Дальнобой. Смысл жизни.

В мой старейший проект поступили новые данные.

И да. Экспериментальным путём выяснил, что «Pink Floyd» сделали свою музыку свободной. Youtube не компостирует мне мозги жалобами на очередное нарушение авторского права, хоть я не монетизирую ни одно видео, из принципа не подключая к нему никаких систем.

Тёмная башня. Кредо стрелка. Цитата.

Я как-то совершенно упустил из виду, что очень давно не публиковал на сайте — именно на сайте, а не у себя в соцсетях и на канале — цитат из кино и анимации. Пересмотрел тут недавно «Тёмную башню». С книгой это, конечно, не сравнить. По сравнению с книгой это дно. Но сам момент очень сильный, и если бы российские переводчики не испоганили бы даже этот славный момент дурным переводом, момент был бы не просто прекрасен, а идеален.

Глава седьмая.

ПОГРУЖЕНИЕ

Я знал эту женщину – она всегда выходила в окно.
В доме было десять тысяч дверей, но она выходила в окно,
Она разбивалась насмерть, но ей было всё равно.

Если бы ты знал эту женщину – ты бы не стал пить с ворами,
Если бы ты знал эту женщину – ты бы не стал пить с ворами,
Ты бы не стал ходить по грязи и разбрасываться волосами.

(с) Илья Кормильцев

— 1 –

Двумя неделями позже

— Хорошая карта тебе идёт, парень. Большим человеком будешь …
— А насколько большИм? – скептически отзываюсь я.
Татьяна внимательно смотрит мне в глаза – казалось, взгляд проникает ко мне в душу, в сердце, в мозг. Во всяком случае, что-то она в них видит. Хотя, две взаимоисключающие поговорки о зеркале души и врущих глазах в результате могут образовать реальный ноль.
— Ну, это уж тебе виднее. Может, генералом станешь, может, писателем. Или просто будешь деньги хорошие зарабатывать …
— Одно другому не мешает. Только генералом как-то не того … не очень хочется, — ухмыляюсь я. – А вот писателем, да чтоб ещё и денег за это рубить – дело говоришь.

Эта женщина попала ко мне домой как-то очень вовремя. Татьяна появилась незадолго до первого журфикса у Севетры. У младшей сестрёнки есть подруга родом из Беларуси, в свою очередь, у той подруги была мама. Однажды я разговорился с Натальей – так звали подругу младшей сестры – и понял, что история её жизни может не влезть в рассказ. Вряд ли услышанное и понятое можно назвать лёгким чтивом.

Люди очень долгое время жили в Москве без паспортов, без прописки. По съёмным квартирам, по грязным арбатским «впискам», по вокзалам. Бомжи, наркоманы, блядские притоны – во всём этом две женщины варились очень много лет, до тех пор, пока дочь не вышла замуж, а мать, так и не нажив ничего, кроме большого количества непонятных проблем, осталась одна.

— Уж очень ты похож на писателя. И на мента — тоже. Вон, карта тебе хорошая пошла. Я раскину пасьянс ещё разок, может, совпало так, но если в третий раз тебе та же судьба ляжет – верное дело, лейтенант.
— Ну, раз похож, значит, буду. Тем более что сам хочу. Но знаешь, Татьяна, я как-то в судьбу не очень верю. Глупости это всё. По большей части.
— А во что веришь?
— Ну … в то, что каждый человек своими руками жизнь строит. Просто есть на свете вещи, которые от нас не зависят – ну, наводнения там, пожары всякие, ураганы или снег. Их надо принимать. Есть вещи, которые целиком от нас зависят: друзья, знакомые, наше хорошее настроение.
— Молодой ты ещё, лейтенант. Неопытный. Тебя и жизнь толком-то, небось, не трепала. Вот и говоришь, мол, нет судьбы, всё зависит от нас. Хотя … есть на свете люди, что сами своей жизни хозяева, есть. Может, ты таким будешь. Когда-нибудь. Если сильно постараешься.

Однажды Наталья позвонила мне и попросила помощи. Татьяне требовалось где-то срочно найти «вписку»: у неё закончились деньги, а со зверьём на съёмной квартире где-то на Арбате жить стало совсем невозможно. Ничего у Татьяны, кроме «волшебного» (или, всё-таки, волшебного?) сундучка с гадальными картами да хорошими книгами, не осталось. Я вызвался помочь – дать возможность перекантоваться до тех пор, пока не найдётся работа или более подходящее жильё. В конце-то концов, это же Наташина мама, и ничего плохого от неё ждать не приходилось. Тем более, что Татьяне тема суицида, смерти и депрессии была знакома очень хорошо, и не по сайтам да книгам.

Я очень долго рассказываю ей историю – о депрессняке длиной в год, о том, как я стал в сети «про смерть» искать, как на «Маленький чуланчик» вышел. И про передачу на НТВ рассказать не забыл. Татьяна слушает очень внимательно – молча кивает, иногда, будто что-то вспоминая, улыбается. Она чем-то похожа на Алису.
Тот же рост, та же фигура, например. То же спокойствие. Но что касается взгляда, черт лица, цвета волос, мыслей по поводу жизни, то здесь я столкнулся с человеком, по складу ума и убеждениям Алисе Исаевой зеркально противоположным. Уверен, у Татьяны в жизни проблем гораздо больше, чем у Алисы – и, тем не менее, у неё не возникало мыслей о суициде – по крайней мере, на уровне действий и суждений – точно.
Возможно, потому что есть дочь, за которую она в ответе. Возможно, потому что такой у Татьяны характер. Упрямый, волевой и сильный человек пришёл ко мне на вписку.

Часто в жизни я пересекался с людьми гораздо беднее меня. Часто по жизни получалось так, что эти люди попадали ко мне в гости, и нередко – пожить. Неделя, две, три, месяц. И среди них единицы могли разговаривать и вести себя так, что разницы в положении не чувствовалось. Иными словами – не заискивали, не льстили, не преклонялись. Татьяна относится к таким.

Дела, позволяющие ей хоть как-то держаться на плаву, интересные и по большей части – опасные. Так, например, женщина утверждала, что работала кем-то вроде агента у московской милиции. Находила очередной «притон» на Арбате, поселялась там, знакомилась со всеми – и через некоторое время, если там действительно варили маковую соломку или синтезировали героин – туда наведывались суровые ребята в серой форме.

Но главное, пожалуй, заключалось в том, что она и впрямь неплохо разбиралась в людях. Татьяна утверждала также, что может чувствовать людей, даже по фотографии – долгое время я сомневался, но лишь до тех пор, пока то, о чём она мне говорила, не стало подтверждаться.

— Будь осторожен с Алисой. Я думаю, что это страшный, недобрый человек, — Татьяна задумчиво глядит на фото, что переслала Алиса мне по электрической почте. – Знаешь, я даже думаю, что тебе нужно рвать оттуда когти, и никогда больше там не появляться.
— Это почему?
— Ну, во-первых, когда человек кому-то что-то делает – особенно, когда кого-то откуда-то вытаскивает, обычно – чуть раньше или чуть позже – люди так или иначе за это платят. А платить готовы далеко не все. Многие даже не знают, что платить – надо. Просто так в этом мире никто никому не помогает, а если человече говорит, что именно «просто так» — это повод для думок.
— А во-вторых?
— Её лицо.
— Что не так с её лицом? – удивляюсь я.
— Черты лица наполовину волчьи, наполовину лисьи. Острая форма носа, острые, поднятые вверх уголки глаз. Очень тонкие губы и широкая нижняя челюсть.
— Ну и о чём это должно мне говорить?
— Тонкие губы – это признак жестокости, равно как и всё тонкое в чертах лица любого человека. И потом … есть ещё один способ определить характер человека по его фотографии. Нужно прикрыть нижнюю часть лица, таким образом, чтобы было видно только глаза и то, что выше глаз. Смотри …
Плотной картонкой она прикрыла часть Алисиного лица. Я обомлел: с экрана на меня смотрели полные злобы, отчаяния и жестокости серые глаза. Я убрал картонку – Алиса Исаева по-прежнему нестрашно улыбалась в объектив камеры.
— Понимаешь, парень, многие люди улыбаются всем лицом. Губами и глазами. Когда нечего скрывать, это получается искренне. Твоя Алиса улыбается только губами, а на самом деле она вас всех люто ненавидит.
— За что ей нас ненавидеть? – в который раз удивляюсь я.
— За то, что у вас есть работа, а у неё нет. За то, что у вас всё в порядке, а у неё – нет. За то, что вам легко и просто, а ей невозможно мерзко жить среди таких как ты, как Светка. Понимаешь, лейтенант?
— Где-то, наверное, ты права. Но знаешь, если это правда, я лучше узнаю об этом сам, без посторонней помощи.
— Дурак ты, ей-богу, дурак. Когда ты об этом узнаешь, может быть слишком поздно. Ты рискуешь вообще всем, что у тебя есть, всем, что тебе дорого.
Я сержусь. Любят люди в чужую жопу без вазелина залезть, ой как любят!
— Послушай, Татьяна. Ты можешь говорить и предполагать всё, что угодно. Я статьи про неё читал. Я передачу энтевэшную видел. Я видел, как она с народом общается, и как народу после этого общения лучше становится – тоже видел. Советую и тебе узнать человека немного лучше, чем горячку-то пороть.
— Лейтенант, не надо тебе в Нижний ехать. Себе же хуже сделаешь, глупый.
— Я еду не в Грозный. Ничего мне не будет. Отцу и матери скажешь, что я у Светки отдыхаю. Ладно?
— Ладно, скажу. Только будь осторожен.

«Все женщины одинаковы», — возникает мысль. «Вот и эта – видать, приглянулся я ей чем-то, вот и не хочется тёте Тане меня к Алисе в гости отпускать. А сестрёнка вообще – ещё тот кадр, небось, тоже ревнует по-чёрному, хотя вроде бы и не должна особо – она ж моя сестра, а не девушка. Вот и несут обе чушь какую-то – про черты лица, про злобные глаза да ещё про что-то. Про чувства, ага. Вообще, наверное, есть какие-то такие вещи на свете, которыми ни с кем и ни при каких обстоятельствах делиться не надо. Казалось бы, такая замечательная штука как любовь. И к какому замечательному, светлому и доброму человеку – к Алисе Исаевой! Она за то, что делает, денег не получает, она, чёрт возьми, практически без работы сидит, и всё потому, что не может, не умеет и не хочет проходить мимо таких, как Балаам, как Отшельник или Лом. Все женщины – одинаковы. А вот Алиса Исаева – особенная, непростая, самая лучшая, самая добрая, я верю в неё и поэтому идите вы все, милые дамы, сами знаете, в каком направлении. Да, совсем забыл, про вещи, которыми ни с кем никогда делиться не надо.

Во-первых, про любовь к кому-нибудь рассказывать точно не стоит: сразу начнутся эти грёбаные оценочки, прикидочки, подсчётики. И прочее. Во-вторых, про дело, которое любишь, тоже, наверное, не стоит – ибо первый вопрос не про суть дела, а про то, сколько платят.

Нужно просто делать вид, как будто тебя тут вообще нет, а то ведь люди – добрейшие существа на земле: залезут в жопу без вазелина и ещё спасибо надо говорить. Не, тащифицеры, вы как хотите, но отныне я – молчок с большой буквы. И пусть никто не знает, кто я, чем я и с кем я».

— Вот, держи, — Татьяна протягивает мне узелок зелёного шёлка. Щупаю. Там, в узелке, зашита какая-то металлическая пластина.
— Что это такое?
— Это твой оберег. Я сделала его для тебя, чтобы с тобой ничего дурного в дороге не случилось.
— Спасибо тебе. Спасибо.

«А может, мне и впрямь добра хотят?» — мелькнула странная мысль.

Я задаю последний вопрос домашнему «оракулу».

— Скажи-ка, Татьяна. Ты вроде бы неплохо людей знаешь. Алиса вообще – убьёт себя или нет? Мне за неё стрёмно очень.
— Она будет жить очень, очень долго. Может быть, ещё тебя переживёт, лейтенант.

— 2 –

Очередной повод подумать

«Московский Комсомолец», 22 ноября 2004 года.

(с) Рита Мохель

ЛЮБОВНИКИ СМЕРТИ

Под видом спасения молодёжи от суицидов в Питере действует секта самоубийц

Одни называют эту питерскую тусовку сектой. Другие, наоборот, считают её наиважнейшей организацией, помогающей предотвращать самоубийства. Тем более, что основал её не кто-нибудь, а священник. Причём весьма продвинутый: наставляет молодёжь не по старинке, убеждениями да молитвами, а в Интернете. Но, пожалуй, самое точное название – Клуб любителей смерти. Скорость самоистребления в клубе – шесть смертей за полгода! Корреспонденту «МК» удалось проникнуть в это тайное общество и даже почитать предсмертные послания его членов.

Осенью 2002 года выпускница мариупольского техникума Катя Черкова уехала в Харьковский университет на свою первую в жизни сессию. А потом вдруг позвонила … из Санкт-Петербурга. Повинилась матери: «Не волнуйся, я жива-здорова, но меня позвал отец Григорий. Буду помогать ему создавать сайт в Интернете».
Иеромонах Григорий (в миру – Вадим Лурье), с которым Катя познакомилась в Интернете, действительно пригласил её на работу в созданный им тогда Центр по превенции суицидов. Больше года она занималась его сайтом, а ещё опекала подростков, склонных к самоубийству, которых священник собирал со всей страны.
А в январе этого (2004) года Катя Черкова пропала. И только в июне у посёлка Рощино в Выборгском районе Ленинградской области случайно нашли два трупа: Кати и её 19-летнего подопечного Димы Ромкина. В глухом сосновом лесу, за озером с чёрной водой, недалеко от загородной базы отца Григория. Милиция решила, что оба отравились психотропными препаратами, хотя чем именно, определить было уже невозможно – за давностью смерти. И уголовного дела возбуждать не стали.

Но пока Катя работала в центре, она почти каждый день писала домой электронные письма. Её мама их распечатывала. Теперь эти письма стали документами. Вещдоками по несуществующему пока делу Клуба любителей смерти.

ТО, ЧТО ОН ДЕЛАЕТ С ДЕТЬМИ, СТРАШНО

Из писем Кати Черковой:
5.12.2002. Серёга взломал сервер Принстонской библиотеки и уволок оттуда книги по суицидологии. На Новый год у нас план – собрать всех друзей, будет человек 20. Тусовка суицидников.
18.03.2004. Открылся наш сайт. Выбили у Григория зарплату.

Съёмную «двушку» на улице Корнеева с Катей делили молчаливый компьютерщик Лайт (Сергей) и бывший врач из Нижнего Новгорода Алиса, правая рука Лурье, она выполняла роль администратора. Здесь же кантовались ребята, которых отец Григорий собирал с помощью переписки на суицидных сайтах. В квартире постоянно жили от четырёх до шести подростков, а порой их набиралось до трёх десятков. Священник оплачивал всё. Алисе он выдавал по 500-700 долларов на расходы.

А идея казалась действительно благородной: удерживать людей на самом краю. В свой последний приезд в родной город Катя купила хирургический шовный материал – зашивать разрезанные вены. Отец Григорий говорил, мол, Алиса всегда зашьёт суицидника, а Катя «удержит», то есть отговорит от рокового шага. Для самой же Кати в психологическом плане общение с суицидниками не опасно, потому что у неё «абсолютный иммунитет».

Однако в своём «Живом Журнале» (Интернет-дневнике)иеромонах отозвался о девочке куда проще: попытаемся из неё сделать первый опытный образец среднего медицинского персонала, специально выдрессированного на суицидальный контингент.

Чем занимались гости клуба? Об этом рассказала – гораздо позже – Алиса. После неудачной попытки отравиться она вернулась домой, в Нижний Новгород.

Долго приходила в себя. «Типичный день лурьевского суицидника: сон до двух-трёх часов дня. Просиживание, курение бесконечное на кухне.

Ленивое перебирание в мозгах – чем бы заняться. Отсутствие любой работы, ненависть. То, что Лурье делает с детьмм – это страшно …»

Из досье МК:
42-летний Вадим Лурье по образованию химик. Попробовал уйти в монастырь, но вернулся в мир, занялся богословием, возглавил приход, перевёл его в Российскую православную автономную церковь (РПАЦ), имеющую приходы по всей стране и за рубежом, в том числе и в США. В церковных кругах Вадима Лурье считают снобом. Кстати, внутри самой РПАЦ смесь православно-суицидальных идей и ницшеанства, которые проповедует иеромонах, многие считают губительной. Сам Лурье называет своё учение панк-православием.

ДВЕРИ ТЮРЬМЫ ОТКРЫТЫ

Для Кати дрессировка не прошла даром. По письмам видно, как ломалась её психика. Её мариупольские и питерские фотографии отличаются друг от друга как небо и земля: в Питере над девушкой словно повис сгусток мрака.

«То, что здесь происходит, не увидишь ни в одном фильме. Вся квартира было одной большой лужей крови, мы походили на мясников … вдобавок мне пришлось отмывать ванну. Это рядовая ситуация, не впервой» (Катя описывает попытку самоубийства подростка в квартире на Тимуровской, которую также снимали для центра).

Мама каждый день бегала в Интернет-клуб и отчаянно пыталась объясниться с Катей. «Двери тюрьмы открыты. Это свобода. Бог дал нам жизнь в дар, но ещё больший дар – уйти, когда жить не хочется», — заученно отвечала Катя. Возможно, она и рассталась бы с центром. Но родители воспитали её очень ответственным человеком. Разве могла она бросить порученную ей миссию спасения (именно так девушка воспринимала происходящее)? К тому же, у неё вдруг пропали все документы: трудовая книжка, аттестат, диплом и, главное, паспорт.

А однажды по телевизору мать увидела передачу про самоубийц, где Катя с большим знанием предмета рассказывала о совершённых лично ею попытках суицида.

СМЕРТЬ, КОТОРАЯ ВАМ НЕ СВЕТИТ

На сайте, который создали сотрудники отца Григория, суицидная тусовка на все лады обсасывает тему смерти и любуется своей причастностью к ней. «Мы – мёртвые люди, у нас не такие интересы, как у живых …». Но обсуждать такие вопросы не со специалистами, а с себе подобными – это катастрофа. Так утверждают психиатры.

На сайте Лурье есть разделы «Способы жизни» и «Способы смерти». В первом, политкорректном, суицидникам напоминают, что добавить себе адреналина в кровь можно также с помощью кладоискательства, байдарок, парашютного спорта. Второй раздел куда более обширней. В ней приведён длинный список медикаментов, которые облегчат дорогу на тот свет.

Есть там и главка «Смерть, которая вам не светит», в которой перечислены способы покончить с собой, оказавшиеся малопродуктивными, как-то: утопление, перерезание вен, отравление снотворным, бытовым газом … и после каждого из способов стоит: опробовано Кэт (Катей Черковой), Daнаей (студентка Марина, приехавшая из Москвы; в сентябре 2004 года совершила попытку самоубийства, после чего мать изъяла её из тусовки и приставила сиделку), человеком Z, человеком Y … этот последний испробовал по очереди прыжок под колёса автомобиля, бытовой газ и даже пытался отравиться ртутью из градусника.

Если бы сайт был действительно посвящён сохранению жизни, то зачем публиковать на нём способы самоубийства? Не прошло и девяти месяцев с момента открытия сайта, как на свете не стало ни человека Z, ни человека Y, ни Кати

… На Курском вокзале я провожаю поезд на Мариуполь. Черкова специально приезжала в Москву – привезла мне охапку документов и фотографий погибшей дочки. Она не согласилась даже выпить чашку кофе – боялась, не успеет рассказать всего.

До отхода поезда осталась минута, а Елена Викторовна, глядя мне прямо в глаза, спешит выговорить самое главное:

— Я положу жизнь, только чтобы наказали этого человека. Именно отец Григорий виновен в смерти Кати, потому что он – организатор проклятого клуба.

ЗАРАЗНОЕ БЕЗУМИЕ

Я прошу прощения у родителей за то, что пишу об их погибших детях страшную, некрасивую правду. Но если не рассказать о жертвах клуба, то как остановить его страшную работу?

Утром 3 августа 2003 г. В Питере, на аллее Котельникова, произошло двойное самоубийство, потрясшее весь город. Скрепив руки кожаными наручниками из секс-шопа, с крыши 16-этажки бросились 20-летняя Ольга Эмса и 26-летний Евгений Бойцов. Последнюю ночь они провели на той самой крыше. Ольга и Женя принадлежали к тусовке суицидников и были участниками форума. Ольга, студентка техникума из Риги, — под Никами Voice of Apocalypse (Голос Апокалипсиса)и Anti. Она писала о себе так: «О самоубийстве начала помышлять уже в 14 лет. В 15 – первая неудачная попытка. Через 1,5 года – вторая. Пара отсидок в дурке …». Дело в том, что девушка была очень больна. Её состояние всё время нужно было корректировать с помощью медикаментов. За этим следила Ольгина мама. Но летом девушка, купив турпутёвку, вырвалась в Россию.

Это как раз тот случай, когда безумие оказалось заразным: Ольга предлагала совершить двойное самоубийство многим из суицидной тусовки. На её призыв откликнулся Женя Бойцов. Поздний ребёнок, единственный сын в семье. Он успешно работал экономистом, даже успел купить собственную квартиру и жил отдельно от родителей. 25 июля Ольга поселилась у него. Никакой любви: единственное, что их объединяло, — это сайт отца Григория.

Сначала Жене Бойцову было даже интересно. Целую неделю перед самоубийством молодые люди информировали тусовку о своих планах о онлайновом режиме:

31 июля, 05 часов 2 минуты. Мы тут уже вообще нажрались, выпили всю водку, которую берегли для самоубийства. Анти на спине вырезали испанским кинжалом «ММ» (Мэрилин Мэнсон).
2 августа, 11 часов 20 минут. На крыше я сняла с рюкзака шнурок … связались кое-как им. Была сильно нарушена координация … так что мы не могли просто стоять на краю … Купим сегодня кандалы … да. И главное – нет жалости к себе … (Ольга о первой, неудавшейся попытке).
3 августа, 00 часов 15 минут. Умирать страшно … это дикий животный страх … Надеюсь, на этот раз мы сможем его преодолеть … (Женя).

НА УБИЙСТВЕННОЙ СКОРОСТИ

В прошлом году в одной из питерских газет вышла пафосная статья об отце Григории и его бесплатном центре реабилитации, поставленном на научно-медицинскую основу. Там была замечательная цитата из Вадима Лурье, которая многое объяснила: «Жизнь похожа на автомобиль, в который ты сел, и несёшься на огромной скорости. Можно, конечно, сложить ручки и врезаться в первый же столб, а можно в процессе овладеть колымагой».
Если высоколобый интеллектуал, полагаясь на возможности своего мозга, считает, что ему под силу решать абсолютно любую проблему, — ради бога, пускай учиться кататься, но только в одиночку. Если же, сам не научившись рулить автомобилем, он при этом ещё и загрузил полный салон детей, то он – преступник.
… Окраина Петербурга. Рядом с больницей св. Елизаветы приютилась церквушка – здесь служит настоятелем иеромонах Григорий. Он легко идёт на разговор: «Мы заинтересованы, чтобы материал о нас появился в вашей газете, ведь её читают высокопоставленные лица».

— Говорят, у каждого врача есть своё кладбище. А сколько трупов лежит на вашем?
— У меня 4 неудачи – с кем я поддерживал личный контакт, но не смог добиться готовности жить. А про тех, с кем контакта не было, ничего не знаю – может, их сотни. Примерки – например, прогулки по крыше – могут длиться месяцами, годами. Нормальный суицидник никогда не пойдёт к врачу. Нужен посредник, который уговорил бы его лечь в психушку.

— Ну и лечились бы они тогда по месту жительства. Зачем вы собираете их вместе?
— Такому человеку нужно сменить среду – то есть дать другой круг общения, где его поймут и не станут считать идиотом. Сами связи внутри коллектива являются достаточной помощью.
— А вы не думаете, что члены этого коллектива могут заражать друг друга своим негативом?
— Да, есть риск: двойные самоубийства были у нас дважды. А пожалуй, что и ещё один раз … Но такие случаи есть и будут, и помешать нельзя. Им же невозможно запретить искать друг друга разными способами, и самым модным – через Интернет. Есть один очень хороший сайт (следует название его же собственного сайта – Авт.). Я с ним сотрудничаю, веду беседы священника.

Один из промахов Вадима Лурье – Алёна, она же человек Z. Сам врачеватель говори о ней так:

— Был один случай, неудачный: суицид, связанный с ЛСД. Если бы я понял, успел бы оформить на лечение …

Но в случае с Алёной понять, что к чему, мог только врач-профессионал. Ошибка самонадеянного любителя стоила ей жизни.

Она была золотой медалисткой, талантливой победительницей олимпиад. Дома ею гордились: в 15 лет уехала в Москву, без экзаменов поступила на мехмат МГУ. А после её смерти родители сказали: мы совсем не знали нашей дочери.

Судя по всему, Алёна отличалась неустойчивой психикой и употребляла наркотики. Новый, 2003 год по приглашению Григория она встретила в тусовке суицидников. А через несколько дней, вернувшись в Москву, съела 40 таблеток снотворного. Откачали. Следующие два месяца, судорожно мотаясь между Москвой и Питером, куда Алёну раз за разом выдёргивал иеромонах, она умудрилась совершить ещё три попытки суицида. Остервенело травилась ЛСД, сожгла живот и грудь над газовой плитой …
Родители узнали, что дочь в беде, не раньше, чем она с ожогами попала в больницу. Их заботами девушка подлечилась физически и душевно, вернулась в Москву и даже восстановилась в МГУ. Но Лурье опять вызвал пациентку в Питер. 25 июня, ночью, оставленная одна в пустой квартире на улице Корнеева, Алёна снова отравилась. На этот раз – окончательно.

БАКТЕРИИ В ПРОБИРКЕ

Нарочно или случайно, но все в этом клубе получается, как в песне Янки Дягилевой – легенде ленинградского рока, покончившей с собой в 80-х: «А слабо переставить местами забвенье и боль?/Слабо до утра заблудиться в лесу и заснуть?/Забинтованный кайф,/Заболоченный микрорайон».

Большой любитель рок-музыки, Вадим Лурье обмолвился: «В чём состоит моё лечение? А я просто подсаживаю всех на Янку». Но на сайте суицидников иеромонах учит иначе:

«Мир устами одного из своих пророков, Фридриха Ницше, уже назвал Христа самоубийцей. Таким же самоубийцей в глазах мира выглядит всякий, кто следует за Христом … К мысли о том, что мир таков, что не стоит ради него жить, приходят многие».

Как известно, наука есть лучший способ удовлетворения собственного любопытства за чужой счёт. Пытливый исследователь за счёт подростков удовлетворяет свой болезненный интерес к суициду. 14 ноября 2004 года в Живом журнале он помещает текст под названием «Animal Farm» — «Зооферма»:
«Ловлю себя на ощущении, что завёл-таки себе ферму. Резкое напоминание – очередная неудача с очередным пациентом. Пропало несколько месяцев работы и 200 долларов денег.

Лечение с использованием антидепрессантов – это всегда долго и дорого, а тут … Если бы у меня было человеческое отношение, то я бы очень разозлился на пациента. Но у меня абсолютно другая гамма чувств. Больше всего напоминает работу селекционера культуры бактерий, который не предусмотрел вовремя какой-нибудь теплоизоляции».

Но на какие деньги развита эта бурная и недешёвая деятельность Клуба любителей смерти, созданного при некоем общественном фонде, где батюшка является членом правления? По просьбе прозревших родителей прокуратура проверила этот фонд. Выяснилось, что он вообще не ведёт финансово-хозяйственной деятельности. Правда, гендиректор, 28-летний бизнесмен, объяснил, что тратит на фонд собственные деньги, а сколько – не считает. Но в это совсем уж невозможно поверить.

Со мной Лурье был уклончив: его организация существует на частные пожертвования, которые лично дают ему знакомые. Родителям одного из членов клуба отвечал так: деньги даёт церковь.

Но добавлял: если бы суицидников и не было, деньги всё равно поступали бы. Что позволяет предположить наличие постоянного источника – скажем, гранта на выполнение внешне привлекательной благотворительной программы. От кого? В тусовке поговаривали то ли о Германии, то ли об отечественной нефтянке.

Последний по времени прожект Лурье был связан с посёлком Рощино. Во флигеле психиатрической больницы он решил открыть приют для социальной реабилитации лиц, находящихся в послекризисных состояниях. С главным психиатром Ленобласти договорились, чтобы суицидникам отдали несколько комнат во флигеле. «Сперва отремонтируйте, а потом посмотрим», — ответили ему, заглянув в устав фонда, где никаких суицидников и в помине не значилось. Так что рощинский приют был нелегальным.

В Рощино переехали жить Катя Черкова и ещё четыре члена клуба. Это была странная идея: и здоровому человеку не по себе коротать зиму в глуши, а тут – предоставленные сами себе неуравновешенные подростки. Отец Григорий иногда навещал «Зооферму», но, похоже, охладел к ней. «У всех вас – неизлечимая болезнь. Поэтому вы все смертники», — сказал он Диме Ромкину.

Дима – из Норильска, учился в Санкт-Петербургском университете. «Дома он и думать не мог что-то с собой сделать: стремился к общению, занимался ремонтом, играл на компьютере, был жизнерадостным», — рассказала мне его старшая сестра.

В Рощино всем им было ужасно тяжело. Дима писал в Интернете:
«Центр – кукольный домик имени о. Григория. Как дни проходят? Кэт лежит на кровати целыми днями … особенно когда нечего бывает курить. Я? Сижу … курю … лежу … похожу до реки, открою книжку, гляну, и тут же откину в дальний угол».

Он хотел уйти. Но, по чрезвычайно странному совпадению (и совпадению ли?), у него, как раньше у Кати, пропали документы: паспорт и аттестат. Он наелся таблеток и уснул на морозе. Его нашли, откачали, отправили в психиатрическую больницу, а потом … снова привезли в клуб. Сестра приехала навестить Диму и ужаснулась: сущий концлагерь! «Хотя отец Григорий утверждает, что никаких лекарств пациентам не давали, пока я находилась в центре, их точно кормили какими-то лекарствами, — написала она мне. – Состояние после приёма было возбуждённым, люди не могли спать, наступала стойкая бессонница. Я лично видела, как выдавались рецепты на лекарства».

Новый, 2004 год вся тусовка встречала в Питере, на Тимуровской улице. Через два дня Дима с Катей исчезли. Тем же вечером из социального центра спешно вывезли имущество и все вещи ребят. Их трупы нашли через пять месяцев.

А иеромонах Григорий ответил родителям Димы и Кати, что ответственности за их детей не несёт. И сбежал от тяжёлых расспросов через заднюю дверь своей церквушки. Созданный им сайт успешно работает и по сей день. И молодёжь по-прежнему приезжает в Клуб любителей смерти на лечение.

— 3 —

Двумя неделями раньше

***
В тот день Алиса попросила меня прикупить пару бутылок коньяка. По голосу в трубке понял: что-то совсем не так. К сожалению или счастью, природа наделила меня странным свойством: чувствовать то, что чувствуют определённые люди рядом со мной. Свойство это называется эмпатией.

До того, как моя нога переступила через порог одного из супермаркетов в Крылатском, я был знаком с Алисой, Светланой и этим местом где-то месяц. Сама высотка, где на четвёртом этаже жили мои новые друзья, располагалась на холмах – живописное местечко рядом с парком, почти на берегу реки. Когда я бродил по этим бесконечно длинным, просторным улицам, то поглядывал на крыши высотных домов.

А вдруг?

Конечно, если человек падает в семнадцатого этажа, даже если я каким-то чудесным образом рассчитаю, куда именно – ускорение свободного падения и масса окажутся сильнее моих рук и желания сохранить жизнь тому, кто падает. Со временем глядеть вверх вошло в привычку. На какое-то время.

Вся компания сидела за одним столом. Рубен Искандарян, Алиса, Светлана, Кейв. Воздух комнаты пропитался отчаянием: Канис и Кэт пропали три недели назад. Новостей не было, мы знали только то, что они ушли – без денег, без документов и билетов.

По просьбе Рубена, я звонил в Питер, по телефону, который был предположительно установлен в злополучной квартире на Тимуровской улице. Трубку снял крайне неприятный тип, и по выражению голоса мне стало ясно, что человек в курсе дела. Однако, человек прикидывался земноводным и отвечал кратко: «не знаю», «не видел» и «кто вы».

Народ понимал, что я работаю в милиции, и даже что-нибудь смогу сделать. Но в этом случае лейтенантские погоны старины Боба не работали. Прежде всего – потому, что я не оперативник и не следователь. В то славное время я вообще никак не ориентировался в законодательстве, и слабо понимал, под какую статью можно подвести то, что произошло. Но самое главное заключалось в том, что дело происходило даже не в Санкт-Петербурге, а в посёлке на окраине города. Первый же звонок в Рощинскую прокуратуру вызвал бы один простой вопрос: я – близкий родственник пропавших? Если нет – не морочьте голову, молодой человек из Москвы. А представься я опером с Петровки, мне дали бы понять, что работать надо на своей территории. И, наверное, по-своему эти люди были бы правы. Но только лишь по-своему. К тому же, как можно судить о людях, если ты так и не попробовал спросить?

Рубен звонил в ФСБ, в прокуратуру – делал всё, чтобы ребят нашли, а ситуация, в которую они угодили, не оставалась без внимания властей. Но на многочисленные звонки и запросы отвечали односложно: нет, не было, пока не знаем, мы в процессе работы. Хуже всего было Алисе: она точно знала, что ребята пропали – и шансов найти их живыми не было. Она словно чувствовала что-то, потому что была очень крепко привязана к Канису. По мере познания мира по имени Алиса Исаева ко мне приходило понимание причин её тогдашнего депрессивного состояния.

Нам оставалось делать самую ненавистную для всех вещь: ждать у моря погоды. И тяжелее всего это ожидание давалось женщине, что подарила мне на новый год тепло, свет и покой. И новых, очень надёжных, друзей.

Рубен как-то не очень уверенно пил огненно-коричневую отраву, видимо, ему вообще нечасто приходилось пить. Мы глотали коньяк в надежде на успех безнадёжного дела, и к тому времени, как вторая бутылка коньяку уполовинилась, я стал терять штурвал от своей башки. Они все что-то говорили, что-то обсуждали, о чём-то меня спрашивали – разумеется, не как старину Боба с форума, а как человека в погонах. На следующий день я должен был ехать в школу милиции, на Клязьминской улице. Именно поэтому я пришёл к Светке в гости в зимней форме. Мне было неудобно в этом чересчур великом для меня облачении, мне, в конце концов, просто паршиво от того, что вот он я, такой в кителе и со стволом, ни хрена не могу сделать и, что самое обидное, ни хрена не секу ни в гражданском, ни в уголовном, ни в каком-либо другом праве. В таком состоянии старина Боб остался на кухне один, как всегда это бывает по сильной пьяни, поглощая какие-то продукты питания в очень больших количествах.

Чуть позже на кухню зашла Алиса. Вид у неё был не самый праздничный, мягко говоря – с ней случилась истерика. Что поделаешь – алкоголь делал своё дело. Было такое чувство, что ко мне приблизилась огромная, отчаянная и потерявшая надежду грозовая туча. Редко когда я так боялся.

С первой секунды нашей встречи я поставил себе негласное правило: если и обращаться к ней, то только по делу. Задушевные разговоры на кухне, пространные рассуждения на философские темы решил оставить на то время, когда Алиса окончательно поправится, «встанет на ноги», освоится в моём городе.

Ведь эмоции довольно сильно мешают делу. А для того, чтобы эмоции не мешали, многие люди надевают маски – не показывают своего истинного лица, скрывая определённые черты характера. И в этом случае я не был исключением. К тому же, маска сурового сисадмина с Петровки неплохо смотрелась со стороны. Хоть и не отражала, а скорее, скрывала суть явления. Если не смешила.

Но когда эта полная боли и страдания женщина приблизилась ко мне, маска не выдержала. Она улетела в неизвестном направлении. Странное дело, возможно, это и звучит как полный бред, но именно в то мгновение я почувствовал то же, что и она. Её отчаяние, тоска, сожаление по поводу пропавших друзей накрыло меня с головой.

А потом мы взялись за руки, и пошли в комнату Светкиной квартиры, где тогда Алиса вписывалась. Мы выключили свет.

В ту ночь я впервые узнал, что это такое: когда любишь женщину, и женщина отвечает тебе взаимностью. Явление это в моей жизни из разряда научной фантастики, но, тем не менее, это было.
Никогда в жизни у меня не было такого. Я не боялся стать отцом. Я не боялся трудностей, которые неизбежно бывают, когда женщина, на восемь лет старше тебя, хочет быть с тобой каждый день.

Я не боялся трудностей. С тех самых пор и по сей день, я продолжаю делать это: не бояться.

А потом наступило то, что обычно наступает после любой ночи. Утро. Я с улыбкой смотрел на часы: мне давным-давно уже следовало быть в школе милиции, что находится на Клязьминской улице. Возможно, в другой день и при других обстоятельствах я стал бы сильно беспокоиться, но только не тогда.

Наступило солнечное, морозное утро, рядом спала любимая женщина, и я был счастлив на все триста пятьдесят процентов. Мне пришлось сразу же отзвонить коллегам на работу, дабы предупредить: я серьёзно заболел, у меня температура – а добыть справку мне ничего не стоило. Иногда, оглядываясь назад, понимаю, что если я и солгал своим коллегам, то лишь отчасти: ведь любовь – своего рода болезнь. Заболев которой, даже менты могут послать всё на три веселых буквы, и просто быть там, где хочется, с той, которую хочется и столько, сколько нужно.

Не помню точно, сколько мы были вместе до отъезда Алисы в Нижний. Может быть, пару дней. Может быть, неделю. Я с Петровки сразу ехал в гости к Севетре, можно сказать, что я там жил это время. Просыпался рано утром, уезжал на работу, и снова приходил в этот дом. Снова смотрел в багровое зимнее небо и огни высоток. Правда, вид Алисиного тела, падающего мне под ноги, уже покинул моё воображение, и теперь я точно знал, что этого не произойдёт, если всё будет идти так, как идёт. Возможно, Алиса найдёт работу в моём городе. Возможно, из этой затеи ничего не выйдет. Но есть на свете один лейтенант, который сделает всё, чтобы у Алисы Исаевой всё получилось. Этот лейтенант — я. «Чёрт побери, — думал я тогда — эта женщина долгое время вытаскивала людей из болота депрессий и суицида. Эта женщина много кому помогла, да, в общем-то, и мне тоже – она внимательно читала мои бредни и отвечала на них, может, благодаря её ответам я и перестал валяться в кровати, подобно трупу в анатомичке.

Она сама попала в беду, и вот он я, который представляет собой ту часть мира, ту часть справедливости, которая ей полагается – просто за то, что она делала и делает, наверное».

Я шагал по широким и холмистым дорогам «Крыльев», и мне было очень приятно думать о том, что я, должно быть, герой, и что у меня — получилось. Или почти получилось. И что моя мечта, которая возникла сразу после того, как я прочёл заветную надпись на экране, осуществилась, и странно получается: меня ещё не было на свете, когда Алиса пошла во второй класс средней школы. Возможно, я бы проходил так всю жизнь – думая о чём-то приятном, и не только о себе, родном, но и о других, более интересных людях.

Например, о том, что случилось с Owl Crane, жива ли она вообще. Или о странном парне по кличке Bad Boy, что вышел со мной на связь в начале декабря и неожиданно пропал, не отвечая на письма – хотя разговор был не самый скучный. Или об угрюмом, молчаливом Лайте. Или о странном парне по кличке Отшельник, больше похожего на девушку, чем на парня. О том, что есть на свете вещи, в которые с ходу не въедешь.

Но вечно так продолжаться не могло. Не знаю и не помню, что произошло – то ли Алиса поняла, что у неё ничего не выйдет, и в этом городе ей ловить совершенно нечего. То ли кто-то с кем-то на почве чего-то поругался. Но спустя совсем короткое время после той замечательной ночи Алиса Исаева решила уехать в Нижний. И мне было обидно, что человек так быстро сдался. Ведь единственное, что нужно было сделать – это потерпеть ещё немного. Может, месяц, а может и три. После института первый год любому нормальному, не обладающему длинной волосатой рукой человеку найти нормальную работу в городе просто нереально. Обычно находится какая-нибудь захудалая, не шибко сильно оплачиваемая работёнка, да и то – после долгих месяцев поиска, нудного и самостоятельного. Что уж говорить о медике, который вдруг ни с того ни с сего решил переквалифицироваться в вебмастера, креативщика или консультанта? Да тут полгода париться нужно, тем более, что человек не из Москвы, а из Нижнего. Найти престижную работу иногороднему гражданину, да ещё в такой краткий срок – месяц – просто нереально. И ко всему прочему, уж если и искать, то рыть нужно землю не просто лопатой, но ещё и помогать себе руками, ногами и носом. Только тогда цель будет достигнута, в любом другом случае результата просто не будет.

Впрочем, сейчас это не так уж и важно – что было, то присыпано песками времени. Но сквозь них отчётливо проступает одно серое февральское утро. В то утро я, естественно, был у Светланы дома, и приготовил на завтрак яичницу. Фирменную — с беконом, чесноком и сыром.

Алисины вещи были уже давным-давно упакованы – а их было не так много. Мы что-то говорили друг другу – Рубен, как всегда, чего-то очень сильно боялся, Светка тоже выглядела какой-то озабоченной. Один я поглощал завтрак с удовольствием и ничего не боялся, потому что внутри была какая-то уверенность – уверенность в том, что всё будет хорошо, и что никто не умрёт просто так, без боя.

В то утро Алиса сделала мне подарок. Она продиктовала список книг, которые мне нужно прочитать – и для того, чтобы быть чуть менее серым, чем сейчас, и для того, чтобы моя писанина после прочтения этих книжек стала чуть лучше.

Это был роскошный подарок. Не каждому графоману выпадает такое счастье.

Восьмая глава


Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Глава шестая.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЖОПА НОВЫЙ ГОД, ИЛИ «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КОМАНДУ»


Когда вокруг дождь, когда в глаза свет
Проходящих мимо машин, и никого нет,
На дорожных столбах венки – как маяки
Прожитых лет. Что-то в пути …

Третью жизнь за рулём, три века без сна,
Заливают наши сердца серым дождём,
И кажется, всё – по нулям кислород и бензин,
И с кем-то она … но всё-таки знай – ты не один.

(с) Юрий Шевчук

— 1 –

Два слова тому назад

***
Именно в декабре две тысячи третьего года я твёрдо решил: помогать надо. Но таким образом, чтобы из всех возможных вариантов помощи исключить суицид. Конечно, подобные мысли приходили ко мне и раньше, но ситуация с приглашением всех желающих на коллективное самоубийство подействовала как плевок в лицо, как пощёчина. И одновременно – как катализатор, как сигнал к действию. Задача была, прямо скажем, не из лёгких. В 2003 году в моей голове укрепились такие мысли: во-первых, государство эта область не интересовала, а значит, ни о какой помощи с его стороны не могло быть речи.

Тут очень кстати придётся сакральная фраза одного члена государственной клоунады – фраза о том, что якобы «самоубийцы ничего не сделали для нашей страны». Будь у меня возможность обратиться, я бы сразу задал ему вопрос: а вы?

Конечно, я всё понимаю, риторика – спутник бессилия, но иногда нужно думать перед тем, как что-то сказать.

Во-вторых, делу сильно мешало моё незнание психологии суицидентов и лишняя в этих вопросах чувствительность. И, в-третьих, тогда я был очень сильно ограничен во времени и возможностях. Как правильно сказала Алиса, порой бывают такие люди и ситуации, что одной переписки недостаточно, и нужно срочно срываться – и чаще всего в другие города.

С первой проблемой я ничего поделать не мог. Вторую проблему, при желании, можно было осилить, а вот что касается третьей – опять-таки, здесь я проигрывал. Мой рабочий день начинался в девять часов утра, заканчивался в шесть вечера, и так – пять дней в неделю. И это не считая дополнительных дней работы, что тоже часто бывало.

Так что мне оставался один-единственный вариант: больше читать и общаться, постоянно быть на связи. И вовремя реагировать, если вдруг случается что-то серьёзное.

Итак, какого рода помощь я мог им предложить? Денежная, естественно, отметалась сразу: моего скромного пайка для этого было недостаточно. Общение, с какой-то стороны, можно назвать «психологической помощью и поддержкой». Но без прочных знаний основ психологии то, чем занимался я, могло называться только «поддержкой» и «общением». В свою очередь, два последних действия должны были иметь под собой твёрдую почву, без неё слова «поддержка» и «общение» есть не что иное, как пустопорожний трёп.

Довольно долго в моей голове крутились, как выяснилось гораздо позже, банальные мысли – некая смесь физики и разрозненных кусков кармической философии. Основная мысль крепилась на данных, экспериментально подтверждённых ещё в начале прошлого века: каждая клетка любого организма на планете Земля представляет собой миниатюрный аккумулятор энергии, источник слабых электрических импульсов, благодаря которым приводятся в движение мышцы, если речь идёт о животных или людях. А, как известно, там, где есть разность потенциалов, присутствует электромагнитное поле. Получалось, что каждое живое существо на Земле, состоящее из клеток, обладает таким полем. Поскольку я часто слышал и читал о таком понятии как «аура», «тонкое тело», «душа» — довольно быстро я увязал одно с другим, и получалось, что кроме физического тела, живые существа – стопроцентно, все без исключения – обладают энергетической оболочкой. Вторым, более «тонким», телом. В течение некоторого времени я вспомнил, что ведь есть ещё и закон сохранения импульса, закон сохранения энергии.

По этим, опять-таки, экспериментально подтверждённым данным, любая энергия, переданная какому-либо физическому телу от любого другого физического тела, не исчезала в пустоте, а просто переходила в другое состояние. Чтобы было понятно, о чём идёт речь (да простят меня уважаемые технари или просто те, кто в школе на уроках физики внимательно слушал учителя), можно провести следующий эксперимент. Для этого придётся взять молоток потяжелее, желательно – кувалду, и изо всей силы двинуть по наковальне, или, если таковой нет – по обрезку рельса. Если на звук удара не сбегутся соседи, стрелочники или обходчики, я рекомендую потрогать наковальню в точке соприкосновения с кувалдой.

Это место на ощупь будет чуть тёплым, а если удар был достаточно силён – горячим. Кинетическая энергия кувалды в момент столкновения с наковальней трансформировалась в тепловую энергию, плюс – изменилась структура металла, как кувалды, так и наковальни.

Естественно, сам по себе напрашивается вывод: а что, если после физической смерти «тонкое тело», «аура», «душа» тоже переходит в другое состояние? Грубо говоря — находит свою «наковальню»? Конечно, вариант с полным исчезновением этой энергии вместе с распадом тела тоже со счетов не списывался, но закона сохранения энергии, в том числе и в электротехнике, пока никто не отменял.

Самое смешное заключается в том, что ещё пока не нашёлся тот человек, что опроверг эту мысль, или, наоборот, подтвердил – наглядно, экспериментально, доказуемо. Я тогда решил: если такого человека пока не нашлось, значит, можно приводить эту догадку как довольно увесистый аргумент в пользу жизни после смерти. Но моя гипотеза не отвечала на три очень существенных вопроса.

Во-первых, в какое место осуществлялся возможный переход? Во-вторых, сохранялась ли информация, накопленная в течение жизни отдельно взятым существом? И, в-третьих, сохранялось ли восприятие мира таким, каким мы привыкли его понимать, «там»? А «там» вообще – существует ли? Я отдавал себе отчёт в том, что это слишком зыбко, непонятно, недоказуемо и неконкретно. Однако, даже если это и не тянуло на прочную теорию – право, чем не повод для беседы?

Честно, я до сих пор не знаю, правда ли это, и до сих пор не нашёл ни подтверждения, ни опровержения. Но мне очень хочется верить, что это действительно так. И многие верили мне. Как известно, вера есть принятие того, чему невозможно дать более-менее прочного обоснования с точки зрения современной науки.
Именно с такими мыслями, с подобными речами я обращался к людям. Когда на форуме появлялась свежая анкета, я на неё отвечал – либо там же, на форуме, либо почтой, если был емейл. Естественно, я ни на минуту не прекращал своего скольжения по сети в поисках смешного или просто интересного, находил и делился. Пожалуй, это было то малое, что я мог для них тогда сделать – и в то же время представляло максимум моих возможностей.

Если человек, пожелавший со мной говорить, был подростком – неважно, парнем или девушкой – то у него изначально не было всё в порядке в семье, или в личной жизни. Если это были взрослые, то, как правило, со мной говорили люди с покалеченными судьбами. Плохая работа или её отсутствие, отсутствие мужа и детей, жены и детей, невозможность самостоятельно жить.

Можно до посинения перечислять причины, но одно выводилось совершенно чётко: просто так, без причины, человек никогда не задаётся вопросами в ключе «есть ли жизнь после смерти», «что такое я» или чем-то похожим.

Всегда находилась причина, и как правило, причина эта – печаль, грусть, тоска – негативные эмоции, вызванные какими-то жизненными потрясениями. Я прекрасно помню, ещё в далёком детстве, когда мне крепко попадало от кого-нибудь, я всё время задавал себе один и тот же вопрос: «Зачем я родился?» Впрочем, опыт троечника Боба – это всего лишь опыт троечника Боба, ни больше, ни меньше.
Из небольшой практики, что я вынес с Алисиного форума, я сделал ещё один, довольно банальный, вывод. Человек не чувствует себя одиноким, если есть хоть кто-то, кто может сказать пару добрых слов – и мир в глазах такого человека после произнесённого становился не таким уж и безнадёжным, каким казался два слова тому назад. Возможно, именно на этой простой мысли и построена вся работа психологов. Дать почувствовать человеку, что он не один в этом мире, и показать, что все проблемы при определённом усилии можно решить.
Оглядываясь назад, я понимаю, что это не совсем верно. Думаю, тут к месту вспомнить один бородатый анекдот про психолога.

Встречаются, значит, два приятеля, один другому и говорит: «Знаешь, я всю жизнь страдал от энуреза, и ничего не мог с этим поделать. Но после сеанса с психологом я словно воскрес!» Другой приятель и спрашивает: «Так ты что, реально перестал ссать в постель во время сна?» «Нееет, не перестал. Но теперь я этим ГОРЖУСЬ!»

То есть: если в поле зрения оказывается подросток, чьи родители страдают алкоголизмом или, не дай бог, зависимостью от опиатов, никакие «душеспасительные» беседы с ним не смогут заставить этих родителей бросить пить или ширяться. Да, я понимаю, что можно наложить временную повязку на рану, но кому под силу устранить причину появления этой раны? Вот и получается, что беседы с психологами – во многих случаях не более чем торговля воздухом, перекладывание из пустого в порожнее. А людям не нужны пустые слова. Им нужно действие. Действие, которое меняет, и по возможности – быстро.

Помогать людям – и вообще, и в таком ключе – дело, с моей точки зрения, достойное, благородное и неблагодарное. Нужно уметь это делать. Тогда, в далёком теперь уже две тысячи третьем году мной двигало одиночество и интерес к людям. Когда я только начал поддержку, то не понимал, какая же это ответственность, не перед гипотетическим «проверяющим», а перед самим собой.

«Электронная поддержка» требует большого умственного труда, душевных и эмоциональных сил. Она требует постоянного внимания и наблюдения. Первая ошибка, которую совершил, а затем в полной мере ощутил её на себе – как уже отмечалось, я полез в превенцию молодёжных суицидов практически без знаний основ психологии.

Вторая, самая грубая и самая опасная, заключалась в том, что у меня не было защитного барьера, который в таких делах просто необходим. Я глубоко переживал за тех, с кем находил контакт, и боялся за их жизни. Даже тогда, когда человек просто пытался привлечь к себе внимание. Впрочем, как говорила Алиса Исаева, суицид – это всегда пятьдесят на пятьдесят. Заранее неизвестно, осуществит ли человек своё намерение или нет. И если это блеф, так даже лучше.

Возможно, моя гипотеза о переходе энергетической оболочки человека в другое состояние для подростка, который не очень хорошо разбирается в физике, могла показаться убедительной. Откровенно говоря, так оно и было. Для людей постарше, для тех, чьи знания были гораздо больше моих, эта сказка, мягко говоря, не срабатывала.

Не только потому, что не отвечала на вопросы, не только потому, что была голословной. Даже если то, о чём я догадывался, было правдой – и вдруг когда-нибудь да нашло бы наглядное подтверждение – оставался самый главный вопрос. Очень простой. И звучал он приблизительно так … ЗАЧЕМ ЭТО ВСЁ, ПРИЯТЕЛЬ?
Передо мной встал ещё один вопрос: каким образом старина Боб объяснит то, чего и сам не понимает? Из этого, довольно-таки трудного, положения нужно было как-то выкручиваться.

Я немного подумал и пришёл к довольно простому выводу, исходя из того предположения, что всё, что происходит с людьми в их жизни – не просто так, а несёт в себе какое-то определённое значение. Иными словами, всё, что так или иначе происходит с людьми, является результатом причинно-следственной связи. Второе предположение, не менее банальное, чем первое, заключается в том, что элементы мира, в котором я живу, прочно связаны между собой, и зависят друг от друга. В самом грубом приближении это немного смахивает на старую, как мир, головоломку «кубик Рубика»: смещая одну плоскость игрушки, я неизбежно смещаю остальные три. И третье предположение, что в своё время подкинул мне Нильс Бор вместе со Стивеном Кингом, заключается в том, что все элементы мира – от крохотного атома до нашей галактики – имеют очень похожую структуру. Вокруг ядра атома на энергетических уровнях «вращаются» электроны. Вокруг Солнца вращаются планеты. Так почему атому не быть галактикой? Сколько тысяч миров мы уничтожаем, придавив кончик травинки в лесу? Почему бы в голове отдельно взятого человека не разместиться целому миру со своими законами, галактиками?

Развиваясь, используя способности, данные человеку именно для того, чтобы он развивался, переходя с одного уровня бытия на другой, почему бы отдельно взятому разумному существу не стать ещё одной вселенной, или ещё одним миром, в котором тысячи вселенных и миллионы галактик? На самый главный вопрос – зачем это всё – лично для себя я уже нашёл ответ.

— 2 —

Жопа Новый год

***
Я иду по заснеженной и мокрой улице района «Крылатское». В смешном рюкзачке за спиной весело плещется шампанское. За спиной — три бутылки, в пакете, что в руке – две. Я абсолютно, на все сто процентов счастлив, потому что меня пригласили встречать праздник новые и странные люди. Люди – Алиса Исаева и девушка по имени Светлана, в своих кругах более известная как Севетра. Огромные, тяжёлые и смешные «камелоты» с чавканьем погружаются в новогоднюю слякоть тротуаров, а я иду и размышляю о том, что за последние два года у меня ещё никогда не было такого праздника. Каждый год именно с тридцать первого декабря на первое января происходило нечто, портившее моё настроение. Неважно, что, неважно, кто – главное, что нового года как-то не получалось, не чувствовалось праздника. В этот раз ощущается другое, казалось бы, давно забытое.

Моё стопроцентное счастье началось в тот день, когда Алиса Исаева попросила прислать по почте мою фотографию. А ещё она сказала, что я — умный. Я на седьмом небе от всего: оттого, что я иду туда, где меня ждут, туда, где мне, наверное, будут рады. И, что самое удивительное, ждут меня непростые, по-своему мудрые и странные люди. Меня ждёт женщина со сказочным именем – Алиса, на сайт которой я забрёл, когда был в отчаянии, когда был одинок. В эту волшебную ночь я понимаю, что кому-то, наверное, нужен.
С некоторых пор я верю, что от того, как проведёшь праздник нового года, будет зависеть то, как проведёшь весь год. Отматывая время на несколько лет назад, я вспоминаю, как встретил Новый год в дороге, разыскивая в потёмках дом своего однокурсника и друга. Странное дело, но весь следующий год был петляющей, ухабистой дорогой, начиная от провала со сдачей диплома и нескольких неудачных попыток устроиться на работу в разных местах. Помня это, я чётко решил для себя: бой курантов я встречу дома, вместе с родителями. Мне совсем не хотелось встречать эти важные для себя часы в компании суицидентов. Но, поскольку нового очень хотелось, мне ничто не мешало сразу после двенадцати отчалить в Крылатское. Это я и сделал, по многочисленным просьбам трудящихся загрузив себя алкоголем.

Нет таких слов, чтобы описать моё волнение. Иду, и как будто боюсь чего-то. Всё-таки, если я лицом к лицу окажусь с людьми, которые смотрели в глаза смерти, встреча должна как-то повлиять на меня, изменить во мне что-то. И совсем не обязательно, что изменения будут в лучшую сторону. Они должны обладать некими знаниями – какими именно, ещё не ясно.

Период одиночества закончился. Я иду навстречу новому, радуясь, что это новое всё-таки существует. Может быть, они мне расскажут о том, что такое настоящая жизнь? Может быть, тогда мои рассказы тоже станут настоящими, а не высосанными из пальца, как у слишком многих?

В лицо бьёт мокрый ветер со снегом, но это ничего. Наоборот, так даже лучше.

***
Дверь открыла Севетра. Помню, уже тогда Света была немного навеселе, и в то же время – явно чем-то обеспокоена. Первый вопрос, который мне эта женщина задала, был примерно таким: уж не суицидник ли я, часом? Ибо совсем не похож. Мне пришлось честно признаться – нет, не суицидник, просто мне нравятся интересные люди. Тогда она облегчённо вздохнула: видимо, для неё эта встреча являлась чем-то первым, возможно, тоже боялась чего-то. Например, трупа в ванной, или русской рулетки, случайно принесённой каким-нибудь особенно суицидальным гражданином.

Вторым человеком, с которым мне выпало счастье поговорить, был тот самый парень по кличке Лом. Надо сказать, что до той ночи я совсем по-другому представлял себе «идущих по бритве». Тёмные круги под глазами, неадекватное поведение, нездоровая худоба – короче говоря, воображение рисовало эдакого классического психа в представлении обывателя. В случае с Ломом всё оказалось иначе. Да, он был довольно худой и высокий, но никаких тёмных кругов под глазами, а тем более – чего-то неадекватного — в нём не было. Он оказался на редкость спокойным, дружелюбным и общительным человеком. В свои тридцать c копейками он уже лысел, а голова его по форме напоминала куриное яйцо. Помню, у него на голове гнездился какой-то нелепый парик из узеньких полосок красной бумаги. Лом тут же водрузил его на мой котёл и поинтересовался, зачем я так подробно и странно его расспрашивал про хобби. Когда я, честно глядя ему в глаза, пояснил, что всего лишь хотел выяснить, чего он хотел от форума в действительности, Лом улыбнулся и сказал, что нам есть о чём поговорить. Например, о физике электромагнитных полей, о структуре вселенной – правда, с философской точки зрения. Хотя, кто сказал, что изначально физика не была смесью философии и математики?

Почти в то же мгновение передо мной появился парень по кличке Кес. Опять-таки, он вовсе не выглядел злодеем, на вид — обыкновенный подросток с очень печальными глазами. Оказалось, что ему всего семнадцать, несмотря на то, что по виду и размерам Кес смахивал на платяной шкаф. Попадись он мне на улице, я бы спутал его с фанатом бодибилдинга, правда, подуставшим от ежедневных тренировок.
Но бесспорным чемпионом по удивлениям в ту ночь стала Алиса Исаева. Конечно, я видел несколько её фотографий, но странность заключалась в том, что на трёх фото я видел женщин как будто разных. Из трёх изображений и сообщений на форуме сложился Алисин образ – светской, утончённой дамы. И образ этот с треском лопнул, поскольку реальный человек оказался совсем другим. «Слона на скаку остановят, и хобот ему оторвут».

То есть, перед изумлёнными глазами старины Боба предстала довольно полная, почти что деревенская баба. Серый громоздкий свитер, серые джинсы, прямые русые волосы. Пожалуй, единственное, что оставалось неизменным – это полный какой-то нездешней тоски и спокойствия взгляд. Поразило меня и другое: незадолго до встречи она видела моё фото, но когда появился реальный я, меня просто и банально не узнали, и пришлось объяснить человеку, что, дескать, я тот самый Бо Бенсон. Да, понятное дело, такой же фокус мог выйти и со мной, люди вообще очень быстро меняют внешность, но какие-то знакомые черты всё ж можно распознать?

Были там какие-то другие люди, в основном, достаточно взрослые женщины – разумеется, все очень красивые, зрелые и опытные, но они как-то не очень запомнились.

Алиса откровенно скучала, и до моего приземления за стол уже порядочно приняла на грудь. Мне сразу показалось, что Севетриных гостей по суицидальным наклонностям можно было вычислить невооружённым взглядом – суициденты сбились в одну кучку, а жизнелюбивые подруги Светланы – в другую. Поскольку мне последние показались более интересными ребятами, я решил к ним примкнуть и послушать, о чём говорят эти люди. И, как всегда, вставить свои три копейки. Помню, Алиса задала мне тогда очень простой вопрос:

— Бо, ну как, мы очень страшные?
Я немного подумал и ответил:
— Нет, не очень.

Я пытался выяснить, для чего же Лому понадобилось собирать компанию единомышленников, но главное – мне очень хотелось узнать, почему этот весёлый и дружелюбный человек вдруг решил покончить с собой.
Лом не стал уходить от ответа, и объяснил, что уже довольно долгое время не получает удовольствия от жизни. Вообще, в принципе. Он был учителем бальных танцев, он был великолепен почти во всех стилях современного бального танца.

Вокруг него было полно прекрасных женщин, но даже победы на конкурсах не приносили ему удовлетворения. Возможно, потому что он однажды попробовал героин. Возможно, причина была другой.
Но, как он объяснил, это внезапное исчезновение удовольствия от жизни успело перейти на физический уровень, в виде какой-то неизлечимой болезни. И ему не хотелось дожидаться того нехорошего часа, когда он, Лом, станет разлагаться заживо, превращаясь в овощ.
Стало понятно, что этот Новый год – один из самых лучших праздников за последние три года. В ту ночь люди, сами того не подозревая, сделали мне один большой подарок на всю жизнь: перед тем, как делать хоть какие-то выводы о вещи, явлении или человеке, обязательно нужно познакомиться с этой вещью, явлением и человеком. Казалось бы, мысль очень простая. Но тогда почему, казалось бы, взрослые люди судят о мире вокруг, даже толком-то с ним не познакомившись?

***
Утром первого января две тысячи четвёртого года я проснулся в полном согласии с самим собой. И свежей информацией в голове. Главным, пожалуй, являлось понимание того, что потенциальные самоубийцы в обычной жизни выглядят и ведут себя как вполне нормальные люди. Более того, они ими и являлись. Однажды мне довелось побеседовать с человеком, у которого, по крайней мере, был за плечами псифак МГУ. И человек этот мне сказал, что словосочетание «нормальный человек» в терминах современной психологии и психиатрии означает буквально следующее: отдельно взятый субъект не причиняет физического ущерба окружающим. А всё остальное – лишь досужие домыслы обывателей, с психологией, мягко говоря, не очень знакомых. Второй, но не менее важной мыслью являлось то, что, несмотря на страх и отвращение к суициду как таковому большинства обычных людей, в психологии существует специальный раздел: суицидология. Если вкратце, это отдельная психологическая дисциплина, объектом изучения которой является суицид.

В то хмурое утро, после того, как гости разъехались, мне удалось хорошенько поговорить с Севетрой: Алиса Исаева проснулась гораздо позже, чем она. Из разговора я и узнал, для чего Алисе понадобилось ехать в Москву. Помимо того, что Алиса и Света дружили, она приехала в мой город для того, чтобы попытаться найти там нормальную работу. Потому что в Нижнем Новгороде честным людям за хорошую работу платят ненормально маленькие деньги. Разговор с этой женщиной, разумеется, не сводился к банальному выяснению, что же делает Алиса Исаева в Москве – например, после беглого осмотра Светкиного компьютера я пришёл к выводу, что приеду к ним, и не раз, поскольку тачка нуждалась в капитальной промывке «мозгов». К тому же, мне было сказано, что у Алисы не всё в порядке с желанием жить.

Моя новая московская знакомая впахивала частным ветеринаром, и её работа почти всё время происходила вне дома. А это значит, что Алиса оставалась у неё дома совсем одна – в таком настроении могло произойти всё, что угодно. Вплоть до трупа в ванной с перерезанными венами, или передозняка героином. Я уже почти совсем перестал удивляться тому, что самый главный интернетный спасатель сам висел на волоске от суицида. Казалось – вытягивать из депрессий и, тем более, суицидов должны люди, которые прекрасно устроены в жизни, которые её любят. Реальность оказалось немножко другой, я бы даже сказал – парадоксально другой. Но какой бы парадоксально другой ни была ситуация, я быстро понял: если ничего не делать, всё может довольно плохо закончиться.

Странное дело, но тогда я этому почему-то верил. Возможно, потому, что не мог допустить мысли о том, что Алиса может солгать, возможно, потому, что не очень хорошо понимал значение слова «блеф». На самом деле, это же ведь так удобно: делать вид, что вот прямо совсем скоро прыгнешь с шестнадцатого этажа или примешь внутрь ударную дозу цианида, в особенности, если какая-то попытка перед этим была. Как правило, обычные люди после этого начинают очень быстро бегать. Я не хочу сказать, что это был именно блеф, я лишь предположил, что это мог быть блеф, поскольку человек до сих пор, слава богу, жив.
Я лишь хочу сказать, что в январе две тысячи четвёртого года я не мог допустить мысли о том, что Алиса Исаева блефует. В то время я стал думать, что мне делать, как помочь.

Добро пожаловать в команду

***
Итак, в то славное время жизнь поставила мне сложную задачу. Алиса Исаева, человек, который вытянул из болота депрессий и суицидов множество хороших людей, теперь сама нуждалась в помощи. Я это видел на НТВ, я об этом читал, я это знал, общаясь с ней. Эта женщина очень помогла мне самому, а значит, я просто не имел такого права – оставаться в стороне. Это же неправильно: получить помощь и ничего не отдать взамен. Из разговора со Светланой я узнал, что она поставила себе срок на то, чтобы обустроить себя в городе: от января до февраля. Если за это время ничего не получится, то ей придётся себя ликвидировать, благо, многоэтажек с открытыми люками в Москве очень много.

Но как я мог ей помочь? Во-первых, я не психолог, а во-вторых, я не волшебник, и наколдовать пару миллионов баксов откровенно не мог. Но я мог составить ей резюме, мог рассовать его повсюду – где можно и где нельзя. Мог порекомендовать какое-нибудь приличное агентство по найму – короче говоря, помочь пройти ей через то, что когда-то прошёл сам. Тем более, что эта женщина действительно умела делать вещи, которые по-настоящему приковывали внимание. Её домашняя страничка тому пример. Возможно, с точки зрения дизайна и чистоты кода «Маленький чуланчик» был сработан не очень профессионально, но что касается информативного ряда, умения общаться с людьми, умения подавать вещи таким образом, чтобы становилось интересно – сто процентов. Да при грамотном подходе и должной поддержке человека скромную домашнюю страничку можно было развить до уровня, на котором начинаются платные консультации, благо, количество людей, внезапно задумавшихся о смысле собственной жизни, хватало. И среди них однозначно были платёжеспособные.

По некоторым, правда, очень спорным, данным, по образованию она была хирургом, обучалась в первом медицинском институте, в Питере. Некоторое время Алиса практиковала в больнице – а значит, как минимум, она могла оказывать помощь за солидное вознаграждение различным коммерческим медицинским организациям. Я уверен, что любой солидной конторе, в том числе и медицинской, необходима информационная поддержка, нужен кто-то, кто мог бы давать грамотные советы на различных форумах, и я уверен, что Алиса смогла бы работать онлайн-консультантом – помимо занятий, связанных с чем-то ещё. Направлений и денег, которые можно было бы вытрясти из этих направлений, в городе Москва для Алисы Исаевой на тот момент времени валялась куча. Как говорится, бери лопату и греби, пока руки не устанут. Уж какой тут суицид? Какие многоэтажки? Работай, зарабатывай, и вкладывайся в любимое дело.

С этими конструктивными и, в общем-то, очень простыми мыслями я к Алисе и обратился. Но всё оказалось не так-то просто, как я думал. Во-первых, был январь месяц. Первый месяц после новогодних праздников. Что это означало? Всё очень просто: после нового года народ празднует праздники, как минимум, месяц. Первые пятнадцать дней лучше вообще не пытаться найти работу: Москва находится в месячном запое и похмелье. Но даже это, в общем-то, не так страшно. Страшнее всего были её упаднические, абсолютно деструктивные мысли, какая-то обречённая усталость и замкнутость. Если бы я с мыслями и идеями о поиске заработка обратился к здоровому, оптимистичному человеку, в силу некоторых обстоятельств потерявшему работу, этот человек понял бы меня. И, возможно, стал бы действовать. Но только не Алиса Исаева: депрессия сковывает людей, практически лишая их воли и умения конструктивно думать и действовать. Казалось бы, для неё и депрессия-то не должна являться какой-то уж очень сильной проблемой – ведь столько всего Алиса Исаева знала про это. Столько психологической литературы, способов борьбы с депрессией и усталостью эта женщина знала!
«Так в чём косяк-то, товарищ лейтенант?» — думал я. Думал недолго. Всё архипросто: у зубного врача зубы болят точно так же больно, как и у сантехника. И, что самое главное, у сантехника тоже иногда прорывает трубы.

Мы сидели у Севетры на кухне, когда я объяснял Алисе Исаевой политику партии. Из одежды на ней были джинсы и футболка. Когда мой взгляд случайно упал на её руки, то первые минут пять я чувствовал нечто, очень сходное с боязнью высоты. В таких случаях люди бывалые говорят: «Очко играет».
Руки Алисы были в буквальном смысле этого слова перепаханы шрамами. Были там старые, заросшие, очень глубокие. Были новые, как «кошачьи» царапинки. Но одно могу сказать точно: на руках не было живого места.
С одной стороны, я видел, что выход из ситуации есть, он довольно прост: пытаться, пытаться и ещё раз пытаться. Долго, упрямо вышибать из окружающего пространства всё то, что требуется, пробивая себе дорогу.
Но с другой стороны, я видел, что по какой-то таинственной причине у человека, на самом-то деле, не было ни желания, ни сил этим заниматься. Я чувствовал, что мне требуется дополнительная информация об Алисе, и со временем я стал её получать от разных людей в разное время. Так, например, моя догадка о том, что человек часто употреблял различные психотропы, а также опиаты, нашла подтверждение.

Я узнал, что Алиса Исаева одно время довольно плотно сидела на героине. Поскольку я уже понимал, что такое героин, до меня дошло: это довольно критично, поскольку те счастливчики, что «слезли» с этой дряни, уже никогда в жизни не забудут свои ощущения.

Позволю себе кое-что пояснить: мозг человека условно можно разграничить по разделам, отвечающим за ту или иную нервную деятельность. Есть раздел, отвечающий за зрение, есть раздел, отвечающий за слух, за осязательные и обонятельные функции. Есть и часть мозга, отвечающая за удовольствие, за положительные эмоции. Некоторые люди получают наслаждение от хорошей музыки, или от пищи, или хороших картин. Героин действует на центр удовольствия таким образом, что человек получает все мыслимые и немыслимые удовольствия сразу, в один приём.

Когда наркотическое опьянение проходит, человек впадает в глубокую депрессию, поскольку уже ничто на этом свете не способно порадовать его так, как радует героин. Естественно, человек хочет ещё, просто для того, чтобы чувствовать себя нормально, чтобы выйти из депрессии, а заодно – ещё разок испытать это удовольствие.

Во время приёма наркотика все химические реакции в организме как бы приостанавливаются, и если приём наркотика осуществляется каждый день, человек рискует просто сгнить заживо, не говоря уже о нарушении психики. И как бы ни старался выпрыгнуть человек из того болота, память о том немыслимом кайфе остаётся на всю жизнь. Естественно, речь идёт лишь о тех, кто ухитрился побороть себя и «слезть». А таких немного. Это – лишь первая составляющая того, во что попала Алиса Исаева, и зная, что же такое героин на самом деле, я стал понимать причины, по которым эта женщина не двигалась с места, чтобы хоть что-то сделать.

Вторая, не менее серьёзная составляющая депрессии Алисы Исаевой в январе две тысячи четвёртого года – невероятная, и лично меня глубоко задевшая история. Поскольку Алиса постоянно находилась в контакте с большим количеством суицидентов, немудрено, что среди них у неё были друзья – настоящие, надёжные и очень дорогие для неё люди. Некий человек, о котором пойдёт речь в дальнейшем, решил организовать нечто вроде клиники для суицидально настроенных подростков. Эта «клиника» находилась в Рощино – небольшом посёлке под Санкт-Петербургом. В этом контексте я беру слово «клиника» в кавычки, поскольку у этой организации не было такого статуса, а персонал не имел образования в области психологии и психиатрии. Да и сам организатор был по образованию химиком, который некоторое время спустя после окончания вуза ударился в богословие.

Звали и зовут этого странного человека Вадим Лурье, хотя сам он предпочитал называть себя «иеромонахом отцом Григорием». Лично я предпочитаю называть его Вадимом Лурье, а в отдельных случаях, когда мой гнев и негодование были особенно сильны – «папаша Грэг».

Сразу после новогодних праздников двое человек – Дмитрий Ромкин и Екатерина Черкова – неожиданным образом пропали из поля зрения Алисы Исаевой. Сам я несколько раз имел честь общаться с Дмитрием Ромкиным (на форуме он посылал сообщения под кличкой «Canis Latrans», что в переводе с латыни значит «койот»). Он был необыкновенно умным, интересным человеком. Самое странное в данной ситуации было то, что организаторы «клиники» и в особенности – Вадим Лурье – ни в какую не хотели рассказывать и даже признавать факт их исчезновения. Их родители были не на шутку встревожены, и в особенности – родители Дмитрия, поскольку он неоднократно пытался покончить с собой, да только кончалось это неудачно.

Алиса Исаева почему-то точно знала, что эти люди покончили с собой, и находилась в крайне тяжёлом настроении, настолько, что не найдётся таких слов, чтобы это описать. Я же, как всегда, был чужд пораженческих настроений и не терял надежду на то, что их обязательно найдут. Но прошла неделя, другая – и даже я стал терять всякую надежду на то, что ребята живы. Для подобных мыслей были реальные предпосылки: они ушли без каких-либо денег и документов, их личные вещи остались на квартире, которую специально для них снимал Вадим Лурье и его помощники.

Примерно в это же время в поле моего зрения попал достаточно странный молодой человек по имени Рубен Искандарян. Я и раньше встречал его на Алисином форуме, он занимался аналогичной деятельностью – всячески поддерживал суицидально настроенных подростков, пытаясь склонить их в сторону жизни. В то нелёгкое для всех нас время он довольно эффективно работал с людьми, и как рассказывали очень многие люди, предотвратил множество суицидальных попыток, действуя через Интернет – «пробивая» IP-адреса и выуживая из компьютеров суицидентов необходимые данные, вовремя вызывая «скорую». О нём же, кстати, ходило множество противоположных по знаку слухов. Мне он показался очень странным – в свои двадцать семь лет он выглядел моложе меня, голос у него был достаточно тонким, чуть ли не девичьим. Впрочем, тогдашняя Алисина характеристика этого человека надолго ослабила мою бдительность, тем более, что в две тысячи четвёртом году я был более наивен, чем сейчас. Но, вместе с большим потоком достаточно противоречивых данных, которые я не мог проверить, мы все – и Рубен, и Алиса Исаева, и Светлана – понимали, что нужно обязательно что-нибудь предпринять, чтобы найти Дмитрия Ромкина и Екатерину Черкову. И если не живых, то, во всяком случае – их тела.

Будучи в городе Москва, мы могли сделать это одним-единственным способом: написать заявление в прокуратуру города Санкт-Петербург, а также в прокуратуру посёлка Рощино, собрав достаточное количество хотя бы косвенных данных, указывающих на то, что люди в действительности пропали, и что их нужно искать.

Вот оно, это заявление. Оно опубликовано здесь почти в том же виде, в каком и было. За исключением телефонов.



                                                   Прокурору г. Санкт-Петербурга
                                                   Винниченко Н.А.
                                                   Россия, г. Санкт-Петербург,
                                                   Ул. Почтамтская, дом 2/9


		                                       Уважаемый Николай Александрович!

В соответствие с пунктом 1 статьи 10 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» № 2202-1 от 17.01.1992, прошу Вас провести проверку деятельности Санкт-Петербургского регионального общественного фонда содействия разработке и реализации социальных программ (юридический адрес: Россия, г. Санкт-Петербург, Лесной проспект, 22 лит. Н-2).

Основанием для проведения прокурорской проверки прошу считать факт отсутствия без вести с 5 января 2004 г. гражданина России Дмитрия Ромкина и гражданки Украины Екатерины Черковой, а также факт смерти в июне 2003 г. гражданки России Алёны Купцовой и факт смерти в августе 2003 г. гражданина России Андрея Рыжова. Причиной смерти Алёны Купцовой стало отравление, причиной смерти Андрея Рыжова явились телесные повреждения в результате падения с балкона высотного здания. Все они поддерживали отношения с жителями г. Санкт-Петербурга Андреем Александровичем Солиным, руководителем вышеупомянутого фонда, а также с Вадимом Мироновичем Лурье, заявлявшим в 2002-2003 гг. в печатных средствах массовой информации и в сети Интернет о намерении оказывать людям, в том числе, несовершеннолетним, психиатрическую помощь суицидологического профиля.

По сведениям, полученным от главного психиатра Ленинградской области Военкова Евгения Владимировича (рабочий телефон [вырезано цензурой]), вышеназванный фонд открыл в сентябре 2003 г. в посёлке Рощино Выборгского района Ленинградской области медицинское учреждение для оказания психиатрической помощи суицидологического профиля. 

Прошу Вас установить, обладал ли вышеназванный фонд лицензией на право оказания медицинских услуг, которые отнесены к лицензируемым видам деятельности, согласно пункту 1 статьи 17 Федерального закона «О лицензировании отдельных видов деятельности» № 128-ФЗ от 08.08.2001.

Прошу Вас проверить, нарушали ли сотрудники упомянутого выше фонда отдельные требования «Положения о лицензировании медицинской деятельности», утверждённого постановлением Правительства Российской Федерации № 499 от 04.06.2002, в частности, требования пункта «б» статьи 4, предусматривающего «…наличие соответствующих организационно-технических условий и материально-технического оснащения, включая оборудование, инструменты, транспорт и документацию, обеспечивающих использование медицинских технологий, разрешенных к применению Министерством здравоохранения Российской Федерации…», а также пункта «г» статьи 4, предусматривающего «…наличие в штате работников (врачей, среднего медицинского персонала, инженерно-технических работников и др.), имеющих высшее или среднее специальное, дополнительное образование и специальную подготовку, соответствующие требованиям и характеру выполняемых работ и предоставляемых услуг, а также наличие у руководителя лицензиата и (или) уполномоченного им лица высшего специального образования и стажа работы по лицензируемой деятельности (по конкретным видам работ и услуг) не менее 5 лет…».

При проведении прокурорской проверки прошу Вас обратить внимание на намерение Вадима Мироновича Лурье оказывать психиатрическую помощь на базе медицинского учреждения в посёлке Рощино Выборгского района Ленинградской области.

 Об этом свидетельствует содержание  сообщения в газете «Смена» г. Санкт-Петербурга под заголовком «Иеромонах спасает самоубийц, к этому его привела рок-музыка» (автор сообщения Марина Мелкая, дата публикации 04.09.2003, адрес сообщения в сети Интернет http://smena.ru/destiny/15/), где цитированы слова Вадима Мироновича Лурье: «… Я никого не отговариваю умирать. Я никого не обращаю в религию. Я просто друг. Центр поставлен на научно-медицинскую основу, но его сила не психиатры, а те, кому мы уже помогли и кто может теперь помочь другим. Это не лечение на какой-то срок. Мы берем на себя функции родителей: помогаем найти жилье, получить образование, работу…». В этом же сообщении упомянут факт открытия на территории одной из психиатрических больниц посёлка Рощино Выборгского района «… помещения центра на 10 коек…», а также намерение создать «…свой стационар для тяжелых случаев…». В конце статьи дано рекламное объявление, призывающее читателей принять участие в реализации проекта, указаны контактные сведения для связи с Вадимом Мироновичем Лурье (адрес электронной почты alektor@infopro.spb.su).
О намерении Вадима Мироновича Лурье оказывать психиатрическую помощь свидетельствуют его публикации в «Живом журнале» в сети Интернет по адресу http://www.livejournal.com/users/hgr/, в том числе, записи, сделанные в режиме чтения только доверенными лицами (пользователями сайта «Живой журнал», включенными в число доверенных лиц Вадимом Мироновичем Лурье). 

Кроме этого, намерение Вадима Мироновича Лурье оказывать психиатрическую помощь суицидологического профиля могут подтвердить врачи-психиатры, психотерапевты Психоневрологической больницы № 3 им. Скворцова-Степанова Санкт-Петербурга О.Н. Садовская и А.М. Дирар, составившие «Письмо врачей психоневрологической больницы № 3 в Архиерейский синод РПАЦ в поддержку деятельности иеромонаха Григория (Лурье) по оказанию помощи людям, склонным к суициду». Этот документ опубликован в сети Интернет на сайте «Вертоград» по адресу: http://www.vertograd.ru/lst/02/11/323c.html.

Имеющиеся сведения позволяют мне полагать, что качество оказываемой сотрудниками вышеназванного фонда и лично Вадимом Мироновичем Лурье психиатрической помощи было неудовлетворительным.
Из публикаций Вадима Мироновича Лурье в его «Живом журнале» в сети Интернет (http://www.livejournal.com/users/hgr/) следует, что он неоднократно допускал оскорбительные высказывания в адрес пациентов, называя их «… наш придурок…», «…все пациенты – законченные уроды, которые в каждом отдельном случае стремятся испортить всё, до чего могут дотянуться…» и др.

В медицинском учреждении в посёлке Рощино Выборгского района Ленинградской области, принадлежащем вышеназванному фонду, на протяжении 2003 г. находились на лечении Валерия Пинягина, гражданка России, зарегистрированная в г. Сосновый Бор Ленинградской области (домашний телефон родителей [вырезано цензурой], телефон бабушки [вырезано цензурой], телефон на арендуемой квартире в г. Санкт-Петербурге 232-63-73, адрес электронной почты valeria-suicide@umr.ru, живой журнал в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/valeria-suicide/), а также гражданин России Дмитрий Ромкин (псевдоним в сети Интернет Canis Latrans, адрес электронной почты cl-spb@mail.ru, телефон родителей, временно находящихся в г. Санкт-Петербурге [вырезано цензурой] и гражданка Украины Екатерина Черкова (псевдоним в сети Интернет Survivor Kat, адрес электронной почты replay911@mail.ru, живой журнал в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/survivor-kat/, телефон родителей в Мариуполе [вырезано цензурой]). Кроме них там пребывал мужчина по имени Александр (адрес живого журнала в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/_iskander_/), знакомый умершей в конце июня 2003 г. Алёны Купцовой, приглашенный Вадимом Мироновчем Лурье в г. Санкт-Петербург. Возможно, на лечении в медицинском учреждении находились и другие лица.

На сайте Алисы Юрьевны Исаевой (проживающей по адресу Россия, г. Нижний Новгород, ул. Станиславского, дом 12, кв. 34, домашний телефон [вырезано цензурой], адрес электронной почты alis6@narod.ru, живой журнал в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/gaidar/) «Маленький чуланчик на заднем дворе» (http://alis6.narod.ru/) Дмитрий Ромкин осенью 2003 г. публиковал  под своим псевдонимом «Canis» сообщения, в которых оценивал качество оказываемой ему психиатрической помощи суицидологического профиля, как неудовлетворительное (сообщение от 09:11 24.10.2003: «…Центр – кукольный домик имени о. Григория и, может, Андрея. А мы все там я, Кэт, Алекс… на ниточках болтаемся…»,  сообщение от 15:05 24.10.2003 «…Как дни там проходят?… Ну для кого как. Алекс мотается с рощино да в город. играется на компьютере. иногда готовит есть. Валерия с утра едет на работу. Возвращается вечером. Дальше я ее не слышу. чего-то там ходит с кем-то разговаривает. Кэт лежит на кровати целыми днями… особенно когда бывает нечего курить. Иногда выползает перекусить. Я? Сижу… курю… лежу. похожу до реки. открою книжку, гляну, и тут же откину в дальний угол, доставая новую сигарету. все надоело. очень всё напоминает… морг…»).

Дмитрий Ромкин находился весной 2003 г. в Санкт-Петербурге. Как следует из моей переписки с ним, он был знаком с Вадимом Мироновичем Лурье. В марте 2003 г. он предпринял попытку самоубийства, отравившись, предположительно, наркотическими веществами, после чего лечился в психоневрологической больнице №1 в Гатчине. В начале октября 2003 г. Дмитрий Ромкин предпринял попытку самоубийства, отравившись психотропными веществами. Как следует из сообщения в «Живом журнале» Вадима Мироновича Лурье (http://www.livejournal.com/users/hgr/), он был доставлен в медицинское учреждение Ленинградской области, а затем вывезен домой в г. Норильск.

По словам родителей, в декабре 2003 г. Дмитрий Ромкин по инициативе Вадима Мироновича Лурье был возвращён в г. Санкт-Петербург, жил вместе с упомянутым ранее человеком по имени Александр по адресу ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91 (телефон в квартире [вырезано цензурой]).

По словам Виктора Юрьевича Ефремова (зарегистрированного по адресу г. Москва, ул. Островитянова, дом 33-а, телефон [вырезано цензурой], адрес электронной почты CaveEagle@pochtamt.ru), 4 января 2004 г. между ним и Екатериной Черковой состоялась беседа, во время которой Екатерина Черкова сказала ему о намерении совершить самоубийство. По словам Виктора Юрьевича Ефремова, уже 5 января Екатерина Черкова и Дмитрий Ромкин в медицинском учреждении в посёлке Рощино отсутствовали.

Вадим Миронович Лурье в 2002-2004 гг. осуществлял частную практическую деятельность по психиатрическому лечению несовершеннолетних детей и молодых людей, упоминавших о перспективе своего самоубийства в сообщениях на сайтах в сети Интернет. Подтверждение этого факта содержится в уже упомянутой публикации в газете «Смена» «Иеромонах спасает самоубийц, к этому его привела рок-музыка» от 04.09.2003: «…Бесплатный Центр реабилитации существует уже год на пожертвования. Сначала это была обычная квартира, куда приезжали со всей страны те, для кого дом стал адом. Вадим «вылавливал» их из Интернета, из сайтов где общаются неудавшиеся и потенциальные самоубийцы. У некоторых ребят к 18 годам за плечами было от 10 до 50 попыток покончить с собой…».

По имеющимся у меня сведениям, доверенные лица Вадима Мироновича Лурье арендовали квартиры по адресам: г. Санкт-Петербург, ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91 (телефон [вырезано цензурой]) и г. Санкт-Петербург, ул. Корнеева, дом 6, кв. 64 (телефон 8-812-186-08-30, телефон квартирной хозяйки Надежды [вырезано цензурой]). В этих квартирах в период с начала ноября 2002 по конец июня 2003 года с разрешения Вадима Мироновича Лурье жили люди, говорившие ему о перспективе совершить самоубийство.         Вадим Миронович Лурье устанавливал с ними отношения посредством переписки по электронной почте в сети Интернет и приглашал их жить в Санкт-Петербург, обещая оказать психиатрическую помощь. Среди них были Алена Купцова, Алиса Исаева, Андрей Рыжов, Марина Карманова, Екатерина Черкова и другие лица.

Из публикаций Вадима Мироновича Лурье в «Живом журнале» в сети Интернет (http://www.livejournal.com/users/hgr/) мне стало известно, что Алена Купцова, находясь в Москве в начале января 2003 г. (ориентировочно 6 января 2003 г.), предприняла попытку самоубийства, отравившись лекарственным препаратом «донормил». Затем она получила приглашение от Вадима Мироновича Лурье переехать в Санкт-Петербург, где жила по адресу ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91. В конце января 2003 г. (ориентировочно 20 января 2003 г.) она снова пыталась совершить попытку самоубийства, и после этого была госпитализирована в психиатрическую больницу Санкт-Петербурга.

После выписки из больницы в г. Санкт-Петербурге, Алена Купцова жила в Москве на квартире у женщины по имени Лариса (фамилия и отчество мне не известны, адрес «Живого журнала» Ларисы http://www.livejournal.com/users/miava/, а затем 28 февраля 2003 г. предприняла новую попытку самоубийства, предположительно, отравившись психотропными веществами (ЛСД). По просьбе Вадима Мироновича Лурье, 3 марта 2003 г. я вёз Алёну Купцову в Санкт-Петербург на поезде (копии железнодорожных билетов, подтверждающие факт поездки, прилагаются). В пути, между станциями Москва и Тверь Алёна Купцова предприняла попытку самоубийства, разрезав вначале правую, а затем левую руки лезвием бритвы. По моему требованию начальник поезда связался по сотовому радиотелефону с милицией на станции Бологое. На станции Бологое в клинике Алёне Купцовой была оказана первая помощь. Утром 4 марта 2003 г. Алёна Купцова и я прибыли на поезде в г. Санкт-Петербург.

В Санкт-Петербурге в начале марта 2003 г. Алёна Купцова жила по адресу ул. Корнеева, дом 6, кв. 64. Ориентировочно 6 марта 2003 г. она предприняла попытку самоубийства, по словам Вадима Мироновича Лурье, подожгла огнем газовой плиты волосы и одежду. С ожогами она была доставлена в Институт скорой помощи им. Джанелидзе, а через три недели её перевезли родственники в Нижний Новгород для лечения.

В апреле 2003 г. Алёна Купцова была выписана из больницы в Нижнем Новгороде и вернулась на учёбу в Москву, в Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова. В период с мая по июнь 2003 г. по приглашению Вадима Мироновича Лурье она три раза в Санкт-Петербург.

Ночью 25 июня 2003 г. Алёна Купцова совершила самоубийство в квартире по адресу ул. Корнеева, дом 6, кв. 64, отравившись. На возможность самоубийства, по моему мнению, могло указывать содержание последней её записи в «Живом журнале» в сети Интернет по адресу http://www.livejournal.com/users/horadrim/. Мне известно о том, что Вадим Миронович Лурье прочитал эту запись, но не принял мер к охране жизни Алёны Купцовой. Мне также известно о том, что Вадим Миронович Лурье не предпринял своевременных мер к розыску хозяйки квартиры, в результате чего тело было обнаружено самой хозяйкой квартиры Надеждой, ориентировочно, через 3 дня, 28 июня 2003 г.

Андрей Рыжов жил в январе 2003 г. в Санкт-Петербурге по приглашению Вадима Мироновича Лурье по адресу: ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91. В конце января 2003 г., примерно через неделю после попытки самоубийства Алёны Купцовой (т.е. 27 января 2003 г.) в этой же квартире, он предпринял попытку самоубийства, разрезав кровеносные сосуды на правой и левой руках бритвой (этот факт может подтвердить Алиса Юрьевна Исаева, об этом событии Вадим Миронович Лурье писал в своём живом журнале в сети Интернет по адресу http://www.livejournal.com/users/hgr/). 

После этой попытки самоубийства Андрей Рыжов был госпитализирован в Психоневрологическую больницу № 3, где получал психиатрическое лечение. Он жил в той же квартире, по адресу ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91. По сведениям, полученным мной от Марины Кармановой (адрес электронной почты danaja@tut.by), Вадим Миронович Лурье трудоустроил Андрея Рыжова на одно из предприятий ритуального обслуживания (возможно, кладбище) в г. Санкт-Петербурге. По словам Марины Кармановой, в конце июля или начале августа 2003 г. Андрей Рыжов совершил хищение крупной суммы денег, вернулся с похищенными деньгами из Санкт-Петербурга в Москву. Затем он снова поехал в Санкт-Петербург где совершил самоубийство, бросившись с высотного здания.

Вадим Миронович Лурье известен под псевдонимами «Отец Григорий», «Иеромонах Григорий», он является настоятелем храма св. Елисаветы РПАЦ в г. Санкт-Петербурге (телефоны Вадима Мироновича Лурье: домашний 8-812-597-85-74, мобильный 8-812-993-72-17, адрес электронной почты hgr@sp.ru, живой журнал в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/hgr/).

Некоторые цитированные записи Вадима Мироновича Лурье и других лиц в живом журнале опубликованы в режиме для просмотра только доверенным лицами («friends only»). Доступ к этим сведениям может быть получен по официальному запросу в правоохранительные органы США, где физически расположен сервер, обслуживающий сайт «Живой журнал» (адрес в сети Интернет  http://www.livejournal.com/). 

Для доступа к живому журналу Алёны Купцовой в режиме просмотра только доверенным лицами я разрешаю использовать мои личные учётное имя и пароль (login: «rouben», password: «rouben1977»).
Я готов предоставить любые сведения, необходимые для проведения проверки, если они не содержатся в письме.

Прошу Вас принять все возможные меры для расследования причин самоубийств Андрея Рыжова и Алёны Купцовой, а также установления местонахождения Екатерины Черковой и Дмитрия Ромкина.
Прошу Вас использовать для переписки почтовый адрес: Россия, 117049, Москва, 1 Спасоналивковский переулок, дом 17, строение 1, квартира 57, или адрес электронной почты supercat@aport.ru.


                                                                                                                                                    Заранее благодарен Вам за помощь, 
                                                                                                                                                    Рубен Александрович Искандарян
                                                                                                                                                   01.03.2004. г. Москва

Ещё одну копию того же документа Рубен Искандарян отправил в Рощинскую прокуратуру. Тогда я допустил первую и последнюю ошибку в этом очень непростом деле. Я подписался под этой бумагой – то есть, назвал своё полное имя, указал все телефонные номера и адрес электронной почты. Тогда я ещё не очень хорошо понимал, чем это могло мне грозить – но тогда всё, что происходило, шло будто в каком-то горячечном бреду. В моей голове не укладывалось сразу слишком много вещей, я был просто не в состоянии это переварить. Но если я с трудом понимал, что вообще происходит – то Алиса Исаева прекрасно понимала, в чём дело, и именно из-за этого понимания была похожа на молчаливое, печальное изваяние. Мне было больно смотреть на неё, возможно даже, что это был первый в моей жизни человек, который был так убит горем.

Суицидальные мысли, судя по всему, подтачивали её – и моей озадаченности и беспокойству не было пределов.
Надо уточнить ещё одну деталь. Если самоубийство происходит «в Интернете» — то есть, если люди, убившие себя, были тесно связаны с другими людьми аналогичного образа мышления, то, как правило, за одним-единственным суицидом идёт цепочка других. Может быть, одно самоубийство, может быть, два или три. Приведи Алиса Исаева свой приговор в исполнение, суицидов могло быть и десять. Слишком много людей знают её, и для слишком многих она значила так много, что этого, опять-таки, словами передать невозможно.
Одно время на форуме «Чуланчика» находился парень по имени Михаил Фёдоров из Ярославля. Несмотря на то, что парень был младше меня, он на редкость крепко держал себя в руках, на удивление дружелюбно себя вёл по отношению к любому. При любом раскладе он не терял присутствия духа, и как показало наше дальнейшее знакомство – он был и остаётся замечательным человеком. Сильным. Цельным.

Здесь я говорю о силе внутренней, поскольку внешне он не выглядел таким уж силачом. Но как мне кажется, последнее гораздо важнее, играя куда большую роль, чем сила физическая.

Поскольку я читал форум очень внимательно, то знал, что одно время Михаил учился на психолога. А так как он был единственным из моих знакомых, кто хоть как-то ориентировался в психологии, я сразу же написал ему письмо с просьбой дать хоть какой-нибудь совет по поводу того, что мне делать с Алисой Исаевой – вернее, что я могу сделать с Алисиной депрессией. Он сказал мне одну очень умную и полезную вещь: «Держись. Ты уже много сделал, хотя бы тем, что хочешь ей помочь. Нельзя оставлять её в этом мире одну».

Здравый и практичный совет заключался в том, что я должен был просто почаще навещать Алису в Крылатском. А ещё – надеяться и ждать чуда. На тот момент времени это было единственное, что я мог сделать.
И я это делал с большим удовольствием.

Просто потому, что когда я прочитал надпись на экране монитора, долгими часами изучая сайт, форум, этого человека, наконец, старина Боб смог себе признаться: он любит эту женщину. А когда кого-то любишь, то нипочём не дашь ему пропасть. Если быть совсем уж дотошным, то это была любовь, скорее, к образу, который создала себе Алиса, а не к реальному человеку. Реальность, как и любая реальность, оказалась немного другой.

Итак, я впрягся.

— 3 –
Фальшивый пистолет
***
Составить резюме для Алисы Исаевой оказалось не таким уж трудным делом. Я делал его себе, своим друзьям, знакомым, родителям. В большинстве случаев оно срабатывало, и работодатели шли на него как лосось на нерест. А человеку оставалось только отвечать на телефонные звонки и не бить лицом в грязь. Однако, во время составления этой важной бумажки стали всплывать некоторые странности, на которые я в силу своей тогдашней наивности внимания не обратил. Да, Алиса утверждала, что у неё было медицинское образование, но ни диплома, ни трудовой книжки я так и не увидел. Однажды ей прислали анкету, в ней работодатель просил указать, когда конкретно и где конкретно человек работал ранее. И когда я попросил Алису рассказать, когда, где и как долго она работала, то нарвался на «косяк». Этих данных просто не было: Алиса утверждала, что спалила эти документы перед очередной суицидальной попыткой, коих было предостаточно. Для человека наблюдательного это уже был повод задуматься.

На момент моего знакомства с Алисой ей было тридцать два года. В принципе, это не такой уж и критичный, но всё-таки возраст. А чем старше человек, тем труднее начинать свою жизнь с чистого листа, и если женщина тридцати двух лет ищет работу в Интернете, для цивилизованного работодателя это пища для размышлений и повод для колебаний. Обычно к этому возрасту люди обрастают достаточно большим количеством связей, чтобы не искать работу таким образом. Поиск работы по сети – это, скорее, развлечение для молодёжи, нежели для взрослого, умудрённого опытом человека.

Зная это, я всё равно упрямо продолжал рассылать резюме везде, на всевозможных сайтах по поиску работы, коих в сети – видимо-невидимо. Время от времени Алисе кто-то звонил. Время от времени она ходила на собеседования, нельзя сказать, что безуспешно, но и особого рвения, естественно, я не видел. Понятно, почему. При таком подходе к делу вариантов было всего два: либо Алиса Исаева не устраивала работодателя, либо работодатель – Алису Исаеву. К тому же, есть ещё одна немаловажная деталь.

Подавляющее большинство людей, которых я обозначаю «условно нормальными», бегут от слова «суицид» во всю силу своих «условно-нормальных» ног. А работодатели всё ж таки люди, и в большинстве своём – условно-нормальные.

Эта полубезумная охота за работой – причём, психовал в основном я – продолжалась около месяца, когда стало ясно, что попытки бесполезны. Если человек не хочет, хотеть за него – мартышкин труд. В воздухе повис огромный знак вопроса, и все мы – я, Светка, Миша, Рубен Искандарян – едва дышали под его тяжестью.
Что же касается Алисы Исаевой, то она выглядела по-прежнему очень грустной. Возможно, что-то в ней и шевельнулось после небольшой встряски, но не более того. Много вечеров подряд я приезжал к Светке в гости, и почти всё время видел одну и ту же унылую картину: Алиса Исаева в белом махровом халате обречённо плетётся в ванную, принимает душ, и либо молча уходит в комнату, где лежит в постели почти всё время, либо идёт на кухню, чтобы перекинуться со мной парой слов – и снова уйти.

Одно время я чувствовал, что это безнадёжно, пока не нашёлся неожиданный выход. Самое странное, что Алисиной проблемы с работой в Москве это не решало.

Сейчас, по прошествию долгого времени, я могу допустить мысль о том, что на самом-то деле никакой первый медицинский в Питере Алиса не заканчивала, и соответственно, опыта работы в хирургии не существовало, точно так же, как могу допустить наличие всего этого. Я могу допустить мысль о том, что Алисин стиль жизни был довольно прозаическим: выходя на контакт с людьми состоятельными, она просто решала свои финансовые проблемы. Сайт мог быть замечательной маской, под которой могло прятаться что-то ещё. В чём ей действительно не откажешь, так это в харизме – там, где появлялась эта женщина, неизбежно появлялось множество других людей – все шли к ней как к доктору, целителю, новому мессии, в конце концов.
И как-то сама собой родилась мысль: устроить на Светкиной квартире нечто вроде посиделок с чаем и чем-нибудь покрепче. Возможно, это была Светкина идея: слово «журфикс» мне как-то не очень понравилось.

Идея понравилась всем: соберётся много народу, будет гораздо теплее, да и Алисе станет как-то спокойнее. За людьми далеко ходить не нужно – стоило черкнуть пару строчек на форуме, и массивная суицидальная тусовка, как говорится, «в шляпе». То есть, у Светки дома.

***
Наверное, об этом всё же следует рассказать отдельно. Мы – я, Алиса, Светлана – достаточно долго обсуждали, о чём мы будем говорить с людьми. Ожидалась большая разношёрстная и разновозрастная компания, а при таком раскладе обязательно должны возникнуть проблемы с общением и пониманием. Но это было ещё полбеды. Другая, достаточно сильная, проблема заключалась в том, что когда я дал объявление о сборах, какой-то человек ответил, что притащит на тусовку револьвер – дабы поиграть с кем-нибудь в русскую рулетку.

Именно в тот день мне стало ясно, что нужно как-то обеспечить безопасность тех, кто придёт к нам в гости.
Среди суицидентов полным-полно неадекватных людей, если не сказать, что девяносто девять из ста. Добыть какой-нибудь простенький огнестрел, пусть даже и «мокрый», в наше время довольно просто. И единственным человеком, который мог обеспечить безопасность, опять-таки, был я. Оружия у меня никогда не было, соответственно, идея с «огнестрелом» или «газовиком» отметалась сразу – я бы мог, конечно, напрячься и получить разрешение на ношение подобной игрушки, но на это требовался месяц, а то и больше. Вечеринка планировалась через два дня после того, как мысль о ней пришла в голову.

Но был другой путь – более дешёвый, более быстрый и безопасный. Один мой хороший знакомый, бывший МУР-овец, как-то показал мне дорогу к военному магазинчику неподалёку от станции метро «Текстильщики». Торговали там, в основном, одеждой, обувью, знаками отличия и прочей военной атрибутикой. Однако, там же в продаже имелись газобаллонные пневматические стволы. В принципе, я и сам большой любитель пострелять из пневматики по пустым пивным банкам, и давно хотел себе подобную игрушку. То, что я там увидел, несказанно порадовало: ствол был сработан на базе пистолета системы Макарова.
Единственное, что его отличало от настоящего – винт для закрутки баллончика с газом в магазине и диаметр ствола. В остальном – те же детали, та же схема разборки, тот же дизайн и вес. Сила удара стальных шариков, которыми он стрелял, была такова, что пустую бутылку из-под шампанского с пятнадцати шагов прошивало насквозь. А в телефонном справочнике на шестьсот страниц пулька застревала где-то на трёхсотой. Всего в магазине помещалось тринадцать пулек, так что остановить кого-то, чисто теоретически, было можно. Тем более, что пушка внушала спокойствие одним своим видом: Макаров – он и в Африке Макаров. Сбылась давняя мечта пацифиста.

Я купил пистолет, кобуру, баллоны и пульки. Как любой мальчишка, пришёл в дикий восторг.
Помню круглые, как блюдца, глаза менеджера в одном из бутиков, где покупал себе свитер, на манер того, что носил Данила Багров из фильма «Брат». Ведь после покупки пукалки стало ясно, что нужно слегка обновить гардероб. Верхняя часть одежды должна быть просторной, чтобы не заметили железку, выпирающую на бедре, и непременно с «молнией» от паха до горла. Чтобы в случае шухера я мог быстренько расстегнуться и достать «орудие возмездия» — и задать, наконец, злоумышленнику перцу.

***
Я никогда не видел столько странных людей в одном месте. Утро двадцать четвёртого января две тысячи четвёртого года было необычайно радостным и напряжённым. Из славного города Ярославля приехал Фёдоров – я с большим удовольствием «вписал» его к себе домой. Немало подивился его внешности: мне представлялся эдаким медведем, а в реальности он был даже ниже меня по росту. Но никак не по спокойствию и внутренней силе. И хитрости – в хорошем смысле этого слова. Что-то подсказывало мне, что он добрый и светлый человек, и что вообще-то здорово, что он приехал ко мне в гости. Вместе с ним, часам к трём, мы помчались «на Крылья» — я так называл Севетрину квартиру в Крылатском. По дороге Мишка заразил меня довольно странной болезнью под названием «топографический кретинизм», благодаря чему мы искали Светкин дом минут сорок, а то и час – если не больше.

Дома у Севетры на кухне что-то варилось, что-то мылось и надраивалось. Женщины тщательно готовили «флэт» к приёму «пипла», а между делом обсуждали, о чём же всё-таки мы, чёрт побери, будем с ними говорить. Тем для обсуждения, на самом деле, было очень много. К примеру, тема внутреннего мира потенциального самоубийцы, и внутренний мир «условно-нормального» человека. Ключи к пониманию. Или — литература, проливающая свет на образ жизни суицидента.

Просто из них было нужно выбрать такую, чтобы устроила всех сразу. Помимо народа с Алисиного форума, предположительно должны были придти ребята с портала «Mysuicide» и его знаменитый создатель — Light Medelis (в переводе с английского и латыни это означает «Исцеляющий свет»). Более того, я пригласил на вечер много людей со своей стороны – сестрёнку, её парня, который, кстати, увлекался психологией. И одного своего знакомого по имени Егор – парнишку, который жил в моём доме. Он всю сознательную жизнь жил с матерью-алкоголичкой и двумя младшими братьями, о которых надо было заботиться, поскольку мать этого не делала, находясь в бесконечном запое.

Примечательно то, что он не хотел покончить с собой, хотя условия, в которых жил он, по меркам нормальных людей были просто кошмарными. А Егор прекрасно справлялся, в свои шестнадцать работал и заботился о своих братьях и матери. Я подумал тогда, что встреча некоторых с таким человеком могла быть полезной. Хотя бы для осознания реалий жизни.

А ещё – я с радостью отметил, что Алиса Исаева зашевелилась. Возможно, это и не было победой, но то, что где-то у чего-то мы выиграли – стопудово.

Встреча была назначена на четыре часа, начиная с этого времени, народ шёл почти непрерывным потоком. Люди были разными – от подростков до взрослых, старше тридцати лет. Из тех, что я помню, был Рубен Искандарян, странный женоподобный парень по кличке Отшельник, Light Medelis, Sand, Балаам, Суперчудная, Лом, Кес, программист и психолог skrt, Caveeagle, и мой давний друг, фидошник Антон.
Лайта я помню как молчаливого, очень замкнутого человека. Высокий, с длинными русыми волосами и печальными карими глазами – я с трудом верил, что это была та самая легенда, что создала огромный, мрачный, сверхпосещаемый и печально известный портал «Mysuicide». Однако, это было так.
Человека по кличке Sand я знал по Алисиному форуму, но когда увидел в реальной жизни – сильно удивился. На вид, да и на самом деле, ему было немного за тридцать, в то время как я предполагал, что это вообще девушка, примерно лет семнадцати, в крайнем случае – двадцати. И он тоже оказался довольно тихим и замкнутым в себе человеком, хотя, в отличие от Лайта, он не ставил перед собой стен, дабы туда не пробрались лишние люди. Скажем так: если его спрашивали о чём-то, он отвечал. Если нет – тихонько сидел в стороне, бренчал на гитаре и что-то тихонечко напевал себе под нос.

Суперчудная – девушка, с которой я вошёл в контакт с почты, по одной из форумных анкет, и довольно долгое время переписывался. Симпатичный, добрый и тихий человечек, который любил читать, слушать и слышать. Балаам … Балаама я толком не знал, может быть, пару раз читал его посты, а skrt так вообще видел первый раз в жизни. Балаам также был очень сильно замкнут, почти как Лайт, а вот skrt оказался довольно агрессивным человеком. Настолько агрессивным, что я сначала принял его за того, кто решил придти на вечеринку с револьвером. Впрочем, некоторое время спустя я понял, что это была, наверное, чья-то шутка.
Что касается Кейва – это был отдельный кадр, непонятный, таинственный – но вроде не такой страшный, как мои тогдашние представления о суицидентах. Он был аспирантом физтеха, а уж коли так вышло, наверное, в Светкиной квартире вместе со мной ходил гений. Ведь каждый московский ребёнок знает, что МФТИ круче физфака МГУ. То, как я с ним познакомился, вообще отдельная тема для рассказа. Если вкратце, то однажды мне позвонила Севетра и попросила вытащить одного молодого человека из отделения милиции, где-то у чёрта на рогах – но в Москве. Мотивация была довольно простой: я – мент, у меня ксива, мне Виктора отдадут охотнее, чем ей. Да и время было позднее. Задача была очень простой: выйти на шоссе, поймать тачку, двинуть в отделение и вытащить Кейва из него. Что, в общем-то, и получилось: парня мне отдали сразу. Виктор поведал мне, что ему чуть не набил морду ухажёр хозяйки, у которой он снимал квартиру. Довольно сильным аргументом было то, что ухажёр этот только вышел из тюрьмы. Кейв не стал связываться, а просто выбежал на улицу. Из одежды на нём были спортивные штаны, летние шлёпанцы и майка. Естественно, он стразу же побежал в местное отделение милиции.

Иными словами, компания «на Крыльях» собралась довольно большая и весёлая.
С Михаилом, Рубеном, Светкой, Чудиком и Алисой у меня наладилось взаимообратное общение, а вот что касается остальных – тут я ничего не мог поделать. И это легко объясняется: в то время я ещё слишком мало понимал для того, чтобы просто говорить с потенциальными самоубийцами. Я слишком жизнелюбиво выглядел. К тому же, как выяснилось, не вполне адекватно себя вёл. Разумеется, после лошадиной дозы глинтвейна, что я выхлебал, вести себя адекватно довольно проблематично, во всяком случае, для меня. После того как я изволил накушаться, моё восприятие мира стало менее структурированным, мне стало вдруг так хорошо, что настоящая цель этого вечера ушла куда-то на самую дальнюю полку головного мозга.

А через несколько часов после первого приёма алкоголя, народ разбрёлся по комнатам, по кучкам, по интересам. Алиса Исаева и странные люди – в одной кучке, чуть менее странные люди – в другой, а я, Мишка, Севетра и все, кого я хорошо знал, разместились на кухне, где продолжали хлебать подогретое вино, бренчать на гитаре и вести разговоры «за жизнь». Из-за дробления, оттого, что в общей массе людей понимания не было – и главное, не хотелось быть, к этому никто не стремился, мне вдруг стало невыносимо грустно. Да ещё под действием винных паров я вспомнил что-то не очень весёлое из личной жизни. В таком настроении старина Боб вполз в комнату, где была почти совсем нормальная кучка, и с удивлением наткнулся на вполне зрелую, довольно «цивильно» выглядящую женщину по имени Виктория. Удивлению Боба не было предела, поскольку она выглядела так, что ей было место не на сборище депрессирующих подростков, а, допустим, на спектакле в Большом Театре или, как минимум, в банке, снимающей со счёта миллион долларов. Не совсем трезвый, я плюхнулся на диван и попытался общаться с ней, но ни к чему хорошему это не привело. Стало очевидно, что я – нетрезвый, а цивилизованные женщины недолюбливают нетрезвых юношей в свитерах на размер больше.

Но это выяснилось позже.

В целом, я остался доволен вечером. Снова встретил множество незнакомых людей, снова узнал много нового, да ещё поделился этим новым со «своими». Правда, Илья – который парень сестрёнки – сказал одну правильную, на мой взгляд, вещь. Подобные собрания, если цель их цель ограждать человека от суицида, на самом деле, бесполезны. Поскольку большинство людей в группе всё-таки суициденты, люди молчаливые и замкнутые. Без вмешательства хорошо обученного профессионала подобные сборища могли закончиться весьма плачевно.

Я, конечно, не соглашался, просто потому что сам являлся частью этого, одним из «идейных вдохновителей». Но Илья упрямо стоял на своём, поскольку всё-таки немножко разбирался в психологии.
Одно мне стало ясно точно в тот вечер: стараниями Севетры, Михаила Фёдорова и многих участников форума всё-таки удалось расшевелить Алису. На то время для меня это являлось главным.

Седьмая глава


Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Рязань. Июнь 2013 года. Часть четвёртая. Подношение большому дорожному богу.

Продолжая тему.

Надо сказать, батя у Серёги — мировой мужик. Он прекрасно видел и знал, что у меня крайне туго с баблом, а значит, и с горючкой. Когда это было необходимо, я получал десяток литров бензина. Это было крайне неудобно, конечно. Логичен вопрос: а какого хрена я вообще туда попёрся? Отвечаю сразу. Потому что душа того требовала и иначе поступить я не мог.

Стаж у Серёгиного бати по вождению лет двадцать, а то и тридцать. Дороги и маршруты там достаточно простые. Но поскольку местность была незнакомой (одних Кораблино там было целых две штуки: село и город, заплутать, заехав не туда — легко). Поэтому я за ними следом и ехал.

Жигулёнок жал свои сто двадцать.

В принципе, я так передвигаться уже привык. Более того, как выразился один человек, я с этой самой ездой по пустым трассам несколько, прошу прощения, подохуел. Так, например, я на некоторых участках позволял себе двигаться без черепахи и коленных пластин. А летел, между прочим, сотню, и так летел, что кожаная жилетка расстёгивалась, и футболка задиралась от пуза до груди.

Из памяти почти что начисто стёрся эпизод с грузоводом 2011 года. Ведь всё уже хорошо. Тут спокойно, почти никого нет. Более того, вместе с Серёгиным батей стал практиковать ещё один страшный грех: обход фур или «тошнотов» по встречке, в случае, если она пустая. В то время как гыпысы исправно показывал на данном участке ограничение в шестьдесят или восемьдесят, мы шли сто, сто двадцать. Обходя «излишне медлительных». Обгон дело стрёмное, но такое неописуемо-клёвое, когда обогнал, что слов нету.

Вот маненечко и увлёкся, дурилка картонная.

Итак. Сигнал от девушки под оперативным псевдонимом Нанс был получен. Мы двинули в обратную сторону, из Кораблино в Рязань. Предстояло проехать каких-то жалких сто километров. И мы двинули. Со скоростью восемьдесят километров в час как минимум. Изредка поднимаясь до ста двадцати. На пятидесятом километре я заметил жёлтую предупредительную табличку: начинается опасный участок трассы. Навигатор говорит: Колян, тут строго шестьдесят. Серёгин батя идёт свои сто. Серёгин батя обходит «тошнотов». Я шпилю, по возможности, за ним.

Хуле нам, кабанам? Круче только яйцы, выше только горы?

Шли мы спокойно и ровно, пока перед нами не появились два грузовика, жавшие свои восемьдесят. Один за другим. Встречная полоса свободна. Серёгин батя, по обыкновению, ушёл влево и был таков. Следом за ним выдвинулся я, отжимая гашетку и разгоняясь где-то до ста двадцати.

Внезапно. Возникает. Резкий. Поворот. Направо. На размышления — секунда, не более, приближается колея.

Стремительно и неотвратимо. Как вода, когда ты прыгаешь в неё с высоты. Вопрос не в том, падать или нет. Вопрос в том, куда падать и что прикрыть руками: голову или яйца?

Справа от меня две фуры. Поэтому резкий наклон аппарата в стиле мотогонок неприемлем. Поцелуй грузовика не так нежен и ласков. Проверено. Впереди у меня пустая встречная полоса, с рррезким, как понос, поворотом направо. Можно применить торможение двиглом и немножко задними тормозами, но есть риск получить лобовой удар.

Фатальный и смертельный, ведь это же сто двадцать километров в час. Встречная полоса пуста чисто условно. И, к слову, как и вся эта двухполосная дорога, узкая аки мышиный анус. Невыполнимая команда. Вариант номер три: в кювет, на травку, может быть, обойдётся. С отстыковкой от аппарата в момент встречи с поверхностью планеты Земля.

Я выбрал третий вариант. По выходу на обочину тряхнуло будь здоров. Затем краткий миг полёта, там высоты где-то полметра или метр. Отстыковка. Мотоцикл летит налево, опережая меня. Я лечу налево. Земля. Трава. Отрабатывает панцирь. Отрабатывают колени. Отрабатывают мотоботы. Отрабатывают перчатки. Из повреждений только ушиб плеча и как следствие — грудной клетки с правой стороны. Но адреналин вброшен минут на сорок, я стою и не чувствую боли, курю, смеюсь и думаю — $@дь, как же хорошо, что на этот раз без пассажира!

Не-не. Мне пассажиров противопоказано. Чайник. Вкатываться надобно. Точнее — думать головой, а не тупо следовать за кем-то.

После падения мгновенно подымаюсь и машу рукой родным, мол, ребята, я жив и здоров, просто слегка ударился плечом. Перепугал я их, конечно, здорово. Сам испугаться не успел, да и, честно говоря, после событий 2011 года это фигня.

От удара Четырёхсотому разворотило приборную панель. Насмерть. Кишки, которые на картинке в начале, годятся в качестве сувенира. Удар был такой силы, что из замка зажигания вырвало ключи. Мы потом с дальнобоями — тех самых фур — очень долго их искали. Нашли. Ключ от удара слегка погнулся.

В момент падения и разлома приборной панели выдернуло провода. Они перемешались, пришёл малыш-коротыш и убил почти все предохранители. Хлипенький Ижаткин ветровичок скончался на месте, разлетевшись на кучку маленьких медвежат.

И да. Никаких таких мозгов в приборной панели у Четырёхсотого не оказалось. Он в этом смысле безмозглый. Потому что электрический. Аналоговый.

Когда мы, наконец, вытащили Четырёхсотого из кювета, я вставил ключи и повернул. Естественно, аппарат не завёлся. Учитывая то, что я искренне и наивно решил сделать этот аппарат источником заработка, случился со мной когнитивищще. Я в курсе, сколько стОит новая приборная панель. А на фоне того, что денег у меня на тот момент было совсем не густо, помимо того, что предстоял некоторый элементарный ремонт и дорога от Рязани до Москвы, на душе стало совсем кисло и тухло.

Родные перепугались гораздо больше меня. Они озвучили: «Не переживай. Главное, что ты сам жив и здоров остался». Согласился чуть более чем полностью. Более того, эти добрые люди винили сами себя — точнее, горемыку-водителя, Серёгиного батю. В чём-то, может быть, они и были правы, как знать?

Короче. Дальнобойщики рулят. Я подозревал, что это самые адекватные люди на трассах России. Они что-то типа мотоциклистов, только аппараты весят по нескольку тонн, и перевозить могут что-нибудь эдакое. С блекджеком и шлюхами заодно. Я имею в виду — большинство, которые спокойно жмут себе от края и до края, по всей русской земле. И в заморские страны. Так что низкий им поклон, и да хранит их Большой Дорожный Бог.

Как и моих родных. За помощь. За бензин. За деньги. За поддержку. За то, что они у меня вообще — есть.

А вот потом я понял, что пора звонить Нанс. Ибо таки да. Дозвонился. Вкратце обрисовал ситуацию. Первый вопрос, который услышал: «Где ты?» Сообщил координаты. Второе, что услышал: «Жди. Через сорок минут за тобой выезжает газель». Мне так хотелось приехать к ней по-другому. Но на деле вышел такой вот косяк, грустный и нелепый.

Пока ждал грузовика, внимательно осмотрел место вынужденной посадки. И выяснил вот что.

Не я первый, и не я послений на этом повороте. И что мне, в общем-то, повезло. Я остался жив. Выводы пусть каждый делает сам. Нудеть про экип и голову не хочу.

Слабоумие и отвага, чуваки. Берегите себя.

Перейти к пятой части.



Рейтинг@Mail.ru