Глава девятая.

ГОРЬКИЙ ГОРОД

Научи меня жить. Научи меня что-нибудь делать,
Сочтены мои ночи, и дни, словно сны, коротки,
А то, что любит сквозь сон, то, что дышит от имени тела –
Это только тень на горячем песке у ленивой реки.

Научи меня, что выбирать между чёрным и белым,
Чтоб чужое добро на твоё и моё не делить.
Дай мне лезвие мысли вонзить между частью и целым,
И назови мне высокую цель … научи меня жить.

— 1 —

СТРАННЫЕ МЕЛОЧИ

***

Они вышли «на контакт» незадолго до того, как я встретился с Алисой в реальной жизни. На форуме все знали их по кличке Sand и Bad Boy. Уж и не знаю, как так получилось, но они сами постучались ко мне в почту. Люди хотели говорить со мной, и причин отказываться у меня не было. Тем более, что оба оказались одними из первых, что вошли в мой «дом». Первые ласточки из огромной стаи грустных птиц, парящих где-то между жизнью и смертью.

Они видели, как я говорил с людьми на форуме, видели, что пытаюсь что-то сделать. Оба долго наблюдали за тем, что делает Алиса Исаева. Возможно, как и я, долго соображали, что к чему. Тогда я довольно плохо понимал их, но, чёрт побери, как раз в то время мне нужно было призадуматься и перестать впадать в эйфорию по поводу того, что происходит.

***
Sand:
Привет, Бо.
Я Sand с форума Алисы Исаевой.
Вот ты вот так прям вникаешь во все эти суицидальные заморочки… А что ты думаешь по поводу самой Алисы? Вот у меня складывается впечатление, что большинство персонажей форумских ей просто нафиг не нужны, хотя она и пишет всегда обратное. Идут просто разборки сама с собой, остальные — это фон, пешки. Иногда чтобы злость сорвать, иногда чтобы доказать самой себе свою нужность, начитанность. Напялить какую-нить маску и посмотреть как она будет себя в ней чувствовать. Заметил как ей легко даются обвинения в чей-либо адрес? Этого нельзя не заметить. Хоть она и утверждает, что она на грани, но мне кажется она весьма твёрдо стоит по эту сторону, хоть и приняв в душе смерть как один из выходов, но всё же она чётко здесь. Пока. И Лому вряд ли удастся как-то подтолкнуть/навязать ей момент ухода. Не от этого всё зависит. В общем девушка вполне себе на уме. И, зачастую очень, очень неискренна. (я понимаю, что требовать искренности — это глупо, но тем не менее) Хотелось бы знать, что именно ты думаешь об этом? Ну и ваще о ней. Может у меня суждения очень однобокие… хз.

Бо Бенсон:

Да, я в курсе, что ты Sand с форума Алисы — периодически появляешься то там, то сям. А форум я внимательно читаю. Извини, что не смог ответить сразу: не люблю писать емылы на работе, хочу, чтобы все падало домой в ящик. По поводу заморочек … да что ты, в самом деле. Я как слон в темной посудной лавке, бреду наугад и вокруг все падает. Что-то получается, чего-то не получается совсем, но попытки будут продолжаться, пока не докопаюсь до сути.

Знаешь, у меня на диске переговоры с Алисой лежат в отдельной папке. Там шестьдесят файлов, не считая фоток. Сначала, когда я изучал структуру ее сайта, я подумал, что она очень добрая и всем помогает. Потом, месяца через три, я понял, что она не совсем добрая, потому что помогает селективно.

Еще месяца через два я уже понял, что совсем ничего не понял. Спустя некоторое время мне вдруг открылась простая вещь: человек вообще в разные моменты времени может быть разным, и Алиса не исключение. Сегодня она может быть очень доброй, сегодня у нее может быть все хорошо. А завтра может случиться что-то, и ей будет ни до кого на этом свете. Я все-таки верю, что Алиса создала этот сайт для того, чтобы помогать. Помогая другим, можно помочь себе. Но гарантий от срывов главного помогателя, как ты сам понимаешь, никто не дает. Это печально, но такова жизнь, наверное.

Алиса искренне считает себя ангелом. Бедным уставшим ангелом, которому дано только наблюдать и немножко вмешиваться в ход событий этого мира. Если хочешь, я скину тебе архив наших переговоров — в этом не будет ничего зазорного, потому что это были разговоры на форуме. Когда она мне это сказала, я усомнился в этом, и мне пришлось выяснить, что есть такое ангелология. Это, по всей видимости, оккультная наука.
Скорее всего, по какому-то из типажей, прописанных в этой науке, Алиса подходит под определение «ангел», просто я еще не успел раскопать. Алиса очень одинока, и никого не хочет впускать в свое пространство. Не стоит верить всему, что прописано в html-коде страниц ее сайта. Ей очень хочется общаться, ей хочется, чтобы люди приходили к ней просто так. Да, наверное, у нее есть свои маски, но мне кажется, что я вижу под ними несчастное и одинокое существо, которое нуждается в тепле и доброте. Может, это звучит глупо, но я не буду отступать, пасовать перед грубостью, перед молчанием или ее безразличием. Это все большой танк, а кто в нем … никто этого не знает.

***

Bad Boy:

… Да. Я даже думаю если бы я был женат я возможно и не задумывался о смысле жизни, на первый план вышли бы обычные бытовые проблемы, где достать денег, куда пристроить учится детей и тому подобное. Хорошо это было бы или плохо, не знаю, что и сказать. Надо заметить, все суицидально настроенные личности очень одиноки. Что это? Причина или следствие? Алиса постоянно говорит, что она особенная, другая и все суицидники особенные. Мне тоже хочется думать что я особенный, а если хорошо подумать все это сплошные понты. Они просто отгородились от мира, построили стены своими руками. Меня тут одна фраза Алисы просто покоробила. Она отвечала Stormbull-у.
«
Ну, Лёха, это же очень просто — быть душой-парнем до какого-то «но». А на тех, кто начинает к тебе подмазываться, просто не обращай внимания. Включи юмор, позволь человеку проводить тебя до метро, заплатить за пиво. Общение с тобой — дорого стоит, и если человек хочет с тобой общаться, пусть общается на твоих условиях и платит за это. В этом нет ничего предосудительного… Не стоит ссориться или злиться, просто во всём должна быть капля разумного практицизма, только и всего. Понимаешь? Это — нормально, так вполне можно жить, проверено. Просто не стоит забывать, что по сути, все они — чужие. И отношения с ними должны быть соответственные».

Если строить отношения с миром на таком принципе, то чего можно добиться? Люди то ведь тоже не дураки, они чувствуют такое отношение к себе.

Я полагаю, что эти два письма любого мыслящего человека заставили бы сомневаться в соответствии самой Алисы Исаевой контурам «Маленького чуланчика на заднем дворе». И не только письма: перечитывая форумную переписку Алисы со мной и другими людьми, во многих местах можно было увидеть дыры, которые выдавали «ангела» с головой. В то время я не придал её словам особого значения. Будь я немного умнее, многих негативных вещей вообще бы не произошло.

Но, как уже говорилось, когда любишь, то вообще не замечаешь мелочи. Или – замечаешь, но не хочешь сам себе признаться в чём-то, и продолжаешь слепо «биться крыльями» о прутья решётки.

***
Я не знаю, как долго Алиса добиралась до дома. Но буквально на следующее утро прямо из Нижнего в мой мобильник свалилось сообщение. К сожалению или счастью, в моём телефоне не было опций сохранения подобной переписки. Поэтому придётся восстанавливать событие по памяти. Дословно это почти невозможно, много воды утекло с тех пор. Поэтому я попытаюсь описать лишь общий контур диалога.

Её интересовало, зачем она мне нужна. Но звучало это так: «На хрен я тебе упёрлась?» Мне сразу же стало противно. Именно это – первое — сообщение стало первым гвоздём из целой тонны гвоздей, с какой-то маниакальной тщательностью вбитых в гроб наших отношений. Сообщения пулемётной очередью валились на мой телефон. Каждый вопрос Алиса задавала в резкой и грубой форме. Это вызывало омерзение, с одной стороны. С другой, желание сделать что-нибудь, что могло бы хоть как-то поправить дело. В конце концов, я отключил мобильный телефон до вечера. Но вот ведь незадача: так или иначе, а мне нужно было кому-то звонить, кому-то отправлять сообщения. Как только я включил питание аппарата, мне пришла такая пачка, что, как говорится в русской народной литературе, «ни в сказке сказать, ни пером описать».

Я очень долго терпел, «разруливая» эту пачку. В какое-то мгновение терпение закончилось, я «передёрнул затвор». И в славный город Нижний полетели жёсткие ответы. Естественно, чуть позже конфликт всё же удалось смягчить, а затем и вовсе свести на «нет». Но одну вещь я в тот день понял очень чётко: в Алисе Исаевой очень много яда. Что женщина, с которой я так долго и пространно вёл философские беседы на форуме, очень ловко умеет носить маски, и снимать их в самый неподходящий момент. И что под масками кроется жуткое нечто, по сравнению с которым описания живых мертвецов у Стивена Кинга – просто утренник в детском садике.

И мне, как человеку, мыслящему логически, уже давно было бы пора смыться в подполье, выкинуть к чёртовой матери SIM-карту своего многострадального мобильника и вежливо послать в жопу весь этот цирк. Но меня крепко держала та же логика. Нелогичная логика человека, который любит, верит и не слушает свой разум.

— 2 —

НИЖЕГОРОДСКИЙ ДЗЕН

***
Сквозь влажные хлопья февральского лета двигал по рельсам поезд. В поезде ехал странный молодой человек – коротко стриженный, прикинутый в бежевый мешковатый свитер, чёрные монтажные джинсы и тяжеленные сапожищи фирмы «Camelot». Нелепую картину завершала дешёвая коричневая куртка, с матами и плевками выторгованная на Черкизовском рынке у наглых торгашей. И чёрная шапочка.

Под свитером, в промасленной кобуре, прятался надёжный, почти безотказный ствол, очень похожий на пистолет системы Макарова. Однако, он был ненастоящим, и стрелял смешными стальными шариками. Зачем он его с собой взял – одному богу известно, конечно, если бог реально существовал, в чём у молодого человека были большие сомнения.
Локомотив толкал вагоны в город Горький.
Молодого человека некоторые люди знали по погонялу Бо Бенсон.

Бо Бенсон не спал. На верхней полке плацкарты он что-то усиленно строчил в толстом блокноте, и время от времени поглядывал в окно. За окном чернела зима, и ни хрена, кроме редких окошек придорожных домов, видно не было. Под черепом молодого человека вовсю работал головной мозг, а в мозгу свистели шальные мысли. «Биковская» ручка не успевала за ними.

***
Под стук колёс, измотанный и довольный, я размышлял о том, что же со мной происходит. С одной стороны, моя жизнь после контакта с Алисой Исаевой резко изменилась. Она наполнилась событиями, новой и очень интересной информацией. Жизнь наполнилась совершенно новыми и странными людьми – разными по возрасту, мировосприятию и положению. С другой стороны, информация, которую несли в себе эти милые люди, могла быть опасной. Я чётко понимал, что если начну всерьёз читать эскапистов, философов, которые не принимают жизнь – а наоборот, в своих трудах доказывают её бессмысленность и напрасность попыток сделать её хоть немного лучше – мне может передаться их мировоззрение.

В случае, если я не найду веских аргументов, сводящих эту философию в ноль. И тогда может наступить тяжёлая депрессия на почве несовместимости с самой сутью жизни. А это, в свою очередь, во вред. Не говоря уже о реальных контактах с суицидентами и ощущений от них.

В поезде я думал над тем, почему же моя страна – чуть ли не мировой лидер по количеству самоубийств в год. В начале 2004 года я почему-то был в этом уверен: по ситуации в целом судил только по давним передачам на ТВ и профильным форумам. Тогда приходил к выводу, что, во-первых, основной поток суицидов возникает в мегаполисах – во всяком случае, в Москве и в Питере. Этот город, кстати, запросто может считаться столицей суицида в России: там произошло несколько самоубийств, в своё время получивших широкую огласку в СМИ. Во всяком случае, он являлся и до сих пор является местом скопления большого количества депрессивных людей, склонных к суициду. Не на последнем месте в этом отношении стоит и Москва. Сам по себе возникал простой вопрос: почему? Ведь большие города – это большие возможности: хочешь – учись, хочешь – работай, нужна информация – пожалуйста, компьютеры и глобальная сеть есть почти в каждом доме, в отличие от той же глубинки.

Логичнее было бы ожидать, что основной поток смертей должен быть за пределами столиц. Почему не мелькали в новостях сообщения о массовых суицидах в горячих точках – в той же Чечне, к примеру? На этот вопрос можно ответить так: там, где условия жизни суровые, человеку нельзя находиться без дела, некогда размышлять о смысле бытия, равно как и о его бессмысленности. Надо крутиться, чтобы выжить. Люди, так или иначе склонные к депрессии, вынуждены банально выживать, именно это и держит их на приличном расстоянии от последнего шага.

Вспомнился один интересный случай. Произошло это в один из вечеров, когда мои родные, по привычке, дружно влипли в телеящик. У меня есть серьёзные причины не то чтобы не любить, а люто ненавидеть эту помойку. Пожалуй, единственное, что оправдывает квадратного уродца – телеканал «Культура». Показывали цикл передач «Рублёвские жёны», где в жирных, канареечных красках описывалась жизнь так называемых «успешных людей».

Суть программы заключалась в том, что показывалась нутро некого общества, к реальности российской глубинки и окраин отношения не имевшая, и где основная шкала оценки человека заключалась в толщине кошелька, размере особняка, модели автомобиля и прочими предметами «первой необходимости».
Брали интервью у разных людей, которые наперебой рассказывали о том, какие они красивые, успешные и богатые. Подтекстом был таков: все, кто не вписывался в эту странную шкалу – неудачники.
Брали интервью у некой малолетней, которая всеми правдами и неправдами прорывалась на рублёвские вечеринки. Главной её мечтой являлось «подцепить» какого-нибудь богатея, скоропостижно выйти за него замуж и погрузится в «роскошную жизнь». Был там, правда, один-единственный момент, где журналисты брали интервью у известного пианиста: тот честно говорил, что такой расклад дел его не радует.
И что ему глубоко противны эти люди, что при каждом удобном случае гремят своими «меринами», «бумерами», одеждой из чьих-то шкур и прочими дорогими безделушками.

Странное дело, но где-то даже на сознательном уровне после просмотра передачи у меня возникла резкая и тяжёлая неприязнь к увиденному, плюс – примешивалось отвратительное ощущение зависти – хотя, к тому времени я чётко понимал, что счастье не в шмотках, квартирах и прочем. Формула счастья, как говорил один мудрый человек, довольно проста: это когда с утра радостно спешишь на работу, а вечером, после работы, радостно спешишь домой. Но, видимо, моё подсознание ещё в подростковый период, словно напильником, было обработано бесчисленными просмотрами разного рода рекламы, передач вроде «Комильфо» по каналу «2 x 2», западными фильмами, где сюжетные линии крутилась вокруг убийства ради денег и откровенного секса. Некоторое время негатив держался, но буквально через пару минут я понял, в чём дело, и успокоился. А вот матери пришлось туго – таких «нервов наружу» я давно не видел. Пришлось успокаивать, доказывать, что транслируемое не есть реальная жизнь всей России, а только лишь её часть. И то, судя по всему, не самая интересная. Просто некоторым «людям творчества» нужно как-то себя рекламировать сегодня, чтобы их не забыли завтра. Есть творческие люди, имена и дела которых не забывают столетия спустя.

В конце восьмидесятых, начале девяностых моя страна сломалась, распалась на части. Где-то в это же время на улицы вылезло самое агрессивное, жестокое и сообразительное – по закону каменных джунглей, оттесняя более слабое и доброе в глубокий задний план. Результатом борьбы за место под солнцем явилось чёткое разделение общества на два класса: очень богатые и очень бедные. Первые, естественно, основным средством трансляции своего мировоззрения выбрали ящик, подпиливая мозговые извилины у подростков и людей постарше. Направляя бедолаг на выполнение своих собственных целей: больше денег, больше власти. Кто-то это понял, и смог побороть свои комплексы, занимаясь любимым делом дальше, отказавшись от мысли участвовать в бессмысленной погоне за деньгами и сомнительными благами. Большинство поверило и верит до сих пор, что разноцветная мишура по ящику – и есть настоящая жизнь. Результат — очень большое количество неврозов, депрессий и других психических заболеваний. Естественно, если речь идёт о тех, кто может себе позволить роскошь невроза и депрессии.

Реальная жизнь большинства людей в больших городах, да и не только в больших – абсолютно, зеркально не такая, какой пытаются её преподнести. Это несоответствие печалит слишком многих.

Я задумался: если одна-единственная «телега» способна вывести из состояния равновесия довольно взрослую и разумную женщину, что же делает эта картинка с людьми, склонными к «поискам смысла»? Да она их просто убивает. Убивает отсутствие перспектив, убивает разница между тем, что в «ящике» и тем, что в действительности. Убивает то, что основными транслируемыми ценностями в СМИ являются деньги, власть, страх, секс и смерть. Для русского человека и в особенности человека советского, от природы доброго, этот поток слишком ядовит.

И поколение, рождённое в период с начала двадцатого века, вплоть до семидесятых и восьмидесятых, приспособиться к враждебной, циничной и агрессивной реальности почти не способно. Жить в агрессивной и циничной среде людям с подобным складом характера трудно.

Но это – лишь часть проблемы, способствующей росту болезни. Примерно год спустя после описываемых событий я открыл Уголовный Кодекс Российской Федерации, и обнаружил всего одну статью, в которой определялась мера ответственности за доведение человека до самоубийства. Это статья №110, и речь там шла лишь о нанесении физического ущерба, или чего-то похожего, обозначенное как «издевательство над личностью». Грубо говоря, эта статья не включает в себя довольно важный «пунктик»: об ответственности перед людьми различного рода недопсихологов и просто больных людей с дипломами. Один мой давний знакомый, психолог, говорил мне, что в России ещё не успела сформироваться профессиональная этика в области психологии и психиатрии. В то время как в некоторых странах подобная этика давно существует. Например, в одной стране для того, чтобы стать психиатром, требуется как минимум пятнадцать лет серьёзного обучения, плюс – им не может стать человек моложе тридцати лет.

Очень может быть, что такой серьёзный и правильный подход как раз и сформировался после похожих случаев: ведь глобальная сеть образовалась ещё в конце восьмидесятых годов прошлого века. Возможно, в иных странах сайты, чья основная тема была связана с суицидом, появились гораздо раньше, чем у нас, в России.
Соответственно, вторая часть проблемы связана со слабым, посредственно продуманным законодательством. А это гораздо опаснее, чем квадратная телепомойка, поскольку от «реальности» телевизора и дурной рекламы ещё можно частично отделаться – например, выкинув телевизор в окно. От реальности непродуманного закона деваться некуда. Вариант с прыжком из окна как-то не слишком подходит как решение, я думаю.

В голове возникла мысль: с этим нужно что-то делать. Потому что если не делать ничего, можно потерять целый пласт мыслящих, талантливых и интересных людей. И если после лета две тысячи третьего года и зимы две тысячи четвёртого никто до сих пор не чешется, если по ящику далёкие от реальной жизни люди бряцают дорогими безделушками, что ж. Если хочешь что-то сделать хорошо — делай это сам.

***
Город Горький в пять часов утра казался тихим и спокойным. Я шёл по улице, ведущей от вокзала до центрального отеля, с удовольствием вдыхая морозный воздух. Над головой во всю ширь расстилалось фиолетовое небо, и утренние звёзды ещё не успели спрыгнуть с него. Под тяжёлыми сапогами скрипел снег. На бедре болтался фальшивый пистолет, а за плечами громыхал застёжками смешной коричневый рюкзак. Смех заключался в том, что на нём была огромная декоративная молния из пластика, до чёртиков похожая на расстёгнутую ширинку. Один знакомый даже предложил раздобыть где-нибудь плюшевый пенис и закрепить его в декоративной молнии, но я такого уровня просветления, к сожалению или счастью, не достиг.

Мои опасения по поводу того, что в отеле не хватит номеров, были напрасны. Конечно, старина Боб совсем не походил на серьёзного клиента – это легко читалось в глазах девочки на «ресепшене». Но у меня были бабки.

И через полчаса я уже был в номере на четвёртом этаже, радостно фыркая в ванной.
Всё-таки, странная эта штука – гостиничные номера. Вроде бы на стенах есть невзрачные обои, есть кровать, стол, тумбочка, шкаф для одежды. Вроде бы вид из окна на Волгу радует глаз, и солнце играет в догонялки со снегом на стенах и потолке. Но что-то кукольное, ненастоящее было в том номере. Что-то, что не позволяло мне относиться к этой комнате как к жилью – возможно, те же чувства испытывает по отношению к проститутке клиент. С одной стороны, припёрло, а с другой – не моё, неродное, временное.
Человеческая память, когда это действительно нужно, способна творить чудеса. Так, например, чётко помню, с каким романтическим ажиотажем я, Кейв и Светка копались в сети, когда искали карту Нижнего Новгорода. В этом чувствовалось некое единение: искреннее желание одной пары счастливых людей помочь другой паре. Я помню, как Витька дал мне в дорогу свой швейцарский ножик, дабы я мог что-нибудь починить, буде что у меня сломается в пути. Я помню, как мой умный и пушистый пёс Фил слегка погрыз зарядное устройство для мобильного телефона, а затем – сам мобильник, но не «насмерть», а так, слегка.

Так чётко, будто это происходило вчера.

Я помню, как чинил покусанную зарядку в гостиничном номере на четвёртом этаже с видом на реку Волгу. Чинил ножиком Кейва, ибо моя старенькая Motorola T-160 подыхала от нехватки энергии в аккумуляторе.
Я помню, как послал Алисе сообщение ms, радостно и немного торжественно объявив, что я уже тут. В гостинице. И что я, как известно, жду с нетерпением.

Я почти не спал, когда ехал в поезде. Всё во мне стремилось к Алисе. Лёжа в гостиничной койке, я курил, тянул время, ждал, пока мне ответят с той стороны. А ещё – время от времени доставал фальшивый пистолет, бессмысленно щёлкая затвором, снаряжал и разряжал магазин с газовым баллоном и стальными шариками.
Сквозь сигаретный дым ползли мысли. Мысли о жизни. Мысли о смерти. О том, что людям можно и нужно помочь – пусть не всем, но уж большей их части – точно. Мысли о том, что я полон сил и решимости строить свою жизнь именно так, как хочу. Мысли о том, что вот сейчас пройдёт какая-то жалкая и бесконечная пара часов, и Алиса будет здесь.

Ожидание – разное. Задумчивое, философское, радостное, предвкушение новизны, изменений в жизни, ощущение полной самостоятельности – потому что ты совсем один в чужом городе, с несколькими грошами в кармане, которых едва хватит на три дня.

Горький привкус свободы, добротно приправленный солнцем, которое, сверкая, отражается от снега. Свежим весенним ветром, талой водой, ледяными бликами, кораблями, вмёрзшими в берег.
Наверное, это банально, потому что было у многих.
Но это было у МЕНЯ.
И имя этому – любовь.
Да, я нашёл эту женщину – недоверчивую, в чём-то тяжёлую и непонятную, быть может – и вместе с тем – прекрасную. Странной добротой, странной красотой. Своими противоположностями. Всей жизнью доказывающей, что в этом циничном, пропитанном злобой и ненавистью мире всё-таки существует доброта, сочувствие, поддержка и помощь. Помощь – просто так. И что даже здесь, в этой реальности, есть место всем. Всем, кто того захочет.

***
Мы решили, что уединимся, когда стемнеет. Разумеется, в ход пошли старые добрые сигареты и кофе – а как же без этого? Говорили на разные темы, но в память ржавым гвоздём врезалась картинка. Дело в том, что до меня у Алисы, естественно, был человек. Им оказался тот самый молчаливый, нелюдимый программист Сергей Макаров, по кличке Light Medelis.

Меня просто не то чтобы неприятно удивила — просто испугала та злоба и ненависть, с которой Алиса вспоминала о нём. Она описала мне его как законченного импотента и наркомана, на которого она, Алиса Исаева, угробила целых три года своей жизни, причём, угробила впустую. Потому что он по-прежнему оставался наркоманом и импотентом, с которым невозможно строить личную жизнь. Я думаю, это было тем, что я привык называть «агрессией мгновения».

Иными словами, Алиса Исаева в ту минуту так ненавидела парня, что, полагаю, не очень хорошо понимала, в какую сторону несло Остапа. Она рассказывала, что очень хочет убить Сергея, навести на него порчу – короче говоря, либо уничтожить, либо нанести очень сильный вред.

Моя первая мысль: «Неадекват. Надо как-то его останавливать». Моя вторая мысль: «Если она так мерзко проехалась по человеку, с которым находилась вместе целых три года, что она скажет через некоторое время обо мне, случись между нами разлад?» Третья мысль оказалась примерно такой: «Порча? Ой, как интересно…»
Частично мне удалось погасить этот всплеск: формулами типа – каждый сам кузнец своего геморроя, и убивать человека только за то, что он не оправдал твоих ожиданий, значит делать глупость и навлекать на себя беду. Вообще, я сделал тогда большую скидку на то, что у Алисы Исаевой всё-таки депрессия, что она побывала в Москве и, в общем-то, уехала почти ни с чем. И что в таком состоянии человек может нести разный бред, и воспринимать всерьёз его не стоит.

Но осадок остался. Неприятный. Полностью идущий вразрез с тем, как Алиса пыталась подать себя на «Чуланчике». И я задал себе вопрос: «Этот человек действительно занимается спасением людей, или я просто сплю?!»

***
Алиса решила показать мне свой город, свой дом и заодно – познакомить меня с родителями. Конечно, «дом» — это слишком сильно сказано, но почему-то когда люди знакомятся, они не говорят: «Пойдём, я покажу тебе свою квартиру». Люди говорят: «Я покажу тебе свой дом». Наверное, это правильно, потому что так солиднее. А в некоторых случаях даже как бы даже и утешение.

Странное дело. Сходные ощущения у меня возникали, когда в далёком девяносто втором году девочка из класса, в которую я был давно и безнадёжно влюблён, пригласила меня в гости. Тогда я буквально пожирал глазами пространство вокруг, стараясь до мельчайших подробностей запомнить всё, что меня окружало.
То же получилось и с Алисой. Попав к ней домой, я удивился, до чего же эта квартира похожа на квартиру старшего брата. Планировка – почти один в один: дом – «хрущоба» на окраине города, входная дверь выводит в маленький коридор – всего четыре шага длиной. Почти прямо напротив входной двери – дверь в санузел – ванную и туалет одновременно. Газовая колонка для нагрева воды – древность, которую давно не видел. С самого детства, быть может. Маленькая кухня, где еле-еле умещаются два человека, не говоря уже о трёх. Две комнаты, причём, одна насквозь прошита двумя дверями, и от этого создаётся впечатление, что это не комната, а проходной двор.

Но вместе с тем, как и у моего старшего брата, там было уютно. Там даже запах был тем же.

Из родных, дома оказалось всего двое: мама и бабушка. Молчаливая, активно стесняющаяся странного молодого человека бабушка. Она жила в той, «проходной» комнате. И мама, с характерной внешностью. Позже я сказал Алисе, что по её мама напоминает бабу Ягу. В молодости. Странно, Алиса, как мне тогда показалась, обиделась на это. Но ведь баба Яга, по русским-то сказкам, была ведьмой, причём, частенько она проявляла себя как добрая ведьма. А все ведьмы, как известно, в молодости красивы.

Алиса вместе жила в комнате вместе с мамой. Я поразился тому, насколько тесным было пространство, где она жила: маленький уголок, с одной стороны ограниченный телевизором и видеомагнитофоном, с другой – компьютером. Когда я посмотрел на довольно шустрый системный блок со стареньким монитором, в голову ударила простая мысль: «Боже правый, так здесь, возможно, и был создан Алисин сайт. Вот прямо здесь, прямо за этим столом!» Ощущение, что я попал не в обычную квартиру, а целый дом-музей, усиливалось с каждой секундой, и с каждой секундой меня переполняла гордость за то, что мне посчастливилось сюда попасть. К Алисе домой. Когда я увидел пригласительную надпись и снежинки вокруг курсора мыши, я и понятия не имел, что зайду так далеко. И в то же время я знал, что так оно и будет.

А ещё – у неё была собака. Точнее, пёс. По кличке Чех. Чеша. Он, как и полагается любому уважающему себя псу, с большим недоверием отнёсся ко мне: довольно внятно, на чистом собачьем диалекте меня обматерил. Как потом объяснила Алиса – каждый чужой человек воспринимается как тот, кто может разлучить его с хозяйкой. Надо сказать, что этот пёс её очень сильно любил.

Я довольно бодро представился её матушке, которая затем куда-то быстро исчезла. Возможно, не хотела нам мешать. На какое-то время мы остались одни, в пустой квартире, если не считать Чешку и бабушку. Я решил осмотреться. Меня давно интересовал эта женщина, я желал выяснить, как и чем она живёт. А самый верный способ понять, что за человек перед тобой – побывать в его комнате.
И эта женщина открыла мне дверь. Мне оставалось только одно: смотреть в оба.

Во-первых, квартира. Она была тесной. «Хрущоба» – тут, я думаю, многие меня поймут. Не в том смысле, что я проявляю неуважение к этому типу домов и квартир. Я говорю лишь о тесноте. Площадь жилища действительно не очень большая, и на этих квадратных метрах как-то существовали вместе три взрослые женщины. Это — во-вторых, ибо три женщины в одном доме – явный перебор. Тем более, что Алисина мама и бабушка терпеть друг друга не могли, с её же слов. Об этом, кстати, говорила существенная деталь. На маленькой, и без того тесной кухне располагались два шкафа с посудой, два стола и два холодильника. Один принадлежал маме Алисы Исаевой. Другой – бабушке Алисы Исаевой. Для людей, живущих вместе, это, по меньшей мере, странно.

И, в-третьих, комнаты. Первая комната – «проходная» – мне как-то не особенно запомнилась. Одно можно сказать точно: там был порядок. Но вторую, Алисину комнату, я помню ясно, так, будто побывал там вчера. Прекрасно помню небольшой, уютный письменный стол. Маленькие книжные полки – Бродский, Булгаков, Кортассар, почему-то Акунин и ещё очень многое – интересное, познавательное. Я не помню точно, что же там было помимо тех книг, что я перечислил. Смутно помню, что были также и труды по психологии. Каждая книга знала своё место. Каждая книга была если не новой, то в прекрасном состоянии.

Я отлично помню плакаты с Борисом Гребенщиковым, и фото Олега Меньшикова, которое падало, когда я неловко его задевал. Помню, как Алиса в шутку злилась, когда я пытался подражать блеянию Бориса Борисовича.

Я помню порядок, который царил в её комнате. Смотрел вокруг и понимал: человек, живущий здесь, на самом деле – трудолюбивый, читающий и знающий. Именно тогда я понял одну полезную для себя вещь: неважно, сколько сотен или тысяч условных единиц ты зарабатываешь. Неважно, живёшь ты во дворце или убогой лачуге. Если есть книги, порядок и атмосфера – особая атмосфера, настраивающая на поиск, на познание – любая лачуга будет дворцом. И любой дворец без этого будет лачугой.

Но попалось мне в доме нечто, резанувшее по всей этой красоте очень сильно. Что-то, что не на шутку испугало. Достаточно давно и от многих я слышал об этом своеобразном Алисином «заскоке». Очаровательный пунктик материализовался в ванной комнате, в виде огромного, уродливого, шипастого ошейника. Я совершенно точно знаю, что такие штуки собаки не носят: их надевают люди.

Так вот, в те славные времена, когда я слышал об этом «заскоке», то относился к данному явлению, в общем-то, монопенисуально. Просто не знал, что между нами что-то будет. Но в феврале две тысячи четвёртого года расстановка фигур на шахматной доске стала совсем другой. Оперативная обстановка сложилась таким образом, что я оказался у садомазохиста дома. И далеко не в качестве соседа, что забежал на пять минут за солью. Позже, конечно, мои страхи рассеялись, поскольку человек довольно внятно объяснил, что такое BDSM.

***
Психика любого осторожного человека устроена таким образом, что как только обнаруживается нечто опасное, включается «защитная схема». То есть, человеку уделяется пристальное внимание, а его, как говаривал мой отец, «очаровательные заёбы» подвергаются тщательному анализу. Нечто подобное произошло и со мной, единственное, пожалуй, что мешало адекватному восприятию – чувство. Когда любишь, то просто не можешь увидеть человека таким, каков он есть на самом деле. Ты видишь просто образ, который хотел бы видеть.

Видишь только хорошее. Плохого – для себя – ты либо не видишь, либо не хочешь этого делать.

Алиса Исаева крайне неохотно рассказывала мне о своём прошлом. Более того: очень сильно беспокоилась по поводу того, что мне о ней успели рассказать разные люди. В принципе, ничего нового из того, что я уже знал, никто не поведал. Более того: и не хотелось. Я видел её испуганное, почти плачущее лицо, когда она рассказывала мне, что одно время действительно употребляла героин. Чувствовал, как она боялась того, что я поставлю у себя в голове такой «пунктик»: «Ага, она ещё и наркоманка впридачу». Чувствовал её радость по поводу моего ответа на это. Там, на четвёртом этаже центрального отеля, ночью, я сообщил ей, что мне это безразлично.

Севетра говорила: я ломаю барьеры.

Время от времени мне случается перечитывать статьи об Алисе. Я частенько улыбаюсь, когда натыкаюсь на упоминания о том, будто она живёт благодаря чему-то, в материалах обозначенном как «маленький бизнес». С самого начала я представлял этот бизнес в виде какого-нибудь «свечного заводика», булочной или конторы по торговле недвижимостью. На крайний случай – в виде банка. Пусть не очень большого, но банка. Чем-то, что может ассоциироваться со словом «бизнес».

В реальности всё оказалось гораздо проще: Алиса Исаева жила исключительно силами своего разума. Писала рефераты, дипломы и курсовые раздолбаям, что не способны или не желают делать это самостоятельно.
Но больше всего меня поразило вот что. Одно время – не знаю, как долго – она работала как театральный режиссёр. Ставила спектакли, где актёрами были дети. У неё остались их фотографии, статьи об этих спектаклях. Я вглядывался в детские лица и понимал: будь Алиса монстром, ни один ребёнок не стал бы водить дружбу с ней.

А другого способа добиться от маленького человека игры в другую жизнь невозможно. Следовательно, что всё то, что пыталось внушить мне мысль о том, что Алиса – «плохая девочка», могло идти лесом.
Однажды я понял простую и банальную, в общем-то, вещь: если хочешь знать что-то о человеке — спроси человека. Посмотри ему в глаза – и ты сможешь понять, что на самом деле происходит, даже если человек говорит неправду. Так я и поступил. Из головы всё никак не выходил этот странный случай с девушкой по кличке Dаная. Во-первых, мне стало интересно, почему Алиса держит на неё зуб. Во-вторых – мне не всё было ясно с Рощино. Неоднократно слышал – опять-таки, от разных людей – что одно время она там даже работала. Насколько правильно я понял её рассказ, она несла на себе функцию администратора «клиники». Являясь врачом по образованию, полагаю, она приносила пользу. В случае, если кто-то получал серьёзную травму, она могла наложить швы, а уж о её способности в считанные секунды успокаивать людей можно слагать легенды. Как она утверждала, время от времени ей доверяли некие суммы денег на нужды «приюта» — одежду, еду, лекарства.

Что-то случилось там, в Рощино, и Алиса попыталась убить себя. У меня нет оснований не верить Рите Мохель. У меня нет оснований не верить записям Кати Черковой. А по ним складывается такая картина: время от времени в Рощино случались самоубийства. Возможно, что в группе людей, что «лечились» у Вадима Мироновича, были довольно тесные дружеские взаимоотношения. Я знаю, как переживают люди смерть своих друзей, в русском языке нет слов, которые могли бы описать эту тяжесть. Возможно, на тот свет отправился кто-то, кто был Алисе очень дорог, и поэтому она сама оказалась в реанимации.
Я также полагаю, что после нескольких летальных исходов эта женщина, наконец, поняла: там происходит «что-то не то». Не всякий способен долго выдерживать смерть, хоть и говорят, что привыкнуть можно ко всему.

Со слов Алисы, пока она лежала на больничной койке, Dаная позвонила её матери в Нижний, и рассказала, что якобы та истратила деньги, предназначенные для приюта, на героин. Также, со слов той же Алисы, Вадим Миронович сказал ей прямо: более он с ней дел иметь не будет. Возможно, он сказал это потому, что работник, подверженный суициду – плохой работник. Возможно, потому, что дело не обошлось без той же Dанаи. А может быть, Алиса слишком много знала, и задавала слишком много вопросов новоявленному «спасителю». Я не знаю.

Знаю только одно: после суицидальной попытки психика человека истощёна, раздавлена, скручена спиралью. И говорить то, что было сказано Лурье, равносильно убийству. Алиса как-то выжила. Не знаю, как повёл бы на её месте я, но, на мой взгляд, полтора года – срок слишком маленький, чтобы оправиться от подобных потрясений. Тем более, сеть интернет, особоенно «суицидальный» её участок в сочетании с ЖЖ – это как большая деревня. Рано или поздно есть возможность столкнуться со своими «доброжелателями».

У каждого характера есть свои грани. В Алисином мире оказалось столько чудесного, необычного – и одновременно, пугающего, циничного и жестокого, что пытаться дать этому оценку бесполезно. Несмотря на свои чудеса, эта женщина для меня оказалась крайне тяжёлым человеком, в то же время, несмотря на тяжесть – в высшей степени интересным, удивительным. Никогда бы не подумал, что в одном человеке может уместиться так много.

То странное и страшное, что время от времени показывалось на свет — во-первых, это перепаханные шрамами вдоль и поперёк руки. Шрамами от бесчисленных порезов бритвой. Во-вторых, нелюдимость и замкнутость. Вся её прошлая жизнь, даже для очень близких людей, всегда остаётся скрытой. И, скорее всего, из-за страха перед тем, что, точно узнав о её прошлом, люди просто убегут.

От страха перед чудовищем, что, возможно, скрывается под маской ангела. В-третьих, отношение к процессу помощи как к таковому. Не раз и не два этот человек объяснял мне, что для неё помощь другим есть лекарство от скуки, своеобразная разминка для мозгов. Я не знаю, как насчёт других, но лично мне быть чьей-то игрушкой не слишком приятно, и случись со мной беда, не уверен, что я приму помощь из таких рук.
То чудесное, что довелось увидеть – умение помогать людям. Умение ВОВРЕМЯ придти на помощь. Умение понимать совершенно разных людей, МГНОВЕННО вникнуть в суть их проблем и, по возможности, быстро эти проблемы решить. В особенности, когда ей доводилось выходить на контакт с подростками, не говоря уже о взрослых людях. Были, были на форуме и взрослые люди, которые выражали ей очень большую благодарность за помощь. В свете этого все её «странности» отступали очень далеко, так далеко, что большинство их просто не желало замечать.

— 3 —
***
Общаясь с Алисой, с разными людьми – как на форуме, так и в реальной жизни – я понял, что убивать себя можно не только физически. Я даже рискну предположить, что физическая составляющая суицида как такового стоит на последнем месте. Убивает не действие, а мысли. Именно мысли толкают на действие.
Я убеждён в том, что понять, чем человек живёт, вполне можно без подробных бесед и расспросов, копаний в чьём-то прошлом. Достаточно просто взглянуть на книжную полку человека, с которым общаешься, поймать ощущения от его любимой музыки, фильмов, картин.

Как когда-то я порывался «прокрутить» ей свои любимые фильмы – и был, кстати, сильно огорчён, наткнувшись на отказ – так и она решила познакомить меня со своими любимыми фильмами.

Её любимым режиссёром оказался Дэвид Линч. Фильмы, которые мы вместе посмотрели, смысла перечислять нет, но почти все объединяло одно: тяжёлая, мрачная и гнетущая атмосфера. Насилие, зачастую просто бессмысленное, скука, пошлость, разврат – как следствие этой скуки. Алиса Исаева честно объяснила мне, что её внутренний мир во многом совпадает с тем миром, что предлагает зрителю старина Дэйв.

Может быть, именно тогда мне и стоило бросить всё к чёртовой матери, уйти с форума «Чуланчика» и заняться собой. Потому что именно тогда я и должен был понять, что если внутренний мир человека напоминает кладбище, а единственный интерес – смерть — то никакой личной жизни на этом построить нельзя. Имею в виду то, что под словосочетанием «личная жизнь» понимаю я. По Бенсону, это путь к созиданию, а не разрушению. Дорога, что ведёт к рождению новой жизни, а не уничтожению существующей.
Но тогда я не понимал сути происходящего. Ведь когда любишь, ничто не имеет значения. Кроме того, что любимый человек рядом – а то, что скрыто глубоко внутри него, до поры до времени безразлично. Возможно, когда наступает та самая «порА и время», любовь и кончается.

Я довольно часто упоминал о том, что Алиса Исаева – замкнутый и недоверчивый человек. Однажды она сказала мне, что боится меня – как того мужчину, что может поддерживать в ней жизнь. И одновременно – как того, неосторожным словом или действием способного убить. Сейчас, по прошествию долгого времени, я не знаю, было ли сказанное искренним, или же являлось каким-то хитрым трюком для того, чтобы притянуть меня к себе ещё сильнее. Но если сказанное — правда, может статься, старина Боб оказался тем самым человеком, которому Алиса не доверяла чуть меньше, чем остальному миру. И мне, естественно, очень хочется в это верить.

В первый рейс, когда меня познакомили с Нижним Новгородом и его обитателями, Алиса сделала мне несколько очень дорогих подарков. Не в том смысле, что в ломбарде за них можно отхватить миллион-другой валюты. Они не стоили почти ничего как вещи, но как несущие в себе некий смысл предметы значили очень много.

О списке книг, что мне вручили во время отъезда, я уже упоминал. Повторюсь: с точки зрения начинающего автора это очень ценная штука. Можно сказать, что это был подарок номер один.

Подарок номер два, если я всё понял правильно, являлся символом того, что мы вместе с Алисой делали тогда. Фигурка ангела, керамическая, белого цвета – ангел держал в руках книгу, и, судя по всему, был серьёзно настроен на учёбу.

Подарок номер три оказался небольшой стальной флягой для коньяка. Алиса сказала мне, что она предназначалась для Каниса, но в силу того, что парень пропал, в силу того, что она не успела навестить его – так и осталась у неё.

Подарок номер четыре – книга Хулио Кортассара. «Игра в классики» и многое другое. Эту книгу также читал Канис, когда был в Рощино. Когда он – был.
Пятый подарок – книга стихов Иосифа Бродского.

Будь я пафосным идиотом, то, наверное, сказал бы: «Ну, кто читал и Вник в Суть, тот меня поймёт». Но поскольку я не пафосное пернатое, то просто скажу, что после прочтения этих книг моё сознание слегка изменилось, и хочется верить, что в лучшую сторону.

И, разумеется, после таких подарков, на первый взгляд, как будто ничего не стоящих, я просто не могу говорить о человеке плохо. А после знакомства с Алисой Исаевой и обитателями форума «Маленького чуланчика на заднем дворе» я вообще не могу говорить о людях плохо.

Мы перебирали множество фотографий разных людей. Большинство из них самостоятельно отправилось на тот свет. Я смотрел на лица ребят и девчонок – симпатичные, мудрые лица. В моей голове восклицательным знаком стоял вопрос: почему, будучи красивыми и умными, ребята решили отправить себя на тот свет?

В те дни я понял, что универсального ответа на этот вопрос не существует, поскольку каждый случай уникален – подобно тому, как уникальны отпечатки пальцев или сетчатка глаза. Полагаю, что вопрос нужно ставить так: почему именно такой-то или такой-то покончил с собой? И чтобы ответить не него, необходимо учитывать все следы, оставленные человеком после себя. Это и записи в дневниках — если есть. Это мнения его друзей, родителей – и даже людей, случайно встретившихся самоубийце по пути. И то, картина будет неполной. К сожалению или счастью, мёртвые не разговаривают. Но за них говорят следы.

Через некоторое время после таинственного исчезновения Дмитрия Ромкина из Рощинской «клиники» в мой почтовый ящик свалилась пачка писем. Какие-то из них были личными. Предназначались строго для адресата. Некоторые – просто мысли, обращённые скорее к самому себе. Эти мысли на многое проливают свет. Возможно, то, что я размещаю их здесь, не очень правильно с точки зрения чужой тайны. Мне самому не доставляет особенного удовольствия цитировать то, что предназначалось только двум людям – и никому больше.
Но с другой стороны, я уверен в том, что люди имеют право знать, что могло двигать парнем по кличке Канис, когда в январе две тысячи четвёртого года он покончил с собой. Потому что на его месте может оказаться кто-то ещё, и этот кто-то может оказаться чьим-то сыном.

Я уверен в том, что некоторые мысли Каниса достойны того, чтобы знать их.
Я уверен в том, что эти мысли – ключ к пониманию.

— 4 —

МЫСЛИ КАНИСА

***
Вроде плохого никому ничего не делал ... а если и получилось, то никак не хотел ... и все равно нередко повторяю слова песенки «простите меня, если сможете, мне за мои дела достанется». Скорее по тому поводу, что мог, но не сделал. А это очень многое. У кого-то есть враги ... для меня это странно. Откуда им взяться? Только знакомые, приятели, друзья. С разными чувствами. 

             
***
Иногда размышляю в духе Екклесиаста ... вроде и то суета, и это томление духа. Не очень-то приятное состояние ... а не развеешь. Вот и приходится ждать того, что приходит, а потом - пока уйдет. Глупо, скажешь? Уметь бы по-другому, я бы горы перевернул, не то, что чувства.

              
***
Все же забавно ... определяющая роль глубины погружения. В кино. Пять чувств. И эмоции. Минута - кошмар. Минута – самое счастливое из всех. Все опять же естественно. Знаешь, кажется нет ничего искусственного. Вернее, все одинаково. По равным частям пирога. Как ни крути.  Остальное – ложь ... я так хочу знать. Вернее быть уверенным.  Ведь не обязательно истинно. Ведь если кто-то создал понятие относительности в нашем мире, значит, сам с ним плечом. Значит, самого гложет. Если только не ... если только не выйти за понятие времени. Выйти за известные понятия. Это больше чем выучить новый язык.
Вряд ли вообще удачное сравнение. Как мало слов. Как мало памяти.
Я совсем не чувствую течение времени ...
Иллюзии. Бегство от безопасности ...
Пустые пачки от сигарет.
Секундная стрелка. Кап-кап.
И смерть.
Я знаю вечный покой длиной в мгновения. Вечность - это не бесконечность. Это не больше.  Это место без. Там где забыто понятие времени.
Также как и пустота ... не вакуум. Просто некому дать имя «пространство».
Семь тысяч дней ... это правда?..
Я был другим? Это был я? Что общего?.. Что?

***
Да ... это надо пережить… рассказывать без толку. Что с того, что я скажу, что бывал в разных мирах.  Для описания которых и слов то в русском языке не найдется. Что пережил на своей шкуре Дарвинскую эволюцию, рыбы, земноводные, млекопитающие ... Что чувствовал каждой частичкой своего тела смертность Эго. Что был маленьким Буддой на ладони вселенной ... Что знал тело как инструмент, но не как Я. Что расщеплялся на множество личностей, беседующих между собой. Что забывал себя и открывал вновь. 

Что видел мир в свои девятнадцать глазами младенца. Что разрушал шаблоны, терял понятия, крошил на мелкие крошки обыденное мировоззрение. Что с того?

           
***
Не надо закрывать глаза... достаточно изменить точку зрения. Будет ли это ложь? Не знаю.  Возможно.

           
***
Зло, добро ... сфера субъективного. Я предпочитаю пользоваться понятиями «сделать кому-нибудь приятное», «сделать, кому-нибудь неприятное». Более честно.  И никакой расплывчатости понятий.

            
***
Тебя вполне может не быть в той степени, в которой есть я. Я так конечно «не думаю». Но вполне серьезно учитываю и такую возможность. Это не паранойя и не шиза. Это попытка быть максимально честным.  И «объективным».

            
***
Знаешь, в книжках, относящихся к эзотерике и философии часто встречается такое сравнение. Чтобы принимать правильные решения на Пути Сердца, нужно представить, будто жить тебе осталось совсем немного. Месяц.  Неделю. День. И посмотреть на окружающее в таком ракурсе. Что-то похожее на японское бусидо. Ну и еще на многое что похоже.

А вот так для себя примеришь ... и никакого толку. С некоторыми «но». Жить я буду так же ... спокойно. Уверенно.  У меня и в мыслях не будет покончить с собой.  Очень интересное замечание. Вроде психологической интерпретации слов Митани Дзёкю: «Как бы серьезно человек ни был болен, он всегда может прожить еще два или три дня». Почему же могут возникнуть другие мысли, если месяц сменится годом, или десятком лет? Может, я столь наивен, будто полагаю, что буду жить вечно? Ерунда какая.

И еще один аспект. Вот осталось мне жить неделю, например. Я не подамся в церковь.  Не буду с головой окунаться в круговорот мирских радостей.  И еще много чего не буду.  Остается только просто жить. Спокойно. Следить за сменой дня и ночи. Есть. Курить. Если бы я учился, я бы бросил институт. Зачем? Собственно, потому я его и бросил, что стал слишком узко воспринимать круг своей жизни.
Но не о том. Возьмем не неделю, а месяц ... или год. Что меняется? Время. Вроде бы за год можно успеть то, что не успеешь за день. Непонятно только, что.  Но надежда есть.  Хотя некоторые вещи по-прежнему делать не будешь. Учиться, например. Или копить деньги. На старость. Десять лет. Уверенности в чем-то по-прежнему нет.  Можно жить и ждать. А можно и просто жить.  Но надежда хоть что-нибудь понять больше. 
     
Собственно, «что-нибудь» относится к тому, что Там. А значит и к тому, что Здесь. То есть, можно узнать или предположить (как это делают люди религиозные). И готовиться. И вроде бы. Только возможно, что в этом смысла не больше, что в жизни «как все». О да!  Все опять упирается в это поганое словечко «смысл».

                  
***
Дыхание моей жизни ... череда вдохов и выдохов. Когда-то будет последний.  Когда-то был первый.


                   
***
Знаешь, чему я научился за последний год? Вот действительно, все остальное - мелочь. Я предавал раньше, и ясно помню каждый случай. Это тот крест, который предстоит мне нести. Я научился Дружбе. Когда лучше умереть, чем предать.  Верить, что бы кто ни говорил. Верить каждому слову. Если остальные говорят другое, пусть их десять, сто - им не доверять.  Только другу. Поэтому у меня, как ты видишь, не слишком много людей, кого бы я мог назвать друзьями.

        
***
Те блаженные, кто не ищут никаких смыслов и могут просто наслаждаться жизнью, могут, конечно, от этого спокойно отмахнуться. Но не мы... 

Дело в том, что та модель мира, какой сегодня располагает западное общество, напрочь лишена понятия смысла жизни.  Про смерть и говорить нечего. Эдакое табу с черными ленточками на фотографиях. И значит, мы ищем иные модели... это или религии, которые достаточно сухи и практически не подтверждают свою истинность восприятием.  Или ... кладезь моделей современной эзотерики. Биоэнергетики. Неошаманизма. Толпы Рерихов и Блаватских.

Здесь предлагают методы, которые не уживаются с основной западной моделью (деньги - удовольствие - наследие), и как это ни странно, действительно работают. То есть, опосредованы восприятием. В общем, понятие «смысла жизни» относится исключительно к сфере трансперсонального, и если жить ты без него не можешь (или не хочешь) то там его и ищи. Вопрос только в том, как найти в стоге сена иголку. И есть ли там эта иголка...

Все то же «все пути ведут в никуда».  Но среди них есть «Путь Сердца».

***
На досуге (сплошной досуг) осторожненько пытаюсь анализировать свою личность ... довольно забавная картина. Переключаюсь между двумя планами, персонаж-то один (раздвоением пока не страдаю), а вот плана, по меньшей мере, два.  Те еще заморочки ... суть разницы, то что в первом случае в мире нет понятия смерти,  а во втором - она во весь рост, королева бала. 

Соответственно, ты или просто живешь материальным, или начинаешь разводить в бочке философию. Как ни странно, позиция с отрицанием смерти довольно гармонично сочетается с процессом среднестатистической жизнедеятельности, более жизнеспособна. Самоубийство  присутствует на обоих уровнях, но опять же в чем парадокс, в мире без смерти суицид неосознан, но деятелен, т.е. все попытки суицида имели определенную  параллель с событиями в жизни. На втором - суицид суть событие, важное, воспринимается со множества разных сторон, он осознан, на этом уровне самоубийство оправдывается с точки зрения различный концепция мироздания. Можно сказать, что здесь мысли носят «глобальный характер», присутствует понятие «мировой скорби» и пр.

Первый - область личности, Эго. Второй - область трансперсонального,  его здорово подкрепляют опыты измененных состояний сознания. Кажется, он и возник в моей жизни, в результате таких опытов (кастанедийские неделание,  осознанные сновидения, внетелесный опыт, пранаяма, опыты с психоделиками). 
Вот и получается, что точки для развития суицидальности возникают в области  личностных проблем, оправдываются в области трансперсонального (без подобного оправдания дело дальше не пойдет), и совершаются вообще непонятно в каком  состоянии.

Спросишь, зачем я тебе это все пишу? Да для себя по большей части, когда пишешь все более-менее упорядоченно, раскладывая по полочкам. С точки зрения психологов, подобные размышления, скорее всего, имели бы вид попытки убежать от реальности, оправдать неумение решать проблемы повседневной жизни с позиций доморощенных философий. Возможно, они были бы правы ... если бы не этот самый опыт внеличностного восприятия мира. Для которого у них тоже есть подходящие названия ... бред, галлюцинации, личностные расстройства.

             
***
Люблю ли я себя? Любовь - это ж вроде страсть, когда теряешь голову и жжет в груди. Не... такого нет. На самом деле Я - это слишком много чтобы втиснуть его в скудные словесные формулировки. И вроде нет смысла особого... ведь в каждой мысли просвечивается кусочек этого Я. 

Если говорить о внешности... лицо меня вполне устраивает.  Остальное тоже. Как я себя вижу? В прошлом, пару лет назад - видел себя умным и в общем успешным молодым человеком с задатками логика и программиста. Предельно материалистичен. Максимализм свойственен возрасту. В общем, довольный своей долей и с достаточно хорошими планами на будущее.

Сейчас... психонавт. Клиент ПНД. Погрязший в пучине своих психоделических клише. Курящий. Пьющий. Без планов на будущее, какое я в упор не вижу. 

Замороченный на теме смерти. С перепадами настроения от глубокого эгоизма до мировой скорби. Друзья составляют преимущественно лица с суицидальными наклонностями. Иду по улице и боюсь узнать в прохожем старого знакомого.

Собственно от дна общества меня отделяют только родители. И воспитание. Вроде как жива-таки душа интеллигента. Только мало кто сейчас ее во мне приметит.  Уж больно завалена всяким хламом. К этому стоит добавить ярлыки «неопределенного рода занятий», а к концу месяца еще и «неопределенного места жительства».  Мне тут, в связи с переездом родителей, выписаться из квартиры придется  на некоторое время.

Что … еще не противно? Меня, признаться, уже подташнивает... от такого персонажа. Но вот она - горькая правда. Но самое плохое не это, это все легко исправить, а другое - то, что внутри ... эта неопределенность во взглядах. Этот агностицизм.  Эта бесцельность.
Бессмысленность.  Отсутствие движущей силы. Это «ничего не хочу». Лень.

***
... Ведь не стоит перебирать мировоззрения предков, чтобы что-то понять. Да, там встречаются интересные позиции, довольно редко, правда ... Нужно только заглянуть в себя, не то как они видят мир - как ты его видишь. И пробовать выводить какие-то законы, открывать понятия. Для себя. И этот поиск куда интереснее с добрым собеседником. Просто ты всегда имеешь доступ к другому взгляду.  Не зацикливаешься на своем, узнавая другие. Здесь и помогают книжки, ты не берешь чужие знания и используешь их как основу.  Ни в коем случае.  Прежде всего сравниваешь. Как уже говорил. Они не дают ответы. Скорее, помогают задать правильные вопросы.

Платон, Аристотель ... что я могу сказать? Да ничего. Я их вообще не чувствую. Не с чем сравнивать, в том все и дело. И вопросы они не задают. Только выкладывают свои позиции. Вот последствия их взглядов очень ощущаю. Ньютоновская механика ведет свои начала как раз из аристотелевской логики. И что мы видим? Материализм и атеизм. Глубокая поглощенность миром вещей. Отказ от Бога, ради «блага». 


Глубочайший душевный кризис. Мне соглашаться? Да я только и делаю изо дня в день, что пытаюсь убедить себя, что это ложь. Попросту отказываюсь жить в такой модели мира. Это мировоззрение Сенеки.  Вернее сказать, антимировоззрение. Движение в сторону «от».
        
Восточные религии мне ближе, здесь больше вопросов, но тоже не слишком неутешительная трактовка ответов. Прежде всего понятие «карма». И вроде ничего не скажешь против, выглядит для меня реалистичнее христианских позиций, по крайней мере, здесь нет жесткого бога, и в то же время не так бессмысленны, как материализм двадцатого века. 
    
Буддизм не дает пространства для споров, по крайней мере я не нахожу в нем христианских противоречий, так что он остается лишь вопросом веры. 

Кстати, еще один камень в огород системы перерождений, это то, что в раннем христианстве (не знаком с историческими подробностями) также существовало понятие «реинкарнации», а трактовка рая и ада, если и была, то исключительно как временного отражения кармы.

И наконец 21 век ... многие не видят за развитием квантовой физики каких-либо мировоззренческих перемен, но... Зарождение трансперсональной психологии.  Прежде всего работы Грофа и Уилтсона (может немножко исказил фамилию). Мир энергий, мир вневременных межквантовых взаимодействий. Я, пожалуй, не буду особо расписывать все краски новой зарождающейся парадигмы ... да, признаться, я и сам не уяснил для себя, какие горизонты она открывает. Но это действительно передовой рубеж ... возможно даже граница нового мира.

И ... остается только упасть с небес на землю ... я не контролирую свои чувства. Я не знаю как с этим справиться. Иногда на несколько часов мной овладевает тревога, с пиками страха. Или еще какая-нибудь гадость. 

Знаешь, вот разумом понимаешь, что так и так. Что все в общем-то неплохо. Но тело отказывается слушаться, сердце бьется тяжело и часто. И ты забиваешься в угол. Тихонько скулишь. И ждешь когда, же это наконец закончится. Мысли как в заевшей пленке. Повторяются. Крутятся на одном месте. И внутренне ощущается, что это никогда не кончится. Но отходит … рано или поздно. Лежишь, разбитый на части, и ловишь ртом каждый глоток покоя … чтобы не упустить ни капли. Я не знаю, что это ... даже не берусь предполагать. Иногда спокойно проходят несколько дней, иногда боль бьет каждый день. И знаешь это ведь совсем, кажется не связано с мыслями, с какими-то реальными или выдуманными вопросами. Просто болезненная реакция тела. 

Может, духа.
На что-то...
 
***
Погрузившись в думы о высоких материях, как-то жизнь и смерть, анализируешь что-то, перебираешь теории и строишь новые. Как вдруг, как карточный домик со стола, все сметает порыв агностицизма, ставя под сомнения сами исходные данные рассуждений.

Введя понятие иллюзорности, человек тем самым сделал интересное открытие. Все дело в том, что совершенно любое явление или объект вполне может быть этой самой иллюзией. Причем если развивать эту мысль то мы неизбежно приходим к полному отказу от  такого понятия как "абсолютная истина".

Поскольку нам известны случаи психических расстройств, мы также не можем в качестве "абсолютной" шкалы выбрать свое восприятие.

И любой поиск смысла жизни в таких условиях заранее обречен на крах. Какой бы ответ не нашел человек, он так до конца не будет уверен в его истинности ... Ответ можно найти только вне данной понятийной системы.

***
Странная вещь ... Знаешь, вера для меня - совершенно непонятная штука. Забавно, многие верят в Бога,  не видя ничего,  кроме будничной круговерти ... а я не доверяю своему опыту... В общем, это-то меня и «спасает» в некотором роде... иначе бы я окончательно съехал с катушек. Не в том роде, что изменил себе, нет. Но стал бы окончательно потерян для мира ... Я стараюсь быть честным.  С самим собой. Люди не замечают вещей ... они обходят их как предметы мебели. Только потому, что они ничего не могут сказать о них.

Неужели это правда? Почему, я боюсь и сомневаюсь сейчас, если тогда это было очевидным. Наверное, это действительно самый важный день в моей жизни ... день, когда я почувствовал. С ужасающей ясностью. С небывалым восторгом. Что нет никакой разницы, умру я сейчас или через тридцать лет. Что равны и бомж, и банкир. Я плакал и смеялся.  Не останется и следа.  Неотвратимо.  Нет места страху.
    
Как можно Верить в то, что Знаешь, если с этим знанием невозможно жить?..
Наверное, я слишком много думаю о смерти. Я не стремлюсь умереть, потому что мир такой-сякой-плохой, потому что мне больно.  Нет. Я просто хочу понять. Знать. Поэтому я тот, кто я есть.
Я один.  Несмотря на тех, кто рядом.  Пишу так, будто пишу своей кровью. То есть стараюсь вложить себя всего в эти слова.

Я говорю.  И меня не понимают. Я говорю.  И от меня отворачиваются. Я говорю. И они смеются. Я говорю. И мне ставят диагноз. Я говорю. И мне никто не верит. 
Я сам себе не верю.
Я агностик. Настолько глубокий, что временами это смахивает на психическое расстройство. Активный агностик.  Что может быть бессмысленнее.
Допускать. И ничего не делать.  Поскольку допускаешь и обратное. Честен. Только чем мне приходится платить за такую честность с самим собой?..

***
Порой сам удивляюсь, какой я замороченный человек.  И чего там только нет, в моей склоненной под тяжестью дум головушке... и жизнь такая странная. То жду новых внутренних всплесков и взрывов, а случись, так сразу бежать в тень бездумного покоя.

Хорошо, что городок маленький. Среди людских толп в метро не то, чтобы неуютно себя чувствую,  просто как инопланетянин какой-то. Медленно шагаю, опасливо-удивленно оглядываясь на лица проплывающих мимо пассажиропотоков.

Знаешь, в Евангелие от Матфея, пятнадцатой главе, стих 22-28 есть интересные строчки: "И вот, женщина хананеянка, выйдя их тех мест, кричала Ему: помилуй, меня Господи, Сын Давидов! Дочь моя жестоко беснуется. Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его,  приступив, просили Его: отпусти её, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: «Я послан ТОЛЬКО к погибшим овцам дома Израилева».
А чуть ниже Иисус, как бы сравнивая народ Израилевый с остальными, выдает что-то вроде «зачем отбирать хлеб у детей своих и бросать псам». Вот такое сравнение.  И какое христианство, к черту, после таких слов?

Что остается?.. Оккультно-эзотерическая проза? Да ведь там бред на бреду замешан. Вот сейчас читаю серию «Звенящие кедры России» господина Мегре. Во что-то действительно хочется верить, но в остальном, простите, невыносимая паранойя. Со страниц истории болезни шизофреника.
Чем нас кормят? Ложью здесь, ложью там. Говорят, что вот эти ценности ребята - ложные.  И аргументируют.  Очень стройно и  грамотно аргументируют. Да и сам чувствуешь, не будь дураком. Но как только дело доходит до того, чтобы свои предложить, тут такой сыр-бор начинается ... 
Не верю. НЕ ВЕРЮ.
Кричать хочется с крыши высотки. Об этом. О той всей лапше, что льется на наши уши с экрана телевизора, со страниц книг, из уст проповедников.
Боже, придет ли конец этим насквозь искусственным мирам? Практически всё вымышленное. Даже такие простые вещи.  Изляпаны грязью. И кровью. Впрочем, нынче и кровь - что грязь.
Просто физически тошнит. От всего. От «перекошенных лиц», что «чахнут над своим рублем» от ряс и крестов, от пустых слов.

                                                                                             ***
... Я курю. И потом подолгу сижу в пустом подъезде, прислонившись спиной к холодной стене. Лестница. Стены. Лампа. Как хорошо. Как спокойно. Когда прекращаются мысли.
Разум - враг мой. Рок. Я бы хотел быть бездумным животным. Впрочем, зачем тогда жить?..  Хорошо, не будет такого вопроса. А зачем жить с разумом? Из-за страха?.. Как спокойно в подъезде без мыслей. Нет смерти. Нет вопросов.

                                                                                             ***
Иногда наградой за топление дня накатывает такое спокойствие... когда ты не думаешь ни о том, что было, ни о том, что еще предстоит. Сливаешься вместе с миром и секундной стрелкой в одно мгновение и  замираешь в беззаботной безмятежности. Бегут мимо минуты, играют в чехарду непутевые слова, но тебя здесь давно нет. Ты стал журчанием  резвой горной речушки или маленькой зеленой травинкой.  Ты ненадолго скрылся от глупости этого мира.

***
Знаешь, не очень нравятся люди, завязанные в ежедневной суете ... они так бездумно счастливы. Возможно, я иногда им завидую. С первого уровня.  Со второго... биороботы ... биороботы ...

Десятая глава

Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Глава седьмая.

ПОГРУЖЕНИЕ

Я знал эту женщину – она всегда выходила в окно.
В доме было десять тысяч дверей, но она выходила в окно,
Она разбивалась насмерть, но ей было всё равно.

Если бы ты знал эту женщину – ты бы не стал пить с ворами,
Если бы ты знал эту женщину – ты бы не стал пить с ворами,
Ты бы не стал ходить по грязи и разбрасываться волосами.

(с) Илья Кормильцев

— 1 –

Двумя неделями позже

— Хорошая карта тебе идёт, парень. Большим человеком будешь …
— А насколько большИм? – скептически отзываюсь я.
Татьяна внимательно смотрит мне в глаза – казалось, взгляд проникает ко мне в душу, в сердце, в мозг. Во всяком случае, что-то она в них видит. Хотя, две взаимоисключающие поговорки о зеркале души и врущих глазах в результате могут образовать реальный ноль.
— Ну, это уж тебе виднее. Может, генералом станешь, может, писателем. Или просто будешь деньги хорошие зарабатывать …
— Одно другому не мешает. Только генералом как-то не того … не очень хочется, — ухмыляюсь я. – А вот писателем, да чтоб ещё и денег за это рубить – дело говоришь.

Эта женщина попала ко мне домой как-то очень вовремя. Татьяна появилась незадолго до первого журфикса у Севетры. У младшей сестрёнки есть подруга родом из Беларуси, в свою очередь, у той подруги была мама. Однажды я разговорился с Натальей – так звали подругу младшей сестры – и понял, что история её жизни может не влезть в рассказ. Вряд ли услышанное и понятое можно назвать лёгким чтивом.

Люди очень долгое время жили в Москве без паспортов, без прописки. По съёмным квартирам, по грязным арбатским «впискам», по вокзалам. Бомжи, наркоманы, блядские притоны – во всём этом две женщины варились очень много лет, до тех пор, пока дочь не вышла замуж, а мать, так и не нажив ничего, кроме большого количества непонятных проблем, осталась одна.

— Уж очень ты похож на писателя. И на мента — тоже. Вон, карта тебе хорошая пошла. Я раскину пасьянс ещё разок, может, совпало так, но если в третий раз тебе та же судьба ляжет – верное дело, лейтенант.
— Ну, раз похож, значит, буду. Тем более что сам хочу. Но знаешь, Татьяна, я как-то в судьбу не очень верю. Глупости это всё. По большей части.
— А во что веришь?
— Ну … в то, что каждый человек своими руками жизнь строит. Просто есть на свете вещи, которые от нас не зависят – ну, наводнения там, пожары всякие, ураганы или снег. Их надо принимать. Есть вещи, которые целиком от нас зависят: друзья, знакомые, наше хорошее настроение.
— Молодой ты ещё, лейтенант. Неопытный. Тебя и жизнь толком-то, небось, не трепала. Вот и говоришь, мол, нет судьбы, всё зависит от нас. Хотя … есть на свете люди, что сами своей жизни хозяева, есть. Может, ты таким будешь. Когда-нибудь. Если сильно постараешься.

Однажды Наталья позвонила мне и попросила помощи. Татьяне требовалось где-то срочно найти «вписку»: у неё закончились деньги, а со зверьём на съёмной квартире где-то на Арбате жить стало совсем невозможно. Ничего у Татьяны, кроме «волшебного» (или, всё-таки, волшебного?) сундучка с гадальными картами да хорошими книгами, не осталось. Я вызвался помочь – дать возможность перекантоваться до тех пор, пока не найдётся работа или более подходящее жильё. В конце-то концов, это же Наташина мама, и ничего плохого от неё ждать не приходилось. Тем более, что Татьяне тема суицида, смерти и депрессии была знакома очень хорошо, и не по сайтам да книгам.

Я очень долго рассказываю ей историю – о депрессняке длиной в год, о том, как я стал в сети «про смерть» искать, как на «Маленький чуланчик» вышел. И про передачу на НТВ рассказать не забыл. Татьяна слушает очень внимательно – молча кивает, иногда, будто что-то вспоминая, улыбается. Она чем-то похожа на Алису.
Тот же рост, та же фигура, например. То же спокойствие. Но что касается взгляда, черт лица, цвета волос, мыслей по поводу жизни, то здесь я столкнулся с человеком, по складу ума и убеждениям Алисе Исаевой зеркально противоположным. Уверен, у Татьяны в жизни проблем гораздо больше, чем у Алисы – и, тем не менее, у неё не возникало мыслей о суициде – по крайней мере, на уровне действий и суждений – точно.
Возможно, потому что есть дочь, за которую она в ответе. Возможно, потому что такой у Татьяны характер. Упрямый, волевой и сильный человек пришёл ко мне на вписку.

Часто в жизни я пересекался с людьми гораздо беднее меня. Часто по жизни получалось так, что эти люди попадали ко мне в гости, и нередко – пожить. Неделя, две, три, месяц. И среди них единицы могли разговаривать и вести себя так, что разницы в положении не чувствовалось. Иными словами – не заискивали, не льстили, не преклонялись. Татьяна относится к таким.

Дела, позволяющие ей хоть как-то держаться на плаву, интересные и по большей части – опасные. Так, например, женщина утверждала, что работала кем-то вроде агента у московской милиции. Находила очередной «притон» на Арбате, поселялась там, знакомилась со всеми – и через некоторое время, если там действительно варили маковую соломку или синтезировали героин – туда наведывались суровые ребята в серой форме.

Но главное, пожалуй, заключалось в том, что она и впрямь неплохо разбиралась в людях. Татьяна утверждала также, что может чувствовать людей, даже по фотографии – долгое время я сомневался, но лишь до тех пор, пока то, о чём она мне говорила, не стало подтверждаться.

— Будь осторожен с Алисой. Я думаю, что это страшный, недобрый человек, — Татьяна задумчиво глядит на фото, что переслала Алиса мне по электрической почте. – Знаешь, я даже думаю, что тебе нужно рвать оттуда когти, и никогда больше там не появляться.
— Это почему?
— Ну, во-первых, когда человек кому-то что-то делает – особенно, когда кого-то откуда-то вытаскивает, обычно – чуть раньше или чуть позже – люди так или иначе за это платят. А платить готовы далеко не все. Многие даже не знают, что платить – надо. Просто так в этом мире никто никому не помогает, а если человече говорит, что именно «просто так» — это повод для думок.
— А во-вторых?
— Её лицо.
— Что не так с её лицом? – удивляюсь я.
— Черты лица наполовину волчьи, наполовину лисьи. Острая форма носа, острые, поднятые вверх уголки глаз. Очень тонкие губы и широкая нижняя челюсть.
— Ну и о чём это должно мне говорить?
— Тонкие губы – это признак жестокости, равно как и всё тонкое в чертах лица любого человека. И потом … есть ещё один способ определить характер человека по его фотографии. Нужно прикрыть нижнюю часть лица, таким образом, чтобы было видно только глаза и то, что выше глаз. Смотри …
Плотной картонкой она прикрыла часть Алисиного лица. Я обомлел: с экрана на меня смотрели полные злобы, отчаяния и жестокости серые глаза. Я убрал картонку – Алиса Исаева по-прежнему нестрашно улыбалась в объектив камеры.
— Понимаешь, парень, многие люди улыбаются всем лицом. Губами и глазами. Когда нечего скрывать, это получается искренне. Твоя Алиса улыбается только губами, а на самом деле она вас всех люто ненавидит.
— За что ей нас ненавидеть? – в который раз удивляюсь я.
— За то, что у вас есть работа, а у неё нет. За то, что у вас всё в порядке, а у неё – нет. За то, что вам легко и просто, а ей невозможно мерзко жить среди таких как ты, как Светка. Понимаешь, лейтенант?
— Где-то, наверное, ты права. Но знаешь, если это правда, я лучше узнаю об этом сам, без посторонней помощи.
— Дурак ты, ей-богу, дурак. Когда ты об этом узнаешь, может быть слишком поздно. Ты рискуешь вообще всем, что у тебя есть, всем, что тебе дорого.
Я сержусь. Любят люди в чужую жопу без вазелина залезть, ой как любят!
— Послушай, Татьяна. Ты можешь говорить и предполагать всё, что угодно. Я статьи про неё читал. Я передачу энтевэшную видел. Я видел, как она с народом общается, и как народу после этого общения лучше становится – тоже видел. Советую и тебе узнать человека немного лучше, чем горячку-то пороть.
— Лейтенант, не надо тебе в Нижний ехать. Себе же хуже сделаешь, глупый.
— Я еду не в Грозный. Ничего мне не будет. Отцу и матери скажешь, что я у Светки отдыхаю. Ладно?
— Ладно, скажу. Только будь осторожен.

«Все женщины одинаковы», — возникает мысль. «Вот и эта – видать, приглянулся я ей чем-то, вот и не хочется тёте Тане меня к Алисе в гости отпускать. А сестрёнка вообще – ещё тот кадр, небось, тоже ревнует по-чёрному, хотя вроде бы и не должна особо – она ж моя сестра, а не девушка. Вот и несут обе чушь какую-то – про черты лица, про злобные глаза да ещё про что-то. Про чувства, ага. Вообще, наверное, есть какие-то такие вещи на свете, которыми ни с кем и ни при каких обстоятельствах делиться не надо. Казалось бы, такая замечательная штука как любовь. И к какому замечательному, светлому и доброму человеку – к Алисе Исаевой! Она за то, что делает, денег не получает, она, чёрт возьми, практически без работы сидит, и всё потому, что не может, не умеет и не хочет проходить мимо таких, как Балаам, как Отшельник или Лом. Все женщины – одинаковы. А вот Алиса Исаева – особенная, непростая, самая лучшая, самая добрая, я верю в неё и поэтому идите вы все, милые дамы, сами знаете, в каком направлении. Да, совсем забыл, про вещи, которыми ни с кем никогда делиться не надо.

Во-первых, про любовь к кому-нибудь рассказывать точно не стоит: сразу начнутся эти грёбаные оценочки, прикидочки, подсчётики. И прочее. Во-вторых, про дело, которое любишь, тоже, наверное, не стоит – ибо первый вопрос не про суть дела, а про то, сколько платят.

Нужно просто делать вид, как будто тебя тут вообще нет, а то ведь люди – добрейшие существа на земле: залезут в жопу без вазелина и ещё спасибо надо говорить. Не, тащифицеры, вы как хотите, но отныне я – молчок с большой буквы. И пусть никто не знает, кто я, чем я и с кем я».

— Вот, держи, — Татьяна протягивает мне узелок зелёного шёлка. Щупаю. Там, в узелке, зашита какая-то металлическая пластина.
— Что это такое?
— Это твой оберег. Я сделала его для тебя, чтобы с тобой ничего дурного в дороге не случилось.
— Спасибо тебе. Спасибо.

«А может, мне и впрямь добра хотят?» — мелькнула странная мысль.

Я задаю последний вопрос домашнему «оракулу».

— Скажи-ка, Татьяна. Ты вроде бы неплохо людей знаешь. Алиса вообще – убьёт себя или нет? Мне за неё стрёмно очень.
— Она будет жить очень, очень долго. Может быть, ещё тебя переживёт, лейтенант.

— 2 –

Очередной повод подумать

«Московский Комсомолец», 22 ноября 2004 года.

(с) Рита Мохель

ЛЮБОВНИКИ СМЕРТИ

Под видом спасения молодёжи от суицидов в Питере действует секта самоубийц

Одни называют эту питерскую тусовку сектой. Другие, наоборот, считают её наиважнейшей организацией, помогающей предотвращать самоубийства. Тем более, что основал её не кто-нибудь, а священник. Причём весьма продвинутый: наставляет молодёжь не по старинке, убеждениями да молитвами, а в Интернете. Но, пожалуй, самое точное название – Клуб любителей смерти. Скорость самоистребления в клубе – шесть смертей за полгода! Корреспонденту «МК» удалось проникнуть в это тайное общество и даже почитать предсмертные послания его членов.

Осенью 2002 года выпускница мариупольского техникума Катя Черкова уехала в Харьковский университет на свою первую в жизни сессию. А потом вдруг позвонила … из Санкт-Петербурга. Повинилась матери: «Не волнуйся, я жива-здорова, но меня позвал отец Григорий. Буду помогать ему создавать сайт в Интернете».
Иеромонах Григорий (в миру – Вадим Лурье), с которым Катя познакомилась в Интернете, действительно пригласил её на работу в созданный им тогда Центр по превенции суицидов. Больше года она занималась его сайтом, а ещё опекала подростков, склонных к самоубийству, которых священник собирал со всей страны.
А в январе этого (2004) года Катя Черкова пропала. И только в июне у посёлка Рощино в Выборгском районе Ленинградской области случайно нашли два трупа: Кати и её 19-летнего подопечного Димы Ромкина. В глухом сосновом лесу, за озером с чёрной водой, недалеко от загородной базы отца Григория. Милиция решила, что оба отравились психотропными препаратами, хотя чем именно, определить было уже невозможно – за давностью смерти. И уголовного дела возбуждать не стали.

Но пока Катя работала в центре, она почти каждый день писала домой электронные письма. Её мама их распечатывала. Теперь эти письма стали документами. Вещдоками по несуществующему пока делу Клуба любителей смерти.

ТО, ЧТО ОН ДЕЛАЕТ С ДЕТЬМИ, СТРАШНО

Из писем Кати Черковой:
5.12.2002. Серёга взломал сервер Принстонской библиотеки и уволок оттуда книги по суицидологии. На Новый год у нас план – собрать всех друзей, будет человек 20. Тусовка суицидников.
18.03.2004. Открылся наш сайт. Выбили у Григория зарплату.

Съёмную «двушку» на улице Корнеева с Катей делили молчаливый компьютерщик Лайт (Сергей) и бывший врач из Нижнего Новгорода Алиса, правая рука Лурье, она выполняла роль администратора. Здесь же кантовались ребята, которых отец Григорий собирал с помощью переписки на суицидных сайтах. В квартире постоянно жили от четырёх до шести подростков, а порой их набиралось до трёх десятков. Священник оплачивал всё. Алисе он выдавал по 500-700 долларов на расходы.

А идея казалась действительно благородной: удерживать людей на самом краю. В свой последний приезд в родной город Катя купила хирургический шовный материал – зашивать разрезанные вены. Отец Григорий говорил, мол, Алиса всегда зашьёт суицидника, а Катя «удержит», то есть отговорит от рокового шага. Для самой же Кати в психологическом плане общение с суицидниками не опасно, потому что у неё «абсолютный иммунитет».

Однако в своём «Живом Журнале» (Интернет-дневнике)иеромонах отозвался о девочке куда проще: попытаемся из неё сделать первый опытный образец среднего медицинского персонала, специально выдрессированного на суицидальный контингент.

Чем занимались гости клуба? Об этом рассказала – гораздо позже – Алиса. После неудачной попытки отравиться она вернулась домой, в Нижний Новгород.

Долго приходила в себя. «Типичный день лурьевского суицидника: сон до двух-трёх часов дня. Просиживание, курение бесконечное на кухне.

Ленивое перебирание в мозгах – чем бы заняться. Отсутствие любой работы, ненависть. То, что Лурье делает с детьмм – это страшно …»

Из досье МК:
42-летний Вадим Лурье по образованию химик. Попробовал уйти в монастырь, но вернулся в мир, занялся богословием, возглавил приход, перевёл его в Российскую православную автономную церковь (РПАЦ), имеющую приходы по всей стране и за рубежом, в том числе и в США. В церковных кругах Вадима Лурье считают снобом. Кстати, внутри самой РПАЦ смесь православно-суицидальных идей и ницшеанства, которые проповедует иеромонах, многие считают губительной. Сам Лурье называет своё учение панк-православием.

ДВЕРИ ТЮРЬМЫ ОТКРЫТЫ

Для Кати дрессировка не прошла даром. По письмам видно, как ломалась её психика. Её мариупольские и питерские фотографии отличаются друг от друга как небо и земля: в Питере над девушкой словно повис сгусток мрака.

«То, что здесь происходит, не увидишь ни в одном фильме. Вся квартира было одной большой лужей крови, мы походили на мясников … вдобавок мне пришлось отмывать ванну. Это рядовая ситуация, не впервой» (Катя описывает попытку самоубийства подростка в квартире на Тимуровской, которую также снимали для центра).

Мама каждый день бегала в Интернет-клуб и отчаянно пыталась объясниться с Катей. «Двери тюрьмы открыты. Это свобода. Бог дал нам жизнь в дар, но ещё больший дар – уйти, когда жить не хочется», — заученно отвечала Катя. Возможно, она и рассталась бы с центром. Но родители воспитали её очень ответственным человеком. Разве могла она бросить порученную ей миссию спасения (именно так девушка воспринимала происходящее)? К тому же, у неё вдруг пропали все документы: трудовая книжка, аттестат, диплом и, главное, паспорт.

А однажды по телевизору мать увидела передачу про самоубийц, где Катя с большим знанием предмета рассказывала о совершённых лично ею попытках суицида.

СМЕРТЬ, КОТОРАЯ ВАМ НЕ СВЕТИТ

На сайте, который создали сотрудники отца Григория, суицидная тусовка на все лады обсасывает тему смерти и любуется своей причастностью к ней. «Мы – мёртвые люди, у нас не такие интересы, как у живых …». Но обсуждать такие вопросы не со специалистами, а с себе подобными – это катастрофа. Так утверждают психиатры.

На сайте Лурье есть разделы «Способы жизни» и «Способы смерти». В первом, политкорректном, суицидникам напоминают, что добавить себе адреналина в кровь можно также с помощью кладоискательства, байдарок, парашютного спорта. Второй раздел куда более обширней. В ней приведён длинный список медикаментов, которые облегчат дорогу на тот свет.

Есть там и главка «Смерть, которая вам не светит», в которой перечислены способы покончить с собой, оказавшиеся малопродуктивными, как-то: утопление, перерезание вен, отравление снотворным, бытовым газом … и после каждого из способов стоит: опробовано Кэт (Катей Черковой), Daнаей (студентка Марина, приехавшая из Москвы; в сентябре 2004 года совершила попытку самоубийства, после чего мать изъяла её из тусовки и приставила сиделку), человеком Z, человеком Y … этот последний испробовал по очереди прыжок под колёса автомобиля, бытовой газ и даже пытался отравиться ртутью из градусника.

Если бы сайт был действительно посвящён сохранению жизни, то зачем публиковать на нём способы самоубийства? Не прошло и девяти месяцев с момента открытия сайта, как на свете не стало ни человека Z, ни человека Y, ни Кати

… На Курском вокзале я провожаю поезд на Мариуполь. Черкова специально приезжала в Москву – привезла мне охапку документов и фотографий погибшей дочки. Она не согласилась даже выпить чашку кофе – боялась, не успеет рассказать всего.

До отхода поезда осталась минута, а Елена Викторовна, глядя мне прямо в глаза, спешит выговорить самое главное:

— Я положу жизнь, только чтобы наказали этого человека. Именно отец Григорий виновен в смерти Кати, потому что он – организатор проклятого клуба.

ЗАРАЗНОЕ БЕЗУМИЕ

Я прошу прощения у родителей за то, что пишу об их погибших детях страшную, некрасивую правду. Но если не рассказать о жертвах клуба, то как остановить его страшную работу?

Утром 3 августа 2003 г. В Питере, на аллее Котельникова, произошло двойное самоубийство, потрясшее весь город. Скрепив руки кожаными наручниками из секс-шопа, с крыши 16-этажки бросились 20-летняя Ольга Эмса и 26-летний Евгений Бойцов. Последнюю ночь они провели на той самой крыше. Ольга и Женя принадлежали к тусовке суицидников и были участниками форума. Ольга, студентка техникума из Риги, — под Никами Voice of Apocalypse (Голос Апокалипсиса)и Anti. Она писала о себе так: «О самоубийстве начала помышлять уже в 14 лет. В 15 – первая неудачная попытка. Через 1,5 года – вторая. Пара отсидок в дурке …». Дело в том, что девушка была очень больна. Её состояние всё время нужно было корректировать с помощью медикаментов. За этим следила Ольгина мама. Но летом девушка, купив турпутёвку, вырвалась в Россию.

Это как раз тот случай, когда безумие оказалось заразным: Ольга предлагала совершить двойное самоубийство многим из суицидной тусовки. На её призыв откликнулся Женя Бойцов. Поздний ребёнок, единственный сын в семье. Он успешно работал экономистом, даже успел купить собственную квартиру и жил отдельно от родителей. 25 июля Ольга поселилась у него. Никакой любви: единственное, что их объединяло, — это сайт отца Григория.

Сначала Жене Бойцову было даже интересно. Целую неделю перед самоубийством молодые люди информировали тусовку о своих планах о онлайновом режиме:

31 июля, 05 часов 2 минуты. Мы тут уже вообще нажрались, выпили всю водку, которую берегли для самоубийства. Анти на спине вырезали испанским кинжалом «ММ» (Мэрилин Мэнсон).
2 августа, 11 часов 20 минут. На крыше я сняла с рюкзака шнурок … связались кое-как им. Была сильно нарушена координация … так что мы не могли просто стоять на краю … Купим сегодня кандалы … да. И главное – нет жалости к себе … (Ольга о первой, неудавшейся попытке).
3 августа, 00 часов 15 минут. Умирать страшно … это дикий животный страх … Надеюсь, на этот раз мы сможем его преодолеть … (Женя).

НА УБИЙСТВЕННОЙ СКОРОСТИ

В прошлом году в одной из питерских газет вышла пафосная статья об отце Григории и его бесплатном центре реабилитации, поставленном на научно-медицинскую основу. Там была замечательная цитата из Вадима Лурье, которая многое объяснила: «Жизнь похожа на автомобиль, в который ты сел, и несёшься на огромной скорости. Можно, конечно, сложить ручки и врезаться в первый же столб, а можно в процессе овладеть колымагой».
Если высоколобый интеллектуал, полагаясь на возможности своего мозга, считает, что ему под силу решать абсолютно любую проблему, — ради бога, пускай учиться кататься, но только в одиночку. Если же, сам не научившись рулить автомобилем, он при этом ещё и загрузил полный салон детей, то он – преступник.
… Окраина Петербурга. Рядом с больницей св. Елизаветы приютилась церквушка – здесь служит настоятелем иеромонах Григорий. Он легко идёт на разговор: «Мы заинтересованы, чтобы материал о нас появился в вашей газете, ведь её читают высокопоставленные лица».

— Говорят, у каждого врача есть своё кладбище. А сколько трупов лежит на вашем?
— У меня 4 неудачи – с кем я поддерживал личный контакт, но не смог добиться готовности жить. А про тех, с кем контакта не было, ничего не знаю – может, их сотни. Примерки – например, прогулки по крыше – могут длиться месяцами, годами. Нормальный суицидник никогда не пойдёт к врачу. Нужен посредник, который уговорил бы его лечь в психушку.

— Ну и лечились бы они тогда по месту жительства. Зачем вы собираете их вместе?
— Такому человеку нужно сменить среду – то есть дать другой круг общения, где его поймут и не станут считать идиотом. Сами связи внутри коллектива являются достаточной помощью.
— А вы не думаете, что члены этого коллектива могут заражать друг друга своим негативом?
— Да, есть риск: двойные самоубийства были у нас дважды. А пожалуй, что и ещё один раз … Но такие случаи есть и будут, и помешать нельзя. Им же невозможно запретить искать друг друга разными способами, и самым модным – через Интернет. Есть один очень хороший сайт (следует название его же собственного сайта – Авт.). Я с ним сотрудничаю, веду беседы священника.

Один из промахов Вадима Лурье – Алёна, она же человек Z. Сам врачеватель говори о ней так:

— Был один случай, неудачный: суицид, связанный с ЛСД. Если бы я понял, успел бы оформить на лечение …

Но в случае с Алёной понять, что к чему, мог только врач-профессионал. Ошибка самонадеянного любителя стоила ей жизни.

Она была золотой медалисткой, талантливой победительницей олимпиад. Дома ею гордились: в 15 лет уехала в Москву, без экзаменов поступила на мехмат МГУ. А после её смерти родители сказали: мы совсем не знали нашей дочери.

Судя по всему, Алёна отличалась неустойчивой психикой и употребляла наркотики. Новый, 2003 год по приглашению Григория она встретила в тусовке суицидников. А через несколько дней, вернувшись в Москву, съела 40 таблеток снотворного. Откачали. Следующие два месяца, судорожно мотаясь между Москвой и Питером, куда Алёну раз за разом выдёргивал иеромонах, она умудрилась совершить ещё три попытки суицида. Остервенело травилась ЛСД, сожгла живот и грудь над газовой плитой …
Родители узнали, что дочь в беде, не раньше, чем она с ожогами попала в больницу. Их заботами девушка подлечилась физически и душевно, вернулась в Москву и даже восстановилась в МГУ. Но Лурье опять вызвал пациентку в Питер. 25 июня, ночью, оставленная одна в пустой квартире на улице Корнеева, Алёна снова отравилась. На этот раз – окончательно.

БАКТЕРИИ В ПРОБИРКЕ

Нарочно или случайно, но все в этом клубе получается, как в песне Янки Дягилевой – легенде ленинградского рока, покончившей с собой в 80-х: «А слабо переставить местами забвенье и боль?/Слабо до утра заблудиться в лесу и заснуть?/Забинтованный кайф,/Заболоченный микрорайон».

Большой любитель рок-музыки, Вадим Лурье обмолвился: «В чём состоит моё лечение? А я просто подсаживаю всех на Янку». Но на сайте суицидников иеромонах учит иначе:

«Мир устами одного из своих пророков, Фридриха Ницше, уже назвал Христа самоубийцей. Таким же самоубийцей в глазах мира выглядит всякий, кто следует за Христом … К мысли о том, что мир таков, что не стоит ради него жить, приходят многие».

Как известно, наука есть лучший способ удовлетворения собственного любопытства за чужой счёт. Пытливый исследователь за счёт подростков удовлетворяет свой болезненный интерес к суициду. 14 ноября 2004 года в Живом журнале он помещает текст под названием «Animal Farm» — «Зооферма»:
«Ловлю себя на ощущении, что завёл-таки себе ферму. Резкое напоминание – очередная неудача с очередным пациентом. Пропало несколько месяцев работы и 200 долларов денег.

Лечение с использованием антидепрессантов – это всегда долго и дорого, а тут … Если бы у меня было человеческое отношение, то я бы очень разозлился на пациента. Но у меня абсолютно другая гамма чувств. Больше всего напоминает работу селекционера культуры бактерий, который не предусмотрел вовремя какой-нибудь теплоизоляции».

Но на какие деньги развита эта бурная и недешёвая деятельность Клуба любителей смерти, созданного при некоем общественном фонде, где батюшка является членом правления? По просьбе прозревших родителей прокуратура проверила этот фонд. Выяснилось, что он вообще не ведёт финансово-хозяйственной деятельности. Правда, гендиректор, 28-летний бизнесмен, объяснил, что тратит на фонд собственные деньги, а сколько – не считает. Но в это совсем уж невозможно поверить.

Со мной Лурье был уклончив: его организация существует на частные пожертвования, которые лично дают ему знакомые. Родителям одного из членов клуба отвечал так: деньги даёт церковь.

Но добавлял: если бы суицидников и не было, деньги всё равно поступали бы. Что позволяет предположить наличие постоянного источника – скажем, гранта на выполнение внешне привлекательной благотворительной программы. От кого? В тусовке поговаривали то ли о Германии, то ли об отечественной нефтянке.

Последний по времени прожект Лурье был связан с посёлком Рощино. Во флигеле психиатрической больницы он решил открыть приют для социальной реабилитации лиц, находящихся в послекризисных состояниях. С главным психиатром Ленобласти договорились, чтобы суицидникам отдали несколько комнат во флигеле. «Сперва отремонтируйте, а потом посмотрим», — ответили ему, заглянув в устав фонда, где никаких суицидников и в помине не значилось. Так что рощинский приют был нелегальным.

В Рощино переехали жить Катя Черкова и ещё четыре члена клуба. Это была странная идея: и здоровому человеку не по себе коротать зиму в глуши, а тут – предоставленные сами себе неуравновешенные подростки. Отец Григорий иногда навещал «Зооферму», но, похоже, охладел к ней. «У всех вас – неизлечимая болезнь. Поэтому вы все смертники», — сказал он Диме Ромкину.

Дима – из Норильска, учился в Санкт-Петербургском университете. «Дома он и думать не мог что-то с собой сделать: стремился к общению, занимался ремонтом, играл на компьютере, был жизнерадостным», — рассказала мне его старшая сестра.

В Рощино всем им было ужасно тяжело. Дима писал в Интернете:
«Центр – кукольный домик имени о. Григория. Как дни проходят? Кэт лежит на кровати целыми днями … особенно когда нечего бывает курить. Я? Сижу … курю … лежу … похожу до реки, открою книжку, гляну, и тут же откину в дальний угол».

Он хотел уйти. Но, по чрезвычайно странному совпадению (и совпадению ли?), у него, как раньше у Кати, пропали документы: паспорт и аттестат. Он наелся таблеток и уснул на морозе. Его нашли, откачали, отправили в психиатрическую больницу, а потом … снова привезли в клуб. Сестра приехала навестить Диму и ужаснулась: сущий концлагерь! «Хотя отец Григорий утверждает, что никаких лекарств пациентам не давали, пока я находилась в центре, их точно кормили какими-то лекарствами, — написала она мне. – Состояние после приёма было возбуждённым, люди не могли спать, наступала стойкая бессонница. Я лично видела, как выдавались рецепты на лекарства».

Новый, 2004 год вся тусовка встречала в Питере, на Тимуровской улице. Через два дня Дима с Катей исчезли. Тем же вечером из социального центра спешно вывезли имущество и все вещи ребят. Их трупы нашли через пять месяцев.

А иеромонах Григорий ответил родителям Димы и Кати, что ответственности за их детей не несёт. И сбежал от тяжёлых расспросов через заднюю дверь своей церквушки. Созданный им сайт успешно работает и по сей день. И молодёжь по-прежнему приезжает в Клуб любителей смерти на лечение.

— 3 —

Двумя неделями раньше

***
В тот день Алиса попросила меня прикупить пару бутылок коньяка. По голосу в трубке понял: что-то совсем не так. К сожалению или счастью, природа наделила меня странным свойством: чувствовать то, что чувствуют определённые люди рядом со мной. Свойство это называется эмпатией.

До того, как моя нога переступила через порог одного из супермаркетов в Крылатском, я был знаком с Алисой, Светланой и этим местом где-то месяц. Сама высотка, где на четвёртом этаже жили мои новые друзья, располагалась на холмах – живописное местечко рядом с парком, почти на берегу реки. Когда я бродил по этим бесконечно длинным, просторным улицам, то поглядывал на крыши высотных домов.

А вдруг?

Конечно, если человек падает в семнадцатого этажа, даже если я каким-то чудесным образом рассчитаю, куда именно – ускорение свободного падения и масса окажутся сильнее моих рук и желания сохранить жизнь тому, кто падает. Со временем глядеть вверх вошло в привычку. На какое-то время.

Вся компания сидела за одним столом. Рубен Искандарян, Алиса, Светлана, Кейв. Воздух комнаты пропитался отчаянием: Канис и Кэт пропали три недели назад. Новостей не было, мы знали только то, что они ушли – без денег, без документов и билетов.

По просьбе Рубена, я звонил в Питер, по телефону, который был предположительно установлен в злополучной квартире на Тимуровской улице. Трубку снял крайне неприятный тип, и по выражению голоса мне стало ясно, что человек в курсе дела. Однако, человек прикидывался земноводным и отвечал кратко: «не знаю», «не видел» и «кто вы».

Народ понимал, что я работаю в милиции, и даже что-нибудь смогу сделать. Но в этом случае лейтенантские погоны старины Боба не работали. Прежде всего – потому, что я не оперативник и не следователь. В то славное время я вообще никак не ориентировался в законодательстве, и слабо понимал, под какую статью можно подвести то, что произошло. Но самое главное заключалось в том, что дело происходило даже не в Санкт-Петербурге, а в посёлке на окраине города. Первый же звонок в Рощинскую прокуратуру вызвал бы один простой вопрос: я – близкий родственник пропавших? Если нет – не морочьте голову, молодой человек из Москвы. А представься я опером с Петровки, мне дали бы понять, что работать надо на своей территории. И, наверное, по-своему эти люди были бы правы. Но только лишь по-своему. К тому же, как можно судить о людях, если ты так и не попробовал спросить?

Рубен звонил в ФСБ, в прокуратуру – делал всё, чтобы ребят нашли, а ситуация, в которую они угодили, не оставалась без внимания властей. Но на многочисленные звонки и запросы отвечали односложно: нет, не было, пока не знаем, мы в процессе работы. Хуже всего было Алисе: она точно знала, что ребята пропали – и шансов найти их живыми не было. Она словно чувствовала что-то, потому что была очень крепко привязана к Канису. По мере познания мира по имени Алиса Исаева ко мне приходило понимание причин её тогдашнего депрессивного состояния.

Нам оставалось делать самую ненавистную для всех вещь: ждать у моря погоды. И тяжелее всего это ожидание давалось женщине, что подарила мне на новый год тепло, свет и покой. И новых, очень надёжных, друзей.

Рубен как-то не очень уверенно пил огненно-коричневую отраву, видимо, ему вообще нечасто приходилось пить. Мы глотали коньяк в надежде на успех безнадёжного дела, и к тому времени, как вторая бутылка коньяку уполовинилась, я стал терять штурвал от своей башки. Они все что-то говорили, что-то обсуждали, о чём-то меня спрашивали – разумеется, не как старину Боба с форума, а как человека в погонах. На следующий день я должен был ехать в школу милиции, на Клязьминской улице. Именно поэтому я пришёл к Светке в гости в зимней форме. Мне было неудобно в этом чересчур великом для меня облачении, мне, в конце концов, просто паршиво от того, что вот он я, такой в кителе и со стволом, ни хрена не могу сделать и, что самое обидное, ни хрена не секу ни в гражданском, ни в уголовном, ни в каком-либо другом праве. В таком состоянии старина Боб остался на кухне один, как всегда это бывает по сильной пьяни, поглощая какие-то продукты питания в очень больших количествах.

Чуть позже на кухню зашла Алиса. Вид у неё был не самый праздничный, мягко говоря – с ней случилась истерика. Что поделаешь – алкоголь делал своё дело. Было такое чувство, что ко мне приблизилась огромная, отчаянная и потерявшая надежду грозовая туча. Редко когда я так боялся.

С первой секунды нашей встречи я поставил себе негласное правило: если и обращаться к ней, то только по делу. Задушевные разговоры на кухне, пространные рассуждения на философские темы решил оставить на то время, когда Алиса окончательно поправится, «встанет на ноги», освоится в моём городе.

Ведь эмоции довольно сильно мешают делу. А для того, чтобы эмоции не мешали, многие люди надевают маски – не показывают своего истинного лица, скрывая определённые черты характера. И в этом случае я не был исключением. К тому же, маска сурового сисадмина с Петровки неплохо смотрелась со стороны. Хоть и не отражала, а скорее, скрывала суть явления. Если не смешила.

Но когда эта полная боли и страдания женщина приблизилась ко мне, маска не выдержала. Она улетела в неизвестном направлении. Странное дело, возможно, это и звучит как полный бред, но именно в то мгновение я почувствовал то же, что и она. Её отчаяние, тоска, сожаление по поводу пропавших друзей накрыло меня с головой.

А потом мы взялись за руки, и пошли в комнату Светкиной квартиры, где тогда Алиса вписывалась. Мы выключили свет.

В ту ночь я впервые узнал, что это такое: когда любишь женщину, и женщина отвечает тебе взаимностью. Явление это в моей жизни из разряда научной фантастики, но, тем не менее, это было.
Никогда в жизни у меня не было такого. Я не боялся стать отцом. Я не боялся трудностей, которые неизбежно бывают, когда женщина, на восемь лет старше тебя, хочет быть с тобой каждый день.

Я не боялся трудностей. С тех самых пор и по сей день, я продолжаю делать это: не бояться.

А потом наступило то, что обычно наступает после любой ночи. Утро. Я с улыбкой смотрел на часы: мне давным-давно уже следовало быть в школе милиции, что находится на Клязьминской улице. Возможно, в другой день и при других обстоятельствах я стал бы сильно беспокоиться, но только не тогда.

Наступило солнечное, морозное утро, рядом спала любимая женщина, и я был счастлив на все триста пятьдесят процентов. Мне пришлось сразу же отзвонить коллегам на работу, дабы предупредить: я серьёзно заболел, у меня температура – а добыть справку мне ничего не стоило. Иногда, оглядываясь назад, понимаю, что если я и солгал своим коллегам, то лишь отчасти: ведь любовь – своего рода болезнь. Заболев которой, даже менты могут послать всё на три веселых буквы, и просто быть там, где хочется, с той, которую хочется и столько, сколько нужно.

Не помню точно, сколько мы были вместе до отъезда Алисы в Нижний. Может быть, пару дней. Может быть, неделю. Я с Петровки сразу ехал в гости к Севетре, можно сказать, что я там жил это время. Просыпался рано утром, уезжал на работу, и снова приходил в этот дом. Снова смотрел в багровое зимнее небо и огни высоток. Правда, вид Алисиного тела, падающего мне под ноги, уже покинул моё воображение, и теперь я точно знал, что этого не произойдёт, если всё будет идти так, как идёт. Возможно, Алиса найдёт работу в моём городе. Возможно, из этой затеи ничего не выйдет. Но есть на свете один лейтенант, который сделает всё, чтобы у Алисы Исаевой всё получилось. Этот лейтенант — я. «Чёрт побери, — думал я тогда — эта женщина долгое время вытаскивала людей из болота депрессий и суицида. Эта женщина много кому помогла, да, в общем-то, и мне тоже – она внимательно читала мои бредни и отвечала на них, может, благодаря её ответам я и перестал валяться в кровати, подобно трупу в анатомичке.

Она сама попала в беду, и вот он я, который представляет собой ту часть мира, ту часть справедливости, которая ей полагается – просто за то, что она делала и делает, наверное».

Я шагал по широким и холмистым дорогам «Крыльев», и мне было очень приятно думать о том, что я, должно быть, герой, и что у меня — получилось. Или почти получилось. И что моя мечта, которая возникла сразу после того, как я прочёл заветную надпись на экране, осуществилась, и странно получается: меня ещё не было на свете, когда Алиса пошла во второй класс средней школы. Возможно, я бы проходил так всю жизнь – думая о чём-то приятном, и не только о себе, родном, но и о других, более интересных людях.

Например, о том, что случилось с Owl Crane, жива ли она вообще. Или о странном парне по кличке Bad Boy, что вышел со мной на связь в начале декабря и неожиданно пропал, не отвечая на письма – хотя разговор был не самый скучный. Или об угрюмом, молчаливом Лайте. Или о странном парне по кличке Отшельник, больше похожего на девушку, чем на парня. О том, что есть на свете вещи, в которые с ходу не въедешь.

Но вечно так продолжаться не могло. Не знаю и не помню, что произошло – то ли Алиса поняла, что у неё ничего не выйдет, и в этом городе ей ловить совершенно нечего. То ли кто-то с кем-то на почве чего-то поругался. Но спустя совсем короткое время после той замечательной ночи Алиса Исаева решила уехать в Нижний. И мне было обидно, что человек так быстро сдался. Ведь единственное, что нужно было сделать – это потерпеть ещё немного. Может, месяц, а может и три. После института первый год любому нормальному, не обладающему длинной волосатой рукой человеку найти нормальную работу в городе просто нереально. Обычно находится какая-нибудь захудалая, не шибко сильно оплачиваемая работёнка, да и то – после долгих месяцев поиска, нудного и самостоятельного. Что уж говорить о медике, который вдруг ни с того ни с сего решил переквалифицироваться в вебмастера, креативщика или консультанта? Да тут полгода париться нужно, тем более, что человек не из Москвы, а из Нижнего. Найти престижную работу иногороднему гражданину, да ещё в такой краткий срок – месяц – просто нереально. И ко всему прочему, уж если и искать, то рыть нужно землю не просто лопатой, но ещё и помогать себе руками, ногами и носом. Только тогда цель будет достигнута, в любом другом случае результата просто не будет.

Впрочем, сейчас это не так уж и важно – что было, то присыпано песками времени. Но сквозь них отчётливо проступает одно серое февральское утро. В то утро я, естественно, был у Светланы дома, и приготовил на завтрак яичницу. Фирменную — с беконом, чесноком и сыром.

Алисины вещи были уже давным-давно упакованы – а их было не так много. Мы что-то говорили друг другу – Рубен, как всегда, чего-то очень сильно боялся, Светка тоже выглядела какой-то озабоченной. Один я поглощал завтрак с удовольствием и ничего не боялся, потому что внутри была какая-то уверенность – уверенность в том, что всё будет хорошо, и что никто не умрёт просто так, без боя.

В то утро Алиса сделала мне подарок. Она продиктовала список книг, которые мне нужно прочитать – и для того, чтобы быть чуть менее серым, чем сейчас, и для того, чтобы моя писанина после прочтения этих книжек стала чуть лучше.

Это был роскошный подарок. Не каждому графоману выпадает такое счастье.

Восьмая глава


Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Глава шестая.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЖОПА НОВЫЙ ГОД, ИЛИ «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КОМАНДУ»


Когда вокруг дождь, когда в глаза свет
Проходящих мимо машин, и никого нет,
На дорожных столбах венки – как маяки
Прожитых лет. Что-то в пути …

Третью жизнь за рулём, три века без сна,
Заливают наши сердца серым дождём,
И кажется, всё – по нулям кислород и бензин,
И с кем-то она … но всё-таки знай – ты не один.

(с) Юрий Шевчук

— 1 –

Два слова тому назад

***
Именно в декабре две тысячи третьего года я твёрдо решил: помогать надо. Но таким образом, чтобы из всех возможных вариантов помощи исключить суицид. Конечно, подобные мысли приходили ко мне и раньше, но ситуация с приглашением всех желающих на коллективное самоубийство подействовала как плевок в лицо, как пощёчина. И одновременно – как катализатор, как сигнал к действию. Задача была, прямо скажем, не из лёгких. В 2003 году в моей голове укрепились такие мысли: во-первых, государство эта область не интересовала, а значит, ни о какой помощи с его стороны не могло быть речи.

Тут очень кстати придётся сакральная фраза одного члена государственной клоунады – фраза о том, что якобы «самоубийцы ничего не сделали для нашей страны». Будь у меня возможность обратиться, я бы сразу задал ему вопрос: а вы?

Конечно, я всё понимаю, риторика – спутник бессилия, но иногда нужно думать перед тем, как что-то сказать.

Во-вторых, делу сильно мешало моё незнание психологии суицидентов и лишняя в этих вопросах чувствительность. И, в-третьих, тогда я был очень сильно ограничен во времени и возможностях. Как правильно сказала Алиса, порой бывают такие люди и ситуации, что одной переписки недостаточно, и нужно срочно срываться – и чаще всего в другие города.

С первой проблемой я ничего поделать не мог. Вторую проблему, при желании, можно было осилить, а вот что касается третьей – опять-таки, здесь я проигрывал. Мой рабочий день начинался в девять часов утра, заканчивался в шесть вечера, и так – пять дней в неделю. И это не считая дополнительных дней работы, что тоже часто бывало.

Так что мне оставался один-единственный вариант: больше читать и общаться, постоянно быть на связи. И вовремя реагировать, если вдруг случается что-то серьёзное.

Итак, какого рода помощь я мог им предложить? Денежная, естественно, отметалась сразу: моего скромного пайка для этого было недостаточно. Общение, с какой-то стороны, можно назвать «психологической помощью и поддержкой». Но без прочных знаний основ психологии то, чем занимался я, могло называться только «поддержкой» и «общением». В свою очередь, два последних действия должны были иметь под собой твёрдую почву, без неё слова «поддержка» и «общение» есть не что иное, как пустопорожний трёп.

Довольно долго в моей голове крутились, как выяснилось гораздо позже, банальные мысли – некая смесь физики и разрозненных кусков кармической философии. Основная мысль крепилась на данных, экспериментально подтверждённых ещё в начале прошлого века: каждая клетка любого организма на планете Земля представляет собой миниатюрный аккумулятор энергии, источник слабых электрических импульсов, благодаря которым приводятся в движение мышцы, если речь идёт о животных или людях. А, как известно, там, где есть разность потенциалов, присутствует электромагнитное поле. Получалось, что каждое живое существо на Земле, состоящее из клеток, обладает таким полем. Поскольку я часто слышал и читал о таком понятии как «аура», «тонкое тело», «душа» — довольно быстро я увязал одно с другим, и получалось, что кроме физического тела, живые существа – стопроцентно, все без исключения – обладают энергетической оболочкой. Вторым, более «тонким», телом. В течение некоторого времени я вспомнил, что ведь есть ещё и закон сохранения импульса, закон сохранения энергии.

По этим, опять-таки, экспериментально подтверждённым данным, любая энергия, переданная какому-либо физическому телу от любого другого физического тела, не исчезала в пустоте, а просто переходила в другое состояние. Чтобы было понятно, о чём идёт речь (да простят меня уважаемые технари или просто те, кто в школе на уроках физики внимательно слушал учителя), можно провести следующий эксперимент. Для этого придётся взять молоток потяжелее, желательно – кувалду, и изо всей силы двинуть по наковальне, или, если таковой нет – по обрезку рельса. Если на звук удара не сбегутся соседи, стрелочники или обходчики, я рекомендую потрогать наковальню в точке соприкосновения с кувалдой.

Это место на ощупь будет чуть тёплым, а если удар был достаточно силён – горячим. Кинетическая энергия кувалды в момент столкновения с наковальней трансформировалась в тепловую энергию, плюс – изменилась структура металла, как кувалды, так и наковальни.

Естественно, сам по себе напрашивается вывод: а что, если после физической смерти «тонкое тело», «аура», «душа» тоже переходит в другое состояние? Грубо говоря — находит свою «наковальню»? Конечно, вариант с полным исчезновением этой энергии вместе с распадом тела тоже со счетов не списывался, но закона сохранения энергии, в том числе и в электротехнике, пока никто не отменял.

Самое смешное заключается в том, что ещё пока не нашёлся тот человек, что опроверг эту мысль, или, наоборот, подтвердил – наглядно, экспериментально, доказуемо. Я тогда решил: если такого человека пока не нашлось, значит, можно приводить эту догадку как довольно увесистый аргумент в пользу жизни после смерти. Но моя гипотеза не отвечала на три очень существенных вопроса.

Во-первых, в какое место осуществлялся возможный переход? Во-вторых, сохранялась ли информация, накопленная в течение жизни отдельно взятым существом? И, в-третьих, сохранялось ли восприятие мира таким, каким мы привыкли его понимать, «там»? А «там» вообще – существует ли? Я отдавал себе отчёт в том, что это слишком зыбко, непонятно, недоказуемо и неконкретно. Однако, даже если это и не тянуло на прочную теорию – право, чем не повод для беседы?

Честно, я до сих пор не знаю, правда ли это, и до сих пор не нашёл ни подтверждения, ни опровержения. Но мне очень хочется верить, что это действительно так. И многие верили мне. Как известно, вера есть принятие того, чему невозможно дать более-менее прочного обоснования с точки зрения современной науки.
Именно с такими мыслями, с подобными речами я обращался к людям. Когда на форуме появлялась свежая анкета, я на неё отвечал – либо там же, на форуме, либо почтой, если был емейл. Естественно, я ни на минуту не прекращал своего скольжения по сети в поисках смешного или просто интересного, находил и делился. Пожалуй, это было то малое, что я мог для них тогда сделать – и в то же время представляло максимум моих возможностей.

Если человек, пожелавший со мной говорить, был подростком – неважно, парнем или девушкой – то у него изначально не было всё в порядке в семье, или в личной жизни. Если это были взрослые, то, как правило, со мной говорили люди с покалеченными судьбами. Плохая работа или её отсутствие, отсутствие мужа и детей, жены и детей, невозможность самостоятельно жить.

Можно до посинения перечислять причины, но одно выводилось совершенно чётко: просто так, без причины, человек никогда не задаётся вопросами в ключе «есть ли жизнь после смерти», «что такое я» или чем-то похожим.

Всегда находилась причина, и как правило, причина эта – печаль, грусть, тоска – негативные эмоции, вызванные какими-то жизненными потрясениями. Я прекрасно помню, ещё в далёком детстве, когда мне крепко попадало от кого-нибудь, я всё время задавал себе один и тот же вопрос: «Зачем я родился?» Впрочем, опыт троечника Боба – это всего лишь опыт троечника Боба, ни больше, ни меньше.
Из небольшой практики, что я вынес с Алисиного форума, я сделал ещё один, довольно банальный, вывод. Человек не чувствует себя одиноким, если есть хоть кто-то, кто может сказать пару добрых слов – и мир в глазах такого человека после произнесённого становился не таким уж и безнадёжным, каким казался два слова тому назад. Возможно, именно на этой простой мысли и построена вся работа психологов. Дать почувствовать человеку, что он не один в этом мире, и показать, что все проблемы при определённом усилии можно решить.
Оглядываясь назад, я понимаю, что это не совсем верно. Думаю, тут к месту вспомнить один бородатый анекдот про психолога.

Встречаются, значит, два приятеля, один другому и говорит: «Знаешь, я всю жизнь страдал от энуреза, и ничего не мог с этим поделать. Но после сеанса с психологом я словно воскрес!» Другой приятель и спрашивает: «Так ты что, реально перестал ссать в постель во время сна?» «Нееет, не перестал. Но теперь я этим ГОРЖУСЬ!»

То есть: если в поле зрения оказывается подросток, чьи родители страдают алкоголизмом или, не дай бог, зависимостью от опиатов, никакие «душеспасительные» беседы с ним не смогут заставить этих родителей бросить пить или ширяться. Да, я понимаю, что можно наложить временную повязку на рану, но кому под силу устранить причину появления этой раны? Вот и получается, что беседы с психологами – во многих случаях не более чем торговля воздухом, перекладывание из пустого в порожнее. А людям не нужны пустые слова. Им нужно действие. Действие, которое меняет, и по возможности – быстро.

Помогать людям – и вообще, и в таком ключе – дело, с моей точки зрения, достойное, благородное и неблагодарное. Нужно уметь это делать. Тогда, в далёком теперь уже две тысячи третьем году мной двигало одиночество и интерес к людям. Когда я только начал поддержку, то не понимал, какая же это ответственность, не перед гипотетическим «проверяющим», а перед самим собой.

«Электронная поддержка» требует большого умственного труда, душевных и эмоциональных сил. Она требует постоянного внимания и наблюдения. Первая ошибка, которую совершил, а затем в полной мере ощутил её на себе – как уже отмечалось, я полез в превенцию молодёжных суицидов практически без знаний основ психологии.

Вторая, самая грубая и самая опасная, заключалась в том, что у меня не было защитного барьера, который в таких делах просто необходим. Я глубоко переживал за тех, с кем находил контакт, и боялся за их жизни. Даже тогда, когда человек просто пытался привлечь к себе внимание. Впрочем, как говорила Алиса Исаева, суицид – это всегда пятьдесят на пятьдесят. Заранее неизвестно, осуществит ли человек своё намерение или нет. И если это блеф, так даже лучше.

Возможно, моя гипотеза о переходе энергетической оболочки человека в другое состояние для подростка, который не очень хорошо разбирается в физике, могла показаться убедительной. Откровенно говоря, так оно и было. Для людей постарше, для тех, чьи знания были гораздо больше моих, эта сказка, мягко говоря, не срабатывала.

Не только потому, что не отвечала на вопросы, не только потому, что была голословной. Даже если то, о чём я догадывался, было правдой – и вдруг когда-нибудь да нашло бы наглядное подтверждение – оставался самый главный вопрос. Очень простой. И звучал он приблизительно так … ЗАЧЕМ ЭТО ВСЁ, ПРИЯТЕЛЬ?
Передо мной встал ещё один вопрос: каким образом старина Боб объяснит то, чего и сам не понимает? Из этого, довольно-таки трудного, положения нужно было как-то выкручиваться.

Я немного подумал и пришёл к довольно простому выводу, исходя из того предположения, что всё, что происходит с людьми в их жизни – не просто так, а несёт в себе какое-то определённое значение. Иными словами, всё, что так или иначе происходит с людьми, является результатом причинно-следственной связи. Второе предположение, не менее банальное, чем первое, заключается в том, что элементы мира, в котором я живу, прочно связаны между собой, и зависят друг от друга. В самом грубом приближении это немного смахивает на старую, как мир, головоломку «кубик Рубика»: смещая одну плоскость игрушки, я неизбежно смещаю остальные три. И третье предположение, что в своё время подкинул мне Нильс Бор вместе со Стивеном Кингом, заключается в том, что все элементы мира – от крохотного атома до нашей галактики – имеют очень похожую структуру. Вокруг ядра атома на энергетических уровнях «вращаются» электроны. Вокруг Солнца вращаются планеты. Так почему атому не быть галактикой? Сколько тысяч миров мы уничтожаем, придавив кончик травинки в лесу? Почему бы в голове отдельно взятого человека не разместиться целому миру со своими законами, галактиками?

Развиваясь, используя способности, данные человеку именно для того, чтобы он развивался, переходя с одного уровня бытия на другой, почему бы отдельно взятому разумному существу не стать ещё одной вселенной, или ещё одним миром, в котором тысячи вселенных и миллионы галактик? На самый главный вопрос – зачем это всё – лично для себя я уже нашёл ответ.

— 2 —

Жопа Новый год

***
Я иду по заснеженной и мокрой улице района «Крылатское». В смешном рюкзачке за спиной весело плещется шампанское. За спиной — три бутылки, в пакете, что в руке – две. Я абсолютно, на все сто процентов счастлив, потому что меня пригласили встречать праздник новые и странные люди. Люди – Алиса Исаева и девушка по имени Светлана, в своих кругах более известная как Севетра. Огромные, тяжёлые и смешные «камелоты» с чавканьем погружаются в новогоднюю слякоть тротуаров, а я иду и размышляю о том, что за последние два года у меня ещё никогда не было такого праздника. Каждый год именно с тридцать первого декабря на первое января происходило нечто, портившее моё настроение. Неважно, что, неважно, кто – главное, что нового года как-то не получалось, не чувствовалось праздника. В этот раз ощущается другое, казалось бы, давно забытое.

Моё стопроцентное счастье началось в тот день, когда Алиса Исаева попросила прислать по почте мою фотографию. А ещё она сказала, что я — умный. Я на седьмом небе от всего: оттого, что я иду туда, где меня ждут, туда, где мне, наверное, будут рады. И, что самое удивительное, ждут меня непростые, по-своему мудрые и странные люди. Меня ждёт женщина со сказочным именем – Алиса, на сайт которой я забрёл, когда был в отчаянии, когда был одинок. В эту волшебную ночь я понимаю, что кому-то, наверное, нужен.
С некоторых пор я верю, что от того, как проведёшь праздник нового года, будет зависеть то, как проведёшь весь год. Отматывая время на несколько лет назад, я вспоминаю, как встретил Новый год в дороге, разыскивая в потёмках дом своего однокурсника и друга. Странное дело, но весь следующий год был петляющей, ухабистой дорогой, начиная от провала со сдачей диплома и нескольких неудачных попыток устроиться на работу в разных местах. Помня это, я чётко решил для себя: бой курантов я встречу дома, вместе с родителями. Мне совсем не хотелось встречать эти важные для себя часы в компании суицидентов. Но, поскольку нового очень хотелось, мне ничто не мешало сразу после двенадцати отчалить в Крылатское. Это я и сделал, по многочисленным просьбам трудящихся загрузив себя алкоголем.

Нет таких слов, чтобы описать моё волнение. Иду, и как будто боюсь чего-то. Всё-таки, если я лицом к лицу окажусь с людьми, которые смотрели в глаза смерти, встреча должна как-то повлиять на меня, изменить во мне что-то. И совсем не обязательно, что изменения будут в лучшую сторону. Они должны обладать некими знаниями – какими именно, ещё не ясно.

Период одиночества закончился. Я иду навстречу новому, радуясь, что это новое всё-таки существует. Может быть, они мне расскажут о том, что такое настоящая жизнь? Может быть, тогда мои рассказы тоже станут настоящими, а не высосанными из пальца, как у слишком многих?

В лицо бьёт мокрый ветер со снегом, но это ничего. Наоборот, так даже лучше.

***
Дверь открыла Севетра. Помню, уже тогда Света была немного навеселе, и в то же время – явно чем-то обеспокоена. Первый вопрос, который мне эта женщина задала, был примерно таким: уж не суицидник ли я, часом? Ибо совсем не похож. Мне пришлось честно признаться – нет, не суицидник, просто мне нравятся интересные люди. Тогда она облегчённо вздохнула: видимо, для неё эта встреча являлась чем-то первым, возможно, тоже боялась чего-то. Например, трупа в ванной, или русской рулетки, случайно принесённой каким-нибудь особенно суицидальным гражданином.

Вторым человеком, с которым мне выпало счастье поговорить, был тот самый парень по кличке Лом. Надо сказать, что до той ночи я совсем по-другому представлял себе «идущих по бритве». Тёмные круги под глазами, неадекватное поведение, нездоровая худоба – короче говоря, воображение рисовало эдакого классического психа в представлении обывателя. В случае с Ломом всё оказалось иначе. Да, он был довольно худой и высокий, но никаких тёмных кругов под глазами, а тем более – чего-то неадекватного — в нём не было. Он оказался на редкость спокойным, дружелюбным и общительным человеком. В свои тридцать c копейками он уже лысел, а голова его по форме напоминала куриное яйцо. Помню, у него на голове гнездился какой-то нелепый парик из узеньких полосок красной бумаги. Лом тут же водрузил его на мой котёл и поинтересовался, зачем я так подробно и странно его расспрашивал про хобби. Когда я, честно глядя ему в глаза, пояснил, что всего лишь хотел выяснить, чего он хотел от форума в действительности, Лом улыбнулся и сказал, что нам есть о чём поговорить. Например, о физике электромагнитных полей, о структуре вселенной – правда, с философской точки зрения. Хотя, кто сказал, что изначально физика не была смесью философии и математики?

Почти в то же мгновение передо мной появился парень по кличке Кес. Опять-таки, он вовсе не выглядел злодеем, на вид — обыкновенный подросток с очень печальными глазами. Оказалось, что ему всего семнадцать, несмотря на то, что по виду и размерам Кес смахивал на платяной шкаф. Попадись он мне на улице, я бы спутал его с фанатом бодибилдинга, правда, подуставшим от ежедневных тренировок.
Но бесспорным чемпионом по удивлениям в ту ночь стала Алиса Исаева. Конечно, я видел несколько её фотографий, но странность заключалась в том, что на трёх фото я видел женщин как будто разных. Из трёх изображений и сообщений на форуме сложился Алисин образ – светской, утончённой дамы. И образ этот с треском лопнул, поскольку реальный человек оказался совсем другим. «Слона на скаку остановят, и хобот ему оторвут».

То есть, перед изумлёнными глазами старины Боба предстала довольно полная, почти что деревенская баба. Серый громоздкий свитер, серые джинсы, прямые русые волосы. Пожалуй, единственное, что оставалось неизменным – это полный какой-то нездешней тоски и спокойствия взгляд. Поразило меня и другое: незадолго до встречи она видела моё фото, но когда появился реальный я, меня просто и банально не узнали, и пришлось объяснить человеку, что, дескать, я тот самый Бо Бенсон. Да, понятное дело, такой же фокус мог выйти и со мной, люди вообще очень быстро меняют внешность, но какие-то знакомые черты всё ж можно распознать?

Были там какие-то другие люди, в основном, достаточно взрослые женщины – разумеется, все очень красивые, зрелые и опытные, но они как-то не очень запомнились.

Алиса откровенно скучала, и до моего приземления за стол уже порядочно приняла на грудь. Мне сразу показалось, что Севетриных гостей по суицидальным наклонностям можно было вычислить невооружённым взглядом – суициденты сбились в одну кучку, а жизнелюбивые подруги Светланы – в другую. Поскольку мне последние показались более интересными ребятами, я решил к ним примкнуть и послушать, о чём говорят эти люди. И, как всегда, вставить свои три копейки. Помню, Алиса задала мне тогда очень простой вопрос:

— Бо, ну как, мы очень страшные?
Я немного подумал и ответил:
— Нет, не очень.

Я пытался выяснить, для чего же Лому понадобилось собирать компанию единомышленников, но главное – мне очень хотелось узнать, почему этот весёлый и дружелюбный человек вдруг решил покончить с собой.
Лом не стал уходить от ответа, и объяснил, что уже довольно долгое время не получает удовольствия от жизни. Вообще, в принципе. Он был учителем бальных танцев, он был великолепен почти во всех стилях современного бального танца.

Вокруг него было полно прекрасных женщин, но даже победы на конкурсах не приносили ему удовлетворения. Возможно, потому что он однажды попробовал героин. Возможно, причина была другой.
Но, как он объяснил, это внезапное исчезновение удовольствия от жизни успело перейти на физический уровень, в виде какой-то неизлечимой болезни. И ему не хотелось дожидаться того нехорошего часа, когда он, Лом, станет разлагаться заживо, превращаясь в овощ.
Стало понятно, что этот Новый год – один из самых лучших праздников за последние три года. В ту ночь люди, сами того не подозревая, сделали мне один большой подарок на всю жизнь: перед тем, как делать хоть какие-то выводы о вещи, явлении или человеке, обязательно нужно познакомиться с этой вещью, явлением и человеком. Казалось бы, мысль очень простая. Но тогда почему, казалось бы, взрослые люди судят о мире вокруг, даже толком-то с ним не познакомившись?

***
Утром первого января две тысячи четвёртого года я проснулся в полном согласии с самим собой. И свежей информацией в голове. Главным, пожалуй, являлось понимание того, что потенциальные самоубийцы в обычной жизни выглядят и ведут себя как вполне нормальные люди. Более того, они ими и являлись. Однажды мне довелось побеседовать с человеком, у которого, по крайней мере, был за плечами псифак МГУ. И человек этот мне сказал, что словосочетание «нормальный человек» в терминах современной психологии и психиатрии означает буквально следующее: отдельно взятый субъект не причиняет физического ущерба окружающим. А всё остальное – лишь досужие домыслы обывателей, с психологией, мягко говоря, не очень знакомых. Второй, но не менее важной мыслью являлось то, что, несмотря на страх и отвращение к суициду как таковому большинства обычных людей, в психологии существует специальный раздел: суицидология. Если вкратце, это отдельная психологическая дисциплина, объектом изучения которой является суицид.

В то хмурое утро, после того, как гости разъехались, мне удалось хорошенько поговорить с Севетрой: Алиса Исаева проснулась гораздо позже, чем она. Из разговора я и узнал, для чего Алисе понадобилось ехать в Москву. Помимо того, что Алиса и Света дружили, она приехала в мой город для того, чтобы попытаться найти там нормальную работу. Потому что в Нижнем Новгороде честным людям за хорошую работу платят ненормально маленькие деньги. Разговор с этой женщиной, разумеется, не сводился к банальному выяснению, что же делает Алиса Исаева в Москве – например, после беглого осмотра Светкиного компьютера я пришёл к выводу, что приеду к ним, и не раз, поскольку тачка нуждалась в капитальной промывке «мозгов». К тому же, мне было сказано, что у Алисы не всё в порядке с желанием жить.

Моя новая московская знакомая впахивала частным ветеринаром, и её работа почти всё время происходила вне дома. А это значит, что Алиса оставалась у неё дома совсем одна – в таком настроении могло произойти всё, что угодно. Вплоть до трупа в ванной с перерезанными венами, или передозняка героином. Я уже почти совсем перестал удивляться тому, что самый главный интернетный спасатель сам висел на волоске от суицида. Казалось – вытягивать из депрессий и, тем более, суицидов должны люди, которые прекрасно устроены в жизни, которые её любят. Реальность оказалось немножко другой, я бы даже сказал – парадоксально другой. Но какой бы парадоксально другой ни была ситуация, я быстро понял: если ничего не делать, всё может довольно плохо закончиться.

Странное дело, но тогда я этому почему-то верил. Возможно, потому, что не мог допустить мысли о том, что Алиса может солгать, возможно, потому, что не очень хорошо понимал значение слова «блеф». На самом деле, это же ведь так удобно: делать вид, что вот прямо совсем скоро прыгнешь с шестнадцатого этажа или примешь внутрь ударную дозу цианида, в особенности, если какая-то попытка перед этим была. Как правило, обычные люди после этого начинают очень быстро бегать. Я не хочу сказать, что это был именно блеф, я лишь предположил, что это мог быть блеф, поскольку человек до сих пор, слава богу, жив.
Я лишь хочу сказать, что в январе две тысячи четвёртого года я не мог допустить мысли о том, что Алиса Исаева блефует. В то время я стал думать, что мне делать, как помочь.

Добро пожаловать в команду

***
Итак, в то славное время жизнь поставила мне сложную задачу. Алиса Исаева, человек, который вытянул из болота депрессий и суицидов множество хороших людей, теперь сама нуждалась в помощи. Я это видел на НТВ, я об этом читал, я это знал, общаясь с ней. Эта женщина очень помогла мне самому, а значит, я просто не имел такого права – оставаться в стороне. Это же неправильно: получить помощь и ничего не отдать взамен. Из разговора со Светланой я узнал, что она поставила себе срок на то, чтобы обустроить себя в городе: от января до февраля. Если за это время ничего не получится, то ей придётся себя ликвидировать, благо, многоэтажек с открытыми люками в Москве очень много.

Но как я мог ей помочь? Во-первых, я не психолог, а во-вторых, я не волшебник, и наколдовать пару миллионов баксов откровенно не мог. Но я мог составить ей резюме, мог рассовать его повсюду – где можно и где нельзя. Мог порекомендовать какое-нибудь приличное агентство по найму – короче говоря, помочь пройти ей через то, что когда-то прошёл сам. Тем более, что эта женщина действительно умела делать вещи, которые по-настоящему приковывали внимание. Её домашняя страничка тому пример. Возможно, с точки зрения дизайна и чистоты кода «Маленький чуланчик» был сработан не очень профессионально, но что касается информативного ряда, умения общаться с людьми, умения подавать вещи таким образом, чтобы становилось интересно – сто процентов. Да при грамотном подходе и должной поддержке человека скромную домашнюю страничку можно было развить до уровня, на котором начинаются платные консультации, благо, количество людей, внезапно задумавшихся о смысле собственной жизни, хватало. И среди них однозначно были платёжеспособные.

По некоторым, правда, очень спорным, данным, по образованию она была хирургом, обучалась в первом медицинском институте, в Питере. Некоторое время Алиса практиковала в больнице – а значит, как минимум, она могла оказывать помощь за солидное вознаграждение различным коммерческим медицинским организациям. Я уверен, что любой солидной конторе, в том числе и медицинской, необходима информационная поддержка, нужен кто-то, кто мог бы давать грамотные советы на различных форумах, и я уверен, что Алиса смогла бы работать онлайн-консультантом – помимо занятий, связанных с чем-то ещё. Направлений и денег, которые можно было бы вытрясти из этих направлений, в городе Москва для Алисы Исаевой на тот момент времени валялась куча. Как говорится, бери лопату и греби, пока руки не устанут. Уж какой тут суицид? Какие многоэтажки? Работай, зарабатывай, и вкладывайся в любимое дело.

С этими конструктивными и, в общем-то, очень простыми мыслями я к Алисе и обратился. Но всё оказалось не так-то просто, как я думал. Во-первых, был январь месяц. Первый месяц после новогодних праздников. Что это означало? Всё очень просто: после нового года народ празднует праздники, как минимум, месяц. Первые пятнадцать дней лучше вообще не пытаться найти работу: Москва находится в месячном запое и похмелье. Но даже это, в общем-то, не так страшно. Страшнее всего были её упаднические, абсолютно деструктивные мысли, какая-то обречённая усталость и замкнутость. Если бы я с мыслями и идеями о поиске заработка обратился к здоровому, оптимистичному человеку, в силу некоторых обстоятельств потерявшему работу, этот человек понял бы меня. И, возможно, стал бы действовать. Но только не Алиса Исаева: депрессия сковывает людей, практически лишая их воли и умения конструктивно думать и действовать. Казалось бы, для неё и депрессия-то не должна являться какой-то уж очень сильной проблемой – ведь столько всего Алиса Исаева знала про это. Столько психологической литературы, способов борьбы с депрессией и усталостью эта женщина знала!
«Так в чём косяк-то, товарищ лейтенант?» — думал я. Думал недолго. Всё архипросто: у зубного врача зубы болят точно так же больно, как и у сантехника. И, что самое главное, у сантехника тоже иногда прорывает трубы.

Мы сидели у Севетры на кухне, когда я объяснял Алисе Исаевой политику партии. Из одежды на ней были джинсы и футболка. Когда мой взгляд случайно упал на её руки, то первые минут пять я чувствовал нечто, очень сходное с боязнью высоты. В таких случаях люди бывалые говорят: «Очко играет».
Руки Алисы были в буквальном смысле этого слова перепаханы шрамами. Были там старые, заросшие, очень глубокие. Были новые, как «кошачьи» царапинки. Но одно могу сказать точно: на руках не было живого места.
С одной стороны, я видел, что выход из ситуации есть, он довольно прост: пытаться, пытаться и ещё раз пытаться. Долго, упрямо вышибать из окружающего пространства всё то, что требуется, пробивая себе дорогу.
Но с другой стороны, я видел, что по какой-то таинственной причине у человека, на самом-то деле, не было ни желания, ни сил этим заниматься. Я чувствовал, что мне требуется дополнительная информация об Алисе, и со временем я стал её получать от разных людей в разное время. Так, например, моя догадка о том, что человек часто употреблял различные психотропы, а также опиаты, нашла подтверждение.

Я узнал, что Алиса Исаева одно время довольно плотно сидела на героине. Поскольку я уже понимал, что такое героин, до меня дошло: это довольно критично, поскольку те счастливчики, что «слезли» с этой дряни, уже никогда в жизни не забудут свои ощущения.

Позволю себе кое-что пояснить: мозг человека условно можно разграничить по разделам, отвечающим за ту или иную нервную деятельность. Есть раздел, отвечающий за зрение, есть раздел, отвечающий за слух, за осязательные и обонятельные функции. Есть и часть мозга, отвечающая за удовольствие, за положительные эмоции. Некоторые люди получают наслаждение от хорошей музыки, или от пищи, или хороших картин. Героин действует на центр удовольствия таким образом, что человек получает все мыслимые и немыслимые удовольствия сразу, в один приём.

Когда наркотическое опьянение проходит, человек впадает в глубокую депрессию, поскольку уже ничто на этом свете не способно порадовать его так, как радует героин. Естественно, человек хочет ещё, просто для того, чтобы чувствовать себя нормально, чтобы выйти из депрессии, а заодно – ещё разок испытать это удовольствие.

Во время приёма наркотика все химические реакции в организме как бы приостанавливаются, и если приём наркотика осуществляется каждый день, человек рискует просто сгнить заживо, не говоря уже о нарушении психики. И как бы ни старался выпрыгнуть человек из того болота, память о том немыслимом кайфе остаётся на всю жизнь. Естественно, речь идёт лишь о тех, кто ухитрился побороть себя и «слезть». А таких немного. Это – лишь первая составляющая того, во что попала Алиса Исаева, и зная, что же такое героин на самом деле, я стал понимать причины, по которым эта женщина не двигалась с места, чтобы хоть что-то сделать.

Вторая, не менее серьёзная составляющая депрессии Алисы Исаевой в январе две тысячи четвёртого года – невероятная, и лично меня глубоко задевшая история. Поскольку Алиса постоянно находилась в контакте с большим количеством суицидентов, немудрено, что среди них у неё были друзья – настоящие, надёжные и очень дорогие для неё люди. Некий человек, о котором пойдёт речь в дальнейшем, решил организовать нечто вроде клиники для суицидально настроенных подростков. Эта «клиника» находилась в Рощино – небольшом посёлке под Санкт-Петербургом. В этом контексте я беру слово «клиника» в кавычки, поскольку у этой организации не было такого статуса, а персонал не имел образования в области психологии и психиатрии. Да и сам организатор был по образованию химиком, который некоторое время спустя после окончания вуза ударился в богословие.

Звали и зовут этого странного человека Вадим Лурье, хотя сам он предпочитал называть себя «иеромонахом отцом Григорием». Лично я предпочитаю называть его Вадимом Лурье, а в отдельных случаях, когда мой гнев и негодование были особенно сильны – «папаша Грэг».

Сразу после новогодних праздников двое человек – Дмитрий Ромкин и Екатерина Черкова – неожиданным образом пропали из поля зрения Алисы Исаевой. Сам я несколько раз имел честь общаться с Дмитрием Ромкиным (на форуме он посылал сообщения под кличкой «Canis Latrans», что в переводе с латыни значит «койот»). Он был необыкновенно умным, интересным человеком. Самое странное в данной ситуации было то, что организаторы «клиники» и в особенности – Вадим Лурье – ни в какую не хотели рассказывать и даже признавать факт их исчезновения. Их родители были не на шутку встревожены, и в особенности – родители Дмитрия, поскольку он неоднократно пытался покончить с собой, да только кончалось это неудачно.

Алиса Исаева почему-то точно знала, что эти люди покончили с собой, и находилась в крайне тяжёлом настроении, настолько, что не найдётся таких слов, чтобы это описать. Я же, как всегда, был чужд пораженческих настроений и не терял надежду на то, что их обязательно найдут. Но прошла неделя, другая – и даже я стал терять всякую надежду на то, что ребята живы. Для подобных мыслей были реальные предпосылки: они ушли без каких-либо денег и документов, их личные вещи остались на квартире, которую специально для них снимал Вадим Лурье и его помощники.

Примерно в это же время в поле моего зрения попал достаточно странный молодой человек по имени Рубен Искандарян. Я и раньше встречал его на Алисином форуме, он занимался аналогичной деятельностью – всячески поддерживал суицидально настроенных подростков, пытаясь склонить их в сторону жизни. В то нелёгкое для всех нас время он довольно эффективно работал с людьми, и как рассказывали очень многие люди, предотвратил множество суицидальных попыток, действуя через Интернет – «пробивая» IP-адреса и выуживая из компьютеров суицидентов необходимые данные, вовремя вызывая «скорую». О нём же, кстати, ходило множество противоположных по знаку слухов. Мне он показался очень странным – в свои двадцать семь лет он выглядел моложе меня, голос у него был достаточно тонким, чуть ли не девичьим. Впрочем, тогдашняя Алисина характеристика этого человека надолго ослабила мою бдительность, тем более, что в две тысячи четвёртом году я был более наивен, чем сейчас. Но, вместе с большим потоком достаточно противоречивых данных, которые я не мог проверить, мы все – и Рубен, и Алиса Исаева, и Светлана – понимали, что нужно обязательно что-нибудь предпринять, чтобы найти Дмитрия Ромкина и Екатерину Черкову. И если не живых, то, во всяком случае – их тела.

Будучи в городе Москва, мы могли сделать это одним-единственным способом: написать заявление в прокуратуру города Санкт-Петербург, а также в прокуратуру посёлка Рощино, собрав достаточное количество хотя бы косвенных данных, указывающих на то, что люди в действительности пропали, и что их нужно искать.

Вот оно, это заявление. Оно опубликовано здесь почти в том же виде, в каком и было. За исключением телефонов.



                                                   Прокурору г. Санкт-Петербурга
                                                   Винниченко Н.А.
                                                   Россия, г. Санкт-Петербург,
                                                   Ул. Почтамтская, дом 2/9


		                                       Уважаемый Николай Александрович!

В соответствие с пунктом 1 статьи 10 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» № 2202-1 от 17.01.1992, прошу Вас провести проверку деятельности Санкт-Петербургского регионального общественного фонда содействия разработке и реализации социальных программ (юридический адрес: Россия, г. Санкт-Петербург, Лесной проспект, 22 лит. Н-2).

Основанием для проведения прокурорской проверки прошу считать факт отсутствия без вести с 5 января 2004 г. гражданина России Дмитрия Ромкина и гражданки Украины Екатерины Черковой, а также факт смерти в июне 2003 г. гражданки России Алёны Купцовой и факт смерти в августе 2003 г. гражданина России Андрея Рыжова. Причиной смерти Алёны Купцовой стало отравление, причиной смерти Андрея Рыжова явились телесные повреждения в результате падения с балкона высотного здания. Все они поддерживали отношения с жителями г. Санкт-Петербурга Андреем Александровичем Солиным, руководителем вышеупомянутого фонда, а также с Вадимом Мироновичем Лурье, заявлявшим в 2002-2003 гг. в печатных средствах массовой информации и в сети Интернет о намерении оказывать людям, в том числе, несовершеннолетним, психиатрическую помощь суицидологического профиля.

По сведениям, полученным от главного психиатра Ленинградской области Военкова Евгения Владимировича (рабочий телефон [вырезано цензурой]), вышеназванный фонд открыл в сентябре 2003 г. в посёлке Рощино Выборгского района Ленинградской области медицинское учреждение для оказания психиатрической помощи суицидологического профиля. 

Прошу Вас установить, обладал ли вышеназванный фонд лицензией на право оказания медицинских услуг, которые отнесены к лицензируемым видам деятельности, согласно пункту 1 статьи 17 Федерального закона «О лицензировании отдельных видов деятельности» № 128-ФЗ от 08.08.2001.

Прошу Вас проверить, нарушали ли сотрудники упомянутого выше фонда отдельные требования «Положения о лицензировании медицинской деятельности», утверждённого постановлением Правительства Российской Федерации № 499 от 04.06.2002, в частности, требования пункта «б» статьи 4, предусматривающего «…наличие соответствующих организационно-технических условий и материально-технического оснащения, включая оборудование, инструменты, транспорт и документацию, обеспечивающих использование медицинских технологий, разрешенных к применению Министерством здравоохранения Российской Федерации…», а также пункта «г» статьи 4, предусматривающего «…наличие в штате работников (врачей, среднего медицинского персонала, инженерно-технических работников и др.), имеющих высшее или среднее специальное, дополнительное образование и специальную подготовку, соответствующие требованиям и характеру выполняемых работ и предоставляемых услуг, а также наличие у руководителя лицензиата и (или) уполномоченного им лица высшего специального образования и стажа работы по лицензируемой деятельности (по конкретным видам работ и услуг) не менее 5 лет…».

При проведении прокурорской проверки прошу Вас обратить внимание на намерение Вадима Мироновича Лурье оказывать психиатрическую помощь на базе медицинского учреждения в посёлке Рощино Выборгского района Ленинградской области.

 Об этом свидетельствует содержание  сообщения в газете «Смена» г. Санкт-Петербурга под заголовком «Иеромонах спасает самоубийц, к этому его привела рок-музыка» (автор сообщения Марина Мелкая, дата публикации 04.09.2003, адрес сообщения в сети Интернет http://smena.ru/destiny/15/), где цитированы слова Вадима Мироновича Лурье: «… Я никого не отговариваю умирать. Я никого не обращаю в религию. Я просто друг. Центр поставлен на научно-медицинскую основу, но его сила не психиатры, а те, кому мы уже помогли и кто может теперь помочь другим. Это не лечение на какой-то срок. Мы берем на себя функции родителей: помогаем найти жилье, получить образование, работу…». В этом же сообщении упомянут факт открытия на территории одной из психиатрических больниц посёлка Рощино Выборгского района «… помещения центра на 10 коек…», а также намерение создать «…свой стационар для тяжелых случаев…». В конце статьи дано рекламное объявление, призывающее читателей принять участие в реализации проекта, указаны контактные сведения для связи с Вадимом Мироновичем Лурье (адрес электронной почты alektor@infopro.spb.su).
О намерении Вадима Мироновича Лурье оказывать психиатрическую помощь свидетельствуют его публикации в «Живом журнале» в сети Интернет по адресу http://www.livejournal.com/users/hgr/, в том числе, записи, сделанные в режиме чтения только доверенными лицами (пользователями сайта «Живой журнал», включенными в число доверенных лиц Вадимом Мироновичем Лурье). 

Кроме этого, намерение Вадима Мироновича Лурье оказывать психиатрическую помощь суицидологического профиля могут подтвердить врачи-психиатры, психотерапевты Психоневрологической больницы № 3 им. Скворцова-Степанова Санкт-Петербурга О.Н. Садовская и А.М. Дирар, составившие «Письмо врачей психоневрологической больницы № 3 в Архиерейский синод РПАЦ в поддержку деятельности иеромонаха Григория (Лурье) по оказанию помощи людям, склонным к суициду». Этот документ опубликован в сети Интернет на сайте «Вертоград» по адресу: http://www.vertograd.ru/lst/02/11/323c.html.

Имеющиеся сведения позволяют мне полагать, что качество оказываемой сотрудниками вышеназванного фонда и лично Вадимом Мироновичем Лурье психиатрической помощи было неудовлетворительным.
Из публикаций Вадима Мироновича Лурье в его «Живом журнале» в сети Интернет (http://www.livejournal.com/users/hgr/) следует, что он неоднократно допускал оскорбительные высказывания в адрес пациентов, называя их «… наш придурок…», «…все пациенты – законченные уроды, которые в каждом отдельном случае стремятся испортить всё, до чего могут дотянуться…» и др.

В медицинском учреждении в посёлке Рощино Выборгского района Ленинградской области, принадлежащем вышеназванному фонду, на протяжении 2003 г. находились на лечении Валерия Пинягина, гражданка России, зарегистрированная в г. Сосновый Бор Ленинградской области (домашний телефон родителей [вырезано цензурой], телефон бабушки [вырезано цензурой], телефон на арендуемой квартире в г. Санкт-Петербурге 232-63-73, адрес электронной почты valeria-suicide@umr.ru, живой журнал в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/valeria-suicide/), а также гражданин России Дмитрий Ромкин (псевдоним в сети Интернет Canis Latrans, адрес электронной почты cl-spb@mail.ru, телефон родителей, временно находящихся в г. Санкт-Петербурге [вырезано цензурой] и гражданка Украины Екатерина Черкова (псевдоним в сети Интернет Survivor Kat, адрес электронной почты replay911@mail.ru, живой журнал в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/survivor-kat/, телефон родителей в Мариуполе [вырезано цензурой]). Кроме них там пребывал мужчина по имени Александр (адрес живого журнала в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/_iskander_/), знакомый умершей в конце июня 2003 г. Алёны Купцовой, приглашенный Вадимом Мироновчем Лурье в г. Санкт-Петербург. Возможно, на лечении в медицинском учреждении находились и другие лица.

На сайте Алисы Юрьевны Исаевой (проживающей по адресу Россия, г. Нижний Новгород, ул. Станиславского, дом 12, кв. 34, домашний телефон [вырезано цензурой], адрес электронной почты alis6@narod.ru, живой журнал в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/gaidar/) «Маленький чуланчик на заднем дворе» (http://alis6.narod.ru/) Дмитрий Ромкин осенью 2003 г. публиковал  под своим псевдонимом «Canis» сообщения, в которых оценивал качество оказываемой ему психиатрической помощи суицидологического профиля, как неудовлетворительное (сообщение от 09:11 24.10.2003: «…Центр – кукольный домик имени о. Григория и, может, Андрея. А мы все там я, Кэт, Алекс… на ниточках болтаемся…»,  сообщение от 15:05 24.10.2003 «…Как дни там проходят?… Ну для кого как. Алекс мотается с рощино да в город. играется на компьютере. иногда готовит есть. Валерия с утра едет на работу. Возвращается вечером. Дальше я ее не слышу. чего-то там ходит с кем-то разговаривает. Кэт лежит на кровати целыми днями… особенно когда бывает нечего курить. Иногда выползает перекусить. Я? Сижу… курю… лежу. похожу до реки. открою книжку, гляну, и тут же откину в дальний угол, доставая новую сигарету. все надоело. очень всё напоминает… морг…»).

Дмитрий Ромкин находился весной 2003 г. в Санкт-Петербурге. Как следует из моей переписки с ним, он был знаком с Вадимом Мироновичем Лурье. В марте 2003 г. он предпринял попытку самоубийства, отравившись, предположительно, наркотическими веществами, после чего лечился в психоневрологической больнице №1 в Гатчине. В начале октября 2003 г. Дмитрий Ромкин предпринял попытку самоубийства, отравившись психотропными веществами. Как следует из сообщения в «Живом журнале» Вадима Мироновича Лурье (http://www.livejournal.com/users/hgr/), он был доставлен в медицинское учреждение Ленинградской области, а затем вывезен домой в г. Норильск.

По словам родителей, в декабре 2003 г. Дмитрий Ромкин по инициативе Вадима Мироновича Лурье был возвращён в г. Санкт-Петербург, жил вместе с упомянутым ранее человеком по имени Александр по адресу ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91 (телефон в квартире [вырезано цензурой]).

По словам Виктора Юрьевича Ефремова (зарегистрированного по адресу г. Москва, ул. Островитянова, дом 33-а, телефон [вырезано цензурой], адрес электронной почты CaveEagle@pochtamt.ru), 4 января 2004 г. между ним и Екатериной Черковой состоялась беседа, во время которой Екатерина Черкова сказала ему о намерении совершить самоубийство. По словам Виктора Юрьевича Ефремова, уже 5 января Екатерина Черкова и Дмитрий Ромкин в медицинском учреждении в посёлке Рощино отсутствовали.

Вадим Миронович Лурье в 2002-2004 гг. осуществлял частную практическую деятельность по психиатрическому лечению несовершеннолетних детей и молодых людей, упоминавших о перспективе своего самоубийства в сообщениях на сайтах в сети Интернет. Подтверждение этого факта содержится в уже упомянутой публикации в газете «Смена» «Иеромонах спасает самоубийц, к этому его привела рок-музыка» от 04.09.2003: «…Бесплатный Центр реабилитации существует уже год на пожертвования. Сначала это была обычная квартира, куда приезжали со всей страны те, для кого дом стал адом. Вадим «вылавливал» их из Интернета, из сайтов где общаются неудавшиеся и потенциальные самоубийцы. У некоторых ребят к 18 годам за плечами было от 10 до 50 попыток покончить с собой…».

По имеющимся у меня сведениям, доверенные лица Вадима Мироновича Лурье арендовали квартиры по адресам: г. Санкт-Петербург, ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91 (телефон [вырезано цензурой]) и г. Санкт-Петербург, ул. Корнеева, дом 6, кв. 64 (телефон 8-812-186-08-30, телефон квартирной хозяйки Надежды [вырезано цензурой]). В этих квартирах в период с начала ноября 2002 по конец июня 2003 года с разрешения Вадима Мироновича Лурье жили люди, говорившие ему о перспективе совершить самоубийство.         Вадим Миронович Лурье устанавливал с ними отношения посредством переписки по электронной почте в сети Интернет и приглашал их жить в Санкт-Петербург, обещая оказать психиатрическую помощь. Среди них были Алена Купцова, Алиса Исаева, Андрей Рыжов, Марина Карманова, Екатерина Черкова и другие лица.

Из публикаций Вадима Мироновича Лурье в «Живом журнале» в сети Интернет (http://www.livejournal.com/users/hgr/) мне стало известно, что Алена Купцова, находясь в Москве в начале января 2003 г. (ориентировочно 6 января 2003 г.), предприняла попытку самоубийства, отравившись лекарственным препаратом «донормил». Затем она получила приглашение от Вадима Мироновича Лурье переехать в Санкт-Петербург, где жила по адресу ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91. В конце января 2003 г. (ориентировочно 20 января 2003 г.) она снова пыталась совершить попытку самоубийства, и после этого была госпитализирована в психиатрическую больницу Санкт-Петербурга.

После выписки из больницы в г. Санкт-Петербурге, Алена Купцова жила в Москве на квартире у женщины по имени Лариса (фамилия и отчество мне не известны, адрес «Живого журнала» Ларисы http://www.livejournal.com/users/miava/, а затем 28 февраля 2003 г. предприняла новую попытку самоубийства, предположительно, отравившись психотропными веществами (ЛСД). По просьбе Вадима Мироновича Лурье, 3 марта 2003 г. я вёз Алёну Купцову в Санкт-Петербург на поезде (копии железнодорожных билетов, подтверждающие факт поездки, прилагаются). В пути, между станциями Москва и Тверь Алёна Купцова предприняла попытку самоубийства, разрезав вначале правую, а затем левую руки лезвием бритвы. По моему требованию начальник поезда связался по сотовому радиотелефону с милицией на станции Бологое. На станции Бологое в клинике Алёне Купцовой была оказана первая помощь. Утром 4 марта 2003 г. Алёна Купцова и я прибыли на поезде в г. Санкт-Петербург.

В Санкт-Петербурге в начале марта 2003 г. Алёна Купцова жила по адресу ул. Корнеева, дом 6, кв. 64. Ориентировочно 6 марта 2003 г. она предприняла попытку самоубийства, по словам Вадима Мироновича Лурье, подожгла огнем газовой плиты волосы и одежду. С ожогами она была доставлена в Институт скорой помощи им. Джанелидзе, а через три недели её перевезли родственники в Нижний Новгород для лечения.

В апреле 2003 г. Алёна Купцова была выписана из больницы в Нижнем Новгороде и вернулась на учёбу в Москву, в Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова. В период с мая по июнь 2003 г. по приглашению Вадима Мироновича Лурье она три раза в Санкт-Петербург.

Ночью 25 июня 2003 г. Алёна Купцова совершила самоубийство в квартире по адресу ул. Корнеева, дом 6, кв. 64, отравившись. На возможность самоубийства, по моему мнению, могло указывать содержание последней её записи в «Живом журнале» в сети Интернет по адресу http://www.livejournal.com/users/horadrim/. Мне известно о том, что Вадим Миронович Лурье прочитал эту запись, но не принял мер к охране жизни Алёны Купцовой. Мне также известно о том, что Вадим Миронович Лурье не предпринял своевременных мер к розыску хозяйки квартиры, в результате чего тело было обнаружено самой хозяйкой квартиры Надеждой, ориентировочно, через 3 дня, 28 июня 2003 г.

Андрей Рыжов жил в январе 2003 г. в Санкт-Петербурге по приглашению Вадима Мироновича Лурье по адресу: ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91. В конце января 2003 г., примерно через неделю после попытки самоубийства Алёны Купцовой (т.е. 27 января 2003 г.) в этой же квартире, он предпринял попытку самоубийства, разрезав кровеносные сосуды на правой и левой руках бритвой (этот факт может подтвердить Алиса Юрьевна Исаева, об этом событии Вадим Миронович Лурье писал в своём живом журнале в сети Интернет по адресу http://www.livejournal.com/users/hgr/). 

После этой попытки самоубийства Андрей Рыжов был госпитализирован в Психоневрологическую больницу № 3, где получал психиатрическое лечение. Он жил в той же квартире, по адресу ул. Тимуровская, дом 12/1, кв. 91. По сведениям, полученным мной от Марины Кармановой (адрес электронной почты danaja@tut.by), Вадим Миронович Лурье трудоустроил Андрея Рыжова на одно из предприятий ритуального обслуживания (возможно, кладбище) в г. Санкт-Петербурге. По словам Марины Кармановой, в конце июля или начале августа 2003 г. Андрей Рыжов совершил хищение крупной суммы денег, вернулся с похищенными деньгами из Санкт-Петербурга в Москву. Затем он снова поехал в Санкт-Петербург где совершил самоубийство, бросившись с высотного здания.

Вадим Миронович Лурье известен под псевдонимами «Отец Григорий», «Иеромонах Григорий», он является настоятелем храма св. Елисаветы РПАЦ в г. Санкт-Петербурге (телефоны Вадима Мироновича Лурье: домашний 8-812-597-85-74, мобильный 8-812-993-72-17, адрес электронной почты hgr@sp.ru, живой журнал в сети Интернет http://www.livejournal.com/users/hgr/).

Некоторые цитированные записи Вадима Мироновича Лурье и других лиц в живом журнале опубликованы в режиме для просмотра только доверенным лицами («friends only»). Доступ к этим сведениям может быть получен по официальному запросу в правоохранительные органы США, где физически расположен сервер, обслуживающий сайт «Живой журнал» (адрес в сети Интернет  http://www.livejournal.com/). 

Для доступа к живому журналу Алёны Купцовой в режиме просмотра только доверенным лицами я разрешаю использовать мои личные учётное имя и пароль (login: «rouben», password: «rouben1977»).
Я готов предоставить любые сведения, необходимые для проведения проверки, если они не содержатся в письме.

Прошу Вас принять все возможные меры для расследования причин самоубийств Андрея Рыжова и Алёны Купцовой, а также установления местонахождения Екатерины Черковой и Дмитрия Ромкина.
Прошу Вас использовать для переписки почтовый адрес: Россия, 117049, Москва, 1 Спасоналивковский переулок, дом 17, строение 1, квартира 57, или адрес электронной почты supercat@aport.ru.


                                                                                                                                                    Заранее благодарен Вам за помощь, 
                                                                                                                                                    Рубен Александрович Искандарян
                                                                                                                                                   01.03.2004. г. Москва

Ещё одну копию того же документа Рубен Искандарян отправил в Рощинскую прокуратуру. Тогда я допустил первую и последнюю ошибку в этом очень непростом деле. Я подписался под этой бумагой – то есть, назвал своё полное имя, указал все телефонные номера и адрес электронной почты. Тогда я ещё не очень хорошо понимал, чем это могло мне грозить – но тогда всё, что происходило, шло будто в каком-то горячечном бреду. В моей голове не укладывалось сразу слишком много вещей, я был просто не в состоянии это переварить. Но если я с трудом понимал, что вообще происходит – то Алиса Исаева прекрасно понимала, в чём дело, и именно из-за этого понимания была похожа на молчаливое, печальное изваяние. Мне было больно смотреть на неё, возможно даже, что это был первый в моей жизни человек, который был так убит горем.

Суицидальные мысли, судя по всему, подтачивали её – и моей озадаченности и беспокойству не было пределов.
Надо уточнить ещё одну деталь. Если самоубийство происходит «в Интернете» — то есть, если люди, убившие себя, были тесно связаны с другими людьми аналогичного образа мышления, то, как правило, за одним-единственным суицидом идёт цепочка других. Может быть, одно самоубийство, может быть, два или три. Приведи Алиса Исаева свой приговор в исполнение, суицидов могло быть и десять. Слишком много людей знают её, и для слишком многих она значила так много, что этого, опять-таки, словами передать невозможно.
Одно время на форуме «Чуланчика» находился парень по имени Михаил Фёдоров из Ярославля. Несмотря на то, что парень был младше меня, он на редкость крепко держал себя в руках, на удивление дружелюбно себя вёл по отношению к любому. При любом раскладе он не терял присутствия духа, и как показало наше дальнейшее знакомство – он был и остаётся замечательным человеком. Сильным. Цельным.

Здесь я говорю о силе внутренней, поскольку внешне он не выглядел таким уж силачом. Но как мне кажется, последнее гораздо важнее, играя куда большую роль, чем сила физическая.

Поскольку я читал форум очень внимательно, то знал, что одно время Михаил учился на психолога. А так как он был единственным из моих знакомых, кто хоть как-то ориентировался в психологии, я сразу же написал ему письмо с просьбой дать хоть какой-нибудь совет по поводу того, что мне делать с Алисой Исаевой – вернее, что я могу сделать с Алисиной депрессией. Он сказал мне одну очень умную и полезную вещь: «Держись. Ты уже много сделал, хотя бы тем, что хочешь ей помочь. Нельзя оставлять её в этом мире одну».

Здравый и практичный совет заключался в том, что я должен был просто почаще навещать Алису в Крылатском. А ещё – надеяться и ждать чуда. На тот момент времени это было единственное, что я мог сделать.
И я это делал с большим удовольствием.

Просто потому, что когда я прочитал надпись на экране монитора, долгими часами изучая сайт, форум, этого человека, наконец, старина Боб смог себе признаться: он любит эту женщину. А когда кого-то любишь, то нипочём не дашь ему пропасть. Если быть совсем уж дотошным, то это была любовь, скорее, к образу, который создала себе Алиса, а не к реальному человеку. Реальность, как и любая реальность, оказалась немного другой.

Итак, я впрягся.

— 3 –
Фальшивый пистолет
***
Составить резюме для Алисы Исаевой оказалось не таким уж трудным делом. Я делал его себе, своим друзьям, знакомым, родителям. В большинстве случаев оно срабатывало, и работодатели шли на него как лосось на нерест. А человеку оставалось только отвечать на телефонные звонки и не бить лицом в грязь. Однако, во время составления этой важной бумажки стали всплывать некоторые странности, на которые я в силу своей тогдашней наивности внимания не обратил. Да, Алиса утверждала, что у неё было медицинское образование, но ни диплома, ни трудовой книжки я так и не увидел. Однажды ей прислали анкету, в ней работодатель просил указать, когда конкретно и где конкретно человек работал ранее. И когда я попросил Алису рассказать, когда, где и как долго она работала, то нарвался на «косяк». Этих данных просто не было: Алиса утверждала, что спалила эти документы перед очередной суицидальной попыткой, коих было предостаточно. Для человека наблюдательного это уже был повод задуматься.

На момент моего знакомства с Алисой ей было тридцать два года. В принципе, это не такой уж и критичный, но всё-таки возраст. А чем старше человек, тем труднее начинать свою жизнь с чистого листа, и если женщина тридцати двух лет ищет работу в Интернете, для цивилизованного работодателя это пища для размышлений и повод для колебаний. Обычно к этому возрасту люди обрастают достаточно большим количеством связей, чтобы не искать работу таким образом. Поиск работы по сети – это, скорее, развлечение для молодёжи, нежели для взрослого, умудрённого опытом человека.

Зная это, я всё равно упрямо продолжал рассылать резюме везде, на всевозможных сайтах по поиску работы, коих в сети – видимо-невидимо. Время от времени Алисе кто-то звонил. Время от времени она ходила на собеседования, нельзя сказать, что безуспешно, но и особого рвения, естественно, я не видел. Понятно, почему. При таком подходе к делу вариантов было всего два: либо Алиса Исаева не устраивала работодателя, либо работодатель – Алису Исаеву. К тому же, есть ещё одна немаловажная деталь.

Подавляющее большинство людей, которых я обозначаю «условно нормальными», бегут от слова «суицид» во всю силу своих «условно-нормальных» ног. А работодатели всё ж таки люди, и в большинстве своём – условно-нормальные.

Эта полубезумная охота за работой – причём, психовал в основном я – продолжалась около месяца, когда стало ясно, что попытки бесполезны. Если человек не хочет, хотеть за него – мартышкин труд. В воздухе повис огромный знак вопроса, и все мы – я, Светка, Миша, Рубен Искандарян – едва дышали под его тяжестью.
Что же касается Алисы Исаевой, то она выглядела по-прежнему очень грустной. Возможно, что-то в ней и шевельнулось после небольшой встряски, но не более того. Много вечеров подряд я приезжал к Светке в гости, и почти всё время видел одну и ту же унылую картину: Алиса Исаева в белом махровом халате обречённо плетётся в ванную, принимает душ, и либо молча уходит в комнату, где лежит в постели почти всё время, либо идёт на кухню, чтобы перекинуться со мной парой слов – и снова уйти.

Одно время я чувствовал, что это безнадёжно, пока не нашёлся неожиданный выход. Самое странное, что Алисиной проблемы с работой в Москве это не решало.

Сейчас, по прошествию долгого времени, я могу допустить мысль о том, что на самом-то деле никакой первый медицинский в Питере Алиса не заканчивала, и соответственно, опыта работы в хирургии не существовало, точно так же, как могу допустить наличие всего этого. Я могу допустить мысль о том, что Алисин стиль жизни был довольно прозаическим: выходя на контакт с людьми состоятельными, она просто решала свои финансовые проблемы. Сайт мог быть замечательной маской, под которой могло прятаться что-то ещё. В чём ей действительно не откажешь, так это в харизме – там, где появлялась эта женщина, неизбежно появлялось множество других людей – все шли к ней как к доктору, целителю, новому мессии, в конце концов.
И как-то сама собой родилась мысль: устроить на Светкиной квартире нечто вроде посиделок с чаем и чем-нибудь покрепче. Возможно, это была Светкина идея: слово «журфикс» мне как-то не очень понравилось.

Идея понравилась всем: соберётся много народу, будет гораздо теплее, да и Алисе станет как-то спокойнее. За людьми далеко ходить не нужно – стоило черкнуть пару строчек на форуме, и массивная суицидальная тусовка, как говорится, «в шляпе». То есть, у Светки дома.

***
Наверное, об этом всё же следует рассказать отдельно. Мы – я, Алиса, Светлана – достаточно долго обсуждали, о чём мы будем говорить с людьми. Ожидалась большая разношёрстная и разновозрастная компания, а при таком раскладе обязательно должны возникнуть проблемы с общением и пониманием. Но это было ещё полбеды. Другая, достаточно сильная, проблема заключалась в том, что когда я дал объявление о сборах, какой-то человек ответил, что притащит на тусовку револьвер – дабы поиграть с кем-нибудь в русскую рулетку.

Именно в тот день мне стало ясно, что нужно как-то обеспечить безопасность тех, кто придёт к нам в гости.
Среди суицидентов полным-полно неадекватных людей, если не сказать, что девяносто девять из ста. Добыть какой-нибудь простенький огнестрел, пусть даже и «мокрый», в наше время довольно просто. И единственным человеком, который мог обеспечить безопасность, опять-таки, был я. Оружия у меня никогда не было, соответственно, идея с «огнестрелом» или «газовиком» отметалась сразу – я бы мог, конечно, напрячься и получить разрешение на ношение подобной игрушки, но на это требовался месяц, а то и больше. Вечеринка планировалась через два дня после того, как мысль о ней пришла в голову.

Но был другой путь – более дешёвый, более быстрый и безопасный. Один мой хороший знакомый, бывший МУР-овец, как-то показал мне дорогу к военному магазинчику неподалёку от станции метро «Текстильщики». Торговали там, в основном, одеждой, обувью, знаками отличия и прочей военной атрибутикой. Однако, там же в продаже имелись газобаллонные пневматические стволы. В принципе, я и сам большой любитель пострелять из пневматики по пустым пивным банкам, и давно хотел себе подобную игрушку. То, что я там увидел, несказанно порадовало: ствол был сработан на базе пистолета системы Макарова.
Единственное, что его отличало от настоящего – винт для закрутки баллончика с газом в магазине и диаметр ствола. В остальном – те же детали, та же схема разборки, тот же дизайн и вес. Сила удара стальных шариков, которыми он стрелял, была такова, что пустую бутылку из-под шампанского с пятнадцати шагов прошивало насквозь. А в телефонном справочнике на шестьсот страниц пулька застревала где-то на трёхсотой. Всего в магазине помещалось тринадцать пулек, так что остановить кого-то, чисто теоретически, было можно. Тем более, что пушка внушала спокойствие одним своим видом: Макаров – он и в Африке Макаров. Сбылась давняя мечта пацифиста.

Я купил пистолет, кобуру, баллоны и пульки. Как любой мальчишка, пришёл в дикий восторг.
Помню круглые, как блюдца, глаза менеджера в одном из бутиков, где покупал себе свитер, на манер того, что носил Данила Багров из фильма «Брат». Ведь после покупки пукалки стало ясно, что нужно слегка обновить гардероб. Верхняя часть одежды должна быть просторной, чтобы не заметили железку, выпирающую на бедре, и непременно с «молнией» от паха до горла. Чтобы в случае шухера я мог быстренько расстегнуться и достать «орудие возмездия» — и задать, наконец, злоумышленнику перцу.

***
Я никогда не видел столько странных людей в одном месте. Утро двадцать четвёртого января две тысячи четвёртого года было необычайно радостным и напряжённым. Из славного города Ярославля приехал Фёдоров – я с большим удовольствием «вписал» его к себе домой. Немало подивился его внешности: мне представлялся эдаким медведем, а в реальности он был даже ниже меня по росту. Но никак не по спокойствию и внутренней силе. И хитрости – в хорошем смысле этого слова. Что-то подсказывало мне, что он добрый и светлый человек, и что вообще-то здорово, что он приехал ко мне в гости. Вместе с ним, часам к трём, мы помчались «на Крылья» — я так называл Севетрину квартиру в Крылатском. По дороге Мишка заразил меня довольно странной болезнью под названием «топографический кретинизм», благодаря чему мы искали Светкин дом минут сорок, а то и час – если не больше.

Дома у Севетры на кухне что-то варилось, что-то мылось и надраивалось. Женщины тщательно готовили «флэт» к приёму «пипла», а между делом обсуждали, о чём же всё-таки мы, чёрт побери, будем с ними говорить. Тем для обсуждения, на самом деле, было очень много. К примеру, тема внутреннего мира потенциального самоубийцы, и внутренний мир «условно-нормального» человека. Ключи к пониманию. Или — литература, проливающая свет на образ жизни суицидента.

Просто из них было нужно выбрать такую, чтобы устроила всех сразу. Помимо народа с Алисиного форума, предположительно должны были придти ребята с портала «Mysuicide» и его знаменитый создатель — Light Medelis (в переводе с английского и латыни это означает «Исцеляющий свет»). Более того, я пригласил на вечер много людей со своей стороны – сестрёнку, её парня, который, кстати, увлекался психологией. И одного своего знакомого по имени Егор – парнишку, который жил в моём доме. Он всю сознательную жизнь жил с матерью-алкоголичкой и двумя младшими братьями, о которых надо было заботиться, поскольку мать этого не делала, находясь в бесконечном запое.

Примечательно то, что он не хотел покончить с собой, хотя условия, в которых жил он, по меркам нормальных людей были просто кошмарными. А Егор прекрасно справлялся, в свои шестнадцать работал и заботился о своих братьях и матери. Я подумал тогда, что встреча некоторых с таким человеком могла быть полезной. Хотя бы для осознания реалий жизни.

А ещё – я с радостью отметил, что Алиса Исаева зашевелилась. Возможно, это и не было победой, но то, что где-то у чего-то мы выиграли – стопудово.

Встреча была назначена на четыре часа, начиная с этого времени, народ шёл почти непрерывным потоком. Люди были разными – от подростков до взрослых, старше тридцати лет. Из тех, что я помню, был Рубен Искандарян, странный женоподобный парень по кличке Отшельник, Light Medelis, Sand, Балаам, Суперчудная, Лом, Кес, программист и психолог skrt, Caveeagle, и мой давний друг, фидошник Антон.
Лайта я помню как молчаливого, очень замкнутого человека. Высокий, с длинными русыми волосами и печальными карими глазами – я с трудом верил, что это была та самая легенда, что создала огромный, мрачный, сверхпосещаемый и печально известный портал «Mysuicide». Однако, это было так.
Человека по кличке Sand я знал по Алисиному форуму, но когда увидел в реальной жизни – сильно удивился. На вид, да и на самом деле, ему было немного за тридцать, в то время как я предполагал, что это вообще девушка, примерно лет семнадцати, в крайнем случае – двадцати. И он тоже оказался довольно тихим и замкнутым в себе человеком, хотя, в отличие от Лайта, он не ставил перед собой стен, дабы туда не пробрались лишние люди. Скажем так: если его спрашивали о чём-то, он отвечал. Если нет – тихонько сидел в стороне, бренчал на гитаре и что-то тихонечко напевал себе под нос.

Суперчудная – девушка, с которой я вошёл в контакт с почты, по одной из форумных анкет, и довольно долгое время переписывался. Симпатичный, добрый и тихий человечек, который любил читать, слушать и слышать. Балаам … Балаама я толком не знал, может быть, пару раз читал его посты, а skrt так вообще видел первый раз в жизни. Балаам также был очень сильно замкнут, почти как Лайт, а вот skrt оказался довольно агрессивным человеком. Настолько агрессивным, что я сначала принял его за того, кто решил придти на вечеринку с револьвером. Впрочем, некоторое время спустя я понял, что это была, наверное, чья-то шутка.
Что касается Кейва – это был отдельный кадр, непонятный, таинственный – но вроде не такой страшный, как мои тогдашние представления о суицидентах. Он был аспирантом физтеха, а уж коли так вышло, наверное, в Светкиной квартире вместе со мной ходил гений. Ведь каждый московский ребёнок знает, что МФТИ круче физфака МГУ. То, как я с ним познакомился, вообще отдельная тема для рассказа. Если вкратце, то однажды мне позвонила Севетра и попросила вытащить одного молодого человека из отделения милиции, где-то у чёрта на рогах – но в Москве. Мотивация была довольно простой: я – мент, у меня ксива, мне Виктора отдадут охотнее, чем ей. Да и время было позднее. Задача была очень простой: выйти на шоссе, поймать тачку, двинуть в отделение и вытащить Кейва из него. Что, в общем-то, и получилось: парня мне отдали сразу. Виктор поведал мне, что ему чуть не набил морду ухажёр хозяйки, у которой он снимал квартиру. Довольно сильным аргументом было то, что ухажёр этот только вышел из тюрьмы. Кейв не стал связываться, а просто выбежал на улицу. Из одежды на нём были спортивные штаны, летние шлёпанцы и майка. Естественно, он стразу же побежал в местное отделение милиции.

Иными словами, компания «на Крыльях» собралась довольно большая и весёлая.
С Михаилом, Рубеном, Светкой, Чудиком и Алисой у меня наладилось взаимообратное общение, а вот что касается остальных – тут я ничего не мог поделать. И это легко объясняется: в то время я ещё слишком мало понимал для того, чтобы просто говорить с потенциальными самоубийцами. Я слишком жизнелюбиво выглядел. К тому же, как выяснилось, не вполне адекватно себя вёл. Разумеется, после лошадиной дозы глинтвейна, что я выхлебал, вести себя адекватно довольно проблематично, во всяком случае, для меня. После того как я изволил накушаться, моё восприятие мира стало менее структурированным, мне стало вдруг так хорошо, что настоящая цель этого вечера ушла куда-то на самую дальнюю полку головного мозга.

А через несколько часов после первого приёма алкоголя, народ разбрёлся по комнатам, по кучкам, по интересам. Алиса Исаева и странные люди – в одной кучке, чуть менее странные люди – в другой, а я, Мишка, Севетра и все, кого я хорошо знал, разместились на кухне, где продолжали хлебать подогретое вино, бренчать на гитаре и вести разговоры «за жизнь». Из-за дробления, оттого, что в общей массе людей понимания не было – и главное, не хотелось быть, к этому никто не стремился, мне вдруг стало невыносимо грустно. Да ещё под действием винных паров я вспомнил что-то не очень весёлое из личной жизни. В таком настроении старина Боб вполз в комнату, где была почти совсем нормальная кучка, и с удивлением наткнулся на вполне зрелую, довольно «цивильно» выглядящую женщину по имени Виктория. Удивлению Боба не было предела, поскольку она выглядела так, что ей было место не на сборище депрессирующих подростков, а, допустим, на спектакле в Большом Театре или, как минимум, в банке, снимающей со счёта миллион долларов. Не совсем трезвый, я плюхнулся на диван и попытался общаться с ней, но ни к чему хорошему это не привело. Стало очевидно, что я – нетрезвый, а цивилизованные женщины недолюбливают нетрезвых юношей в свитерах на размер больше.

Но это выяснилось позже.

В целом, я остался доволен вечером. Снова встретил множество незнакомых людей, снова узнал много нового, да ещё поделился этим новым со «своими». Правда, Илья – который парень сестрёнки – сказал одну правильную, на мой взгляд, вещь. Подобные собрания, если цель их цель ограждать человека от суицида, на самом деле, бесполезны. Поскольку большинство людей в группе всё-таки суициденты, люди молчаливые и замкнутые. Без вмешательства хорошо обученного профессионала подобные сборища могли закончиться весьма плачевно.

Я, конечно, не соглашался, просто потому что сам являлся частью этого, одним из «идейных вдохновителей». Но Илья упрямо стоял на своём, поскольку всё-таки немножко разбирался в психологии.
Одно мне стало ясно точно в тот вечер: стараниями Севетры, Михаила Фёдорова и многих участников форума всё-таки удалось расшевелить Алису. На то время для меня это являлось главным.

Седьмая глава


Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Москва-Берендеево (Курилово). Часть третья.



И пока я кирял, ты разбиралась с мотором,
Но он не заводился — он решил взять нас измором
А во фляжке был спирт и я нажрался так, что чуть не упал.
А ты сказала: «Извини, браток, но это не харлей, а Урал».

(с) Чиж

Третьего дня с камрадом Димитрием на перекладных таки выбрались на осмотр и реанимацию вот этого аппарата. Данная система официально предназначена для проекта в первую очередь, во вторую — для выполнения некоторых шкурных задач, кто не спрятался, я не виноват. Цена вопроса — пять тыщ рублёв. Документы хрен его знает в каком состоянии. Скорее всего, в никаком :).

«Мотоцикл Урал — дорожная машина тяжёлого типа — предназначен для эксплуатации только с прицепной боковой коляской. Он имеет мощный верхнеклапанный двигатель, отличается комфортабельностью, прочностью и надёжностью. Мотоцикл для перевозки водителя, двух пассажиров и груза общей массой не более 255 кг может эксплуатироваться по дорогам с различным покрытием и БЕЗ ПОКРЫТИЯ, в различных климатических зонах и при различных погодных условиях».

(с) Руководство по уходу и эксплуатации, 1990 г., ПО «УРАЛМОТОПРОМ».



Вводная лекция по изделиям Ирбитского мотоциклетного завода успешно проведена :).

В общем-то, вылазка в Берендеево с последующими съёмками статУй и случайно попавшими в поле сканеров цветами жизни подразумевала, на самом-то деле, осмотр Урала модели 8103.10 1992-го года рождения. Сей аппарат на год старше Четырёхсотого (последний 93-го года рождения). Производство уже не советское (ужасный тоталитарный СССР, как помнят дети, рухнул в 1991 году),
но сильно похоже, что собран из тех запчастей, производство коих не было налажено через жопу, как это происходило все девяностые и часть нулевых.

Во всяком случае, надежда — неубиваемая хрень, товарищи.

Итак. Купил его два года назад один военный человек у другого военного человека. Последний данный Урал не трогал от слова совсем — так и стоял в гараже фиг знает почему и для чего, занимая место. Военный человек — это, прежде всего, дисциплина. И как правило, к технике отношение у военных людей соответствующее. Как правило. Что делал с ним первый военный человек, хрен его знает, товарищи. Но пробег его был равен чуть более 14.000 килОметрам. Хорошо сохранилась краска. На первый взгляд, с внешней стороны его узлы не были тронуты коррозией. Луж масла под ним не обнаружил. Но в первый заход я так и не услышал звука его двигателя — а собственно, человек, продающий такую технику по цене ниже велосипеда и не обязан этого делать. По времени, как тогда, так и третьего дня, было жёсткое ограничение.

Я взял с собой минимальный реанимационный комплект: четыре свечи (две на всякий случай), комплект масла для двигателя, коробки передач и трансмиссии, относительно свежий гелевый аккумулятор, зарядное устройство для него и комплект новых, естественно, прокладок. Плюс тестер для электричества. В принципе, не повредил бы и ремкомплект для карбюраторов (до которых мы, к сожалению, добраться не успели — время), но бюджет. Плюс, чегой-то у меня сомнения, что ремкомплекты для таких систем вообще продаются в природе.

Более пристальный осмотр под чутким руководством и камрада Димитрия (Артём, огромное спасибо за спеца такого уровня, я просто таки в неоплатном долгу перед тобой) показал следующее.

1. Как ни странно, живы электрические цепи. На новые свечи поступает энергия, искрА есть. Слегка повреждён кикстартер: временами его зубья не попадают на другие, и заставить его родить хороший рывок практически нереально, тут только с толкача под горку. Работает фара, но не работают поворотные сигналы и сдох звуковой сигнал: либо обрыв где-то в цепи, либо сгнило всё от времени, ибо гараж-то неотапливаемый. А значит сырость, коррозия и пиздец. Я вообще удивился, что хоть что-то ожило.

2. Исправны тормоза. Ощущение от переднего — как если бы он был дисковым. От заднего примерно такое же.

3. Спокойно втыкаются передачи, без лишних громыханий. Более туго, чем на Четырёхсотом, конечно ;-).

4. В полном порядке карданный вал. Ничего не торчит, не течёт, не сыплется, не разваливается.

5. Правый котёл подсасывет воздух из атмосферы: сгнила прокладка. Под замену, конечно же. Как и остальные. И, главное, к свечам не поступает топливо: вероятность того, что карбюраторы забиты говном под завязку — 143%. До них добраться не успели. И прокладку заменить не успели тоже. Зато вволю натолкались ;-), из чего и были выведены пункты 2,3,4.

6. В отличном состоянии рама коляски и особенно люлька. Цело седло для пассажира. Цел чехол, закрывающий посадочное гнездо. Цело дополнительное колесо сзади. И самое удивительное, в люльке внезапно обнаружилось багажное отделение. При желании, туда можно запихнуть чей-нибудь расчленённый труп. Ну или чего-нибудь ещё типа водки, консервов и картошки.

7. В багажном отсеке обнаружили чумодан с инструментами и болтами. Не очень густо. Но чумадан классический, советский — из тех, что пылятся по чердакам, и запах — прям как в детстве, чорт побери, кто в теме чердаков, тот поймёт! :).

По ощущениям от веса аппарата вышло странное. Урал 8103.10 цвета морской волны, когда прёшь его руками в гору в одно рыло, по массе своей легче Четырёхсотого. И уж точно легче Ижатки. А вот повороты он проходит гораздо тяжелее. В классической компоновке рулится он — не очень. Да и, наверное, не следует сравнивать жопу с пальцем. Урал с коляской — это тебе не какой-то там асфальтовый японский протиратель выхлопа пылесосного тмпа ;-).

Резюмируя. Ждём следующего окна пространства-времени, чтобы выполнить две задачи:

1. Раскочегарить машину.
2. Забрать документы.
3. Отдать, наконец, бабло и помочь доброму человеку освободить гараж.

Москва-Берендеево. Часть вторая.

Из городка я стал выбираться примерно на закате, может быть, чуть раньше. Добрый человек проводил меня как смог, я, наконец, попробовал, что есть «Honda Transalp 650» и понял, какой мотоцикл у меня будет следующий — и потихонечку погнал Четырёхсотого в сторону града Москва.

Эта трасса в светлое время суток, особенно в закатное — просто красота. Справа лес. Слева лес. Настоящий, русский, с ёлками да корягами, не какая-то там парковая зона. Запах там — ни в сказке сказать, ни пером описать. Ощущение, что вот сейчас на трассу выйдет леший али кот учёный и начнёт просить подкинуть до Москвы, меня не покидало. И главное, пустота. На протяжении двадцати километров почти ни одной коробки о четырёх колёсьях. Только дорога, только лес, только хардкор.

* * *

До дома, как подсказывала навигация, было всего восемьдесят пять километров. Раз плюнуть, да? Единственное, что меня как-то заставляло быть настороже — асфальт. И эпичный обгон двух фур с последующим приземлением на травку. Как говорил один товарищ, странное дело тутама получается: налог есть, а дорог нема. Я ехал и получал слабые, но всё же ощутимые пинки в задницу. Последней как-то всё равно, а вот за подвеску да вилку зело беспокойно.

Как только я проехал пост ГАИ, дорогу как подменили. На неё стремительно наползала темнота. Трасса от Берендеево до Подольска — ни фига не Москва. Зная хвамилие Чукотского Оленевода всея столицы, скажу такое: господа, маненечко за МКАД — и вам, пардон за банальность, житуха наоборот покажется.

Картина Репина маслом такая: по всему полотну трассы выбоины. Даже нет, не так: Выбоины, блядь. Продольные. Попечные. Какие хошь. Трёх или пятиметровые трещины в асфальте. Машина попадает туда колёсьями, и конструкцию Соичиры Хонды начинает колбасить так, что тут не то что подвеска и вилка, живым бы отстаться. Август месяц, надо сказать, штука хорошая — днём, когда солнышко. Когда ночь, вообще-то как бы немножечко холодно. Не до инея на яйцах, но ощутимо весьма.

Короче. Сорок километров в час максимум. Трасса такая, что трассе сей на органе определённом я придавал верченье, несовершенство бытия попутно матеря. Темнота. Штатная фара Четырёхсотого хороша в городе с освещением, хороша в небольших тёмных двориках. Но там она была бесполезна, я словно ослеп — ни дальний, ни ближний свет не давали должного прочтения полотна. Слева фигачат фуры и БЧД. Фигачат со скоростью за сотню,
создавая такие потоки воздуха, что это чувствует не только тело, но немножко и мотоциклет. И молотят ксеноном в зеркала, суки. Когда в глаза резкий свет, и ты пытаешься как-то всматриваться в темноту — ни хрена не видишь, это биология с анатомией. И колотун, колотун, колотун!

Я смотрю на навигатор. Там расстояние смешное, шестьдесят километров. Сплошная прямая, ничего сложного.

Километры. Ползут. Убийственно. Медленно.

* * *

Принимаю решение: остановиться и покурить, как-то придти в себя. Подъезжаю к обочине, торможу. Вижу — что-то белеет рядышком. Закуриваю, подхожу поближе.

Похоронный венок на кресте. Кто-то тут погиб. Курю. В себя прихожу как-то слабо. Потому что колотун. Из-за леса я мог видеть луну. Она в ту ночь была здоровенная, размером с пятак, кроваво-жёлтая. И самое поганое, с собой ни креста, ни чеснока, ни кола осинового, ни хотя бы монтировки — ну, чтоб не совсем с голыми руками на вампирьё-то поганое переть.

Голова. Начинает. Слегка. Отказывать. Мысли начинают в голову лезть всякие мистические, и прочая магическая херня. Что в этот пиздец я заехал не просто так. Что намёки тут идут такие, что ну его нахрен вообще, эту секретную миссию с разведкой. Ну отказывает операционочка слегка, подглючивает.

А ехать надо. Потому что колотун, потому что жрать охота, потому что, в конце-то концов, меня там ждут. Кофий. Тексты. Видяхи те же. Была мысль — заночевать в лесу, развести костёр, поужинать святым духомЪ и сосновыми шышками. Но потом отказался от этой затеи. Потому что лес, в него на квадроциклете въезжать надо или, на самый крайний случай, эндуро либо кроссовом мотоцикле. Четырёхсотый — он для асфальта. Причём, подчеркну особо, для нормального асфальта, раз заехал в лес — и уже не выехал, а по весу CB-400 ни разу не велосипед, над башкой особо не подымешь.



Покурил я ещё разок, и тронулся в путь. Только отъехал — слепошарая фара Четырёхсотого выхватывает из темноты труп, кажется, собаки, только что сбитой. На протяжении четырёх-пяти километров через каждые пятьсот метров — венок, венок, крест, венок, крест, крест. Эта дорога проклята. Здесь побилась насмерть куча народу, и судя по всему — из летящих как хрен его знает кто фур и обладателей БЧД. И мотоциклидзе, тем-то там башню себе свернуть как нефиг делать.

Мимо плавно проплывали названия населённых пунктов: деревня Судимля, речка Рожайка, посёлок городского типа под названием Куреево. После него, насколько мне удалось восстановить фрагменты данных, через какое-то время начался Подольск, появилось, наконец, электрическое освещение, я стал хотя бы видеть дорогу. Качество от этого не улучшилось, но хоть в откровенные ямы колёсьями я более не попадал. Ползли мы с черепашьей скоростью, даже не сорок километров в час, а где-то двадцать. Я не лез ни в какое междурядье.

Просто тупо не хотел, потому что в таком состоянии можно немножечко загреметь под колёса грузовика, которые в это время суток почему-то концентрировались именно на этом участке в чудовищной, ударной дозе. Я плёлся за поливалками, за какими-то мусоровозами, по позможности старался объезжать там, где это возможно. Приятного мало и, само собою, колотунище.

Но это был населённый пункт. Цивилизация. Не голая дорога с крестами по обочине.

Уже плюс десять очков.

* * *

Как только я въехал на вотчину Чукотского Оленевода, начался пиздей. Причём, не на Нахимовском проспекте и не на третьем транспортном кольце, там-то езда была ровной да гладкой. Пиздей начался на подступах к юго-востоку. Три урода, причём, подряд: один подрезал, второй чуть не вошёл в борт, нихуяшеньки не видя, справа, третий слева. На очередном перекрёстке где-то в районе улицы Сайкина на светофоре узрел двух мудаков из числа коробочников. Оные, выясняя отношения, не давали проехать автобусу. Я-то на мотоциклете, мне-то как-то пофиг — проехал мимо и хер бы с ними. Но кому-то завтра на работу. Кто-то домой хочет попасть. А эти гондоны штопаные стоят, мнят себя дирижаблями, пальцы веером, сопли пузырями, в пальцастых корявках мобилы.

Позже я увидел этих дебилов, которые использовали дорогу с рядами машин как гоночный трек. Будто ебанутые, гонзали, не мигая, промеж КАМАЗ-ов, ГАЗ-ов и прочей тяжёлой грузовой техники. Хорошую теорию всё-таки придумал один человек. Пацаны чотко шли на премию Дарвина. Один на микроавтобусе, другой на какой-то пузотёрке. Но желать людям какое-то говно, даже таким представителям гуманоидной расы, я обыкновения не имею. Большой Дорожный Бог сам решит, в какой конкретно столб каждый из них, прошу прощения, уебётся. А старый индеец своё слово сказал.

Пришло осознание того, что почему-то в эту ночь концентрация ебанутой быдлятины на дороге особенно высока. И что надо быть осторожным, следить за собой, палить по зеркалам, палить спереди, палить даже по бокам. И ни в коем случае не лезть промеж рядов. Так и тошнил до Волгоградского проспекта. Там более-менее очухался. Но «на раёни» башка отключилась совсем. Дошло вплоть до того, что пропустил поворот на улицу Скрябина, под мостом, и зачем-то меня потащило в Кузьминки. Там я заехал во дворы и начал переть вроде бы в нужную сторону, но там окончательно потерялся, отключил двигатель, слез с аппарата и закурил. Пытаясь понять, что же за нафиг у меня творится под черепной коробкой, какая ж там шестерёнка-то не пашет, ёба, пацаны?

Внутренний бобёр в который раз выдохнул. Осмотрелся. Вспомнил, где я и кто я по жизни. Затушил бычок о сапог, прыгнул на Четырёхсотого да поехал. Дотянул.

Когда пристёгивал коня к Крокодилу, мне казалось, что трос-замок весит где-то тонну.

Дома резко перехотел кушать. Просто выпил воды и свалился замертво в кровать. Очухался только на следующий день. Трасса А-101 на обычном асфальтовом аппарате — это вам не шутки ни разу.

P.S. Но вообще-то, на самом деле, перед этим был большущий позитив. Вот такой и даже больше:


Москва-Берендеево. Часть первая.

* * *

Первого дня этой недели возникла потребность дёрнуть из стольного града Москвы в ближнее Серпуховье, что в Подмосковном княжестве (примечание: здесь речь идёт о последних числах августа 2013 года ).

Задача была посмотреть на будущую командную машину, которую предлагают нам за сущие копейки, которые, как и многочисленные долги, в скором времени будут выплачены — в силу новой задачи по работе, о которой обязательно расскажу в самое ближайшее время. И о таинственной машине, а также её предназначении также будет в своё время сказано.

Короче говоря: я наводил мосты на запуск ядерной бомбы c парой раздельных боеголовок, которую готовим вот уже хрен его знает сколько времени. Если всё будет совсем хорошо, будет заложена и третья боеголовка.

Помочь мне в этом непростом вызвался один добрый человек. Я не буду распинаться, почему я решил, что он добрый. Я знаю, он знает. Просто посмотрите. Ну, заведомо предупреждаю: он не водит трайк компании «Harley Davidson» и не тусуется с медицинскими сотрудниками сомнительного толка, как это может показаться на первый взгляд.

Всё оказалось просто, как это обычно бывает у военных людей: договорились, пересеклись, попили кофейку да отчалили. У Ромы — Honda Transalp 600. Офигенная по своему функционалу машина. Немного здоровая. Но это настоящий верблюд. Может ходить практически по любой трассе, как мне кажется. Ощущение как от CB1100, как будто летишь на тяжёлом бомбардировщике, с той лишь разницей, что развесовка у него и вообще чувства в
плане стояния на месте и, кстати, не очень быстрой езды — как от BMW 1150 RT.

Такая же пушинка.

Мы упаковали мой рюкзак на седло (это был такой геморрой в отсутствии моего любимого паука, что просто слов нету никаких). И просто поехали. В междурядье не лезли — с эдаким объёмом трудновато. Вообще, стиль его езды схож с моим: спокойно, неспешно, на нормальных скоростях и относительно свободных трассах — никаких междурядий. Там, где это возможно, при наличии крайне широкого места и в самой стоячей пробке — да.

Так что мы шли спокойно, с крейсерской скоростью 80-90 километров в час. Четырёхсотый на протяжении тридцати километров очухивался, прокашливался — и, наконец, когда из глушака почти совсем ушли остатки поганого топлива — во все четыре цилинда своего ДВС он дал такой прыти, которая бывает только на хорошем, чистом бензине. Я подумал и решил — ну его к чорту, эти эксперименты с типами горючки. Только девяносто пятый. Хватит с меня долбаных сюрпризов в самый неподходящий момент времени. Я разок отжал гашетку более чем на две трети в землю. Шлем привычно вжало в башню, а ветер, как обычно на такой скорости, попытался раздеть. Еле слышное гудение, точнее, вибрация ДВС и оглушающий рёв ветра. Такое начинается на скоростях от ста и выше.

После перекура на пустой автобусной остановке где-то у чорта на рогах, мы въехали в участок, когда дорога была почти что пустая. Вокруг плотными стенами стоял настоящий лес. Его освещало солнце. В лёкгие попёр свежий воздух с его запахом. Стало вдруг так хорошо, что я прям испугался, как бы не впасть в эйфорию и не уебаться куда-нибудь по глупости. Тем более, что асфальт был слегка не предназначен для Четырёхсотого. Пинал нас под зад при каждом удобном случае, ощущения были сравнимы с ездой на трамвае. А цифра на панели дневного пробега переваливала за сто двадцать километров. Я не заметил, как приехал.

Кажется, прошло минут двадцать-тридцать, не больше. Хотя, выдвинулись в одиннадцать, приземлились окончательно часа в три.

* * *

Рома, он же , притормозил нас в одном крайне интересном месте под названием «Заповедник Берендеево».

Разведка сообщает, что эти фигуры из строительного камня были созданы на средства местного олигарха, для которого подобного рода добро — хорошо налаженный бизнес. Вот есть олигархи, которые покупают себе яхты, и становятся нарицательным. Есть олигархи, смерть которых вызывает только всеобщее, к сожалению, одобрение — и лишь крокодиловые стоны либералов являются тому подтверждением. Есть олигархи (если это вообще — олигархи) помельче, которые раз от раза крутят одну и ту же дерьмовую пластинку о скутерах — и ничего, кроме брезгливого недоумения, не вызывают.

Этот другой. Мало того, что он делает хорошо себе самому — он и о людях думает. И в отличие от тех перечисленных, которые не стоят того, чтобы я даже их имена упоминал, он как бы напоминает: ребята, а вы в курсе, что есть русские сказки? Что есть русская культура? Фольклор?

Человек платит скульпторам за хорошую работу, и ту же хорошую работу дарит людям за вменяемые деньги. И это правильно. Люди приходят, фотографируются с удовольствием — никто не берёт за это платы, и это настолько гениальный маркетинговый ход, что мне остаётся только снять шляпу. Возьму на заметку. Буду использовать.

Джэй Эф с белочкой.

Просто люди.

А вот как картинка выглядит целиком. Ну, почти. Времени было в обрез. Секретная миссия же.

А это я. Взбираюсь посидеть рядом котОм-пиратом, покурить. «Лезет мышь на Эверест» (с)

Мышь таки покорила Эверест!

Это, возможно, та самая щука из сказки. Емеля в поле зрения сканеров не попал.

А это, должно быть, сказочные грибы. Волшебные. Белые. Не содержат псилоцибина.

А вот Винни-Пух тут не очень. Какой-то он туповатый, на мой взгляд, хоть с оригинальным, советским Винни есть какое-то сходство. Повторюсь: Джей Эф не ездит на трайке от HD, и не имеет отношение к одному известному мотоклубу во главе с одним бывшим медицинским то ли работником, то ли студентом — в этом даже разбираться не хочу :).

Этот медведь сильно смахивает на дракона из фильма «Бесконечная история».

Лось. Просто лось. Из местных. Свой.

В общем, вниманием скульптора/заказчика/вменяемого олигарха (если такие вообще бывают) не обделены персонажи мультфильмов и сказок времён СССР. То, что я увидел, сразу же вызвало из памяти: «Остров сокровищ», «По щучьему веленью», «Винни-Пух и все-все-все», «Царевна-Лягушка». И это как минимум.

Ну и русские былины тоже не были обойдены стороной, и это правильно. Наших, русских персонажей сказок, там гораздо больше. Вот, кажись, это Илья Муромец. А на заднем плане живописные ребята из числа команды пиратов «Острова сокровищ».

Но вот то, что я увидел там под самый конец брождения с камерой и судорожного отстреливания кадров, изумило до невозможности. Я бы назвал это «боевой свин». Из какой это сказки — хрен его знает, на самом деле, если где-то видели такое — в фильме ли, в анимации — буду благодарен.

Вот это существо. И я, моя дорогая редакция, фигею:

И ви таки знаете, что самое-то интересное? Что отснял и посмотрел я только треть заповедника Берендеево, и то — дай б-г. Короче, как-то на Сержике встал вопрос про то, куда поехать потусоваться в выходные — там, шашлыка пожарить, пообщаться, за жизнь потереть, опытом обменяться или ещё чаво. Вот стопудово — это именно оно и есть, рекомендую настоятельно.

Ну, а о сути секретного задания напишу потом. Оно того стОит. И кой-кого поокащению слегонца, енто полезное дело! :).

Москва-Электросталь-Киржач. Часть четвёртая.

Автор светописей во время показательных выступлений на фестивале — Ольга Королёва. За что человеку огромное спасибо. Фотографа — настоятельно рекомендую. Заказы человек принимает тут.

Под Киржач прибыли часов в шесть или семь.

* * *

Погода в тот вечер благоволила. По крайней мере, в момент прибытия дождя не упомню. Сразу же одарили рюмкой медовухи с малиной, бумажной нашлёпкой имени фестиваля и специально обученным кольцом на руку. После того, как расплатился за вход. Надо отдать должное организаторам: Барсу и Чуду заезд был бесплатен. Знаете, есть люди добрые и люди добренькие. Отличие одно: добрые люди видят, делают выводы и без особых вопросов действуют. Молча. Сами. Без реверансов и расшаркиваний.

Так оно со свободными братанами и получилось. Так оно и вышло со «Златовёрстом». У меня на протяжении фестиваля в башке стоял только лишь один немой вопрос: где ж вы были раньше, ребята, и где был раньше я?

Фестиваль проходил на территории пионерлагеря. Точнее, пансионата «Юбилейный». Мотоциклетный народ проживал там, в основном, в палатках, хотя были и те, что снимали номера в коттеджах или корпусах. Мы рассудили трезво: сейчас лишних денег нет. Есть палатки и два автоматических мобиля. Есть уголь, мангал, еда, питие. Пару-тройку дней в походных условиях пожить — ничего страшного. Тем более, по такому офигительному поводу.

Наш лагерь развернулся практически мгновенно. Алёне, жене Стива, надо ставить памятник при жизни. Я и моргнуть не успел, как практически всё было приведено в состояние боевой готовности: палатки, вещи, еда. В общем-то, в кругах мотоциклетных оно в порядке вещей, женщина — это тыл и поддержка. Мужик — это пахарь, добытчик и боец. И благодаря тому, что весь головняк по поводу быта достался жене и детям Стива, у нас появилось время слегка отдохнуть с дороги, осмотреться в плане тренировочных площадок и немного перекусить. Ни добавить, ни отнять: отдохнули, перекусили :).

Через некоторое время зарядил дождь. Не ливень, не какой-то смешной накрапывающий — а водяная пыль. Самый противный из дождей, который только может быть, пока ты в лесу, в походных условиях.

Но, собственно, никто и не говорил о том, что будет легко, непринуждённо и просто так. Мы приехали на фестиваль — показательно выступить. А это вам не пиво жрать с водкой под шашлык, отмахиваясь трусами от барышень! :).

* * *

На следующий день, четырнадцатого числа, мы должны были выступать. Тринадцатого тренироваться не вышло: всеобщая усталость, место выступления занято празднующими, темень и т.д. Так что последней тренировки нам оставалось всего ничего. А толком не была готова программа. То есть, программу продумали. Красиво, зрелищно. Но, как я уже говорил, продумать и подготовить на уровне циркового трюка (а иначе в нашем деле нельзя) — разные вещи. Разумеется, хотели зрелища, динамики и прочего. Но именно показывать надо то, что реально готово. Реально готовы были — круги и восьмёрки. Площадь поля давала место для разгона и торможения. И немножко
разгонные прямые. И всё, привет.

Во время тренировки начались трудности. Синий. С тросом газа у него, конечно, была небольшая беда. И естественно, она не замедлила себя проявить. Пластик ручки газа был раздрочен, тросик оттуда попросту вываливался, не говоря уже о том, что он вообще был натянут крайне слабо, и при любом удобном случае вываливался из паза дросселя. У Синего сдох аккумулятор, то есть заводился он при холодном двигателе практически только с кикстартера.

Помимо этих сюрпризов, после ночи водяной пыли поле стало немного скользким. На горизонте маячила небольшая вероятность неуправляемого заноса и, возможно, падения. Это всё немножко действовало на нервную систему — и мою, и Барса, и съёмочной группы.

В общей сложности, откатывались мы где-то часа два или три. Несмотря ни на что, основные элементы программы были готовы. То, что на нас будет смотреть толпа народу, почему-то меня не беспокоило. Беспокоило другое. Лишь бы не было завала на борт. Лишь бы всё работало: и Синий, и видеоведение, и рации. Для того, что я называю «телеметрия» (связка «камера-передатчик» + «приёмник-монитор) я подобрал имя — «Циклоп». Барс назвал это «Единорогом». Но лично с моей точки зрения, «Циклоп» лучше подходит. Вот эта картинка:

Мы долго морочились с тем, куда приладить камеру. Наконец, придумали закрепить прямо на визоре шлема. И вибраций минимум (всё-таки это стационарная камера для видеонаблюдения, а не экшн-камера). Скотчем. На бегу, на лету, в самый, как водится, последний момент. Ну как обычно, корроче :).

Пока на сцене играли музыканты, мы с Барсом и Чудом морально готовились. Я получил добро от Ивана Калиты, главного Златовёрста, припарковал Синего неподалёку от сцены. Получил подтверждение на конкретное время выступления. Получил подтверждение, что нас будут объявлять. Чудо говорила, что немного побаивается выступать перед большой толпой народу. Я решил так: сначала в бой пойду я, потому что не боюсь. Потом, после основного — будет Чудо. Тогда лажайся, не лажайся — уже всё равно. Основная программа выполнена.

* * *

Неожиданно, прямо перед выступлением, случилось такое. Мы сидели за столиком, неподалёку от Стива с ребятами. Рядом тусовались бывалые люди. То есть, по ним сразу можно сказать, что ездят они круглый год. И очень может быть, что даже зимой. Дядьки реально в годах, лет по сорок, по полтиннику, с седыми бородами и усами — с ручищами и плечами такими, что не то что человека, железа кусок порвут. И вот в их поле зрения попал Барс. Они пообщались, вне меня. И тут со стороны я увидел, как люди шагают по рядам и собирают кто сколько
может денег. Медяшки, бумажки. «Чтобы парень вернулся на дорогу, на операцию». Они ведь не знали, что сказали врачи. А они сказали, что улучшение будет только в случае появления новых технологий. Я с трудом себя сдерживал, потом начал усиленно делать вид, как будто что-то в оба глаза попало. Отвернулся к какой-то стенке. «Ребяты, хорош, мы ж ещё даже выступать не начали!» Но эту тягу было невозможно остановить. Тогда я понял точно, что мы нормально выступим. И что это будет работать.

Точно — будет.

Это напомнило мне «Самого быстрого Индиана». Наверное, товарищ Монро чувствовал то же самое, когда люди сами, не сговариваясь, стали собирать ему деньги на что-нибудь, вместо медали или чего-то там такого. Только был это не голливудский фильм. Это была жизнь, в которой, как я с удовольствием отметил, люди берут мотоциклы не для того, чтобы что-то себе удлиннять. Значит, оно существует. Оно — здесь. Осталось только показать, как могут летать киви.



Пока эти ребята играли (в кадр попадает часть сцены слева, где нас ждал Синий), мы ждали. И, наконец, минут эдак за двадцать до выхода нас предупредили: орудия на товсь.

Мы пошли к квадру.

* * *

Мы заготовили всё заранее. Приёмник лежал в заднем кофре Синего. Ответная часть с монитором располагалась на будке звукорежиссёра. В общем, наша электрика работала. Но нас подвела механика. Нас уже объявляли, а Синий не хотел заводиться. Ни в какую. Электростартер сначало вяло пытался что-то прокрутить. Дёргание кикстартера ни к чему не приводило — в области выхлопа отчётливо пахло горючкой. Свеча не поджигала топливо.

Барс забеспокоился так, что я попросил народ отвести его в сторону ненадолго. Его можно понять: он очень долго шёл к этому, а тут такая подстава. Дохлый аккумулятор, просевший трос газа как минимум — и вероятно, свеча.

Главное, что это был не воскулит и не волчанка :).

Народ быстрой мухой метнулся помогать. Когда я клеил поксиполом ручку газа, рядом был парень в кепке козырьком назад — я не помню его имени, к сожалению, думаю, что я его обязательно найду. А когда началась вся эта фигня с умершим временно Синим, рядом оказался вот этот человек в шляпе. И он помог, подкатив на огромном чоппере с прицепом. На борту оказался полный боекомплект инструмента, включая универсальный ключ почти под все типы свечей. И крокодилы, от которых, в итоге, мы и прикурились. Предварительно обнаружив, что к единственной свече Синего пришла маленькая полярная лисичка. Слава б-гу, что свечи Синего и Четырёхсотого были одинаковы по резьбе — мы подложили шайб, которые тоже были у меня в дорожном запасе. В итоге, поборов дохлый аккумулятор, дохлую свечу и вечно выскакивающий трос газа, мы вместе реанимировали Синего. Когда тот вдруг решил внезапно впасть в кому.

Вот он. Никогда не забуду. Я безо всякого пафоса и бравад, вот он — просто нормальный человек. Крайний, в шляпе. На бензобаке его чоппера есть изображение лошади. А ручищи настолько мощные, что, кажется, легко завяжут лом в морской узел.

Мы завелись и поехали на территорию, которую специально для нас огородили жёлто-полосатой летной. На самом деле, зря сделали, слишком мало места для того, чтобы разогнаться. У Синего в плане команд рулёжки было три положения: один (самый большой угол поворота), два (средний) и три (самый маленький угол). Ходили, в основном, по «трёшкам», направление «ноль» (прямая). Подождали, пока отыграет очередная группа — звук был такой громкий, что перекрывал команды по рации.

А потом было вот так примерно, как на этой картинке:

Я когда потом просматривал фото, офигевал — а ведь мог быть завал на борт и падение. Но Барс сдюжил и Синий удержался:

А потом, когда мы открутили все положенные восьмёрки и кольца, я передал Чуду рацию, чтобы она довела парня до сцены. Пространства, огороженного ребятами, оказалось слишком мало, чтобы разогнаться нормально по прямой — я имею в виду, красиво и зрелищно.

Но, кажется, народ отреагировал позитивно. Когда Барс говорил то, что давно хотел сказать, мне показалось, как будто в воздухе что-то ёбнуло. Да так, что вздрогнули небо и земля. Да, и у него, и у меня есть куча недостатков. Но при условии выполнения задачи — а задача была выполнена на сто процентов (хотелось на двести, но уж так вышло, что на сто) — его хочется слушать. Это были правильные слова о том, что если человек поставит цель, то можно добиться всего. Что в этой жизни нет ничего невозможного.

При такой расстановке шахмат на доске ему как-то вот веришь. И в этом его сила. Страшная сила, на самом деле. Её отражение мы в полной мере ощутили в тот день. Тяга была просто ломовая. Третья ступень ракеты отошла, отвалился головной обтекатель, и в иллюминаторе мы увидели Землю.

Вот что бывает, когда на правильно поставленный вопрос приходит ответ:

А потом я сказал, что вот иногда так бывает, что в авариях некоторые из мотоциклистов теряют запчасти от тел. Включая глаза. Поэтому, если если есть там у товарищей мотоциклистов те, что их потеряли — то им к нам.

«Ну вот и всё, осёл. Вот и всё» (с).

* * *

Почти всё время валил дождь. Водой пропиталось исключительно всё. Пара выступавших та фестивале групп вызывала у меня какой-то интерес, просто хотя бы по качеству исполнения. Но веселиться, плясать, пить горячительные напитки особо не хотелось, мы вымотались и здорово устали. Даже на стриптизёрш не вставал, вот насколько. Так, позажигали слегка с Фиолетовой Фарой, и всё. К двум часам ночи уже пятнадцатого числа я почти полностью выключился и залёг в палатке.

Пятнадцатого Барс и съёмочная группа уехали. Того же числа, с тем же пассажиром на борту, по водяной пыли мы почесали до Электростали. По пути мотоциклет примерно через каждые десять километров терял обороты и тягу — как выяснилось по возвращению в Москву, из-за шланга вакуумного насоса. Он слегка порвался у основания. Когда скорость была до шестидесяти километров в час, это было терпимо, мотоцикл ехал и не глох. А вот когда скорость увеличивалась, поток воздуха отклонял шланчик в сторону, и в карбюраторы вместо бензина поступал воздух из атмосферы.

Я оставил Четырёхсотого в Электростали, потому что в таком мокром и продрогшем состоянии, с таким странным и непонятным поведением машины, да ещё и с пассажиром на борту, в дикую дождину и темень ехать было попросту опасно.

После я день отдыхал и сушил экипировку. А ещё день собирал материал, который у нас остался — помимо того, что успел нащёлкать я.

Денег, внезапно вырученных за «здорово живёшь», хватило на памятные знаки с фестиваля, и немного на бензин, и даже на еду.

Думаю, я вряд ли забуду этот фест. Думаю, в жизни ещё будет много разных мотоциклетных праздников, и зимних в том числе. Ведь «мы квадр, нам похуй» (с).

Но четырнадцатое сентября 2013 года было первым, где мы осмысленно и прицельно выступили. Первый результат. Первым он и останется.

Москва-Электросталь-Киржач. Часть третья.

* * *

И вот настал день сборов. Дом президента маленького и скромного отделения мотоклуба «Free Brothers MC» наполнился приличным количеством народу. Помимо самого Стива, его жены и детей, помимо животных, к тринадцатому числу этого месяца концентрация раздолбаев и алкоголиков 🙂 разумной жизни была примерно следующей (за иSKLючением Индейца, который приехал под самую ночь):

1. Надя (наш непотопляемый режиссёр, на фото слева) и Чудо (наш, как уже говорилось, приходящий-и-помогающий-несмотря-ни-на-что-и-когда-может-штурман, огненная и справа).

2. Алик. Оператор нашего синематографа. Насколько я ничо не понял, для него мы тоже дипломная работа. Добр. Когда разворачивает камеру, становится совершенно незаметен для окружающих, чем и силён — помимо всего остального. Женат он или неженат, сие науке не известно.

3. Вице-президент электростального отделения. Оперативный псевдоним — Грузовик, в миру кличут Михайлой. Добр. Силён. Женат. На дорожных опричников Эрефии он кладёт болт, большой и ржавый.

4. Лёха, простой и скромный участник клуба вроде меня. Оперативный псевдоним — Кошмар. Добр. Отличный водитель практически всего, что на четырёх колёсах, исключая тракторы. Не женат. При свете дня выглядит совершенно безобидно.

Но когда мрак спускается на города и сёла необъятной нашей Руси, когда по земле стелется белёсый туман, в нервной вспышке буржуйского фотоаппарата он предстаёт в совершенно другом образе.

Является ли Лёха дальним родственником Терминатору или Фредди Крюггеру, наукой до сих пор не установлено. Но в дни праздничные экспериментальным путём выявлена марка потребляемого топлива. Данная модель в качестве возобновления источника энергии производит загрузку спиртосодержащих жидкостей пищевого назначения. При умеренной заправке вид приобретает человеческий и для барышень, мозгом не обделённых — зело симпатичный.

5. Наш дорожный капитан. Он прокладывает нам маршруты. К сожалению, некоторые сектора моей памяти слегка вышли из строя. Но скоро данная неполадка будет устранена. На фото он слева.

6. В дорожной жизни ИндеецЪ, в миру Олег. Ему не то что Фредди Крюгер, сам чорт не страшен. Из всех нас, по-моему, только он способен доехать в мокрющую дождину и темень доехать на спортивном мотоцикле до вигвамов.

7. Света. Оперативный псевдоним — Фиолетовая Фара. Большой специалист в области безопасности жизни. При случае слона на скаку остановит, и хобот ему оторвёт. В общем-то, мой пассажир. Адекватная замена каким-то непонятным стриптизёршам, коих, к слову, мне перевозить не довелось — и слава б-гу. Несмотря на очевидную силу и опыт в бою, как груз вообще не ощущается.

К слову, в ней пока что прорастает потенциальный фотограф. Так уж выходит, что на фестивале ты либо фестивалишь фестиваль (или фестиваль фестивалит тебя), либо кайфуешь от обстановки, либо незаметной тенью оперативно снуёшь туды-сюды, забивая память аппарата кадрами документальнй хроники. Я всё-таки фестивалил
фестиваль. Порваться на британский флаг — ну никакой возможности не было. Так что, если всё будет нормально, берём светописный аппарат, берём более-менее вменяемые настройки — и Свете в руки. Будет неплохо, уверен. И ни за кем бегать не придётся, нужный и полезный человек — всегда под рукой.

[ворчливый пердун’s mode on]

А то, что у любой более-менее чего-то делающей команды скромных водителей мотоциклов должен быть и штатный фотограф, и штатный синематографист с версталой видео пополам — это яснее ясного. Ибо уже двадцать второе число, а светописи, которые делал не я, добыты тяжкими трудами только сегодня — исключая те, что в этой части приключения с путешествием. И то, благодаря оперативной смекалке и коррупционным связям с общественностью. Я скромно молчу уже о некоторых особенностях обработки фотографий отдельными участниками отдельных мотоклубов — впрочем, это такая смешная мелочь, что даже упоминания и конкретизации не стОит. Из серии, когда ебашишь как угорелый, откладываешь кирпичи — а на общей фотографии некоторым образом отрезан и Барс, и Крокодил, и я. «Да вы уже тгетье пигожное скющали, СаRочка — но кто ж вам таки считает?» (с) ;-).

[ворчливый пердун’s mode off]

* * *

В общем и целом, мы собрались в дорогу часам эдак, не дать соврать, пяти или шести. Мне торжественно вручили Фиолетовую Фару под видом пассажира. Соответственно, Свете вручили шлем, а я — вручил свои старенькие перчатки. Шли совсем смешное расстояние — километров сорок-пятьдесят от силы. Шли не очень быстро, максимально
разгоняясь, дай Будда, до шестидесяти, вылезая временами на обочину и слегка заезжая в междурядье. Я ко всем моим пассажиркам и пассажирам всегда относился с предельной осторожностью и почтеньем, но Света, пожалуй, по уровню адеквата и удобства лично для меня как для водилы — самая-самая оказалась. Тем более, что Фара когда-то, правда, не шибко долго, каталась на Yamaha YBR-125, закончив покатухи тем, что разложилась вместе с пассажиркой на борту. Знакомое дело.

Стив шёл с флагом во главе колонны. За ним и чуть-чуть впереди, если мне не изменяет память, шёл наш дорожный капитан. За капитаном — Грузовик. За Грузовиком — я со Светой. Вместе с замыкающим автомобилем, за рулём которого была жена босса, шёл Кошмар. То чуть впереди, то чуть позади сновал синий автомобильчик нашего синематографа. Чудо и Барс, если мне не изменяет память, были в одной из этих машин, даже скорее всего — в операторской. Жена босса везла детей и туеву хучу груза: палатки, провизию, бензин и т.д.

В общем, было интересно, удобно и без приключений на мою поджарую задницу. И Четырёхсотый в который раз — не подвёл. По приезду в лагерь нужно было оперативно развернуться, слегка отдохнуть от дороги, перекусить, пообщаться с людьми — и вперёд, на последнюю перед выступлением тренировку.

Москва-Электросталь-Киржач. Часть вторая.

В какой-то из дней между отправкой в санаторий имени Петра Петровича Кащенко близ деревни Киржач у нас выпала тренировка. В идеале, на территории Электростали хотели готовиться два дня. И желательно, вместе с нашим действующим штурманом: хотя бы попробовать, что такое работать в спарке Барсом в режиме радиосвязи. До этого Чудо тренировалась в режиме тактильных команд: Барс за рулём. Она сзади. Благо, объём тела позволяет нашему штурману без особых проблем и нагрузок для двигателя размещаться на Крокодиле.

* * *

Управление по радиосвязи до фестиваля Чудо вообще ни разу не отрабатывала. Помимо оного прискорбного факта, до кучи у нашего Чуда внезапно нарисовались проблемы с учёбой. На горизонте маячил сценарий, по которому человек вообще на фестиваль не попадал. В общем, всё было серьёзно и местами довольно-таки неприятно. Ожидание какой-то неведомой фигни, режим «может быть да, а может быть и нет».

Вообще, способов управления квадроциклетом у нас, условно говоря, три. Первый — радиоканал. Оператор/штурман стоит неподалёку от водителя, и серией коротких и чётких команд помогает незрячему с ездой. При этом радиус поездки, например, со мной составлял не более шестидесяти метров. Дальше лично у меня начинаются зрительные искажения, я не вижу, собственно, рельефа трассы — и водитель рискует либо куда-то вписаться, либо куда-нибудь не вписаться.

Второй режим — это в спарке со штурманом. Позади незрячего человека сидит, в нашем случае, девочка небольшого росту и массы, и при помощи специальных, очень понятных и хитрых тактильных команд помогает человеку рулить и ехать. При таком раскладе дальность поездки может быть любой. Главное, чтобы трасса была свободна от всяких лишних объектов: пешеходов, автомобилистов, мотоциклистов и, в особенности, граждан из ГИБДД. Накануне отъезда я опробовал тактильный режим. На удивление, он оказался проще радиоканального — нет «зеркального эффекта» (это когда лево и право путаешь), Барс откликается на команды довольно послушно, а главное, телом чувствует рельеф и в любой момент готов отреагировать на любую проблему — типа внезапного изгиба трассы.

Третий режим — радиосвязь пополам с телеметрическим оборудованием. На шлеме, прямо на визоре, закреплена видеокамера с большим углом обзора. Камера прикреплена к передатчику, который транслирует изображение в приёмник. В моём случае это жидкокристаллический телевизор. Соответственно, передатчик закреплён на квадроциклете. Приёмник у меня в руках. Я сижу в позе лотоса и внимательно смотрю, что мне даёт камера. Основываясь на том, что вижу — даю парню команды по рации. Та пара «Midland»-ов косячила со звуком где-то на расстоянии полукилометра. Как клялись и божились чуваки из магазинчика электроники, приёмник и передатчик держали нормальную видеосвязь на расстоянии до полутора километров.

Целиком телеметрию показывать не буду, ибо я раздоблай и её не отфотографировал. Но кусочки элементной базы, без кучи двенадцативольтовых аккумуляторов, выглядят так:

Ничего особенного. Просто кусок системы видеонаблюдения. Никаких открытий теорий относительности и прочей квантовой механики.

Я отгонял человека на сто метров от себя, и практически всё прекрасно видел — правда, разок загнал его в небольшое болотце. Стало быть, самый минимальный радиус, при условии нормальной площадки — двести метров. Более того, после работы в таком режиме Барс говорил, что у него стало появляться практически полное ощущение полноценной поездки, а не «лягушатника». Он же, не так давно и прямо на ходу, разработал более короткие и понятные команды, с которыми помогать ему ехать стало гораздо проще.

Ощущение того, что вот ещё немного — и можно вместе со штурманом по какому-то относительно лёгкому лесному пути проехать километров эдак сто — возникло у меня ещё в мае.

* * *

Электросталь чем-то смахивает на Кораблино. Только там чуть больше пространства во дворах, и сам город не на пятьдесят, а на сто пятьдесят тысяч душ. Больше торговых точек, аптек, банков, автосервисов. Есть даже пара массивных торговых центров. Короче: гораздо меньше Рязани, гораздо больше Кораблино. Среднее арифметическое. Вот там-то во дворах мы и решили вкатываться. С учётом того, что это не Крокодил, а Синий. И этот Синий нёс на борту гораздо больше проблем, чем Крокодил.

Об этом будет сказано чуть далее. Электросталь — город промышленный, Педивикая, например, выдаёт о нём вот такое. После распада ужасного и тоталитарного СССР промышленность там слегка подсократилась, зато увеличилось количество демократических алкоголиков и наркоманов. Кроме Стива и некоторых других замечательных людей, живёт там народ, в основном, простой. Выпивает простой народ — основательно. И в карман за словом да пиздюлями особо не лезет. Мало того, ещё и сидевший в местах не столь отдалённых. В каком-то процентном соотношении.

Не хочу сказать ничего плохого. Люди как люди. Просто с ними надо уметь общаться. Желательно так, чтобы общение это не приводило к пробитой башке или разбитой роже.

На первую тренировку в обозначенном городе выползли днём. Разгон там был метров на шестьдесят во все стороны. Или почти во все. Людей нет. Детей тоже нет. Все либо на работе, либо в школе, либо в детском саду. Лично меня беспокоили две вещи: техническое состояние Синего и его мотоциклетная гашетка газа. На квадрах это, как
правило, не ручка, которую нужно откручивать в пол, как на мотоциклах. Это клапан, на который давят пальцем большой руки — ровно то же самое на снегоходах. Вероятно, чтобы исключить случайное отжатие ручки вниз: неровности рельефа, случайные повороты руля.

Нам очень-очень не хотелось облажаться на фестивале. А для этого технику надо чувствовать как своё тело. Поэтому мы стали вкатываться. Сначала на площадке «номер один», там где небольшая полоска асфальта и трава. Эта площадка позволяла нарезать круги и восьмёрки. И разгонные прямые. Потом по «площадке номер два». Это место, где недавно стоял дом: кое-как это место разровняли, но обилие битого кирпича, рытвин, грязи — то, что надо для того, чтобы и рельеф щупать, на него соответствующе реагируя, и разгонные прямые отработать.

Пару-тройку часов мы откатали, началось это часов в одиннадцать, завершилось часа в три или четыре. Штурмана всё не было, и неизвестно, собирается ли прибывать. Барс предложил такую штуку как «мотокоррида». Трюк заключался в следующем: оператор с рацией стоИт на пути квадроциклета, тот разгоняется по прямой строго на
оператора, и в момент, когда зрителю кажется, что оператора сейчас сметут нахрен, подаётся команда торможения. Причём так, что квадр останавливается от него в нескольких сантиметрах. На вытянутой руке.

Идея мне понравилась. Не понравилось только одно: во-первых, как и любой другой элемент программы, это должно быть отработано на уровне цирковой репетиции. Грубо говоря, круги, восьмёрки и разгонные прямые отрабатывались с апреля месяца этого года. И Барс, и я знали это как таблицу умножения. Несколько месяцев, и какая-то часть этого времени отрабатывалась в режиме «через день». То, что предлагал Барс, должно было отрабатываться ровно столько же, если не больше. И впопыхах, за какую-то пару дней перед фестивалем, да ещё и человеком, который и рации-то особо в руках не держал — такие вещи не делаются. Как бы ни хотелось продемонстрировать что-то. Как бы я сам этого ни хотел. Есть логика, и против неё переть не надо ни в коем случае: это чревато буффонадой перед огромной толпой народу, в массе своей — прямого и честного.

Рисковать такими вещами я не стал. Предпочёл работать с тем, что есть.

* * *

После тренировки жрать хотелось просто зверски. В стольном граде Москва это просто: через каждые десять-пятнадцать метров есть точки общепита. В Электростали чуть сложнее. Ну я прыгнул на Синего да поехал. Городок незнакомый от слова совсем. Но структура проще Московской, думаю, за пару часов его можно обойти пешком. Улицы прямые, структура дорог и домов как в первых версиях «Wolf-3D» (ещё того, под DOS).

В общем, еду я по прямой и ни хрена не понимаю, где тут, допустим, буржуйский красно-жёлтый общепит быстрой загрузки. Дорога пустая, вижу слева по борту троих местных пацанов. От семи до одиннадцати лет примерно. Они смотрят на меня как на Оптимуса Прайма из фильма «Трансформеры». Хорошо так смотрят, позитивно-удивлённо: в наш маленький город приехал Цирк! 🙂 Ну я, пока они не успели привыкнуть, с ходу и вопрошаю — мол, парни, а где у вас тут этот ваш Рональдс-Дональдс? А они в ответ — а вам какой поближе или подальше? Я — само собой, который поближе, жрать хотим как из пушки. Ну и мысленно прикидываю, чем бы их таким отблагодарить, как выполним боевую задачу.

Это один из моментов истины, когда я очень сильно пожалел, что у меня на борту не было ни видеорегистратора, ни хотя бы фотокамеры. Обидно до слёз. Поэтому буду текстом. Итак. Картина Репина маслом: по практически пустым улицам прёт Синий. Впереди Синего бегут трое пацанов, указывая дорогу. Причём, бегут так, что мне их жаль. Я стараюсь ехать очень медленно, сколько конкретно, непонятно: спидометр-то не пашет. Чуть быстрее, чем шагает пешеход. Гораздо медленнее, чем футбольный фанат от ОМОН-а сваливает.

Как доехали, я припарковал машину неподалёку от торгового центра под названием «Plazza». Эдакая уменьшенная копия того, что неподалёку от Киевского. Зашли туда вместе, я загрузился едой под завязку и парням проставил по коричневому напитку с углекислыми газами. Ввиду крайне скромного моего бюджета.

По дороге ребята задали мне вопрос, зачем мне рация (предательски сверкала антенной на грудном кармане). Я долго думал и понял, что про Судный день я им рассказывать не буду. Объяснил, что мы снимаем кино — и вот когда надо давать команду оператору, при условии, что он сильно далеко, такая штука как рация помогает сильно. Ребята выразили очень большое желание понаблюдать, как там и чего. Сильно интересовались, что нужно сделать, чтобы их приняли в мотоклуб. Я сказал — это надо к президенту обращаться. Но сразу нужны три вещи: мотоциклет, права и чтобы мама не была против (я знаю, я ужасный человек) :). Параллельно подумал: если у Стива с мотокружком в колледже серьёзно будет, вот эти ребята как раз нам и нужны. Чтобы по улицам не шлялись.

Я сильно спешил, а смотреть на то, как они ковыляют за Синим, не было никаких человеческих сил. Я назвал адрес, и потом предупредил всех, кого мог в доме Стива: если вдруг подойдут трое малых, не гоните их.

* * *

Дальнейший точный хронометраж событий в моей голове достаточно сильно повреждён. К вечеру вроде бы того же дня подтянулась съёмочная бригада: Надя и Алик. А может, они были с вечера дня прибытия. К вечеру то ли этого же, то ли следующего дня подтянулась Маша, каким-то чудным образом вырвавших из цепких лап администрации колледжа, в котором учится. Чудо у нас отличница. Из тех, что забивают на лекции и семинары, а потом приходят и всё сдают
на крепкие пять баллов.

Вечером стало ясно: с рацией она управляется отлично. Наша юная леди работала в спарке с Барсом практически в полной темноте, и делала это с первого раза на крепкий зачёт. Мы с Барсом пришли к выводу, что в этом плане она гораздо быстрее и умнее меня. Ему было как-то комфортнее работать с ней, уж я хрен его знает, почему.

Боря говорил — меньше нервов, чётче команды или что-то типа того. Я ответствовал, если меньше нервов, значит просто пока не понимает до конца, какая это ответственность. Плюс, Камаза в зеркалах у неё пока не было (и надеюсь, не будет).

Я потом всё грязно подшучивал: наверное, потому что я вредный бородатый мужик и в половом смысле для Барса ну совершенно бесполезен :).

Москва-Электросталь-Киржач. Часть первая.

* * *

Отчалил из стольного града Москва двенадцатого числа сего месяца.

До дома Андрея, нынешнего президента мотоклуба, было что-то около пятидесяти километров. Девятого числа погода благоволила, не очень сильно мучили пробки и аппарат не подвёл. В очень неспешном режиме на дорогу был потрачен час с небольшим, это если считать замену воздушного фильтра и погрузку некоторых необходимых вещей типа смены белья, дорожного комплекта инструментов и т.д. — как потом показала практика, не зря.

Угораздило на «Золотую осень» примерно так. На день города клуб «Златовёрст» проводил бесплатные покатушки желающих оного детишек. Что достаточно сильно напомнило мне мои первые покатушки десятого года вместе с «Засранцами». Я был единственным чудом в перьях на квадроцикле. Крокодил по своему внешнему виду интереснее и, в общем, чисто теоретически — безопаснее, поскольку колёс четыре, а не два. Масло поменяли, трансмиссионку поменяли, рации зарядили — и поэтому сначала Крокодилкатал детишек в таком составе (и очень много со мной, но сам себя со стороны я фотографировать не приучен):

А потом дали пару кружков по небольшому радиусу да по ровной поверхности. С Барсом. Только радиосвязь и устные команды. Удачно. «Златовёрст», судя по реакции, от увиденного слегка выпал в осадок. И пригласил наш клуб в полном составе к себе. Хотя, чего особенного, подумаешь — ну ездит себе незрячий на квадроциклете и ездит. Президент шепнул, что из отделения, которое основные рули из Саратова в силу каких-то непонятных мне причин уже было начали воспринимать как банду тихих раздолбаев и алкоголиков, электростальцы внезапно стали превращаться в нечто эдакое, что неизбежно вызывает выпадение челюстей на ботинки и увеличение радиуса глаз.

Так что, посещение сего мероприятия конкретно для клуба «Free Brothers» заключалось не токма в перетаскивании тел стриптизёрш да работников огня с верёвкаме, не токма в поглощении алкоголя да созерцания музыкантов, по сценам попрыгучих, но ещё и в демонстрации возможностей отделения клуба, которое конкретно и целенаправленно занимается поддержкой людей с ОВ. В данном конкретном случае — одним человеком, который месяц за месяцем потихонечку начинает жечь аки дуговая сварка.

Короче: из услышанного и переваренного мне стало ясно, что наша ебанутая команда приносит удачу. И, видимо, при правильном подходе к делу будет приносить её каждому, кто того пожелает — ну, исключая некоторые иные мотоклубы либо мотообъединения, для которых мы, в силу малых наших размеров, доходов и крайне небольшой известности (и пока оно, кстати, к лучшему) — не более чем насекомые.

В общем, сказать, что я давил гашетку газа с радостью и было некоторое ожидание чего-то хорошего в пути — значит ничего не сказать.

Я ехал менять свою жизнь. Причём, менять её в лучшую сторону.

* * *

Я мог бы много хорошего рассказать о доме президента моего клуба. Но картинки, думаю, лучше всего скажут сами за себя. Помимо Андеря (оперативный псевдоним — «Стив», уж в честь кого, я пока не очень понял), жены да двоих детей, там обитает следующая разумная жизнь:

Кота зовут, если я ничего не путаю, Принц. Но мне кажется, что ему больше подходит имя Сократ или Платон. Потому что он философ. Это видно невооружённым взглядом.

А его зовут Гром. До крайности живой и подвижный пёс, мне стОило очень большого труда поймать парня в кадр. Под конец съёмки Гром стал как-то подозрительно коситься на фотоаппарат и даже гавкать на неГО — мол, а чего это оно такое чорное и щолкает?

Много пространства. Это двухэтажный, практически частный, дом. С той лишь разницей, что в нём есть квартиры. Не то чтобы хоромы, нет. Уютно. И жене с детьми хорошо, и для гостей места хватает. Я хотел бы жить в таком. Да и, откровенно говоря, семью. Жену и детей. Я ведь взрослый мужик уже. Пора запускать ищуженильный проект. Давно пора.

В доме по вечерам царит приятный полумрак. Помимо разумной жизни из числа существ гуманоидной расы, а также кота и пса, там обитают и жители аквариумов. Черепаха и рыббы. Порой у меня складывалось ощущение, что основной свет дают аквариумы. Такой, приятно-зелёно-морской.

И странное дело, когда мне нужно занести очередную запись в дорожную тетрадь, я стараюсь как-то уединиться, ибо процесс перекачки мысли на бумагу есть дело интимное. Здесь я мог совершенно спокойно сидеть на кухне, строчить как угорелый, одним сканером вперившись в текст, а другим — поглядывая на собеседников. И общался с ними. Скорее всего, здесь вполне можно писать роман. Хоть руками, хоть на электронно-вычислительной машине с текстовым процессором.

С другой стороны, может быть, я первый раз в жизни попробовал делать это на людях? 🙂

* * *

Аппарат, на котором нам нужно было выступать, к сожалению, был не Крокодил. Я мог бы, конечно, дотащить его до Электростали, а оттуда до Киржача, но, во-первых, это был риск повредить машину (ну не рассчитан квадроциклет на трассы общего пользования), это был риск потерять машину (попасть на гайцов без категории, без номера и, собственно, с доками на другого человека — вот это номер с конём). И это был риск словить в борт что-нибудь серьёзное. А эксперименты по трассам общего пользования, где скорость за восемьдесят, я уже таки в гробу видел.

С меня хватило бесполезного путешествия на ВДНХ. На долгом газу движок Крокодила греется, пятнадцать минут активного ходу — и непременно остывать.

Тащить его на эвакуаторе было чистым безумием, и так бы концы с концами свести, а тут такая хрень. Грузового транспорта в клубе пока что нет, и у меня тоже нет.

Так что за Крокодила у нас был Синий.

Синий — это такой переделанный непонятно в кого квадроцикл «Reggy». Трудно сказать, сколько там точно было кубиков в двигателе. Но свои восемьдесят километров в час по трассе этот механизм даёт совершенно легко.

То, что эта машина могла так разгоняться, даже как-то вдохновляло. Но когда я пощупал этот аппарат, и в течение нескольких дней наблюдал, как у него планомерно отваливается то трос газа, то дохнет аккумулятор, то свеча, когда я понял, что гашетка газа у него вполне себе мотоциклетная, а единственная тормозная педаль замкнута на все четыре колеса — я не то чтобы пришёл в ужас, нет. Просто понял, что скорее всего, на выступлении будет какой-то геморрой. И что ждать от такого аппарата нужно любых сюрпризов.

И да. У него таки отсутствовало правое зеркало и не работал левый поворотник. В довершении сюрпризов, его корпус был обшит жестью, которая иногда входила в контакт с колёсами — и при больших углах поворота или движении назад он зловеще дребезжал. Картину сильно дополняла поднятая вверх выхлопная труба, адские музыкальные колонки и самопальное багажное отделение — куда, к слову, на время тренировок и выступления вполне себе хорошо помещалось приёмное устройство телеметрического оборудования.

Которое мы не успели опробовать на Крокодиле, будучи в Москве.

Короче. Аппарат был очень синематографичен. И свою роль он отыграл на все сто процентов.

В день прибытия мы не тренировались, поскольку все основные силы стянулись в славный город Электросталь сильно под вечер. А стянулись мы примерно в таком составе: я, Барс, штурман, режиссёр и оператор. Барс знакомился с пространством дома и немножко с пространством вокруг. Режиссёр разворачивал камеру и прочее оборудование, уже по прибытию на точку начиная съёмочный процесс — документалка же. Я внимательно слушал ЦУ, изучал оперативную обстановку и прикидывал, где будем в Электростали тренироваться.

В принципе, мест для тренировки там было, и гораздо больше и безопаснее, чем в Москве.

Не считая дня прибытия, на подготовку к выступлению нам полагался день. День в городе и день в лагере. По идее, с каждой точки можно было бы взять по два дня, но как правило — один день уходил просто на то, чтобы доехать, развернуться и слегка отдохнуть от процессов езды и распаковки.

В общем и целом, день на тренировку, составление программы выступления и тест оборудования — это не то чтобы совсем мало. Это как бы курам на смех. Но, опять-таки, будучи о/у, я крепко усвоил, что ни в коем случе не следует паниковать, и решать задачи надобно строго по мере их поступления.

Вот мы их и решали. И надо сказать, решали так, что всё работало.