прошлый год, прокачался как оператор и фотограф, а заодно получил на руки корки мотоинструктора. Но в связи с адовой нагрузкой на всё так и не успел починить свой мотоцикл. Под конец года мне предстояло пройти через ещё один пердимонокль: устав от бесконечных претензий некоторых граждан на свой основной работе, выключив «толерантный» режим и включив режим злого инженера из УгРо, я начал говорить людям реально то, что думал и то, что есть — и был вынужден уволиться, напугав до усрачки тамошнего генерального директора.

И взбудоражив весь коллектив заодно. Расплатившись по кое-каким долгам, закупив ещё немного оборудования, я начал активно снимать на портфолио и уже пробиваться к заказам, выстраивая их на поток. Организуя себе возможность вполне сносно жить. Без золотых унитазов и пару десятков содержанок на яхте размером с гостиницу «Космос», конечно. Но просто — в достатке. Выполняя именно свои задачи и двигаясь именно в своём направлении — а не в чьём-то чужом.

Глядя на свои ролики из немногих поездок с этими ребятами, а также с площадки Л73, я пришёл к выводу: качество фильмов надо повышать. И не столько по картинке, сколько по содержанию. По большей своей части, это просто потоки съёмок с дороги и совсем чуть-чуть со статичных мест. Так сказали мудрые дальнобои, вышедшие со мной на связь. Я пояснил, что все съёмки велись в режиме мало того что недокарантина, когда все музеи и общественные места были перекрыты наглухо, но ещё и в режиме скоростном. Если коротко: колонна мотоциклов пошла, и мало кого волнует, какие там творческие проблемы у оператора.

Села камера? Что ж, останавливаться в придорожных кафешках некогда. Нет времени развернуть штатив? Ну, друг, мы спешим, нам желательно добраться до дома живыми и здоровыми, более того — с корабля на бал, ещё и джимхану готовить. Всё сурово. Всё чётко. Кто не успел, тот опоздал. Кто раньше встал, того и тапки.

Большинство же мотоциклистов из колонн «Л73» оказались откровенными «стесняшками» — кроме Дока. Пожалуй, единственного человека, который в пути мог говорить на камеру так, как будто её и нет вовсе. Остальные изображали идущих на расстрел, только вместо винтовки была вполне безобидная камера. Это, кстати, тоже решаемо. Но на решение не было времени.

Говорит там, в основном, Док.

К сожалению, из-за разницы в понимании смысла и порядка монтажа отснятого, с «Л73» пути-дороги разошлись. Но задачу с кино в режиме самообучения «в бою» никто не отменял. Поэтому я снова кинул запрос, но уже в другое мотосообщество. Цель очень простая. Доехать до Челябинска и навестить моего товарища, с которым вместе работали на предмет монтажа сотовой связи в Башкирии. А по пути «зацепить» как можно больше интересного. В Челябинске и прилегающих областях очень неплохо развита система байк-постов: места, куда бы байкер мог приехать, выдохнуть, выпить, закусить, отдохнуть и кинуть свою пыльную задницу отдыхать в компании таких же крышелётов как и сам байкер. И потом. Я же обещал когда-нибудь нагрянуть. Отчего бы и не летом?

Новый запрос здесь. К сожалению, из-за некоторых особенностей местной фауны я был вынужден применить жёсткое общение. И жёсткое построение изначального запроса в принципе, в силу того, что бОльшая часть тамошних читателей попросту не могут осиливать смысл текста, в котором более пяти строк. Бедолаги даже толком-то и ругаться не умели.

В целом-то, смахивало на избиение детей. Но, в конце-то концов, зачем устраивать геморрой на ровном месте, когда можно этого не делать?

И зачем мне, человеку, привыкшему читать большие объёмы текста, и выдавать не такие уж и чудовищные объёмы, опускаться до уровня одноклеточных микроорганизмов, когда необходимо, наоборот, вытягивать их до хотя бы своего, очень скромного, кстати, уровня?

Чего греха таить, я частенько изъяснялся матом, зеркально отражая ту чушь, которую с собой мне несли некоторые гражданские. В результате, буквально пару часов спустя, на меня вышли три человека. Три дальнобоя. Готовые принять то качество, которое у меня есть, учесть, в каких условиях, какой техникой и при каких обстоятельствах снималось всё то, что у меня валяется в «Путешествиях» на тему мото.

Две женщины и один мужчина.

1. Екатерина (позывной КАтёнок). Конкретно на этом маршруте её байк — ИМЗ 8.103.10, он же «Урал» 1992 года выпуска. Что как бы подразумевает приключения.

И Юлия (позывной Джоконда). Передвигается по бескрайним просторам нашей необъятной на Yamaha Virago 250. Как я там размещусь с оборудованием, большой вопрос, но мы как-нибудь решим это. В конце концов, она мото и автоинструктор. Следовательно, профессионал. Мне будет чему поучиться в поездке.

Это очень надёжные и позитивные люди.

— 2 —

Маршрут, который был рассчитан и предложен КАтёнком, должен быть таким:

Как можно видеть, это сильно отличается от поездки в Челябинск, которого там на карте нет. Но. На связь вышла Джоконда, которая будет в Москве в первых числах июня. А наш Ураловский старт, если всё будет хорошо, намечен на 7-8 числа того же месяца. Слегка пошевелив извилинами, я понял. Сначала — поездка в Челябинск. До него чуть более двух тысяч километров. Затем, в случае, если в планы Джоконды не входит возврат в Москву или прилегающие к ней города — я прыгаю на обратную траекторию к кому-то «на хвоста» — и с корабля на бал. На маршрут, указанный в карте.

Тем самым я убиваею двух зайцев. Я посещаю Челябинск и товарища, с которым в 2019 году имел честь работать вместе. Я получаю полную пачку приключений с Котёнком на Урале 8.103.10 1992 года выпуска. Чтобы ни у кого не сложилось впечатления, будто бы я еду за чужой счёт, выполняя, по сути, роль некоего жиголло и бесполезного мешка костями.

Первое. Все пилоты получают кино, где основной упор будет именно на них и окружающем пространстве, а не на мою наглую рожу в камере.

Второе. Бензин стоит денег. Еда стоит денег. Ночлег стоит денег. Я готов вложиться в эту поездку, исходя из расчёта 50/50.

Это справедливо и правильно. Если кого-то что-то не устраивает, если кто-то там что-то «считает» — это ваше дело и ваше право. Моё же дело и обязанность — выполнять свои задачи, при этом помогая людям и съёмками, и фильмом, и своими весьма скромными познаниями в механике мотоциклов «Honda» и «Урал».

Когда-то давным-давно подобный трюк сработал у Эрнесто Че Геварры. Если это получилось у великого Че, который передвигался на мотоцикле без коляски, ушатанном, как я не знаю что, периодически сменяя товарища и постоянно падая — поскольку навыки вождения товарища были таковы — то должно получиться и у меня.

Мои мотоциклетные навыки гораздо лучше, чем у товарища революционера и его товарища-медика, вместе взятых. Если не верится — смотрите фильм «Дневники мотоциклиста».

Три шурупа. Часть четвёртая. 2019 год.

Фотоматериал предоставил Сергей Тихонов.

Завершая тему.

-5-

ЗВЕЗДНЫЙ ПЕС

Много случаев, разных и интересных, происходило с бригадой в Башкирии.

Как мы на свежее медвежье говно натыкались по дороге от деревни Ключи до башни связи, например. Там, где до точки работы ходу было пять километров. Там, где после дождика пройдёт только трактор. Как в той же будке для связистов и оборудования мы наткнулись на записку с телефоном тракториста, смайликом, сигаретами и шоколадной конфетой. Я даже помню текст этой записки: «Сига – норм». Со стрелочкой вниз. А у Серёги в архиве это, на удивление, сохранилось.

Как я почти каждое утро заходил в продуктовый магазинчик на окраине, недалеко от башни, и выглядя как реальный бомж, приветствовал слегка сельского вида продавщицу своими неизменными «доброе утро», «добрый день», «добрый вечер» и «будьте любезны» — сражая наповал не столько продавщицу, которой было совершенно похуй на мои любезности, сколько Лина Волста. Я заставлял его думать, что на самом деле я никакой не москвич, а питерский.

Как ребят по тихой грусти чуть не повязали менты — то ли за пьянку, то ли за опасный внешний вид, а я был готов их оттуда вызволять, используя оперативно-милицейское наречие — но обошлось.

Как мы, используя систему полиспаста, подняли из глубин Газла сто семьдесят килограмм его двигателя, и как тем же полиспастом засадили туда новое пихло, расположив блоки и верёвки на башне связи, под которой жили около двух месяцев.

Как я, стоя в одиночестве в разрушенном здании, звонил знакомой «доброй душе», чтобы узнать, как у неё дела – и, слыша вполне определённое выражение в её голосе, понял, что больше сам я ей не позвоню уже никогда. Или, при тех же телефонных разговорах с роднёй я в очередной раз убедился, что им неинтересно, что там со мной вообще. Просто пора платить за хату, и как насчёт перевести денег?

Но самый мощный и до сих пор накрывающий с головой случай произошел тогда, когда я в лагере остался один. Лин с Волком куда-то укатили на мотоцикле — за давностью лет уже не помню, куда. Возможно, Ключи. Возможно, очередной городишко, название которого стёрлось из памяти.

То ли это произошло до того, как от нас съебался Джонни, то ли после?

***
Я с каких-то пор остерегаюсь заводить собаку. К ним со временем привыкаешь, и начинаешь воспринимать как человека. Как равного себе. Просто по какой-то причине ты можешь говорить, а твой пес — нет, но на мордочке написано все. Понимает — все, и чувствует — все, просто сказать не может, не та анатомия, что ли. Разработчик был слишком скуп на лицевые мышцы. И когда такой питомец умирает — ты как будто бы родного человека теряешь. А я, откровенно-то говоря, родных-близких терять не обучен. Ну и нафиг мне такие приключения?

Как-то в самом начале мая 2019 года, когда яркое башкирское солнце решило почтить нас своим присутствием, на нашу территорию, поскуливая и иногда взвизгивая, вполз маленький пушистый щенок. Он еле переваливался с боку на бок. Непонятно, какие у пушистика были повреждения. Непонятно, какими пидарасами надо быть, чтобы такое сделать с ним. Но тем не менее, всё было именно так, как было – и никак иначе.

Впрочем, у маленького пса мозг – соображал. На нашей территории была собачья будка. Много лет как заброшенная. Но почему-то именно до неё не дотянулись ни загребущие лапы эффективных башкирских менеджеров, ни клешни охотников за металлом типа нас.

Пёс туда и уполз. И немедленно стал нас бояться.

Было ясно, что травмы были получены от людей. И первое, что сказал мне мудрый Лин, звучало примерно так:

— Слушай, ну ты же понимаешь, что мы не можем позволить себе собаку?
— Да без проблем, кэп, — ответил я. – Мне самому этот пёс не нужен, не могу я больше с ними взаимодействовать – слишком тяжко их потом терять …

А потом Лин Волст взял миску и покрошил туда хлеб, и сгрёб остатки тушняка, который остался в банке. Щенок не высовывался. Щенок – боялся. Даже с учётом миски со жратвой.

***
Шли вторые или даже третьи сутки ремонта Газла. Я героически лежал под днищем комфортабельного филиала Ада на Земле, вращая диск сцепы монтировкой, ориентируясь на сигналы мехвода. По факту установки верхней и нижней мёртвых точек и дальнейшего колдунства Его Шаманского Величества над пихлом, я получал возможность выползти наружу, перевести дух, выпить стакан кофе, пыхнуть сигареткой в атмосферу. И насладиться небом, по которому передавали горизонт, солнце, облака и по вечерам — звёзды. А с появлением в нашей спартанской монашеской обители Шарика я стал за ним наблюдать. Шарик был на порядок интереснее Лимонова. Шарик был симпатичный и весёлый – не смотря на всю хуйню, что с ним произошла, в отличие от Эдички, источавшего вполне логичный, вполне обоснованный, кстати, яд. В каждом абзаце.

В очередную мою передышку от масляных объятий цилиндро-поршневой группы, кинув взгляд в сторону будки, я заметил, что миска с хлебом и остатками тушняка – пустая.

— Если жрёт – значит, всё не так уж и плохо, — заметил Серёга. – Как будем его звать?

Я поскрёб репу грязной, масляной клешнёй. Я-то уже знал, как. Осталось только рассказать ребятам. Как-то так получается, что имена придумываю я. Так и в этот раз.

— Шарик. Потому что похож на шарик. Пушистый такой. Круглый.
— А почему ты так уверен, что это – ОН? – поинтересовался Лин.
— А хуй его знает. Похоже. Но не факт.

Лин глянул оком знатока. На поверку Шарик оказался девочкой. Мы, недолго думая, торжественно переименовали Шарика в Шару.

***
Так и шли дни. Нас поливали дожди. Разок засыпало снегом. В мае, блядь, месяце. По Газлу беспощадно било градом. Мы делали свою работу, тырили хуёво лежащее железо, я пилил его болгаркой, мы мылись под душем, стирали шмот, изредка пили пиво и жрали шаверму – а Шара всё сидела и сидела в будке, неизменно получая свой хлеб и остатки чего-то, что ели мы. Макароны, тушняк – и никаких вам «Чаппи» с натуральными добавками вытяжек из жоп австралийских кенгуру для повышения прыгучести и густоты шерсти под хвостом. Шара кушала ровно то, что ей давали, и была благодарна за пищу и кров.

Но настал день, и Шара вышла из будки, когда мы были в лагере. Да, она стала ходить. Щенок вроде бы старался держаться подальше от нас, а вроде бы как и не совсем. Шара, ворча, нарезала круги вокруг Газла. Но при любой попытке сделать шаг в её сторону с визгом убегала.

«Это ж как надо было напугать малышку, чтобы она даже от меня шарахалась?» — думал я.

Но, в целом, Шара ходила вполне сносно. Вообще – не хромала. Должно быть, ей и нам заодно повезло, её повреждения оказались поверхностными, максимум – ушибы.
«Всё-таки некоторым людям определённо нужны мыло и верёвка Особенно – тем, кто обижает слабых и безответных».

Прошли майские праздники. В те дни мы практически не работали: большая часть оказалась закрыта. Мы чинили Газло и пиздили железо. По вечерам Лин Волст читал «Пикник на обочине», и поскольку я никогда его не читал глазами, это было интересное занятие – слушать живую аудиокнигу, а не смотреть ошмётки Стругацких у Тарковского. Если у Линыча не было сил читать, мы смотрели сериал «Во все тяжкие» и какую-то фантастическую дичь, очередную вариацию размышления на тему «что будет, если начнут клонировать людей и записывать их память в специальные хуёвины в шее». По всему выходило, что прогресс приближает очередной пиздец.

Ну как обычно в топовой западной фантастике, конечно же. У них извечная хуета хует: что ни изобретение, то апокалипсис, что ни мысль – то кердык человечеству.

Но однажды майские праздники закончились. Волк и Лин поехали на мотоцикле в очередной заезд на внеочередной монтаж очередной высокотехнологичной ебанины. Поехали – под вечер, в закат. Я остался один – только небо, только слегка ржавый забор, глазницы развандаленного в говно здания сторожки, небо и башня. И Шара в будке. Особых дел не было, и меня ненадолго вырубило. Включился я тогда, когда на небе были звёзды. Яркие. Близкие и одновременно далёкие. Млечный путь и луна. И железная, молчаливая громадина Газла – как космический корабль.

Мой телефон был включён. Но никто не звонил. Я был совершенно, абсолютно один. От меня воняло немытым телом и немножко дерьмом. Мои карманы были свободны от денег. Я проебал почти полтора месяца впустую. Я ничего не заработал, кроме головняка и геморроя. Я осознавал, что я вернусь в Москву ни с чем. У меня не будет денег на проезд. И денег на жратву у меня тоже не будет. По приезду с такими раскладами так называемая родня мне рада не будет тоже. В квадрате, в кубе, блядь, не рада. Почти из года в год – одна и та же херня. И байк на другом конце Москвы стоит в гараже уже который год. Третий? Четвёртый?

И знакомая проститутка (ах, да, прошу прощения, секс-работница), добрая душа – перестала быть доброй душой. Уж я хуй знает, почему. Теперь я ей нахуй не нужен. Даже – ей. Я был даже не в состоянии сказать своей бывшей, когда она в очередной раз писала очередное сообщение на очередной новый год или девятое мая с днём рождения – да поди ты нахуй, дура бестолковая, не береди мою душу, там твоими стараниями и так – выжженная пустыня, ядерная зима и Скайнет давно победил, всё населено роботами. Сука ты ёбаная, моя несуразная жизнь, апофигей слабоумия, отваги и новых видов спорта – когда ж ты наконец перестанешь бить мне по башке гаечным ключом на двадцать четыре? За что ты меня так хуесосишь, что я, блядь, такого плохого тебе, сука похотливая, сделал, что сижу тут, в реальной Жопе Мира, воняю как бомж, небритый как промежность вокзальной бляди, без копейки в кармане и с крайне мутными перспективами на ближайших два, а то и три месяца? Куда потом – опять
ёбаная охрана, куда я точно не гожусь, или охуевшая стройка – при том, что из меня уже начинают сыпаться болты с гайками?

Я в очередной раз прикурил сигарету, посмотрел на небо, в носу защипало. Из глаз брызнуло. В последний раз так было четырнадцать лет тому назад, когда отца не стало. Не считая слезоточивого газа, лука и дыма. Но душу реально рвало раскалёнными щипцами. Мне было понятно, что никого нет, и можно выть на луну в полный голос, выдыхая из себя всё, что скопилось за много лет отсутствия такого проявления эмоций. Мозг и сердце рвало так, что трещало по швам всё тело.

И когда я в очередной раз набрал в лёгкие воздуха, чтобы выдавить из себя боль, в мою руку ткнулся чей-то любопытный нос. Сначала очень осторожно, как бы изучая. Потом, когда этот нос понял, что угрозы нет, я почувствовал пару пушистых лап на своих руках. А потом в руки скользнул и весь Шарик. Точнее, Шара. Она соскучилась. Вероятно, она очень долго думала решиться на этот отчаянный шаг – и, заметив великана в весьма странном состоянии, почувствовала что-то – даже, вероятно, поняв, что великан такой же беззащитный перед этой охуевшей жизнью, как она сама – решила сделать единственно верное дело. Успокоить как могла. У Шары не было никаких денег. Перспектив. Гарантий. У неё был только нос, лапки, хвостик и шёрстка.

— Ну спасибо тебе, Шарик, — прошептал я, приходя в норму. – Ты знаешь, когда ты похуй практически всем, очень не хватает тепла. Особенно там, где у нормальных людей душа, а у меня — выжженная пустыня. И ничего не растёт. И не факт, что ещё вырастет, пушистик.

Шара не понимала слов. Но эмоции считывала. Наверное, во всей этой слабоумной и отважной авантюре это был самый лучший момент.

Парни подтянулись ближе к часу ночи. К тому времени луна зашла за облака, и они, к счастью, не увидели моего распухшего от слёз ебальника. Когда узнали, что Шара перестала бояться, и я стал первым из нас, кто удостоился такой чести – порадовались. Даня делал вид, как будто бы эта собачка его достаёт, и вообще, не очень-то она тут в кассу, и ну-ка, пшла отсюда с лёгким, без травм, тычком ноги. Но я-то видел, кто первым положил жратву ей в миску. И я видел, с какой
периодичностью миска оказывалась пуста.

Ты меня не наебёшь, кэп. Может быть, в ту ебанутую весну 2019 года я был чересчур молчалив. Может быть, мой мозг и был до краёв заполнен тормозной жидностью, мешающей выводить мысли через голосовую систему. Но я точно не тупой. И уж тем более — не слепой.

Do you understand me, my Friend from Down Tagil?

***
Жаркий майский день. Я и Лин шли к ближайшему водоёму – посмотреть, что это за хрень, поизучать оперативную обстановку. За нами семенила Шара. И Шара слегка отставала. Мы болтали о том, о сём. Мы прошли две благоприятные для собаки точки.

Первая точка была оравой ребятишек, играющих в настоящие подвижные детские игры. Я помню, там был мяч – у мальчишек, я помню, была здоровенная такая резинка – у девчонок. Я помню, они были одеты в спортивные костюмы и бейсболки – как во времена моей безбашенной юности. От них не исходило никакой агрессии и опасности. Во всяком случае, я этого не чувствовал. Дети как дети.

А Лин Волст спешил. И я так думаю, что Даня спешил специально. И как итог, Шара устала. Шара – отстала. Шара заползла под какую-то уже лет сто стоящую на кирпичах тачку, укрывшись в тени – от солнца и пыли. Мы пошли дальше. А я подумал – отдохнёт собачка, разыщет по запаху – а лучше всего, дождётся и вернётся вместе с нами в лагерь.

Вторая точка представляла из себя обычный сельский дом. Вокруг него носилась чуть меньшая орава ребятишек и собак. Их было много. И все жили там – потому что охраняли территорию беспорядочным лаем. Я подумал – надеюсь, что не потеряется.

Что касается довольно большого пруда с торчащими из него мёртвыми стволами деревьев, этот водоём оказался полным говном. Его берега состояли из сплошной вонючей грязи вперемежку с осокой и камышом. Входить в эту воду, а уж тем более пытаться в этой грязище вымыться — бесполезный трюк, никакого желания и никакой надобности.

Возможно, было бы правильнее походить по местным домам, постучаться во все двери и сдать Шару кому-то из местных. Возможно, было бы лучше сказать Лину, что ну его нахуй, эту твою прогулку к этому пятну башкирской воды – я пошёл на базу. Но ходить по домам не было сил. Меня откровенно шатало после дня монтажа то ли в Ключах, то ли Бирске.

На обратном пути не было никого. Ни детей. Ни собак. Ни Шары.

Я мог бы завершить эту историю спасения пушистика позитивным аккордом. Но будем честны: я ведь не знаю этого наверняка. И никто не знает.

Прошло не очень много времени, но иногда я задаю себе вопрос: а всё ли я сделал правильно тогда? Быть может, стоило побродить с Шарой по домам, поспрашивать: не нужен ли кому такой друже в охрану?
И, главное – как там Шара? Она вообще в тот вечер – осталась жива?

И когда вдруг наступает время, когда я вспоминаю далёкую Башкирию, наш стремительный забег по граблям и в особенности пушистика, что простейшим тычком влажного носа успокоил странного сорокалетнего мужика, то повторяю про себя одно и то же слово. Одну и ту же мысль.

Больше никогда в жизни я не допущу ситуации, в которой подобное – случится. По работе ли, по жизни ли. Неважно.

Если видишь, что можешь прикрыть – прикрой.
Если можешь помочь – помоги.

Вернуться в раздел «Путешествий» и почитать/посмотреть что-нибудь ещё.



Рейтинг@Mail.ru



Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

«L73». Часть вторая. Калязин, Углич и Мышкин.

— 1 —

С момента заезда на трек вместе с целой мотошколой «L73» прошло около недели. За это время я успел понять, что это довольно хитрая система. Большинство мотошкол в Москве заточены только на подготовку новичков к сдаче экзамена в ГИБДД и получение прав. Есть мнение, что по большей части мотошколы — просто пункты продажи водительских удостоверений. А что там будет с новичком на дороге — мало кого волнует. Потому что просто знать, где у мотоцикла органы управления, иметь смутные представления о том, как он устроен и даже как-то уметь передвигаться на нём из пункта А в пункт Б — слишком мало для того, чтобы быть живым и здоровым в потоке города Москвы и на загородных трассах.

Суть и хитрость этой мотошколы в том, что по факту получения водительского удостоверения, «L73» с новичком не расстаётся. Если тот сам того не захочет. Элементарные навыки и базовые рефлексы ставятся по умолчанию сразу, это понятно каждому, кто туда попадает. Но здесь речь идёт, в первую очередь, о совместных поездках на сравнительно небольшие расстояния — за это отвечает «Мототроеборье». Это может быть и сам город, в данном случае Москва — для этого существуют «Мотоэкскурсии». Это и постоянные упражнения в фигурном пилотаже мотоцикла — так уж повелось, что в нашей стране большинство назвывает это «джимханой».

«L73» читает курс лекций по эффективному вождению мотоцикла (сокращённо «ЭВМ» ). Можно ли сказать, что подобная школа в России единственная?

Нет, конечно. Но подобные можно пересчитать по пальцам. И в отличие от многих других мотосообществ, именно там на уровне организаторов и большинства участников нет дешёвого пафоса. Там не судят о людях по кубатуре, по типу и дороговизне техники. Шансов встретить нормальных людей гораздо больше, чем где бы то ни было — а за десяток лет в этой теме мне есть с чем и кем сравнить.

— 2 —

По сути дела, в отсутствии работающего мотоцикла, которому ещё только предстоит капитальная переборка двигателя, я был вынужден напроситься пассажиром. На условно-возмездной основе. И вновь повторилось всё то же самое: ставший тяжёлым за годы вне темы экип, метро и удивлённые взгляды прохожих. Да-да, настоящий водитель мотоцикла ездит в метро в экипе.

На этот раз меня выручил Док: до заправки он тащил меня на хвосте со стареньким баулом, который был забит фото и видеокамерой в чехлах. По дороге я, естественно, снимал видео. Но практика показала: аккумулятор камеры сдох за полчаса. Есть в природе, конечно, такие вещи как видеорегистраторы и всяческие Go Pro, но откуда в жопе алмазы? В деле снятия потокового видео с дороги моя видеокамера оказалась почти непригодной. В деле короткого интервью — пожалуй, смысл есть. И если бы в колонне не было ребят с видеорегистраторами, никакого клипа из поездки у меня бы не вышло, просто по причине недостатка материала для монтажа.

Далее от заправки меня потащил Антон, человек на здоровенной турынде под названием «Varadero» — я не обратил внимания, «Honda» это или «Suzuki». На кадрах Антон самый здоровый, и этот мотоцикл был под стать пилоту.

В отличие от «Honda NC-700», его создали люди, которые понимают пассажиров — по сравнению с «Хондой» Дока, я просто ехал на диване, и как пассажир просто не ощущался, никак не напрягая пилота.

Эта поездка была рассчитана на пару дней с ночёвкой в лесу: триста пятьдесят километров в одну сторону, триста пятьдесят в другую. До Волги и обратно. Немного отматывая время назад, я слегка жалею, что стеснялся больше фотографировать или кого-то снимать на видео. Так уж я устроен: для более-менее комфортной работы мне нужно чётко знать, что материал, с которым мне работать, на 200% дружественный и каких-то глупых проблем просто не будет.

На «Варадеро» я и доехал. Точнее, меня довезли. До Мышкина, минуя Калязин и Углич. Было просто и комфортно, хотя, конечно, с непривычки побаливали ноги, слегка стянутые коленными шарнирами.

Периодически мышцы сводило. Именно в той поездке я понял, что с этим старьём надо что-то делать, ибо у них за годы езды сильно растянулись эластичные застёжки на липучках. Да и текстильная мотокуртка, купленная уже в лохматом 2009 году, пережившая удар Камаза в 2011, слегка великоватая мне по размеру, тоже уже несколько не торт. Подрастянулась, потрепалась о глыбы пространства и времени.

Как, собственно, и я.

На стоянке старался быть полезным: помочь развернуть палатку? Не вопрос. Разделать только что пойманную рыбину? Тоже не вопрос, только нож и топор нужен, а то у меня только съёмочное оборудование, ничего походного с собой не брал. Сильно повезло с погодой, поэтому ночевал под открытым небом, где впервые за несколько месяцев увидел настоящую линию горизонта, полноценное небо и звёзды.

Ночевал — но не спал. Ведь если уснуть, то можно было пропустить ночь и рассвет здорового человека.

И если тогда, не треке, в организме прошли какие-то хитрые процессы, местами и не очень сильно — до пачки фоток, до клипа, то сейчас что-то, ответственное за любимые дела, запустилось на постоянку, и те задачи, буквально месяца два назад казавшиеся чем-то трудновыполнимо неохотным, сейчас щёлкаются как орешки. Включился некий блок в мозгу: принятие важных творческих и стратегических решений. Поиск вариантов. Я бы так это назвал.

Если коротко: попёрло. И виноваты в этом Юлька и Док.

Мы долго болтали о том и о сём, на фоне отдыха и отрыва что-то фотографировать так подробно, как я это привык делать, не особо получилось. Человек мне кое-что предложил, я выслушал человека внимательно, и на тот момент начал взвешивать все «за» и «против», и возможные последствия этого решения. Если что-то выйдет и выгорит, обязательно напишу, благо, теперь эта функция стала действительно рабочей.

Из всей поездки, помимо рассветов, я встретил пару красивых, очень приметных людей. Не то чтобы я жалею, что мало работал фотокамерой, нет. Но я всё-таки успел зацепить краем один объект, и достаточно подробно, сквозь утренние сборы, устроить простенькую короткую сессию другому и успеть взять третий.

Об этом человеке я пока ничего не знаю. Да и надо ли знать — большой вопрос, просто дорога, просто отсутствие визит-эффекта, просто случайный кадр.

А вот этому человеку за шестьдесят. Его мотоцикл был выпущен в 1977 году, это старая, ещё не изуродованная пластиком Honda Goldwing. Он восстанавливает в том числе и редкие экземпляры мотоциклов. И готов спорить, все эти люди делают то, что любят. И любят то, что делают.

По ходу всё-таки отрыва и на треке, и в поездке (всё-таки частично это воспринималась как работа), я никак не мог отделаться от ощущения, что я всех незнакомцев где-то видел.

Просто точно не помню — где.

Подборка кадров из Мышкина с Калязиным через Углич — здесь.
Подборка кадров с Николаем — тут.



Рейтинг@Mail.ru



Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Лучшие кадры 2016 года.

Здесь размещены кадры из различных мест в Москве, поездок в Малаховку, Электросталь, Купавну, Орехово-Зуево, Дмитров, Вязьму и Видное. По старой доброй традиции, на странице выложена часть работы.

Всю подборку можно увидеть там.

Январь

Февраль

Март

Апрель

Май

Июль

Август

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Декабрь


Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru