Рязань. Июнь 2013 года. Часть шестая. Конец ближнебоя.

Завершая тему

— 1 —


«В общем, всё нормально. Правда, толком там побывать не успел: по времени ужал Серёгин отец. В общем, все те, кто уцелел, живы, все здоровы. Волна времени изменила их внешне, но оставила на месте. Наш дом зарос, сорная трава в человеческий рост, у дома провалены полы и крыша. Фотоматериалов сделать не успел, к сожалению. Или к счастью. Но в общем, жизнь продолжается, и это замечательно. Съездил на Центральную Усадьбу у к Щавелёвым, родне по линии деда Сергея. Думал застать Серёгу, дальнего брата моего. Но не застал. Знаю, что живёт он в Москве. Работает то ли конструктором, то ли чертёжником. Меняет пятую тачку. Но не в этом, собственно, дело. Я взял его мобильник, и стопудово позвоню. Чую, должны вместе держаться. Затем и приехал.

Его отец. Он был мотоциклистом. Семнадцать лет назад — как раз тогда, когда я покинул эти места — он попал в аварию. Ничего не помнит, во всяком случае, так говорит. Даже модель аппарата, на котором перемещался. Жена его говорила, что первый год он вообще ничего не узнавал. С трудом вспомнил моего отца. Если вообще — вспомнил. Не работает левая нога: не сгибается.

Короче. Двухколёсные системы с двигателем внутреннего сгорания в нашей семье — это то, что у нас в крови. Не у всей, конечно. Но по всей моей родне гуляет этот бешеный ген. Теперь я понял, почему меня к ним так тянет. Это генетически неизлечимая хрень. В принципе, это даже хорошо, если задуматься. Потому что моего деда по линии матери тянуло к самолётам. В Великую Отечественную он работал на аэродроме, кем — уж бог его знает. Родные говорили, что техником, что обслуживал тяжёлые бомбардировщики».

Из бумажного бортжурнала, который у меня теперь вместо уничтоженного в боях электронного.

— 2 —

За день до.

Задний обзор мы более-менее восстановили, хотя он и стал хуже, чем раньше. Левое зеркало закрепили на велосипедном кронштейне. Неподвижное правое заставили передавать изображение, когда слегка подняли руль вперёд. Как выяснилось, прежний хозяин присадил оное на поксипол. У самого основания. Поскольку правое гнездо под зеркало при падении до меня было наполовину уничтожено. Бедный прежний хозяин: ему предстоит разборка с Большим Дорожным Богом. А тот очень не любит, когда покупателей так наёбывают.

Задний пластик туго-натуго замотали серым армированным скотчем. Как и фару со слегка, видимо, погнутым от удара левым ухом крепления. Уцелевшие остатки приборной панели — серую планку со вплне целыми светодиодными лампочками — я, опять-таки, закрепил этим же скотчем таким образом, чтобы они были перед глазами, и я всегда мог видеть, когда у меня «нейтралка» и прочие прелести жизни. Роль спидометра я отвёл гыпысы-навигатору. Роль тахометра — своему собственному мозгу, ушам и заднице.

По виду машина получилась очень боевая. Я бы даже сказал, радикальная.

Естественно, сюрпризы не заставили себя ждать. Главный оказался таким.

Двигатель на оборотах выше средних (более пяти тысяч) стал звучать совершенно по-другому, и мне это категорически не понравилось. Если раньше при откручивании гашетки в пол и подходе стрелки тахометра к «красной зоне» Четырёхсотый, как и положено, издавал рёв, переходящий в визг, после падения он начал надрывно урчать. По ощущениям, на скоростях близкой к сотне и чуть-чуть за неё, машина стала гораздо плавнее разгоняться. На езду как таковую это не влияло, старичок по-прежнему справлялся со своей задачей и в общем, был на ходу. Но насиловать машину — это не мой стиль, и какой именно сюрприз там действительно скрывался, я не знал. Точно так же, как я не знал, что у него с расходом топлива после падения.

На этом мне предстояло проехать около двухсот километров. Без передних поворотников. С хрен-знает-чем внутри, что выражалось в изменившемся звуке двигателя.

Но самое паршивое, что во время одной из поездок по окрестностям я имел неосторожность открыть модуляр шлема, и разогнаться до девяноста километров в час. После того, как я доехал до нужного адреса, я с удивлением обнаружил, что очков для вождения у меня нет (я не очень хорошо вижу вдаль, очки для вождения мне необходимы как воздух). Судя по всему, их выдуло потоком воздуха, потому что я без этих очков за руль я не сажусь вообще.

Итого.

Оптики нет. Правый манипулятор работал через жопу. Аппарат прилично стукнут. На борту груз. В баке девяносто второй бензин.

Короче.

— 3 —

После того, как я приземлился на травку, устроил себе прошивку BIOS: обратно двигаться только по правому ряду, и максимум давать только сотню — и только там, где это можно. Гыпысы долго петлял меня по каким-то узким асфальтовым тропинкам в районе с какими-то мрачными номерами (район №9, район №10, район №14 — и т.п, точно не помню).

В конце концов я упёрся в железнодорожный переезд. После того, как я скурил две сигареты, решил поступить достаточно просто: вырубить мотор (с отключённым пихлом мотоцикл — это просто большой кусок железа, где хочу, там и тащу) и перевезти его по пешеходным проёмам. Жара стояла адская настолько, что всматриваться в лица уважаемых владельцев автоматических мобилей я не стал. Просто взял и перешёл, завёлся, поехал — и всё. Я перешёл, а они, бедолаги, стояли.

Рядом с будкой смотрителя переезда я засёк зелёный «Урал» с коляской.

Обратная дорога оказалась уже не была такой интересной и свежей, как тудашняя. Цель была только одна: доползти до дома целым и невредимым. Дорога была откровенно скучной. Я старательно «тошнил» за грузовыми машинами, не пытаясь кого-то обогнать. А на светофорах просто отключал двигатель, дабы экономить топливо. Собственно говоря, гыпысы-навигатор показывал мне, что та дорога, которую он мне проложил, представляет из себя прямую, без придумок и затей.

Через пятьдесят километров я вдруг понял, что у меня слипаются глаза, и мозг просит отключиться. Ибо нефиг не спать накануне. Я тут же свернул на обочину — рядом был лес, а в лесу тень и покой. Дал себе отдохнуть часа полтора или два. Ибо второй раз разложиться просто потому, что я уснул за рулём, в мои планы ну совершенно не входило.

Спокойно, неторопливо, очень аккуратно и осторожно, я дофырчал до Москвы. По дороге случилось только два интересных события: один водитель нетрадиционной ориентации, как ошпаренный петух, выскочил у меня слева, с заездом на обочину левой полосы — естественно, никак не обозначая свои манёвры поворотниками. И второе — моя вторая стоянка. В адском пекле, на асфальте, можно сказать, в помойке, но среди грузоводов-дальнобоев. Натурально, снял с себя все шкуры (косуха с жилеткой, панцирь) и отдыхал полчаса. Ибо задница и руки должны отдыхать, не говоря уже о теле, закованном в «броню». Дальнобои — народ живописный. Я просто сидел в позе лотоса и смотрел на них. Фоткать не стал, не до того было. Просто приятно смотреть на кого-то немножко похожего, вот и всё.

Город встретил меня раскалёнными дорогами и не менее раскалённым гаражом. Я сбросил с себя все шкуры и сапоги, одев благоразумно заготовленные тапочки. Единственное, чего мне хотелось — это в душ, пожрать и поспать. Все мыслительные процессы я оставил следующему дню.

Что ж. Вот так и закончился мой первый ближнебой. Он был с приключениями, как и положено. Он был офигителен и я хочу ещё. И в заключении я хотел бы поблагодарить тех замечательных парней и девчонок, без которых ни хрена бы не вышло. Или вышло, но хреново.

Ваню — за вкатку, терпение и компанию. Жаль, что так мало покатались, старик.

Нанс, в 2013 году старшего механика сервиса «Мотомассив» — за терпение и помощь. Мой мозг тогда очень долго тебя переваривал! 🙂

Виталия — за нормальную деталь по человеческой цене (я о приборной панели). Да хранит Большой Дорожный Бог твой магазин, твоего братишку и, до кучи, тебя. Очень, кстати, рекомендую всем владельцам четырёхсотых CB: http://vk.com/club400sf. И соответственно, http://400sf.ru.

И отдельным образом и за рамками ближнебоя — ЖЖ-юзера sly_555. За офигительный подгон в виде корпуса приборной панели и некоторой начинке к ней.

Перейти в раздел путешествий, чтобы почитать что-нибудь ещё :).



Рейтинг@Mail.ru



Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Саратов. Крайний заезд с «FBMC». 2014 год.

Эту поездку мы планировали очень давно — с зимних, если не с осенних месяцев прошлого года. Первый совместный клубный выезд на расстояние более двухсот километров.

От Москвы (точнее, ближайшего Подмосковья) до славного града Саратова оно чуть более восьмисот.

Целей наметил всего три: отдохнуть-покататься, пообщаться с ребятами из центрального отделения клуба, и постараться за всем этим угаром разглядеть город. Что-то получилось. А что-то не очень.

Короче.

Отчего-то у всех пациентов моей бывшей маленькой психиатрической клиники аккурат к этой поездке наступила глубочайшая засада с работой и, соответственно, с деньгами. И мототехникой, как следствие. Меня подвели тормозные колодки. Вице-президента — какая-то неведомая фигня в области то ли системы охлаждения, то ли трещины в масляном картере, то ли всего и сразу, включая время и деньги. Казначея — вообще непонятно что, то ли финансовая засада, то ли длительное алкогольное путешествие, то ли отсутствие прав, то ли всё и сразу.

А те немногие, что были на реальном ходу по мототехнике, включая президента, не имели средств передвинуться на такое расстояние именно на мотоциклах — ввиду упомянутой ранее финансовой засады.

Из тринадцати (ну, или почти тринадцати) действующих клубней абсолютно точно смогли выдвинуться в путь только четверо, если не считать трёх девушек. В общем, более странного сезона у меня ещё не было: вроде бы и катался по славным городам моей страны, но именно на мотоцикле за пределы ближайшего Подмосковного Княжества так и не выбрался. Прям какое-то наваждение. Или цирк на конной тяге.

* * *

Итак. Трое, включая меня, президента клуба и дорожного капитана, поехали в автомобиле сопровождения. Рядом со своей подругой на борту ехал офицер безопасности.

Единственный двухколёсник на двух колёсах. Накануне выезда на моём аппарате некоторые замечательные люди, о которых ещё пойдёт речь, слили тормозуху, тем самым оказав большую услугу. Ибо в процессе осмотра и починки выяснил, что передние колодки стёрты примерно на две трети, если не больше, а задние — нафиг в ноль.

Стив, он же бессменный президент электростальского отделения «FBMC», не смог поехать на своём модном тюнигованном чоппере Honda Steed 400 по причине финансов и бензина. А в особенности, здоровья — учитывая его последнее с Хонды падение.

Новобранец по кличке Чапай не смог поехать на только что купленном в кредит «Honda Steed 600» по причине, собственно, водителя кобылы. Побитый временем и дорогами жигулёвский зубилообразный пикап вёл именно он.

Расклад в стареньком «жигуле» был таков. На переднем сиденье расположился Стив. Две пассажирки сидели сзади, утопая в походном скарбе. Промеж них расположился я. Чудо русского автопрома временами тёрлось брюхом по дороге. При таком раскладе разгонять «зубило» больше сотни было просто опасно.

На мою буйную голову и шею немного давили смотанные в рулон «пенки». Нещадно палило солнце, и чем ближе мы подбирались к Саратову, тем оно жарче светило. А шея и расположенное чуть выше вместилище мозга начинало болеть.

* * *

Мы ползли десять часов подряд, почти нигде не останавливаясь. Собрались за день до выезда, хотели двинуть рано утром — но в итоге движуха началась часов в двенадцать. Замок зажигания на автоматическом мобиле и внезапно «полетевший» подшипник на мотоциклете офицера безопасности. Suzuki Varadero 400. Вот он, честно отмахавший свои 1600 километров. Слегка отказавшийся заводиться где-то близ республики Мордовия.

Проехали Электросталь, выбираясь попутно из бесконечной пробки — чуть ближе к Рязани стало чуть легче. Миновав Рязань, двинули на Шацк. Из Шацка — в Пензу. От Пензы плавно прошли в республику Мордовию, остановившись в местечке под названием Умёт.

Было оно интересно тем, что посёлок почти целиком и полностью состоял из придорожных кафешек. Километра два или три — и одни сплошные едальни по обе стороны дороги. Дым от мангалов и печей наводил на мысли о лесном пожаре, особенно в свете заката.

Место отдыха называлось «Катюша».

Надо сказать, что кормили в этой «Катюше» на убой. Порции — лошадиные. Приготовлены по-домашнему, честно, от души: и борщ, и шашлык, и картошка, и салаты. Цены, традиционно, раза в полтора ниже московских. Так что, ежели вдруг кто-нибудь будет там проезжать, настоятельно рекомендую остановиться. Только заказывайте порции поменьше: со стандартным «первое-второе» можно не справиться.

* * *

Дорожные фото по такой жаре и в такой загрузке как-то не вышли. Более того, и не думали выходить. В такой загрузке и спешке восемьсот с гаком километров туда и в особенности обратно получились настолько неудобными, что было как-то совсем не до картинок. Хотя, пейзажи попадались весьма достойные. В особенности закат.

В конце концов, мы прибыли в Саратов — если мне не изменяет память, часов в пять или шесть утра. Совершенно уставшие, измотанные непрерывной дорогой и двумя-тремя остановками на протяжении всего пути. Долгожданный кайф от дороги был нещадно сломан обстоятельствами в самом начале пути. И на протяжении всего времени прохвата.

Сразу же разбили лагерь: это было на территории дачных участков, специально выкупленных центральным отделением «FBMC» под проведение фестивалей и слётов. На этой не вполне ухоженной, поросшей травой и чертополохом земле стояли пара кирпичных домиков, старенькая дощатая сцена и сортир. После разбивки лагеря, уже днём, мы поехали за продуктами в город.

Между прочим. Вот это, казалось бы, ничем не примечательное дерево в кадре — то самое, на котором, как на троне, возвышался над своими «мемберами» и «суппортами» сам президент центрального клуба Free Brothers MC. Конкретно из этой репортёрской истории. Забегая вперёд, скажу — всё-таки Пожарник вживую слегка походил на Элвиса Пресли, чем на самого себя под камерами журналистов.

Каким я увидел славный город Саратов?

На счастье, туда я сообразил прихватить с собой фотоаппарат. И как только мы тронулись, я постарался сделать как можно больше снимков: кто знает, буду ли я здесь ещё когда-нибудь? Ну и безумно жаль, что не хватило пороха на видео с моим любимым вопросом интересным людям.

Во-первых, это город небольшой. Мне он показался меньше Рязани. То, что я видел вокруг, напоминало мне индустриальную зону: вокруг тянулись какие-то бесконечные трубы, ангары, промышленные строения.

Во-вторых, дороги от центра подальше там отвратительно разбитые, гораздо хуже волгоградских, а обстановка в самом городе в некоторых местах сильно напоминает Москву в период девяностых. Здания — во всяком случае, те, что попадались — были небольшие. Не выше пяти или восьми этажей. Радовали три вещи: женщины, центр города и открытое небо. Женщины там, традиционно, красивые, небо видно и центр показался мне симпатичным.

Город толком повидать не вышло: мы ведь ехали туда из лагеря за жратвой и бухлом. А что можно рассмотреть за какие-то там пару-тройку часов, и то, в лучшем случае?

С одной стороны, здОрово, что я вырвался в путешествие. Факт. Хотя бы даже и за счёт увольнения с работы, лихорадочного расчёта и сбора денег впритык, в самый последний день. С другой, в Саратове я так и не увидел его истинной красоты, чего-то эдакого, своего, саратовского — например, той, что я видел в Рязани или том же Волгограде. Возможно, потому что я был слишком сильно ограничен по времени. Но как раз в этот выезд мне стало ясно, что так называемая «клубная жизнь» и «клубная культура», во всяком случае, если речь идёт об MC-клубах — не для меня.

Я как-то достаточно долго приходил к этому. И рассудил, почему.

1. MC-клуб как бы не подразумевает «длинных» путешествий. Члены MC-клуба банально обитают на своей территории, закрепляясь на ней, завязывая знакомства с администрацией и прочими «сильными мира сего». В то время как я люблю и хочу путешествовать на расстояния несколько более, чем район славного града Электросталь и его окрестностей типа Павлова Посада. Саратов — просто потому, что там центральный клуб и что уже было пора как-то «показаться».

2. Собственно, для меня путешествие — это как чтение книги или просмотр фильма. Хочется получать удовольствие от самого процесса, забирая с собой красивые картинки, какие-то новые и позитивные впечатления, общение с новыми людьми. Спокойно, не торопясь — с чувством, толком, расстановкой. Для меня смысл поездок на мотоцикле именно в этом.

В случае конкретно с «FBMC» всё время выходили какие-то дурные гонки. От одной пьянки до другой. Постоянная спешка, постоянно поджимающие сроки, куча задач, за которыми, собственно, ни путешествия, ни отдыха попросту не чувствуется. А поскольку я не фанат пьянок и гонок, и уж точно не фанат рок-концертов отечественной самодеятельности — то опаньки. Вот такой я вредный до чего-то прекрасного, да.

3. Дисциплина, конечно, дело хорошее — особенно когда дело касается техники. Но когда тебе напрямую диктуют — под видом дружеских советов — с кем тебе общаться, с кем тебе, в конце концов, жить и строить свою жизнь, когда каким-то тираническим решением впаривают порой ну совершенно не нужное тебе фуфло — миль пардон, я пас.

4. Литр-болл. Я не поклонник этого вида спорта. А когда люди позволяют себе иногда садиться в подпитии за руль, считают это «личным делом каждого», чуть ли не за норму — при этом позволяя себе при такой политике пытаться организовывать мотокружки в школе — когда каждый клубный выезд сопровождается очередным «косяком» кого-то из участников клуба — а потом, на следующий день, бурным опохмелом и разбором полётов, тщательным пережёвыванием этогом»косяка» и часто за глаза провинившегося — опять-таки, приходишь к пониманию, что малость не в тот гараж заехал.

5. «Добрые дела» и прочая «благотворительность». Будь то мотокружок в школе, или раздача листовок в начале мотосезона, или поддержка незрячего за рулём квадроцикла путём организации возможности выступать на каких-то мотомероприятиях — это всё существует только для «поддержки имиджа клуба». Просто ради детей, просто ради незрячего или ради безопасности движения на дороге это никому не нужно. «Смотрите на наши нашивки. Мы клёвые — мы ведь даже добрые дела делаем. А раз мы клёвые, вы уж дайте нам чего-нибудь хорошего, наконец».

6. Структура MC-клубов прибыла на нашу грешную землю из США. А я, определённо, не фанат США. И уж точно не фанат их «клубной культуры». Во всяком случае, такой.

7. Один мотоклуб — одно впечатление. Определённо, не все клубы одинаковы. Но чтобы кататься по дорогам этой грешной земли, и даже, о чудо, не одному — совсем не обязательно иметь поверх куртейки жилетку с какой-то символикой, кучкой нафиг не нужных обязанностей и перспективой внезапно огрести в жбан только за то, что на тебе, например, именно эти тряпочки. В любой момент времени. На фоне предыдущих пунктов, конечно же.

8. У любого мотоклуба есть позитивные стороны и негативные. У «FBMC» позитивные стороны, определённо, есть, и немало.

* * *

Был отыгран рок-концерт, на котором я почти не был.

Был стриптиз, который я не смотрел.

Было выжрано колоссальное количество бухла с пьяными братаниями пополам — их тоже слегка пропустил. В свете произошедшего далее — вообще не моё.

Там, в Саратове, после наступания на очередные грабли, я понял, что в этом мотоклубе мне не место.

С собой в дорогу я взял человека, за которого поручился. Это означало, что человек никого не напряжёт. Будет соблюдать правила поведения на фестивале, иными словами. Но вышло так, что напряг: накушался в слюни, и поскольку сам по себе недолюбливал клуб (впрочем, как и клуб — его) — начал резать правду-матку в глаза президенту,
закатив пьяную истерику посреди ночи. В чужом лагере. Накануне приезда президента центрального отделения мотоклуба и отделений с других городов. MC, подчёркиваю особо, клуба. Пока я спокойно себе дрых без задних ног и ни о чём не подозревал.

Его пытались успокоить, но человек не понимал слов, хоть сказано было немало. И тогда применили силу. Слишком жёстко. Рукоприкладно и по голове. В свою очередь, от людей, которые около года называли себя моими друзьями и братьями, я такого не ожидал, попросту впав в ступор.

У меня тогда наглухо заклинило систему «свой-чужой». Я ничего не смог поделать. Просто сидел и смотрел, после неудачной попытки успокоить.

На следующее утро человека просто выгнали из лагеря. За восемьсот километров от Москвы. А я остался. Пытался вернуть человека, убедить его извиниться перед клубом и остаться до конца фестиваля там — не вышло. Пытался упросить клуб простить человека, оставив его в лагере до конца фестиваля и спокойно уехать вместе — тоже не вышло.

Человек с больной головой двинул стопом в Москву. И слава богу, доехал живым и невредимым. Без меня. Ибо клуб, мероприятие, фестиваль, немного «работы», немного «отдыха». Обязанности ещё никто не отменял. Хотя я мог бы их сам отменить и поступить правильно.

Праздник, и без того сомнительный, для меня стал просто наказанием. По приезду домой я подумал недельку и решил вернуть «цвета», потому что после такого прохвата по-прежнему быть в строю «FBMC» стало невозможным. Я всегда рассуждал так: сами по себе «цвета» ничего не значат. Значимыми их делают люди. Своими поступками.

Эти — не были достойными. В них не было чести. И уж точно не будут поводом для гордости — ни для меня, ни для человека. Дела и поступки рано или поздно возвращаются. Обязательно вернётся и это.

Что ещё можно сказать о чаптере в Электростали?

Мне жаль, что так вышло. Ребята из электростальского отделения Free Brothers MC тогда, в сентябре-октябре прошлого года, подарили мне надежду на лучшее. Подкинули материала для нашего кино. Дали импульс двигаться дальше и свободу в каких-то моих задумках. Ясно дали понять, что мы не страдаем хернёй — и то, что мы делали тогда, в тринадцатом, имело смысл, право на жизнь и право на успех. После многих месяцев проб и ошибок, поисков — часто безуспешных — для меня этот клуб стал как глоток свежего воздуха. Было желание что-то придумывать, что-то делать, предлагать, искать решения к разным задачкам и ставить новые.

За эти возможности, за эту помощь я буду благодарен «FBMC» всегда. И постараюсь запомнить их именно такими. Это их восьмой пункт: на них можно положиться в трудную минуту. Минута была (да что там минута — месяцы), и люди делали то, что могли и как могли. В ущерб себе. Временами президента электростального чаптера мне не хватает просто зверски. И немногих остальных.

Время нас рассудит. Нельзя толочь в ступе застарелое дерьмо, накапливая злобу.

* * *

Для аппарата, требующего вдумчивого ремонта и некоторых вложений, сезон закончился ещё в августе. Впереди куча работы. Если внезапно есть бог, не буду смешить его планами.

Пусть это время будет временем избавления от того, что тянет вниз. И приобретением того, что тянет вперёд и вверх.

Ибо. Нефиг.

P.S. И справедливости ради, не все чёрно-белые картинки были так уж комичны или печальны. Вот альбом. Там позитивнее. У остальных же ничего дурного не случилось.

«Задавленные». Информация для неравнодушных людей. 18 +.

Продолжая тему.

Краткая вводная

Я не психолог и не психиатр.

Но так уж вышло, что опыта общения (именно общения, а не работы) с теми, кто время от времени не очень хочет жить, с 2003 года у меня накопилось и продолжает накапливаться достаточно — для того, чтобы делать какие-то выводы об этих людях. Возможно, об этом уже начертано достаточно много и без моих корявых писуль, но если есть скромный опыт и практика — то отчего б и не поделиться?

Поскольку, в отличие от Эдвина Шнейдмана, моё общение шло, в основном, с живыми людьми (последний проводил анализ посмертных записок, прочитать эту книгу можно в архиве MS, который находится в общем архиве книги), то где-то на втором или третьем году я начал систематизировать характер эмоционального и физического состояния людей. Говоря более простыми словами — это простая оценка из серии «насколько всё действительно плохо». У меня была и до сих пор остаётся возможность наблюдать развитие дальнейшее развитие жизни моих собеседников: в точке контакта на каком-либо тематическом ресурсе и некоторое время спустя после этого контакта.

Повторюсь, речь идёт о людях, реальных и живых — либо бывших таковыми. Ибо всё, на что может претендовать текст на каком-либо сайте/форуме/соцсети — это лишь след человека. По нему практически невозможно составить точную картину бытия человека.

В любом случае, понадобится это кому-нибудь или нет — буду рад.

Конкретика

Итак, все перечисленные далее типы — чистой воды условность, и чуть дальше будет ясно, почему. В это подобие классификации введен ряд обязательных параметров:

1. Наличие попытки;

2. Возраст;

3. Физическое состояние собеседника;

4. Характер присутствия в социуме;

5. Характер употребления алкоголя;

6. Характер употребления иных веществ, влияющих на картину восприятия мозгом реальности;

7. Основная мысль по поводу своего бытия в целом.

Собственно, типы

Хочу сказать сразу. Проявляются эти типы не сразу, а по мере общения и взаимодействия.

«Отскок». Самый «лёгкий» из основных.

Скажем так: это человек, который впервые попал в затруднительную ситуацию в жизни, и пока не очень хорошо представляет, как из неё выходить. Основную мысль, которая проходит через все разговоры, можно обозначить такой: «Мне паршиво, время от времени думаю о смерти. Понимаю, что надо что-то делать. Но я пока не знаю, что именно». Как и в случае с сильным ударом по голове, он оглушён и с трудом ориентируется в пространстве своих возможностей. В данный момент времени он не в состоянии распутать то, во что влез — именно это и определяет его присутствие на тематических сайтах.

Суицидальных попыток нет, максимум — незначительные повреждения верхних конечностей колюще-режущими предметами. Алкоголизмом не страдает, о веществах либо только слышал, либо пробовал — но не более того. Физическое состояние более-менее в норме, может даже посещать спортзал или упражняться дома. В социуме, как правило, проявлен. Скажу даже больше: может быть скрытным настолько, что никому из друзей-знакомых и в голову не придёт, что человек такие мысли в голове вообще носит.

Возраст «отскока» может колебаться от подросткового и далее. Жёсткого предела по возрасту нет, поскольку проблемам и такому к ним отношению покорны все возрасты. Человеку, естественно, нужна помощь. Он ищет зацепку и пришёл за советом.

После того, как с человеком как следует поговорили и даже помогли найти решение проблемы, он благополучно «отскакивает» в свою жизнь и более не появляется. До других ему особенного дела нет. На ресурсах околосмертной тематики таких большинство: пришёл, пообщался, получил то, что хотел — и ушёл. Скорее всего, во времена, когда этот человек был временно беспомощен и слаб, он больше не вернётся. Ему неприятно и боязно это вспоминать — не то что продолжать общаться там, куда однажды обратился.

И это — нормально.

«Бывалый». Здесь всё сложнее.

За плечами как минимум одна суицидальная попытка. Это как бы уже затруднительная ситуация в жизни: как правило, неудачная попытка сопровождается залётом на некоторое время в стационар психиатрической клиники. Со всеми вытекающими отсюда проблемами, начиная от общего состояния ахуя от реальности, которую незавершённое действие по лишению себя жизни сопровождает в обязательном порядке, и завершая проблемами, от которых человек попытался так элегантно съебаться.

В общем, человек, что называется, попал, и попал крепко. Первое, что отваливается сразу, это дружеские связи. Если они вообще были. Как-то так устроен наш мир, что большинство, в целом-то, предпочитает позитивных людей. На унылое говно, коим в глазах большинства «это всё» и выглядит, никому смотреть не хочется. Копаться в унылом говне тем более: одним по причине непонимания того, как это делать, другим — по причине того, что это им просто нахуй не нужно. Типа, боятся «подхватить заразу» и всё такое. Стрёмно, знаете ли, даже представить себя, любимых, на месте этого бедолаги.

Если у человека есть семья и в ней есть хотя бы один неравнодушный человек, в целом реакция предсказуема: «Да ты там совсем охуел, что ли — и так кризис на дворе, а тут ты сюрприз подкидываешь! Ты расценки на похороны-то видел, долбоёб?! Ты хоть в курсе, как ты нас перед уважаемыми людьми подставляешь, родной?!» Это помимо стандартной заботы, конечно же. Которая у нормальных людей присутствует всегда, что бы ни случилось.

Возраст — примерно такая же плавающая штука, как и в случае с «отскоком». Так попасть может и подросток, и взрослый, половозрелый человек. Физически эти люди скорее слабы, чем сильны: надо сказать, реальная попытка грохнуть себя даром не проходит. Могут водить крепкую дружбу с алкоголем и наркотой. Впрочем, и то, и другое необязательно. В случае, если «бывалый» по незнанию решил заглотить какой-нибудь кустарный яд и конкретно повредить стенки желудка или кишечного тракта. И до кучи — лёгких, поскольку многие отравляющие вещества для внутренней поверхности лёгких и дыхательных путей подобны сверлу по металлу, камню или бетону.

А внутренние органы, как мы прекрасно понимаем, не металл, не камень и даже не бетон.

Соответственно, у гражданина есть достаточно сильное соображение по поводу бытия: «Всё очень плохо, что делать — непонятно. Будет ли лучше и надо ли вообще куда-то рыпаться, чтобы что-то улучшить — большой вопрос». И часто бывает так, что этот вопрос плавно перерастает в другую попытку. Со всеми вытекающими, если она снова неудачная — либо смерть.

В социуме может более-менее присутствовать. Но чаще это одинокий отшельник, у которого почти нет, либо совсем нет друзей. Да что там друзей: просто человека, который внимательно выслушает.

На тематических ресурсах многие «бывалые» ищут зацепку и помощь, прямо или неявно. Кто-то просто делится тем, что с ним происходит. Кто-то ищет «надёжный и безболезненный» ™ способ завершить начатое. А кто-то просто ещё не разобрался, потому что помимо раздрая внутри, жизнь их нещадно лупит снаружи. Сразу с нескольких сторон. Состояние как после контузии во время боя: мало того что имеет место быть потеря в пространстве своего бытия, так ещё вокруг работает артиллерия и рвутся снаряды. А санитара всё нет. И будет ли, вопрос большой.

Хорошего крайне мало. На ресурсы околосмертной и депрессивной тематики ходят регулярно. Могут надолго пропадать, но затем снова возвращаются. Если живы, конечно же. Если выкарабкиваются из того, во что влезли, то хорошо помнят и знают цену человеческому теплу. По опыту знаю: на выскочившего «бывалого» можно положиться в трудную минуту.

«Тяжёлый». Это очень, очень печальная тема.

Попыток больше, чем одна. Та ситуация, в которой живут «тяжёлые», не просто затруднительная: это жопа. Организм не потрёпан, нет. Он поломан и находится в критическом состоянии. Тело отказывает почти по всем фронтам, от важнейших внутренних органов до центральной нервной системы. Немногим удаётся жить с суицидальной попыткой, а уж тем более с несколькими неудачными — инкогнито. То есть, в стороне от государственных психиатрических клиник.

И лекарственных препаратов, в том числе гормональных. Точнее, «цепочек» лекарственных препаратов. Часто бывает, что нескольких — потому что предыдущие сочетания лекарств «не сработали»: у человека, допустим, печень уже как дуршлаг, почки никакие, постоянный тремор рук, совершенно не товарный вид, пара цепочек лекарств через его организм прошла. И это не сработало. И бедолаге, типа как самый последний шанс на спасение, внезапно предлагают какое-то новое, экспериментальное средство, которое фармацевтические компании таким образом «обкатывают» на пациентах из полубесплатных государственных учреждений. С результатом, который не даст никаких гарантий на какие-то улучшения. Зато может принести очередной «сюрприз» к уже имеющимся.

В физическом плане организм «тяжёлого» представляет собой эдакий полигон испытаний разного рода химии: от тех препаратов, которыми его пичкали в клинике до лёгкой или даже тяжёлой наркоты вроде героина. Последнее и прочие производные на основе опиатов — реальная беда. Эти люди очень слабы. Жизнь тлеет слабой искоркой. И вероятность, что она вот-вот погаснет, достаточно высока.

Степень социализации таких людей под большим вопросом. Когда в некой базе данных стоит отметочка, что человек постоянный клиент ПНД, дорога к некоторым видам официальных работ перекрыта наглухо. Никто не хочет с такими связываться: в этом смысле «отскоку» проще всех, «бывалому» — тяжелее, но шанс себя обеспечить в режиме мегаполиса всё-таки имеет место быть.

В этом случае, да ещё без какой-либо поддержки со стороны, «тяжёлому» светит либо инвалидность, либо смерть. К которой он, кстати, стремится — искренне и всерьёз.

К сожалению, основная мысль «тяжёлого» ориентирована на дыру в земле: «Я точно знаю, что всё очень плохо, и единственный логичный выход — это прервать мои мучения». Возраст, как правило, либо ближе к тридцати, либо за тридцать. Насколько я могу судить из общения с ними: например, с Алисой Исаевой, Алексеем Любушкиным («Lom»), Сергеем Макаровым («Light Medelis») и некоторыми другими. Это если брать в расчёт не только общение по сети, но и реальную жизнь. Родные у таких людей вроде бы есть, а вроде бы как и нет. Потому что от такой головной боли люди, по большей части, предпочитают отказываться, предоставляя бедолаге самостоятельно решать свои вопросы.

А «тяжёлый» мало того что не видит выхода из своей ситуации — надо сказать, у него на то действительно серьёзные причины — уже не может и не хочет этого выхода видеть иначе, чем через свою смерть. Он не в состоянии работать над собой и не имеет такого желания в принципе. Он болен и телом, и мозгом. В отсутствии серьёзной восстановительной методики, которая может включать себя и этап выхода из наркотической зависимости, и алкогольной, и хоть какого-то восстановления физического — как правило, доводят задумку до конца.

Почти любое лечение сейчас стОит денег, и немалых. Если человек не работает, иных, помимо работы, средств к существованию у него нет — и если нет хитрого, не затратного по финансам, рабочего способа восстановиться, человеку попросту крышка.

Но самое главное, под давлением обстоятельсв у «тяжёлого» есть определённое мировоззрение. И оно, естественно, не нацелено в жизнь. Часто они сами создают в сети сообщества депрессивно-суицидальной направленности. Транслируют своё мировоззрение через блоги, соцсети. Достаточно часто бывает так, что мировоззрение «тяжёлого» передаётся более молодым, менее опытным и знающим, поскольку излагают мысли красиво и понятно, отстаивая своё право на точку зрения.

На любом более-менее посещаемом ресурсе, как минимум, один такой человек есть. А может быть, и не один.»Тяжёлый» не ищет никаких зацепок. Он ищет похожих. Ибо вместе не так одиноко и страшно в мире, которому ты не очень-то и нужен.

Обычный, без специфических знаний, без опыта, времени и средств на начальный рывок в противоположную сторону человек ничем ему помочь не сможет. Такой была Алиса Исаева. Таким был Light Medelis. Таким был и старина Lom. Их уже не вернёшь, они выбрали то, что выбрали и сделали то, что сделали. Их дневники есть у меня в архиве. Читайте, анализируйте и делайте выводы: лично я свои давно уже сделал.

И что же дальше?

То, что я начертал выше — чисто эмпирическая штука. На истину, в частности, последней инстанции, данная статья не претендует. Это весьма условная классификация, чётких границ нет и быть не может. Так, например, тот же «отскок» может быть и старше тридцати. А «тяжёлые» встречаются и среди подростков, к сожалению. Ровно то же и с «бывалыми». Жизнь порой преподносит множество сюрпризов, как приятных, так и не очень.

То, что я условно обозначил как «отскок», легко и непринуждённо может мутировать и в «бывалого», и в «тяжёлого», уж хотя бы в силу того, что люди, как и всё в этом мире, имеет свойство меняться во времени.

Если вы внезапно полезли в сеть и узрели там для себя какие-то новости на эту тему, если в вас что-то проснулось и вы стали общаться с этими замечательными людьми, помните: мы видим пока только текст на экране, максимум — анкету в социальной сети. Мы не можем отследить моторику движений человека, физиогномические данные, его речь, его взгляд, какие-то важные линии поведения в быту — короче говоря, то, что сеть дать сразу попросту не в состоянии.

Если вы не видите полной картины, не торопитесь классифицировать. В том числе и самих себя — если вы как-то соотносите себя с теми людьми, о которых идёт речь. И уж коли вы здесь и этот текст читаете, спросите сами себя: почему вы здесь?

Неравнодушным людям

Вы очень хотите помочь? Это прекрасно. Но нужно отдавать себе отчёт в том, что вы не психолог, не психиатр, у вас нет стационара, где вы можете наблюдать человека. Максимум того, что вы вообще можете «здесь и сейчас» — это задавать вопросы да получать ответы. Будем исходить из того, что вы (мы) реально можем. В рамках закона и хоть какого-то подобия врачебной этики (хоть мы с вами и не врачи) мы можем не оставаться равнодушными.

В той степени, в которой это позволяет образование, мировоззрение и совесть. Как бывший опер скажу: собирать данные, разговаривая с людьми в открытую — это не преступление против человечества. Ровно то же с их анализом.

Всё, что лично я вывел из начала 2003 года, звучит достаточно просто. Каждый человек сам кузнец своего геморроя. Будет ли жить дальше, или нет — это целиком и полностью его выбор. Не следует брать на себя чужое бремя. Полагаю, что в вашей жизни тяжестей хватает, иначе вас бы здесь не было, иначе бы вы это не читали.

Думайте. Наблюдайте. Анализируйте — коли есть охота.

Так что делать-то?

В теории звучит просто, на практике сложнее. Нужно следующее.

1. Взять от человека максимум информации о нём самом. Это предполагает длительное общение, плавно перерастающее в доверительное — в той степени, в которой это возможно в сети. И в той степени, в которой это возможно в реальной жизни. Если человек доверил вам себя настоящего.

2. Обязательно убедиться в том, что перед вами не паразит. То есть, личность, целиком и полностью привыкшая решать свои шкурные вопросы за ваш и чей бы то ни было счёт. Пропустите паразита, позволите ему вносить некоторые коррективы минусового свойства в вашу жизнь, деньги и здоровье — вам же хуже.

3. Хорошенько подумать и понять, с кем же вы действительно общаетесь. И предложить альтернативу тому пути, по которому в данный момент времени человек идёт прямиком в дыру в земле. Поясню. Альтернатива в данном конкретном случае — это путь восстановления здоровья, что, естественно, подразумевает радикальную перемену того образа жизни, по которому человек пока движется в сторону самоуничтожения. Что будет дальше — это целиком и полностью его дело.

Я много где произносил это, вынужден повторить. Каждые сутки в одной только Москве в морги поступает от пяти до десяти трупов. Один, а может быть и два из них — суицидальные.

Такова пока что жизнь. Таков ход вещей в этом мире: кто-то умирает, а кто-то рождается. Каждый день. И если вы думаете, что в состоянии в одиночку изменить этот ход вещей, поверьте, чем раньше вы избавитесь от этой иллюзии, тем лучше.

Не рекомендую жить иллюзиями. Действуйте с умом, по факту, работайте над тем, над чем вы в состоянии работать. И в первую очередь это работа над собой.