«Нейтраль». Статья.


Автор — Николай Никифоров. Дата написания — апрель 2016 года. Дата публикации — август 2016 года (журнал «Свободная дорога»). Информация по данной публикации лежит в разделе «Графомания».


Наша история довольно проста.

28 мая 2011 года я и мой товарищ, Борис Вишняков, попали в серьёзную аварию. Двигались на мотоцикле вдвоём. Мне выпала карта быть в ту ночь водителем, ему – пассажиром. В результате моей ошибки мы попали под удар грузовика. Человек получил несколько переломов таза. А поскольку его шлем не был застёгнут, он заработал сильнейшую травму головы, которая затем привела к полной потере зрения.

Мы оба с давних пор стремились к двум вещам: мототехнике и путешествиям. Мы оба увлекались фотографией, замечая красоту этого мира и стараясь как-то её сохранить.

Полтора года жизни мы потратили на то, чтобы разгрести образовавшийся завал. Примерно через два месяца человек встал на ноги и начал ходить. Но слепота, казалось бы, перечеркнула эти увлечения навсегда – какие мотоциклы, какая фотография? Тут бы просто банально выжить и приспособиться к новым условиям жизни. К полной темноте.

Через полтора года мы вместе придумали способ, благодаря которому незрячий человек может управлять мототехникой: естественно, вне трасс общего пользования. Можно с уверенностью сказать, что в России мы первые, кто начал адаптировать мотоспорт для незрячих людей. Наш проект мы назвали «Командой СГ». «СГ» значит «Слепые гонки».

По итогам разработки некоторых методик и приспособлений для данного вида мотоспорта, мы решили найти поддержку и единомышленников в мотоклубной среде. И прежде чем на нас действительно обратили внимание, мы обошли пять мотоклубов – демонстрируя наши немногочисленные видео, рассказывая о том, на что мы способны и чем действительно можем быть полезны. Реакция везде была совершенно идентичной: игнорирование.

По-настоящему в нас поверили ребята из мотоклуба «Free Brothers MC». Чаптер города Электросталь. Можно много и долго рассуждать о каких-то странностях и недостатках конкретно этого сообщества. Но, во-первых, в мотоклубной среде не принято выносить сор из избы.

Во-вторых, именно «FBMC» помогли нам начать выступать на мотофестивалях и клубных мероприятиях. И, слегка оглядываясь назад, я испытываю искреннюю благодарность по отношению к этому клубу.

И прежде чем начать говорить о моих причинах ухода оттуда – я хочу выделить особо то хорошее, что они привнесли в жизнь и работу команды «Слепых гонок».

Без «FBMC» не вышло бы ровным счётом ничего, что так или иначе говорило бы людям о нашем существовании в принципе. Во-первых, «FBMC» на момент 2013 года обеспечили нам выступления на мотофестивалях и некоторых мероприятиях, без которых в мотоклубной среде о нас никто бы не узнал. Во-вторых, без поддержки и помощи «FBMC» не получилось бы документального фильма о нас. В-третьих, наше интервью на радио Всероссийского Общества Слепых не было бы полноценным – по причине отсутствия значимых событий в работе команды.

Именно эти ребята дали нам понять, что в мотоклубной среде действительно работают такие вещи как взаимовыручка и братство. Поэтому если я говорю что-то конкретно об этом MC-клубе, то подразумеваю в первую очередь безграничное уважение и благодарность. Мотоклубов много. «FBMC» оказались единственными, кто не побоялся и смог нам помочь.

Что же касается моего ухода из клуба, то причин тому несколько. Первая и главная заключается в том, что их понимание путешествий и моё немного не совпали. MC-клуб, во всяком случае, такой MC-клуб, как чаптер «FBMC» города Электросталь, на момент 2013 и 2014 года не тянули дальние поездки. Цель мотоклуба – закрепиться на территории обитания, выстроить нормальные взаимоотношения с соседними клубами и клубами прилегающих территорий. А это подразумевает поездки, расстояние которых не превышает двухсот километров в одну сторону. Единственный раз, когда расстояние было чуть больше означенной цифры, был заезд в Саратов – на день рождения, собственно, самого клуба.

И потом, нужно понимать, что когда ты состоишь в МС-клубе, у тебя есть определённая должность – я, например, был офицером безопасности. А это значит, что куда бы я ни поехал с клубом, нормальной, вдумчивой поездки с отдыхом не получится. Некогда расслабляться с фото или видеокамерой: в задачу офицера по безопасности входит постоянное наблюдение за обстановкой внутри и вокруг клуба. Особенно, если это происходит на незнакомой территории, где есть другие клубы. Соответственно, вместо вдумчивого отдыха выходила лишняя головная боль. И любое мероприятие, на котором обычным мотоциклистам следует веселиться и отрываться, лично для меня являлось чем-то вроде работы, с единственным отличием: мне не платят денег.

Особое место в моём нежелании быть в «FBMC» было отношение чаптера к благотворительности. По прошествии какого-то времени я начал понимать, что любая ситуация, связанная с неким добрым действием по отношению к любой категории людей, нуждающихся в чём-то со стороны мотоклуба, на поверку являлось лишь PR-ходом.

И после размещения некоторого количества фотографий или видео клубней в жилетках в одном из сообществ «FBMC» те дела, которые имели действительно отличную перспективу – например, создание на территории Электростали мотоциклетного кружка в школе – внезапнейшим образом затухали, будучи даже не доведёнными до конца. Для меня это показатель.

Последней и самой важной причиной моего ухода из клуба явился такой фактор. Дело всё в том, что я сам по себе – бывший сотрудник ОВД. Я восемь лет проработал в милиции, и год в полиции. Четыре года из девяти я посвятил системе уголовного розыска. Поскольку я человек, склонный к написанию рассказов и статей, в том числе и моих трудовых буднях в убойном отделе Московского Уголовного Розыска, то время от времени пишу об этом открытым текстом в сети. Поскольку конкретно этой работой я горжусь. Президент мотоклуба, глядя на эти записи, настоятельно рекомендовал мне в мотоклубной среде особенно не распространяться о моей былой принадлежности к так называемой «системе», как они её называют.

Поскольку я человек, в правила жизни которого не входят привычки испуганно шарахаться от своего прошлого только потому, что на мне нашиты некие тряпочки красного цвета на чёрном фоне, я понял, что человеческую глупость мне одному не сломать.

Проще снять и не иметь с этим дела, общаясь в более адекватных кругах.
Я мог бы назвать ещё несколько причин моего ухода. Но, повторюсь: в MC-клубах не принято выносить сор из избы, и хоть я в данный момент времени не ношу эти «цвета», не буду делать этого и впредь.

А президенту клуба, Андрею «Стиву» Алексееву, я желаю только удачи и скорейшего выздоровления.

Что касается мотоклубов в целом, я хочу сказать напоследок несколько вещей.

Во-первых, они существуют для того, чтобы вместе делать дело, которое один человек при всём своём желании не осилит.

Во-вторых, всегда приятно знать, что если с тобой случиться беда, ты можешь рассчитывать на помощь брата – точно так же, как и брат рядом с тобой. Именно по такому принципу и построены взаимоотношения участников команды «СГ».

Но лично мне для того, чтобы ездить по бескрайним просторам матушки нашей России, нашивки не нужны. Точно так же, как не нужны они для того, чтобы спокойно общаться с друзьями и другими людьми – которым откровенно плевать на то, что я когда-то был опером убойного отдела.

«Каменный воздух». Отрывок из черновика. 18+.

Я сижу за огромным письменным столом в пыльном кабинете.

На столе лежат бумаги, бессмысленные и беспощадные. Я едва понимаю, что с ними делать. От огромного кожаного кресла потеет спина и жопа. Тлеет белым раскалённым пламенем экран компьютера.

Здесь нас обычно сидит трое: я, Мордоворот и Стукач. Капитан, капитан и целый подполковник. Мордоворот – правая рука шефа, зам, поэтому спрашивает за любую мелочь, параллельно спихивая на молодняк часть своей работы. А в освободившееся время, пока пацаны пашут, оно зарабатывает бабки, торча на электронной бирже. Прямо в кабинете. Отслужил в ВДВ. Ходит в качалку. В целом, доволен собой аки слон. Внешне похож на здоровенную обезьяну. Гориллу.

Даже рожей похож.

По-хорошему, зафиксировать бы документально гандона, да сообщить куда следует.

Но я не этот. Который стукач. Мне ещё тут работать.

Тот сам по себе, потому как барабан. Регулярно докладывает, кто кому и что сказал, кто и что собирается делать – он него не ускользает ни одна мелочь. Рыхлый, здоровенный как туша коровы, но аккуратненький. Бывший следак. Как человек так себе, как говорится, ни в голове, ни в жопе. От всех слегка в отморозе.

Этих воинов пера и бумаги с нашей родной убойкой даже сравнивать нельзя. Я чувствую, что это место меня отвергает, я попросту туда не вписываюсь.

Все уже ушли домой. Точнее, уехали в свои подмосковные ебеня. Из всего отдела, помимо меня, москвич только дядя Толя – нормальный, здравый опер, отработавший в ОВД «Арбат» более десяти лет и сваливший оттуда при первой же возможности. Знает землю лучше чем свои пять пальцев. Несгибаемый, позитивный и добрый дядька. Смахивает на Шрека из одноимённого мультфильма.

Единственная разница — он не зелёный и уши человеческие. Ну и одет как простой земляной опер. Брюки, свитер, бесформенная куртка с кучей карманов.

Нормальный мужик. Уважаю. Как и выпускников одного из колледжей МВД. Нормальные, молодые, здравые ребята, окончившие, по их же словам, «шарагу» с отличием. И
оттрубившие в одном из ОВД центра города положенный срок практики.

Напротив огромного письменного стола с беспощадными бумагами –- окно. Огромное. Я вижу великолепнейший закат на фоне пока ещё зелёной листвы. Примерно такой, как в ту летнюю ночь десятого года.

И почти сразу же вспоминаются те закаты и рассветы, в которые я уезжал на мотоцикле. И ночи. Хоть в одиночестве, хоть и не совсем. Как-то сразу отдаляется и этот пыльный кабинет, и эта бестолковая писанина. Я вижу свою первую мотоколонну. 2010 год, мотоклуб со смешным названием «Засранцы». В тот день я впервые ехал в колонне из более чем 20-ти мотоциклов. Первое, что я запомнил на всю жизнь – это звук заводящихся двигателей на старте, и это непередаваемое чувство единения со всеми.

Второе … мы ездили в детский дом, катать местную детвору.

Остался фото и видеоматериал. Только последний куда-то продолбался. Зато осталась статья в газете, куда в качестве иллюстрации загремел мой байк.

Этот день мне не забыть никогда – и возвращение на закате, и бар «Night Train» с его «байкерским чаем», и множество новых, красивых и смелых лиц. Столы и стулья как бы из грубых досок. Мне очень хочется туда снова, в то, прошлое, новое и позитивное.

Мне хочется покинуть этот унылый кабинет. Навсегда. Они даже отдыхают уныло. Тупо жрут водку в кафешках, где у них есть, скажем так, скидки. Как сами изволят выражаться, «вялая палка». У этих же ребят вялых палок не бывает. Они умеют отдыхать, и упарываться водкой после тяжёлых трудовых будней — это вообще не про них.

* * *
Мне хочется никогда не видеть и не знать, что такое озлобленные, почти престарелые женщины из канцелярии, выматывающие нервы операм и самим себе заодно.

Мне хочется покинуть это затхлое место и стать свободным человеком. И уже неважно, что потом.

* * *
Я покидаю кабинет, а затем и здание. По пути я смотрю на небо в багрянце. Я почему-то верю, что ещё вернусь на дорогу, на своём мотоцикле. Хотя всё вокруг
располагает к тому, чтобы навсегда забыть и думать об этом. Вокург тотальная жопа. Они, блядь, как хомячки в колесе, граждане из подмосковья и более дальних рубежей бескрайней России-матушки. Хотя, пока они спокойны, доброжелательны и не пытаются лезть своими шаловливыми пробивными ручонками ко мне в трусы — это нормальные люди.

Первая неделя апреля. У нас в отделе совещание. Шеф, здоровенный детина, чем-то смахивающий на актёра Моргунова, по очереди спрашивает с каждого сотрудника о
планах на день и проверяет выполненную работу.

Я, как обычно, человек-косяк, и все к этому уже привыкли.

Кое-как, глухим и неуверенным голосом, я отвечаю на все его вопросы, получаю очередную порцию насмешек. Я понимаю, что в этом мире я местный дурачок. Также, совершенно ясно, что мои коллеги, в большинстве своём, не какие-то злобные упыри, а просто здравые и умные мужики, крепко знающие своё ремесло.

В отличие от меня. Недокомпьютерщика, недоопера.

Или вообще не опера, разве что по документам. Настоящий опер — он не в кабинетике бумажки перебирает, и не на «мероприятиях» жопу морозит. Настоящий опер — это совсем другое.

— Николай Александрович, ты только запомни: не езди на мотоцикле больше. Не надо тебе ездить на мотоцикле.

Я выдавливаю из себя что-то типа: «Да мотоцикл – это последнее, о чём я сейчас думаю». И я вроде бы не вру, и в то же время вру. Да, именно сейчас я этого не хочу. Но надеюсь, что когда-нибудь смогу себе это позволить.

Потому что чётко понимаю: без мотоцикла моя жизнь невозможна.

Ибо как остановить цунами, как приказать дождю не идти, а льду — не быть холодным? Да ты ебанись, мужик. Пытаться приказать мне что-то делать или чего-то не делать в части, не касающейся работы — это всё равно что ссать против ветра. При всех остатках уважения, при всём моём понимании, кто это и что это в действительности. По сути, он спас мою жизнь ровно настолько, чтобы я смог подсобить Барсу с лечением. А это уже немало.

Но к сожалению, для этой работы такие идиоты как я — не подходят.

«Моргунов» удовлетворён.

Скоро топать в гараж. Он у меня прямо под окнами. И прямо в гараже стоИт мелкокубатурный «Keeway». Как потеплеет, я на нём поеду. Так что прошу прощения, гражданин начальник, но в этот раз всё-таки хуй.

Небольшое обновление.

В разделе «Книга» появились дополнительные материалы. Туда ушло несколько моих статей и один текст с сайта Алисы.

В целом, количество дополнительных материалов будет расти. Сначала я думал создать для них отдельное меню на сайте, но их и так много, боюсь, у читателя будут разбегаться глаза, а это не есть хорошо.

Ничего, в общем-то, нового. Просто цитирование того, что уже было. Итак, что пока имеем:

«Поколение лайка». Статья.
«Таверна». Статья.
«Слухай сюды». Статья.
«Граждане начальники». Статья.
«Советы Алики». Текст из архива сайта Алисы Исаевой.