Дмитров. Июль 2016 года. Сабантуй и сломанное крыло.

Недели две тому назад пригласил меня один замечательный человек во славный град во Дмитров. На сабантуй. Сабантуй — это не тусовка тунеядцев, алкоголиков с антисоциальными личностями, а реальный праздник: с пловом, шашлыком и прочими радостями дружбы народов. Включая даже песни и пляски.

Расстояние — вообще смешное. Но для старого японца вроде моего — самое оно.

В Дмитров — сгонял, праздник получился очень короткий, город я так и не увидел — так, немножко людей и всё. Ни тебе центра, ни тебе окраин. И нож мой походный посеял (я им никого не убивал, если что :-). Замечательный человек сильно торопился, был зависим от времени личного водителя — а вместе с ним торопился и я. Хотели посмотреть город, вышло что-то типа маленькой репортажки из парка. Шашлык и в особенности плов отменные, как и положено: в казане, с морковкой, бараниной, нутом и специями.

Но главное там был, конечно же, сам человек. И люди на празднике.

Но я не я без приключений на мой поджарый зад. И я не я без оголтелого колхозного гаражинга.

С утра так вышло, что слегка перенервничал. У меня в смысле парковки мотоцикла есть два подхода. Я заклиниваю руль и передачу, приковывая коня толстенным трос-замком к какому-нибудь железобетонному столбу или металлическому заборчику. Это подход номер один.

Подход номер два — это когда просто накидываю трос-замок на переднее колесо, заклинивая, опять-таки, всё, что можно. Или заднее. Накатом не укатишь. Три здоровенных амбала 170 неудобных килограмм не унесут. Угонять мотоцикл такого класса как мой может только идиот. Его старость и относительная дешевизна — почти залог того, что никто ради такого свободой и целостностью организма рисковать не будет.

Иногда случается, что перед тем как завестись и поехать, я про толстенную железку на колесе забываю. Таким образом я почти убил защитный кожух цепи, оставив трос-замокна заднем колесе. Это было в 2013-м. В этом году я забыл убрать трос-замок с переднего колеса. Трогаюсь я, слегка под нервами, с места — и тут — ХРУСТЬБДЫЩ — аппарат встаёт на месте. Смотрю — а половину крыла как корова языком слизала. Только пластикове ошмётки валяются. Крупные. Трос еле вытащил: зажало между вилкой и покрышкой переднего колеса. Слава б-гу, что не расколошматил передние томроза, не порвал ни одного тросика или шланга.

Итак, после такого старта нервы снова начинают расстраиваться. Ехать — надо дозарезу, с человеком же договорился. Повреждение вроде бы несерьёзное. На скоростные данные, как я полагал, не влияет. Вздохнул, выкурил сигаретку, сложил останки половины крыла в пакет да в рюкзак — и поехал. С новым реле-регулятором, со свежей батареей тошню свои девяносто по трассе вместе с потоком.

В междурядие на скорости правоверно не лезу. В шибанутого Спиди-гонщика не играю. Еду, наслаждаюсь и палю по зеркалам. Водители адекватные. Воздух — свежий. Небо слегка облачное, но солнышко периодически светит. Карту навигатора видно идеально. Всё отлично.

И внезапно — вхожу в область мелкого дождика. На асфальте куча луж. Ощущаю, что мне в рожу, просто как из шланга — херачит поток воды, по силе и искажению видимости равной только снегопаду на официальном открытии. Да вместе с дорожной грязью. Меньше чем через минуту я понимаю, что ноги чуть ниже колена совершенно мокрые, сапоги как бы намекают, что они в потоке грязной воды достаточно долго. Коленные пластины совсем чумазые.

Когда я остановился, чтобы слегка понять, на каком я свете нахожусь, то увидел, что грязен бензобак. А радиатор и патрубки выхлопной системы покрыты тонким слоем дорожного говна. А это плохо. Потому что перегрев.

Короче. Через обломок крыла летела грязь. И херачила так, что это сказывалось и на видимости, и, естественно, на скорости: в рожу не лило только на скорости 20 км/ч. После двадцати наступала частичная или полная потеря видимости. И только я подумал, что попал на новое крыло по цене самолёта, как вспомнил, что я же Озорной Рукожоп. И что со времени заготовки реле-регулятора у меня остался запас холодной сварки и некоторое количество проволоки. И лоскутов кожи, которые я в этот раз так и не применил.

Вот так выглядели обломки крылышка со стороны. При тщательном осмотре выяснилось, что оно битое-перебитое, клееное-крашеное и его оригинальный цвет, вообще-то, синий. «Слющай, вай, нэбит, нэкращен, дэдущке по васкрысеньям в цэрковЪ эздиль! Мамой клынусъ, нэ убивай, брат!»

Короче, куда ни копни — что его старые поворотники с ГВОЗДЯМИ внутри, что паук руля — одни, блин, сплошныя чудныя открытья. Ей-богу, я порой себя археологом, геологом и спелеологом чувствую. Сплошные загадки и ещё большее уважение к Соичиро Хонде. Его творение едет, и едет шустро! :).

Первое, что я делал — снял деталь, отмыл её как следует, забодяжил холодную сварку и склеил. Склеило — моё почтение. Взял в руки батину дрель, и насверлил в этом хтоническом уже панцире технологических отверстий.

А вот затем мне слегка отказал головной мозг, и вместо того, чтобы дополнительно сверху положить пару-тройку полос пластика на сварку да с двух сторон, я взял в руки проволоку. И эти самые швы через отверстия — без фанатизма-то и стянумши. В результате получился такой вот Франкенштейн. Может, не особо красивый — но рабочий.

Более дорожного говна мне в интерфейсную часть не прилетало. Прошло вот уже две недели — а оно до сих пор не развалилось! Реле работает в штатном режиме, пока полёт нормальный.

Скажу больше. Я ж один осколок крыла пробубенил. И грязь стала прилетать аккурат в патрубки выхлопа. А это лишний перегрев. Поэтому я взял старую, дубовую и уже ни на что не годную покрышку Урала и соорудил из куска резины кусок крыла и скрепляющий элемент поверхности. Холодная сварка, дрель, нож, болты, импровизированная шайба из куска убитого ветровика от Ижа. Получилось сурово, бюджетно — но оно на удивление работает.

Как долго — покажет время. Пока будем пить чай со вкусом титана. Хотя честно признаюсь: для отливки поршней в гаражных условиях у меня ещё не тот уровень кунг-фу.

Вот как-то так и живём. Вспомнил тут, что одёжку к «Безумному Максу» и отрядам бойцов сопротивления к первому «Терминатору» делали и из обрезков автомобильных покрышек в том числе. Задумался — ведь покрышку покрепче, да поширше — можно умеючи-то и крылья все бюджетно сделать, и даже, быть может, отдельные элементы одёжки укрепить.

Раздел путешествий находится здесь.

P.S. Примечание Циничной Редакции: указанное в отчёте самодельное крыло порвало три недели спустя :).

P.P.S. Именно в тот день у меня немного поменялся взгляд на мой личный смысл жизни. В 2016-м году он стал таким:


Вечерняя Москва. Эфир от 22.05.2017.

Продолжая тему.

Первая птичка о прошедшем мероприятии полетела. Чуть позже смонтирую ролик на основе остального материала.

До кучи, ролик добавлен в раздел «Синематографа», в мимокрокодильные ролики.

Кровь, смерть, подохли.

Найдено на просторах сети, автор, к сожалению, не известен. Цитата:


«Когда дети спрашивают «почему у бобра большие передние зубы?» взрослые обычно отвечают «чтобы было удобнее грызть деревья и складывать из них плотину», хотя правильный ответ должен быть «потому что выжили бобры с большими зубами, а бобры с мелкими зубами вымерли».

Так уж устроена эволюция — мы видим лишь выжившие виды, а их особенности- это то, что помогло им выжить.

Природа не помогает животным, она лишь оставляет в живых тех, кто мутировал удачнее. Так что почти на все вопросы о животных можно не парясь отвечать: «остальные умерли». «Почему у зайчика зимой белая шубка?» — серых зимой сожрали волки. «Почему зебра полосатая?»- зебр без полос сожрали львы. «Почему у слона большие уши?» — слоны с маленькими ушами померли от жары.

«А почему у капибары…» — остальные умерли, их сожрали, они подохли, смерть, смерть, смерть, будешь задавать много вопросов- выживет твой молчаливый брат».


Рязань. Июнь 2013 года. Часть шестая. Конец ближнебоя.

Завершая тему

— 1 —


«В общем, всё нормально. Правда, толком там побывать не успел: по времени ужал Серёгин отец. В общем, все те, кто уцелел, живы, все здоровы. Волна времени изменила их внешне, но оставила на месте. Наш дом зарос, сорная трава в человеческий рост, у дома провалены полы и крыша. Фотоматериалов сделать не успел, к сожалению. Или к счастью. Но в общем, жизнь продолжается, и это замечательно. Съездил на Центральную Усадьбу у к Щавелёвым, родне по линии деда Сергея. Думал застать Серёгу, дальнего брата моего. Но не застал. Знаю, что живёт он в Москве. Работает то ли конструктором, то ли чертёжником. Меняет пятую тачку. Но не в этом, собственно, дело. Я взял его мобильник, и стопудово позвоню. Чую, должны вместе держаться. Затем и приехал.

Его отец. Он был мотоциклистом. Семнадцать лет назад — как раз тогда, когда я покинул эти места — он попал в аварию. Ничего не помнит, во всяком случае, так говорит. Даже модель аппарата, на котором перемещался. Жена его говорила, что первый год он вообще ничего не узнавал. С трудом вспомнил моего отца. Если вообще — вспомнил. Не работает левая нога: не сгибается.

Короче. Двухколёсные системы с двигателем внутреннего сгорания в нашей семье — это то, что у нас в крови. Не у всей, конечно. Но по всей моей родне гуляет этот бешеный ген. Теперь я понял, почему меня к ним так тянет. Это генетически неизлечимая хрень. В принципе, это даже хорошо, если задуматься. Потому что моего деда по линии матери тянуло к самолётам. В Великую Отечественную он работал на аэродроме, кем — уж бог его знает. Родные говорили, что техником, что обслуживал тяжёлые бомбардировщики».

Из бумажного бортжурнала, который у меня теперь вместо уничтоженного в боях электронного.

— 2 —

За день до.

Задний обзор мы более-менее восстановили, хотя он и стал хуже, чем раньше. Левое зеркало закрепили на велосипедном кронштейне. Неподвижное правое заставили передавать изображение, когда слегка подняли руль вперёд. Как выяснилось, прежний хозяин присадил оное на поксипол. У самого основания. Поскольку правое гнездо под зеркало при падении до меня было наполовину уничтожено. Бедный прежний хозяин: ему предстоит разборка с Большим Дорожным Богом. А тот очень не любит, когда покупателей так наёбывают.

Задний пластик туго-натуго замотали серым армированным скотчем. Как и фару со слегка, видимо, погнутым от удара левым ухом крепления. Уцелевшие остатки приборной панели — серую планку со вплне целыми светодиодными лампочками — я, опять-таки, закрепил этим же скотчем таким образом, чтобы они были перед глазами, и я всегда мог видеть, когда у меня «нейтралка» и прочие прелести жизни. Роль спидометра я отвёл гыпысы-навигатору. Роль тахометра — своему собственному мозгу, ушам и заднице.

По виду машина получилась очень боевая. Я бы даже сказал, радикальная.

Естественно, сюрпризы не заставили себя ждать. Главный оказался таким.

Двигатель на оборотах выше средних (более пяти тысяч) стал звучать совершенно по-другому, и мне это категорически не понравилось. Если раньше при откручивании гашетки в пол и подходе стрелки тахометра к «красной зоне» Четырёхсотый, как и положено, издавал рёв, переходящий в визг, после падения он начал надрывно урчать. По ощущениям, на скоростях близкой к сотне и чуть-чуть за неё, машина стала гораздо плавнее разгоняться. На езду как таковую это не влияло, старичок по-прежнему справлялся со своей задачей и в общем, был на ходу. Но насиловать машину — это не мой стиль, и какой именно сюрприз там действительно скрывался, я не знал. Точно так же, как я не знал, что у него с расходом топлива после падения.

На этом мне предстояло проехать около двухсот километров. Без передних поворотников. С хрен-знает-чем внутри, что выражалось в изменившемся звуке двигателя.

Но самое паршивое, что во время одной из поездок по окрестностям я имел неосторожность открыть модуляр шлема, и разогнаться до девяноста километров в час. После того, как я доехал до нужного адреса, я с удивлением обнаружил, что очков для вождения у меня нет (я не очень хорошо вижу вдаль, очки для вождения мне необходимы как воздух). Судя по всему, их выдуло потоком воздуха, потому что я без этих очков за руль я не сажусь вообще.

Итого.

Оптики нет. Правый манипулятор работал через жопу. Аппарат прилично стукнут. На борту груз. В баке девяносто второй бензин.

Короче.

— 3 —

После того, как я приземлился на травку, устроил себе прошивку BIOS: обратно двигаться только по правому ряду, и максимум давать только сотню — и только там, где это можно. Гыпысы долго петлял меня по каким-то узким асфальтовым тропинкам в районе с какими-то мрачными номерами (район №9, район №10, район №14 — и т.п, точно не помню).

В конце концов я упёрся в железнодорожный переезд. После того, как я скурил две сигареты, решил поступить достаточно просто: вырубить мотор (с отключённым пихлом мотоцикл — это просто большой кусок железа, где хочу, там и тащу) и перевезти его по пешеходным проёмам. Жара стояла адская настолько, что всматриваться в лица уважаемых владельцев автоматических мобилей я не стал. Просто взял и перешёл, завёлся, поехал — и всё. Я перешёл, а они, бедолаги, стояли.

Рядом с будкой смотрителя переезда я засёк зелёный «Урал» с коляской.

Обратная дорога оказалась уже не была такой интересной и свежей, как тудашняя. Цель была только одна: доползти до дома целым и невредимым. Дорога была откровенно скучной. Я старательно «тошнил» за грузовыми машинами, не пытаясь кого-то обогнать. А на светофорах просто отключал двигатель, дабы экономить топливо. Собственно говоря, гыпысы-навигатор показывал мне, что та дорога, которую он мне проложил, представляет из себя прямую, без придумок и затей.

Через пятьдесят километров я вдруг понял, что у меня слипаются глаза, и мозг просит отключиться. Ибо нефиг не спать накануне. Я тут же свернул на обочину — рядом был лес, а в лесу тень и покой. Дал себе отдохнуть часа полтора или два. Ибо второй раз разложиться просто потому, что я уснул за рулём, в мои планы ну совершенно не входило.

Спокойно, неторопливо, очень аккуратно и осторожно, я дофырчал до Москвы. По дороге случилось только два интересных события: один водитель нетрадиционной ориентации, как ошпаренный петух, выскочил у меня слева, с заездом на обочину левой полосы — естественно, никак не обозначая свои манёвры поворотниками. И второе — моя вторая стоянка. В адском пекле, на асфальте, можно сказать, в помойке, но среди грузоводов-дальнобоев. Натурально, снял с себя все шкуры (косуха с жилеткой, панцирь) и отдыхал полчаса. Ибо задница и руки должны отдыхать, не говоря уже о теле, закованном в «броню». Дальнобои — народ живописный. Я просто сидел в позе лотоса и смотрел на них. Фоткать не стал, не до того было. Просто приятно смотреть на кого-то немножко похожего, вот и всё.

Город встретил меня раскалёнными дорогами и не менее раскалённым гаражом. Я сбросил с себя все шкуры и сапоги, одев благоразумно заготовленные тапочки. Единственное, чего мне хотелось — это в душ, пожрать и поспать. Все мыслительные процессы я оставил следующему дню.

Что ж. Вот так и закончился мой первый ближнебой. Он был с приключениями, как и положено. Он был офигителен и я хочу ещё. И в заключении я хотел бы поблагодарить тех замечательных парней и девчонок, без которых ни хрена бы не вышло. Или вышло, но хреново.

Ваню — за вкатку, терпение и компанию. Жаль, что так мало покатались, старик.

Нанс, в 2013 году старшего механика сервиса «Мотомассив» — за терпение и помощь. Мой мозг тогда очень долго тебя переваривал! 🙂

Виталия — за нормальную деталь по человеческой цене (я о приборной панели). Да хранит Большой Дорожный Бог твой магазин, твоего братишку и, до кучи, тебя. Очень, кстати, рекомендую всем владельцам четырёхсотых CB: http://vk.com/club400sf. И соответственно, http://400sf.ru.

И отдельным образом и за рамками ближнебоя — ЖЖ-юзера sly_555. За офигительный подгон в виде корпуса приборной панели и некоторой начинке к ней.

Перейти в раздел путешествий, чтобы почитать что-нибудь ещё :).


Рейтинг@Mail.ru