Вечерняя Москва. Эфир от 22.05.2017.

Продолжая тему.

Первая птичка о прошедшем мероприятии полетела. Чуть позже смонтирую ролик на основе остального материала.

До кучи, ролик добавлен в раздел «Синематографа», в мимокрокодильные ролики.

Кровь, смерть, подохли.

Найдено на просторах сети, автор, к сожалению, не известен. Цитата:


«Когда дети спрашивают «почему у бобра большие передние зубы?» взрослые обычно отвечают «чтобы было удобнее грызть деревья и складывать из них плотину», хотя правильный ответ должен быть «потому что выжили бобры с большими зубами, а бобры с мелкими зубами вымерли».

Так уж устроена эволюция — мы видим лишь выжившие виды, а их особенности- это то, что помогло им выжить.

Природа не помогает животным, она лишь оставляет в живых тех, кто мутировал удачнее. Так что почти на все вопросы о животных можно не парясь отвечать: «остальные умерли». «Почему у зайчика зимой белая шубка?» — серых зимой сожрали волки. «Почему зебра полосатая?»- зебр без полос сожрали львы. «Почему у слона большие уши?» — слоны с маленькими ушами померли от жары.

«А почему у капибары…» — остальные умерли, их сожрали, они подохли, смерть, смерть, смерть, будешь задавать много вопросов- выживет твой молчаливый брат».


Рязань. Июнь 2013 года. Часть шестая. Конец ближнебоя.

Завершая тему

— 1 —


«В общем, всё нормально. Правда, толком там побывать не успел: по времени ужал Серёгин отец. В общем, все те, кто уцелел, живы, все здоровы. Волна времени изменила их внешне, но оставила на месте. Наш дом зарос, сорная трава в человеческий рост, у дома провалены полы и крыша. Фотоматериалов сделать не успел, к сожалению. Или к счастью. Но в общем, жизнь продолжается, и это замечательно. Съездил на Центральную Усадьбу у к Щавелёвым, родне по линии деда Сергея. Думал застать Серёгу, дальнего брата моего. Но не застал. Знаю, что живёт он в Москве. Работает то ли конструктором, то ли чертёжником. Меняет пятую тачку. Но не в этом, собственно, дело. Я взял его мобильник, и стопудово позвоню. Чую, должны вместе держаться. Затем и приехал.

Его отец. Он был мотоциклистом. Семнадцать лет назад — как раз тогда, когда я покинул эти места — он попал в аварию. Ничего не помнит, во всяком случае, так говорит. Даже модель аппарата, на котором перемещался. Жена его говорила, что первый год он вообще ничего не узнавал. С трудом вспомнил моего отца. Если вообще — вспомнил. Не работает левая нога: не сгибается.

Короче. Двухколёсные системы с двигателем внутреннего сгорания в нашей семье — это то, что у нас в крови. Не у всей, конечно. Но по всей моей родне гуляет этот бешеный ген. Теперь я понял, почему меня к ним так тянет. Это генетически неизлечимая хрень. В принципе, это даже хорошо, если задуматься. Потому что моего деда по линии матери тянуло к самолётам. В Великую Отечественную он работал на аэродроме, кем — уж бог его знает. Родные говорили, что техником, что обслуживал тяжёлые бомбардировщики».

Из бумажного бортжурнала, который у меня теперь вместо уничтоженного в боях электронного.

— 2 —

За день до.

Задний обзор мы более-менее восстановили, хотя он и стал хуже, чем раньше. Левое зеркало закрепили на велосипедном кронштейне. Неподвижное правое заставили передавать изображение, когда слегка подняли руль вперёд. Как выяснилось, прежний хозяин присадил оное на поксипол. У самого основания. Поскольку правое гнездо под зеркало при падении до меня было наполовину уничтожено. Бедный прежний хозяин: ему предстоит разборка с Большим Дорожным Богом. А тот очень не любит, когда покупателей так наёбывают.

Задний пластик туго-натуго замотали серым армированным скотчем. Как и фару со слегка, видимо, погнутым от удара левым ухом крепления. Уцелевшие остатки приборной панели — серую планку со вплне целыми светодиодными лампочками — я, опять-таки, закрепил этим же скотчем таким образом, чтобы они были перед глазами, и я всегда мог видеть, когда у меня «нейтралка» и прочие прелести жизни. Роль спидометра я отвёл гыпысы-навигатору. Роль тахометра — своему собственному мозгу, ушам и заднице.

По виду машина получилась очень боевая. Я бы даже сказал, радикальная.

Естественно, сюрпризы не заставили себя ждать. Главный оказался таким.

Двигатель на оборотах выше средних (более пяти тысяч) стал звучать совершенно по-другому, и мне это категорически не понравилось. Если раньше при откручивании гашетки в пол и подходе стрелки тахометра к «красной зоне» Четырёхсотый, как и положено, издавал рёв, переходящий в визг, после падения он начал надрывно урчать. По ощущениям, на скоростях близкой к сотне и чуть-чуть за неё, машина стала гораздо плавнее разгоняться. На езду как таковую это не влияло, старичок по-прежнему справлялся со своей задачей и в общем, был на ходу. Но насиловать машину — это не мой стиль, и какой именно сюрприз там действительно скрывался, я не знал. Точно так же, как я не знал, что у него с расходом топлива после падения.

На этом мне предстояло проехать около двухсот километров. Без передних поворотников. С хрен-знает-чем внутри, что выражалось в изменившемся звуке двигателя.

Но самое паршивое, что во время одной из поездок по окрестностям я имел неосторожность открыть модуляр шлема, и разогнаться до девяноста километров в час. После того, как я доехал до нужного адреса, я с удивлением обнаружил, что очков для вождения у меня нет (я не очень хорошо вижу вдаль, очки для вождения мне необходимы как воздух). Судя по всему, их выдуло потоком воздуха, потому что я без этих очков за руль я не сажусь вообще.

Итого.

Оптики нет. Правый манипулятор работал через жопу. Аппарат прилично стукнут. На борту груз. В баке девяносто второй бензин.

Короче.

— 3 —

После того, как я приземлился на травку, устроил себе прошивку BIOS: обратно двигаться только по правому ряду, и максимум давать только сотню — и только там, где это можно. Гыпысы долго петлял меня по каким-то узким асфальтовым тропинкам в районе с какими-то мрачными номерами (район №9, район №10, район №14 — и т.п, точно не помню).

В конце концов я упёрся в железнодорожный переезд. После того, как я скурил две сигареты, решил поступить достаточно просто: вырубить мотор (с отключённым пихлом мотоцикл — это просто большой кусок железа, где хочу, там и тащу) и перевезти его по пешеходным проёмам. Жара стояла адская настолько, что всматриваться в лица уважаемых владельцев автоматических мобилей я не стал. Просто взял и перешёл, завёлся, поехал — и всё. Я перешёл, а они, бедолаги, стояли.

Рядом с будкой смотрителя переезда я засёк зелёный «Урал» с коляской.

Обратная дорога оказалась уже не была такой интересной и свежей, как тудашняя. Цель была только одна: доползти до дома целым и невредимым. Дорога была откровенно скучной. Я старательно «тошнил» за грузовыми машинами, не пытаясь кого-то обогнать. А на светофорах просто отключал двигатель, дабы экономить топливо. Собственно говоря, гыпысы-навигатор показывал мне, что та дорога, которую он мне проложил, представляет из себя прямую, без придумок и затей.

Через пятьдесят километров я вдруг понял, что у меня слипаются глаза, и мозг просит отключиться. Ибо нефиг не спать накануне. Я тут же свернул на обочину — рядом был лес, а в лесу тень и покой. Дал себе отдохнуть часа полтора или два. Ибо второй раз разложиться просто потому, что я уснул за рулём, в мои планы ну совершенно не входило.

Спокойно, неторопливо, очень аккуратно и осторожно, я дофырчал до Москвы. По дороге случилось только два интересных события: один водитель нетрадиционной ориентации, как ошпаренный петух, выскочил у меня слева, с заездом на обочину левой полосы — естественно, никак не обозначая свои манёвры поворотниками. И второе — моя вторая стоянка. В адском пекле, на асфальте, можно сказать, в помойке, но среди грузоводов-дальнобоев. Натурально, снял с себя все шкуры (косуха с жилеткой, панцирь) и отдыхал полчаса. Ибо задница и руки должны отдыхать, не говоря уже о теле, закованном в «броню». Дальнобои — народ живописный. Я просто сидел в позе лотоса и смотрел на них. Фоткать не стал, не до того было. Просто приятно смотреть на кого-то немножко похожего, вот и всё.

Город встретил меня раскалёнными дорогами и не менее раскалённым гаражом. Я сбросил с себя все шкуры и сапоги, одев благоразумно заготовленные тапочки. Единственное, чего мне хотелось — это в душ, пожрать и поспать. Все мыслительные процессы я оставил следующему дню.

Что ж. Вот так и закончился мой первый ближнебой. Он был с приключениями, как и положено. Он был офигителен и я хочу ещё. И в заключении я хотел бы поблагодарить тех замечательных парней и девчонок, без которых ни хрена бы не вышло. Или вышло, но хреново.

Ваню — за вкатку, терпение и компанию. Жаль, что так мало покатались, старик.

Нанс, в 2013 году старшего механика сервиса «Мотомассив» — за терпение и помощь. Мой мозг тогда очень долго тебя переваривал! 🙂

Виталия — за нормальную деталь по человеческой цене (я о приборной панели). Да хранит Большой Дорожный Бог твой магазин, твоего братишку и, до кучи, тебя. Очень, кстати, рекомендую всем владельцам четырёхсотых CB: http://vk.com/club400sf. И соответственно, http://400sf.ru.

И отдельным образом и за рамками ближнебоя — ЖЖ-юзера sly_555. За офигительный подгон в виде корпуса приборной панели и некоторой начинке к ней.

Перейти в раздел путешествий, чтобы почитать что-нибудь ещё :).


Рейтинг@Mail.ru