Рязань. Июнь 2013 года. Часть шестая. Конец ближнебоя.

Завершая тему

— 1 —


«В общем, всё нормально. Правда, толком там побывать не успел: по времени ужал Серёгин отец. В общем, все те, кто уцелел, живы, все здоровы. Волна времени изменила их внешне, но оставила на месте. Наш дом зарос, сорная трава в человеческий рост, у дома провалены полы и крыша. Фотоматериалов сделать не успел, к сожалению. Или к счастью. Но в общем, жизнь продолжается, и это замечательно. Съездил на Центральную Усадьбу у к Щавелёвым, родне по линии деда Сергея. Думал застать Серёгу, дальнего брата моего. Но не застал. Знаю, что живёт он в Москве. Работает то ли конструктором, то ли чертёжником. Меняет пятую тачку. Но не в этом, собственно, дело. Я взял его мобильник, и стопудово позвоню. Чую, должны вместе держаться. Затем и приехал.

Его отец. Он был мотоциклистом. Семнадцать лет назад — как раз тогда, когда я покинул эти места — он попал в аварию. Ничего не помнит, во всяком случае, так говорит. Даже модель аппарата, на котором перемещался. Жена его говорила, что первый год он вообще ничего не узнавал. С трудом вспомнил моего отца. Если вообще — вспомнил. Не работает левая нога: не сгибается.

Короче. Двухколёсные системы с двигателем внутреннего сгорания в нашей семье — это то, что у нас в крови. Не у всей, конечно. Но по всей моей родне гуляет этот бешеный ген. Теперь я понял, почему меня к ним так тянет. Это генетически неизлечимая хрень. В принципе, это даже хорошо, если задуматься. Потому что моего деда по линии матери тянуло к самолётам. В Великую Отечественную он работал на аэродроме, кем — уж бог его знает. Родные говорили, что техником, что обслуживал тяжёлые бомбардировщики».

Из бумажного бортжурнала, который у меня теперь вместо уничтоженного в боях электронного.

— 2 —

За день до.

Задний обзор мы более-менее восстановили, хотя он и стал хуже, чем раньше. Левое зеркало закрепили на велосипедном кронштейне. Неподвижное правое заставили передавать изображение, когда слегка подняли руль вперёд. Как выяснилось, прежний хозяин присадил оное на поксипол. У самого основания. Поскольку правое гнездо под зеркало при падении до меня было наполовину уничтожено. Бедный прежний хозяин: ему предстоит разборка с Большим Дорожным Богом. А тот очень не любит, когда покупателей так наёбывают.

Задний пластик туго-натуго замотали серым армированным скотчем. Как и фару со слегка, видимо, погнутым от удара левым ухом крепления. Уцелевшие остатки приборной панели — серую планку со вплне целыми светодиодными лампочками — я, опять-таки, закрепил этим же скотчем таким образом, чтобы они были перед глазами, и я всегда мог видеть, когда у меня «нейтралка» и прочие прелести жизни. Роль спидометра я отвёл гыпысы-навигатору. Роль тахометра — своему собственному мозгу, ушам и заднице.

По виду машина получилась очень боевая. Я бы даже сказал, радикальная.

Естественно, сюрпризы не заставили себя ждать. Главный оказался таким.

Двигатель на оборотах выше средних (более пяти тысяч) стал звучать совершенно по-другому, и мне это категорически не понравилось. Если раньше при откручивании гашетки в пол и подходе стрелки тахометра к «красной зоне» Четырёхсотый, как и положено, издавал рёв, переходящий в визг, после падения он начал надрывно урчать. По ощущениям, на скоростях близкой к сотне и чуть-чуть за неё, машина стала гораздо плавнее разгоняться. На езду как таковую это не влияло, старичок по-прежнему справлялся со своей задачей и в общем, был на ходу. Но насиловать машину — это не мой стиль, и какой именно сюрприз там действительно скрывался, я не знал. Точно так же, как я не знал, что у него с расходом топлива после падения.

На этом мне предстояло проехать около двухсот километров. Без передних поворотников. С хрен-знает-чем внутри, что выражалось в изменившемся звуке двигателя.

Но самое паршивое, что во время одной из поездок по окрестностям я имел неосторожность открыть модуляр шлема, и разогнаться до девяноста километров в час. После того, как я доехал до нужного адреса, я с удивлением обнаружил, что очков для вождения у меня нет (я не очень хорошо вижу вдаль, очки для вождения мне необходимы как воздух). Судя по всему, их выдуло потоком воздуха, потому что я без этих очков за руль я не сажусь вообще.

Итого.

Оптики нет. Правый манипулятор работал через жопу. Аппарат прилично стукнут. На борту груз. В баке девяносто второй бензин.

Короче.

— 3 —

После того, как я приземлился на травку, устроил себе прошивку BIOS: обратно двигаться только по правому ряду, и максимум давать только сотню — и только там, где это можно. Гыпысы долго петлял меня по каким-то узким асфальтовым тропинкам в районе с какими-то мрачными номерами (район №9, район №10, район №14 — и т.п, точно не помню).

В конце концов я упёрся в железнодорожный переезд. После того, как я скурил две сигареты, решил поступить достаточно просто: вырубить мотор (с отключённым пихлом мотоцикл — это просто большой кусок железа, где хочу, там и тащу) и перевезти его по пешеходным проёмам. Жара стояла адская настолько, что всматриваться в лица уважаемых владельцев автоматических мобилей я не стал. Просто взял и перешёл, завёлся, поехал — и всё. Я перешёл, а они, бедолаги, стояли.

Рядом с будкой смотрителя переезда я засёк зелёный «Урал» с коляской.

Обратная дорога оказалась уже не была такой интересной и свежей, как тудашняя. Цель была только одна: доползти до дома целым и невредимым. Дорога была откровенно скучной. Я старательно «тошнил» за грузовыми машинами, не пытаясь кого-то обогнать. А на светофорах просто отключал двигатель, дабы экономить топливо. Собственно говоря, гыпысы-навигатор показывал мне, что та дорога, которую он мне проложил, представляет из себя прямую, без придумок и затей.

Через пятьдесят километров я вдруг понял, что у меня слипаются глаза, и мозг просит отключиться. Ибо нефиг не спать накануне. Я тут же свернул на обочину — рядом был лес, а в лесу тень и покой. Дал себе отдохнуть часа полтора или два. Ибо второй раз разложиться просто потому, что я уснул за рулём, в мои планы ну совершенно не входило.

Спокойно, неторопливо, очень аккуратно и осторожно, я дофырчал до Москвы. По дороге случилось только два интересных события: один водитель нетрадиционной ориентации, как ошпаренный петух, выскочил у меня слева, с заездом на обочину левой полосы — естественно, никак не обозначая свои манёвры поворотниками. И второе — моя вторая стоянка. В адском пекле, на асфальте, можно сказать, в помойке, но среди грузоводов-дальнобоев. Натурально, снял с себя все шкуры (косуха с жилеткой, панцирь) и отдыхал полчаса. Ибо задница и руки должны отдыхать, не говоря уже о теле, закованном в «броню». Дальнобои — народ живописный. Я просто сидел в позе лотоса и смотрел на них. Фоткать не стал, не до того было. Просто приятно смотреть на кого-то немножко похожего, вот и всё.

Город встретил меня раскалёнными дорогами и не менее раскалённым гаражом. Я сбросил с себя все шкуры и сапоги, одев благоразумно заготовленные тапочки. Единственное, чего мне хотелось — это в душ, пожрать и поспать. Все мыслительные процессы я оставил следующему дню.

Что ж. Вот так и закончился мой первый ближнебой. Он был с приключениями, как и положено. Он был офигителен и я хочу ещё. И в заключении я хотел бы поблагодарить тех замечательных парней и девчонок, без которых ни хрена бы не вышло. Или вышло, но хреново.

Ваню — за вкатку, терпение и компанию. Жаль, что так мало покатались, старик.

Нанс, в 2013 году старшего механика сервиса «Мотомассив» — за терпение и помощь. Мой мозг тогда очень долго тебя переваривал! 🙂

Виталия — за нормальную деталь по человеческой цене (я о приборной панели). Да хранит Большой Дорожный Бог твой магазин, твоего братишку и, до кучи, тебя. Очень, кстати, рекомендую всем владельцам четырёхсотых CB: http://vk.com/club400sf. И соответственно, http://400sf.ru.

И отдельным образом и за рамками ближнебоя — ЖЖ-юзера sly_555. За офигительный подгон в виде корпуса приборной панели и некоторой начинке к ней.

Перейти в раздел путешествий, чтобы почитать что-нибудь ещё :).

Рязань. Июнь 2013 года. Часть пятая. «Мотомассив». Нанс, Койот и другие добрые люди.

Продолжая тему

Как и было сказано, газелист появился минут через сорок. Ну и естественно, к погрузке обездвиженного мотоцикла массой 180 килограмм сей славный муж ни фига готов не был: высокие борта, просто так хрен затащишь. Для начала была идея сделать это посредством мышечной силы. Оная у меня-то, в принципе, есть, сто кило от пола тяну достаточно легко. А может, и больше. Но на тот момент времени моя правая рука не могла держать ничего тяжелее мобильного телефона. Долго чесали репы, пока не пришла светлая мысля: скатить «Газель» на дорожку у обочины (там был резкий спуск), и таким образом вывести на один уровень борт грузовика с асфальтом.

Сказано — сделано. Грузовод потащил машину вниз. Я, отчаянно кряхтя, медленно поволок Четырёхсотого к нему. Рука отчаянно передавала приветы. Пара рёбер с правой стороны придавали сему процессу определённое верченье на мужском детородном органе. В общем, как обычно, отчаянное веселье получалось. В процессе водружения мотоциклета выяснили, что борт транспортного корабля стабильную плоскость для закатывания ни фига не образует. Ни подката, ни домкрата.
И привет. В конце концов, мою голову посетила ещё одна светлая мысля: использовать в качестве упора мою подарочную монтировку. Её подставили под задний борт как домкрат — и Четырёхсотый, наконец, был погружен и пристёгнут.

Нанс и остальные добрые люди.

На картинке до подката изображение того самого легендарного Ижа, на котором Нанс катается в дальние ебеня зимой. На расстояния примерно 2000-2500 км. Я не буду петь дифирамбы и создавать прочий лишний шум в эфире. Но скажу точно, вот моё мнение: не у каждого мужика найдётся пара таких яиц, чтобы вдумчиво и сосредоточенно по зиме, когда мороз более двадцати градусов, на старой советской машине двигать вперёд. Под таким градусом я уже не разделяю разумную жизнь на половую принадлежность. Это, в общем и целом, такой человек. И человек этот — механик.

Я такого человека встречал лишь однажды. Было это в 1998 году, и это была компьютерная игра про мультяшных байкеров. В живой природе это был 2013 год. Я подумал: ну ни фига ж себе временной люфт!

«Она отремонтировала мне байк. Бесплатно. Совсем».

После некоторых копаний мы выяснили, что, помимо некоторых механических повреждений, у Четырёхсотого случился когнитивный диссонанс с предохранителями. Вследствие отрыва и перемешивания проводки, с мгновенным приходом одного малыша-коротыша. Чуть меньше чем через час мотоцикл завёлся. Я пил пиво и наслаждался жизнью, периодически то зачищая какой-то длинный провод, то держа какую-то хреновину, то незаметно доставая камеру: долбануть пару-тройку кадров. Ибо не каждый день такое происходит.

В процессе копания с Четырёхсотым я кой-кого в объектив видеокамеры споймал, и кой-чего спросил. На самом деле, по времени это было отнесено на день или два, и то, точняком не упомню. То, что эти замечательные люди говорят, отлично характеризует и эти места, и это путешествие, и их самих. Повторюсь, мне немного жаль, что я въехал не на «бэлом коне», а на газелоиде, оплаченного, собственно, даже не из моего кармана. Тем более, я в курсе, как человек устаёт. Как временами звонят ребятушки, которые где-то разложились, и Нанс помогает чем может. И, опять-таки, устаёт.

Нанс.

Койот.

Андрей.

Человек на «Трансальпе».

Выводы пусть каждый делает сам, я свои сделал давно.

Я понял это много месяцев тому назад. Озвучиваю тут, наверное, впервые. Так нельзя. В смысле, от человека (то есть, от меня) должна быть отдача. От него должна быть польза какая-то. Потому что это неправильно — питаться за чужой счёт, отрывать кого-то от, может быть, более важных дел. В этом, кстати, и состоит разница между Москвой и «не Москвой». Если мы говорим о людях. Москва, за редким исключением, безразлична. Москва не в состоянии рассмотреть то, что делается под носом и распознать в этом нечто достойное.

Москва всегда требует, требует и требует бабла: за жильё, за еду, за воду, за чорта лысого. Москва приготовила для людей кучку гнёздышек и вкручивает их туда, аки болтики с шестерёнками — дабы крутились по одной ей, Москве, выгодной траектории. В массе своей. Вследствие этого люди задолбанные, уставшие, безразличные — и живут лишь для того, чтобы размножиться и хотя бы раз в году (это уже становится редкостью), наконец, отдохнуть. С моей точки зрения это бред. Даже за очень вкусные пряники это бред сивой кобылы, так жить нельзя.

Люди Рязани — не заморачиваются. Люди просто берут и помогают, вот и всё. Если ты попал в беду. Да и, по-моему, даже если не попал. Именно такими я и представлял то, что когда-то называл «байкерами», ошибочно считая данный подвид разумной жизни чем-то больше, чем оно есть на самом деле. Ну потому что просто фильмы. Просто потому что некоторые легенды, заблуждения, основанные на некоторых не вполне верных представлениях о людях.

Но эти — слегка похожи. Но немножко другие.

Мы пили пиво и играли на разных музыкальных инструментах (мне по душе оказался четырёхструнный бас «Fender» — вот это охренительная штука оказалась). Я первый раз услышал, как живой человек выводит на губной гармошке настоящий блюз. Мы общались, и это было очень кайфовое общение, мозг просто раскалывался от потоков новых данных. Сейчас вроде бы переварил данные, но не до конца.

Мотомассив.

http://vk.com/motomassiv. Ну и конечно же, эпический бенZобак.



«Что ж. Мотоцикл уже на ходу. Из сюрпризов: разворочена морда, приборной панели уже нет. Две небольшие вмятины на баке. Слегка искривлён руль. Правое зеркало в коматозном состоянии. Левое бесполезно. Обзора нет. Но самая большая проблема — карбюраторы. Мало того, что потребляют 10 л/100 км. (норма для литровых), так ещё и все болты регулировок опломбированы, чтобы заводские настройки не сбивались. Отрегулировать их можно, сняв пломбы. Но при кручении и дальнейшей езде может возникнуть непредвиденная херня. Чреватая полной остановкой системы. А я в Рязани, до дома примерно 200 км. Шаманить надо именно там, где до дома рукой подать.

Единственное, что смогли ему сделать — это продуть ему жиклёры очистителем карбюраторв. Но это вариант на уровне «может быть». Так что надо дотянуть до базы и разъёбываться там. Далее. Поворотники впереди не работают. Крепёж фары искривлён. Сама фара держится на армированном скотче. Нанс говорит — до Москвы дотянем. Что ж. Осталось залить бензин, собрать вещи и ехать домой».

Это выдержка из бумажного бортжурнала (электронный портативный давно расколотился в куски, ещё в Москве, выпав из рюкзака). В общем и целом: слегка поправили зеркала, дав возможность небольшого, но всё-таки обзора. Поставили повортоники, от которых было мало толку, они выполняли роль некой бутафории. Нанс говорила, доморощенный гений что-то замутил с электрикой, изменив схему, в которую зачем-то включил две лишние, очень тяжёлые и крайне грузёжные для реле-регулятора противотуманные фары. Заизолировали каждый кончик торчащих проводов. Под фарой получился эдакий букет из красных изолент.

Замотал тем же серым армированным скотчем побитую пластиковую задницу, дабы сия часть об колесо заднее не шоркала, номерной знак шатая и срывая оный нафиг. В перекурах фотографировал и всячески шутковал. Бродил и дивился. Про смыслы не спрашивал. По верхам здоровенной кирпичной стены бродила чья-то беременная котейка и мяукала, глядя в мою сторону. Прям напасть какая-то. Но она крайне хитро уклонялась от объектива. Так, в обшчем и целом:

Очень старый мотоциклет аглицкого роду:

Очень живописный двигатель внутреннего сгорания, в разобранном состоянии:

Ангар издалека:

Так, просто попался в объектив. Стало интересно, как в разборе выглядят бензопилообразные (кроссовые) мотоциклы:

Слегка погрустневший Четырёхсотый перед продувом жиклёров:

В общем, залатали мы старичка как смогли. Обеспечили ему ход. Остальное уже будет доводится в Москве.

Из того же бумажного бортжурнала:

Ну вот, кажется, и всё. Завтра рано утром, желательно, в пять — выдвигаюсь домой. Куда-то исчезли рации. Как испарились. Как и где их искать — хрен его знает. А так, вроде всё на месте. Бак полон. Вещи собраны. К бою готов.

Перейти к последней части.

Рязань. Июнь 2013 года. Часть четвёртая. Подношение большому дорожному богу.

Продолжая тему.

Надо сказать, батя у Серёги — мировой мужик. Он прекрасно видел и знал, что у меня крайне туго с баблом, а значит, и с горючкой. Когда это было необходимо, я получал десяток литров бензина. Это было крайне неудобно, конечно. Логичен вопрос: а какого хрена я вообще туда попёрся? Отвечаю сразу. Потому что душа того требовала и иначе поступить я не мог.

Стаж у Серёгиного бати по вождению лет двадцать, а то и тридцать. Дороги и маршруты там достаточно простые. Но поскольку местность была незнакомой (одних Кораблино там было целых две штуки: село и город, заплутать, заехав не туда — легко). Поэтому я за ними следом и ехал.

Жигулёнок жал свои сто двадцать.

В принципе, я так передвигаться уже привык. Более того, как выразился один человек, я с этой самой ездой по пустым трассам несколько, прошу прощения, подохуел. Так, например, я на некоторых участках позволял себе двигаться без черепахи и коленных пластин. А летел, между прочим, сотню, и так летел, что кожаная жилетка расстёгивалась, и футболка задиралась груди.

Из памяти почти что начисто стёрся эпизод с грузоводом 2011 года. Ведь всё уже хорошо. Тут спокойно, почти никого нет. Более того, вместе с Серёгиным батей стал практиковать ещё один страшный грех: обход фур или «тошнотов» по встречке, в случае, если она пустая. В то время как гыпысы исправно показывал на данном участке ограничение в шестьдесят или восемьдесят, мы шли сто, сто двадцать. Обходя «излишне медлительных». Обгон дело стрёмное, но такое неописуемо-клёвое, когда обогнал, что слов нету.

Вот маненечко и увлёкся, дурилка картонная.

Итак. Сигнал от девушки под оперативным псевдонимом Нанс был получен. Мы двинули в обратную сторону, из Кораблино в Рязань. Предстояло проехать каких-то жалких сто километров. И мы двинули. Со скоростью восемьдесят километров в час как минимум. Изредка поднимаясь до ста двадцати. На пятидесятом километре я заметил жёлтую предупредительную табличку: начинается опасный участок трассы. Навигатор говорит: Колян, тут строго шестьдесят. Серёгин батя идёт свои сто. Серёгин батя обходит «тошнотов». Я шпилю, по возможности, за ним.

Хуле нам, кабанам? Круче только яйцы, выше только горы?

Шли мы спокойно и ровно, пока перед нами не появились два грузовика, жавшие свои восемьдесят. Один за другим. Встречная полоса свободна. Серёгин батя, по обыкновению, ушёл влево и был таков. Следом за ним выдвинулся я, отжимая гашетку и разгоняясь где-то до ста двадцати.

Внезапно. Возникает. Резкий. Поворот. Направо. На размышления — секунда, не более, приближается колея.

Стремительно и неотвратимо. Как вода, когда ты прыгаешь в неё с высоты. Вопрос не в том, падать или нет. Вопрос в том, куда падать и что прикрыть руками: голову или яйца?

Справа от меня две фуры. Поэтому резкий наклон аппарата в стиле мотогонок неприемлем. Поцелуй грузовика не так нежен и ласков. Проверено. Впереди у меня пустая встречная полоса, с рррезким, как понос, поворотом направо. Можно применить торможение двиглом и немножко задними тормозами, но есть риск получить лобовой удар.

Фатальный и смертельный, ведь это же сто двадцать километров в час. Встречная полоса пуста чисто условно. И, к слову, как и вся эта двухполосная дорога, узкая аки мышиный анус. Невыполнимая команда. Вариант номер три: в кювет, на травку, может быть, обойдётся. С отстыковкой от аппарата в момент встречи с поверхностью планеты Земля.

Я выбрал третий вариант. По выходу на обочину тряхнуло будь здоров. Затем краткий миг полёта, там высоты где-то полметра или метр. Отстыковка. Мотоцикл летит налево, опережая меня. Я лечу налево. Земля. Трава. Отрабатывает панцирь. Отрабатывают колени. Отрабатывают мотоботы. Отрабатывают перчатки. Из повреждений только ушиб плеча и как следствие — грудной клетки с правой стороны. Но адреналин вброшен минут на сорок, я стою и не чувствую боли, курю, смеюсь и думаю — $@дь, как же хорошо, что на этот раз без пассажира!

Не-не. Мне пассажиров противопоказано. Чайник. Вкатываться надобно. Точнее — думать головой, а не тупо следовать за кем-то.

После падения мгновенно подымаюсь и машу рукой родным, мол, ребята, я жив и здоров, просто слегка ударился плечом. Перепугал я их, конечно, здорово. Сам испугаться не успел, да и, честно говоря, после событий 2011 года это фигня.

От удара Четырёхсотому разворотило приборную панель. Насмерть. Кишки, которые на картинке в начале, годятся в качестве сувенира. Удар был такой силы, что из замка зажигания вырвало ключи. Мы потом с дальнобоями — тех самых фур — очень долго их искали. Нашли. Ключ от удара слегка погнулся.

В момент падения и разлома приборной панели выдернуло провода. Они перемешались, пришёл малыш-коротыш и убил почти все предохранители. Хлипенький Ижаткин ветровичок скончался на месте, разлетевшись на кучку маленьких медвежат.

И да. Никаких таких мозгов в приборной панели у Четырёхсотого не оказалось. Он в этом смысле безмозглый. Потому что электрический. Аналоговый.

Когда мы, наконец, вытащили Четырёхсотого из кювета, я вставил ключи и повернул. Естественно, аппарат не завёлся. Учитывая то, что я искренне и наивно решил сделать этот аппарат источником заработка, случился со мной когнитивищще. Я в курсе, сколько стОит новая приборная панель. А на фоне того, что денег у меня на тот момент было совсем не густо, помимо того, что предстоял некоторый элементарный ремонт и дорога от Рязани до Москвы, на душе стало совсем кисло и тухло.

Родные перепугались гораздо больше меня. Они озвучили: «Не переживай. Главное, что ты сам жив и здоров остался». Согласился чуть более чем полностью. Более того, эти добрые люди винили сами себя — точнее, горемыку-водителя, Серёгиного батю. В чём-то, может быть, они и были правы, как знать?

Короче. Дальнобойщики рулят. Я подозревал, что это самые адекватные люди на трассах России. Они что-то типа мотоциклистов, только аппараты весят по нескольку тонн, и перевозить могут что-нибудь эдакое. С блекджеком и шлюхами заодно. Я имею в виду — большинство, которые спокойно жмут себе от края и до края, по всей русской земле. И в заморские страны. Так что низкий им поклон, и да хранит их Большой Дорожный Бог.

Как и моих родных. За помощь. За бензин. За деньги. За поддержку. За то, что они у меня вообще — есть.

А вот потом я понял, что пора звонить Нанс. Ибо таки да. Дозвонился. Вкратце обрисовал ситуацию. Первый вопрос, который услышал: «Где ты?» Сообщил координаты. Второе, что услышал: «Жди. Через сорок минут за тобой выезжает газель». Мне так хотелось приехать к ней по-другому. Но на деле вышел такой вот косяк, грустный и нелепый.

Пока ждал грузовика, внимательно осмотрел место вынужденной посадки. И выяснил вот что.

Не я первый, и не я послений на этом повороте. И что мне, в общем-то, повезло. Я остался жив. Выводы пусть каждый делает сам. Нудеть про экип и голову не хочу.

Слабоумие и отвага, чуваки. Берегите себя.

Перейти к пятой части.

Рязань. Июнь 2013 года. Часть третья. Заезд в Кораблино.


Продолжая тему.

По возвращению из окрестностей мы с Серёгой плотно налегли на ворота. То есть, налегал-то в основном он, а я так, принеси, подними, отвали, запили. Я прыгал вокруг него с камерой. Потому что было что снимать, ведь не каждый день увидишь человека, у которого руки из плеч растут. Я говорил Серёге, мол, вот оно как здорово — чегой-то хорошего руками уметь. А Серёга ответствовал, что, мол, ничего хорошего в том, чтобы быть сварщиком, нету.

Потому что, во-первых, это лёгкие. Потому что продукты горения. И потому что рак лёгких. А во-вторых, сердечно-сосудистая. Потому что, опять-таки, продукты горения и лёгкие. И в-третьих, это глаза. Зрение. Вот это самое хреновое. Век сварщика недолог. Пока молодой, есть здоровье, есть бабки, пьянки-гулянки и т.д. — практически в любом месте грамотный сварщик нарасхват. Но к сорока-пятидесяти годам те, кто доживают, уходят в слесарЯ. И продолжают просаживать здоровье там, хотя уже и не так интенсивно, как на сварочных работах. Расслабуха — как правило, алкоголь. И перспектив, очень мало, в ушлых и пронырливых начальничков вырастают, как понятно, единицы, не говоря уже о каком-то своём бизнесе. Где крутятся люди ушлые. А Серёга по складу ума есть честный работяга. Рулить массой народу и хитрить пока не обучен. Продавать свой труд тоже. Ему надо просто ставить задачу, обрисовав перспективу. Исправно платить и организовывать человеческие условия работы. Или учить быть ушлым.

В общем, печально это всё. Печально, но не безнадёжно.

Беда в том, что работодатель в секторе Серёги — в основном, частный строитель, состоящий в головняке из лиц толерантной народности — не заботится ни о технике безопасности (конкретно: обязательная вентиляция и спецодежда), ни о, собственно, самом человеке. Рабочий воспринимается как расходный материал. Покалечился — и хрен с тобой. Сдох — ну, туда тебе и дорога, подумаешь, какая важность. По улицам до хрена мяса безработного ходит. Бабы ещё нарожают. Плюс, незнание и пренебрежение техникой безопасности происходит на фоне абсолютной уверенности в том, что он, нашальника, самый лучший специалист.

Я подчёркиваю особо. Тут дело не в толерантной народности. Тут дело в человеке. Такие среди так называемых своих тоже попадаются — будь здоров, одна уголовка чего стоит.

На старой работе ходила поговорка: «Каждый штопаный гандон мнит себя дирижаблем». И, собственно, под руководством таких вот дирижаблей человеку предлагают работать. Почти бесплатно. С ущербом для здоровья. Практически без перспектив. Да тут любой не то что сопьётся — повесится нафиг от таких раскладов. Особенно если не владеет
интернетом. Особенно если мышление узконаправленное, безвариантное (превед, милиция и полиция, превед, МГТС). Кстати, тыц сюды.

Там как раз про одного работодателя и его отношение к людям.

Работодатель, плавающий на повехности, вообще людей за, собственно, людей не считает. В лучшем случае отношение как к животным. В худшем — как к расходному материалу. Работодатель хитёр, жмёт копейку, оставляет без заработка: однажды Серёга уже съездил в мой город подзаработать. Полтора месяца коту под хвост. Денег ноль. Одни расходы. Еле уехал, ещё больше возненавидел столицу, и мне пришлось потратить ну оооочень много времени, чтобы объяснить, что люди у нас разные живут, и что к работодателю надо очень внимательно присматриваться, заранее вычисляя лиц не вполне традиционной ориентации по жизни. Сколько раз я на те же грабли наступал — ни в сказке сказать, ни пером описать.

Пока не пришёл к одному очччень простому выводу: работать надо на себя. У Серёги есть оборудование, транспорт, руки и голова. У меня есть голова, руки и интернет. И если доживу до осени, будем фигачить на поражение. Ибо почему бы и нет? Всё возможо, когда есть цель/

Костян.

Пока мы возились с дверью, гараж напротив открыл парень лет шестнадцати. Серёга мне раньше про него рассказывал, и я думал, что Костян — очумелец лет эдак тридцати, эдакий кораблинский чудачелло-оппозитчик. Ни фига. Костян — он ваще школьник, выпускник, то есть. Кто-то там по боксу, если мы про спортивную грань личности. Увлечён мотоциклами так, что просто офигеть: увидеть в наше выжебайкерское время пацана, который своими руками делает из кучи хлама то, что жрёт и прёт — великая удача.

Это ещё не бардак. Это ещё мы маненечко там разгребли и вытащили на свет божий вот что:

Это донор. Просто мёртвая рама с колёсами и двигателем. То, что обычно даётся в нагрузку вместе с Уралами, Днепрами и Ижами. Ну, потому что занимают много места и всё такое, да и пригождаются иногда. Но как правило, они тихо-мирно живут себе, как памятники отечественному мотопрому. А вот это ходовая машина. Костян честно признался, что переливает один карб. И что жрёт как не в себя. «У тебя-то есть хоть за что жрать, у тебя скорость и четыре цилиндра, а у меня непонятно, за что», — говорил Костян. Короче:

Такая вот у него приборная панель. Простая. Как три копейки. Как здрастье и до свидания.

И да, тут подсмотрел. В тему!

Человек немножко владеет сваркой. В данный момент пространства-времени приваривает площадку к боковой подножке аппарата.

Помимо указанных аппаратов, в гараже обитает старенький Иж. С ручным переключением передач. Есть и ножной вариант. Машинка очень старая, нуждается в косметическом ремонте: выхлопные трубы в некоторых местах промяты и даже, если мне не изменяет память, пробиты. Все «блестящие» детали в грязи и масле. Кое-где ржавчина. Но тем не менее, аппарат на ходу, именно с него Костян и начинал. Я спросил его, а почему, собственно, не скутер или какой-нибудь клон YBR-125? Это же проще и где-то даже надёжнее. Ответ был примерно таким: «Да ну. Это не мотоциклы, а игрушки. А вот это — мотоциклы. Они интереснее, мощнее и красивее. Просто требуют рук и головы».

Когда я глядел на это на всё офигевшими глазами, то понял одну вещь. В качестве ищуженильной машины будет никакой не квадр бОльшей кубатуры. В качестве ищуженильной машины будет Урал. С коляской. И в сельской местности купить такую штуку, с документами и на ходу — будет не очень сложно и самое главное, не очень дорого.

Расстояния не будут великими, а следовательно, по поводу внезапных отказов, перегревов и прочего беспокоиться не нужно.

Ждём ответов от ребят по поводу цены, фотографий и состояния одного экспоната.

Что ж. В довесок ко всему, у Кости есть интернет и адский втентакль. Как и любое поколение за нами, он в этом смысле продвинут и активен. Правда, бывает там не особо часто: некогда. По моему скромному мнению, этот парень и есть главная достопримечательность славного города Кораблино.

Перейти к четвёртой части.

Рязань. Июнь 2013 года. Часть вторая.

Продолжая тему

Рязань просто так.

Доехали на удивление легко и без приключений, не считая, пожалуй, того, что у Вани на крайней остановке перед рывком в состоянии стояния рухнул аппарат. Ну а поскольку народности аппарат был китайской, у него вполне закономерно сломалась некая силуминовая лапка. Как обычно в таких случаях, было применено полевое лечение изолентой. Чорной. До тех пор, пока не доедем до сварного аппарата. В принципе, на остановке, там же, где нас и посетил серый котейка, сварка была, но зачем покупать самолёт, когда есть вполне живой человек в лице Серёги, сварочник и запас нормального металла?

Дороги в Рязани — это, в общем и целом, $оп@. Я на въезде чуть не влетел в такую яму посреди дороги, что туда могло запросто войти полколеса. Располагалась сия яма аккурат на повороте. В городе пробки как у нас. Асфальт — тёрка. Тёрка, ямы да колдобины. Пожалуй, исключение — центр города. Солнце палило немилосердно.

Справа и слева автобусы, дымящие солярой, дышащие жаром. Я то и дело косился на датчик температуры: в стояче-пробочном режиме стрелка очень быстро подходит к критичной для двигателя. За двести километров от дома заклинившее пихло — не тот сюрприз, который хотелось бы получить.

Не говоря уже о том, что на мне поверх панциря была косуха, на косухе — жилет. При первой же возможности я всё это хозяйство расстегнул, ибо в такой упаковке от жары более двадцати пяти градусов цельсия можно двинуть кони.

Впрочем, у косухи есть одно бесспорное преимущество перед множеством прочих: обилие карманов.

Именно поэтому я и взял такую одёжку, а не потому, шоб на терминатора быть похожим и строить сложные рожи. Плюс скользячка и дождь, конечно же.

И слава Будде, что я кожаные штаны не одел. Иначе бы пел щас в хоре венских мальчиков.

Но, как и всё плохое (равно как и всё хорошее), через какой-то перекур пробень закончилась, и мы плавно, аккуратно и без особых проблем доехали до улицы Зубковой. Когда я, наконец, спрыгнул с Четырёхсотого, отметил: через сто километров пути у меня начинает побаливать задница. А ещё руки ощущал так, будто бы к ним подвели напряжение с небольшой амперностью. Вибрация-с.

Серёга встретил как родных. Откормил словно на убой, напоил молоком. Не этой хренью из супермаркета, а нормальным. Настоящим. Оказалось, мы с собой из Москвы именно в этот день привезли дождь. Для людей, которые бОльшую часть рациона строят из расчёта на то, что выросло на огороде, дождь — хорошая тема. Мы с Ваней, корроче, вдруг стали хорошей приметой.

Первое, что бросается в глаза в Рязани сразу — то, что видно небо. Дома-микросхемы ещё не успели сожрать этот город. Преимущественно, дома там невысокие, не более девяти этажей. Более того, в центре города попадаются настоящие деревянные дома, те, которые, как я понимаю, были там в основном в начале и середине прошлого века. Например, такие:

Или вот такие:

И даже такие:

Ну и, разумеется, в Рязани обитают свои, рязанские, котейки.

Этот рыжий нашептал такую штуку — мол, знаешь, умные-то люди как поступают? А они заработок большой и толстый через интернеты налаживают, а живут в Рязани. Или вообще где-то, где просто есть канал связи с миром. Живут, воздухом свежим дышут и кладут на этот Вавилон с его быдлятиной, нацеленной на сожрать побольше, при этом по головам да трупам шагая, болта ржавого. Кое-где в Москве, конечно, можно и даже нужно жить. Более того, я свой город люблю. Но общая температура по этой больнице мне как-то уже не очень. Слишком много паразитов на этом теле развелось. Может быть, я как-нибудь напишу о них.

Мы бродили по центру города. В общем-то, как говорил Серёга, достопримечательность там вроде как одна: Соборная площадь (хоть я с ним и не согласен в корне). Аналог нашего Старого Арбата или этой ихней Дерибасовской. В принципе, всё то же самое. Но не совсем. У каждого города в этом смысле своя особенность. То ли просто повезло,
то ли так у них положено, но концентрация свадеб в тот день была просто ужасающе плотная.

Каждый раз, когда я целенаправленно путешествую в какой-то город (хехе, в последний раз это было в 2007 году и это была Одесса), я фотографирую уличных музыкантов. На Соборной их было совсем немного, но удивительно было видеть духовые. Как правило, на улицы вываливают струнники: гитаристы, скрипачи, изредка басисты, местами барабанщики. Эти девчонки играли какую-то классическую музыку. И играли очень хорошо.

Этот дядя тоже вроде ничего так. В общем, не юный гугнивец с тремя аккордами в запасе, отнюдь. Да ещё и с юмором, для уличных трубадуров явление крайне редкое.

И ещё одно характерное отличие от всех прочих Арбатов: точек с музыкантами там было всего три. В кадр не попал ещё один, он был клавишник. Но как раз тогда, как подошло время его снимать, он свернулся и куда-то ушёл. В общем, я хочу сказать этим всем, что Рязань — небольшой город.

Небольшой, но гостеприимный. Очень. Там это как-то чувствуешь. Очень много интересных лиц. Из тех, на которые мне приятно смотреть. При желании, Рязань можно обойти пешком. Окраины слегка напоминают Зеленоград, или Железнодорожный. Центр города, кажется, не похож ни на что.

Если бы не Шушпаны и Гандональсы: кажется, эта хрень развелась повсюду, в любых относительно крупных городах. Но как говорит Серёга, ими особо и не пользуются — во-первых, цены бессовестно ломовые относительно местных зарплат, во-вторых, под боком практически у каждого свой собственный огород с блекджеком и шлюхами. А в последних (огородах) продукты растут натуральные. И бесплатные. Только надо немножко с лопатой да мотыгой покорячиться, для здоровья, надо сказать, крррайне полезная штука.

Это тоже центр города, можно сказать, самое сердце, прям рядом с местным Кремлём:

И это тоже (смахивает на Коломенское, но слегка поменьше):

И это, как ни странно, тоже:

Полагаю, что всё-таки про Кораблино нужно написать отдельно. Хоть город этот, естественно, ещё меньше, чем Рязань. Но для затравки размещаю-ка я из закромов Родины такое:

С тряпочкой — это Костян. Парень в жёлтой майке — мой тёзка. Про смысл я их спросить не успел :).

Перейти к третьей части.

Рязань. Июнь 2013 года. Часть первая. Подготовка, заезд и небольшая прогулка по городу.

Что ж. Скажу сразу: без приключений на мой поджарый зад не обошлось. Почти всю дорогу местные котейки подходили ко мне и здоровались. Вот этот поздоровался на остановке в местечке под названием Зеленинские Дворики. Передавал вам всем привет. Говорил, что за МКАД-ом, вообще-то, офигенно. Мыши толще. Собаки добрее. Рыба свежая и бесплатная. И сметана белее. И вообще. Хорошо там, где нас нет.

Подготовка.

Я не буду озвучивать километраж. С точки зрения революции, это фигня. Для меня главное в путешествии — не километры, не сожранная еда, не выпитый алкоголь, не гулянки с барышнями. И уж точно не попытка удлиннить что-то посредством чего-то. Для меня это как путешествие внутрь себя. Ведь Рязанская область — то место, откуда я сам родом. Несмотря на плохие состояние дорог в некоторых местах, суровых гаишников, которых за всю поездку просто не видел в живом виде и не общался, комаров и мух. Это как бы путешествие назад, в детство, в те времена, когда был жив мой отец. Когда жизнь представлялась чем-то вроде сказки со счастливым концом. Когда всё искренне, без подвоха. Когда веришь людям на слово.

Прокатиться со мной пожелал Иван, оперативный псевдоним — Kantari. Мой давний приятель, дальнойбой со стажем, неплохо знающий малокубатурную мототехнику. И не только её, кстати. В этой же поездке я начал потихоньку задавать свой самый любимый вопрос. И первый, кто попал под раздачу — это мой приятель, конечно же. На тему смысла жизни в 2013 году он придерживался такого мнения.

Сказать, что я долго готовился к путешествию — значит немножко покривить душой. На самом деле, всё было просто. Сборы заняли всего вечер. Но если подумать и рассудить глубже, готовился к этому прохвату я, как минимум, два года. Это не считая радужных фантазий в 2009 и 2010 году, когда был только Ижатка, конкурсы, начало «Слепых гонок» и множество других приятных вещей, которые, словно волной атомного взрыва, смыла майская ночь 2011 года.

Я собрал в дорогу следующие полезные штуки:

* три комплекта инструментов, из которых реально пригодился только один (старая Ижаткина привычка);

* подарочная монтировка (на всякий случай — пригодилась, естественно, не в смысле кому-нибудь по башке);

* тент от Крокодила (на случай дождя, к тому же, это и палатка, и ковёр, и одеяло — оказался нафиг не нужный);

* запасные свечи, изолента, несколько тюбиков суперклея, резина, лоскуты кожи (кроме свечей и кожи, всё пригодилось);

* аккумулятор, для Ивана (его батарея медленно выходила из строя, не пригодился — не подошёл по размеру);

* фотокамера «Nikon D3000», видеокамера «Canon LEGRIA HF-2000, две рации «Midland», ищуженильный телефон с музыкой), зарядные устройства к этому оборудованию
(пригодилось всё);

* GPS-навигатор (таким чайникам как я без гыпысы-навигатора прям никуда, пригодился);

* трос-замок (трижды да, конечно же);

* комплект экипировки: шлем, коленные шарнирные пластины, мотоботы, лёгкий панцирь (в миру — «черепаха»), косуха, ищуженильная жилетка без опознавательных знаков;

* пара литров резервного топлива марки АИ-95 (пригодились);

* крайние пятьдесят рублей (весь бюджет поездки);

* головной мозг во включённом состоянии.

Когда я спросил Kantari, ошарашенно глядя на его пустой мотоцикл и крошечный рюкзачок за спиной, почему он ничего с собою не взял (всё-таки, хоть и почти две сотни километров, не хрен ведь собачий, чего-то надо было заготовить), то он ответил: «А чо готовиться-то? Сел да поехал».

У меня был культурно-мотоциклетный шок. Я-то был снаряжён как лёгкий танк. Это, в принципе, всё можно было унести в руках, но общая масса груза составляла примерно килограмм тридцать-сорок. В общем, бородатая херня в синем шлеме сильно удивилась, да.

Дорога из Москвы в Рязань. Трасса М5.

С апреля месяца я нафырчал по улицам города достаточно километров, чтобы не шугаться и не тупить. Ведь аппарат на ходу есть достаточное основание, чтобы не ходить пешком, не пользоваться метро. Каждый день, в любую погоду, до тех пор, пока я не стал чувствовать Четырёхсотого как часть своего тела. Или почти как часть.

Понимаю, я не открою ничего нового, это всё тысячу раз пройдено кучей народу. Но выезд из Москвы даже рано утром по Волгоградскому шоссе — это жопа. Бесконечная вереница пробок. Ваня, в общем-то, уже давно просёк фишку и фигачил по междурядью, как мог — делая скидку на то, что я этого обычно не делаю, только в самых крайних случаях. Глядя на датчик температуры, заходящий в красную зону, прикидывая, сколько топлива расходуется просто так, я подумал: а может, ну его нафиг, а? И в какое-то мгновение так и сказал Ивану: «Вань, а может ну его нахуй, поедем по обочине?» Благо, та была относительно свободна, хоть и пыльно-камушковата. Иван удовлетворительно кивнул, и мы пошпилили — он по междурядью, промеж фур и прочих созданий мирового автопрома, я сбоку. Таким образом мы потихонечку шли до славного города Бронницы. Древний трактор там по-прежнему на месте.

А вот после славного города Бронницы грузоводы и легковые словно куда-то пропали. Открылась трасса, относительно свободная. И тут в моей голове словно что-то включилось. Я стал набирать скорость, до тех пор, пока она не стала равной скорости тех, что идут в левом и правом ряду. В правом ряду она была равна минимум восьмидесяти, и это казалось медленно. В левом — от ста двадцати и выше. Воздух стал почти каменным, вжимая шлем в лицо. Ветер трепал и вырывал всё, что висело на одежде. Ветер свистел так, что я не слышал работы двигателя Четырёхсотого: я лишь чувствовал его вибрацию и еле слышное гудение, схожее с гудением виброзвонка мобильного телефона. Навигатор был не очень нужен. Потому что от Москвы до Рязани ведёт прямая, знай себе дубась и следи за дорогой. Зеркала, светофоры — я всё запомнил, учёл ошибки 2011 года.

В принципе, можно было бы попробовать Четырёхсотого на предельной скорости. Но. Первое: на скорости выше сотни быстро оттормозиться на крутом повороте уже нелегко, я уже не говорю о неожиданно возникающем препятствии в виде любителей поперестраиваться через сплошную в обратном направлении. Второе: скорость выше сотни — это уже билет в один конец. Будь ты экипирован как танк. А сто восемьдесят, скорее всего, красная зона последней передачи. А красная зона для двигателя, которому уже двадцать лет, скорее всего, несколько не то. Нельзя старичков на пределе гонять. Да и не надо. Третье: вилка и амортизаторы. На такой скорости любой мало-мальский бугорок на трассе для старого японского мотоциклета — это стресс. Вилка — это слабое место в системе CB-400 SF. Как и многое, кстати, другое.

Когда я ездил по городу, запас передач в коробке был. На трассе М5 они у меня внезапно кончились. Удивился.

Собственно, ничего героического: какое-то время Иван шёл позади меня, потом ушёл вперёд, я просто следовал за ним, обгоняя фуры, идущие со скоростью восемьдесят километров в час. Всё-таки, недаром батя, светлая ему память, называл грузовики не иначе как «срановозами». По трасее прёт железный динозавр. Прёт медленно (что, в принципе, правильно, но неудобно) и дымит как подбитый мессершмит. Будь я один — пристроился бы ему в хвост да шёл бы себе неторопливо. Как у Будды за пазухой.

Но я не один, в спарке Ваня — а тот привык к чему-то большему, чем восемьдесят. Поэтому, хочешь, не хочешь, а нарушение обеспечено. Ведь сто двадцать — это уже залёт, воин. Прут с такой скоростью практически все без исключения.

Только отвечает кто-то один потом. Деньгами ли, жизнью ли, здоровьем. Правила — они же кровью и смертью написаны.

Впечатление от дороги осталось отличное, и даже уроды-коробочники (да простят меня уважаемые и вменяемые автомобилисты) на шахидмобилях, неожиданно вылетающие то справа, то слева, без каких-либо опознавательных сигналов перестроения, без каких-либо бортовых огней в десяти-двадцати сантиметрах от хрупкого мотоцикла — не смогли его испортить.

Мы изволили откушать в каком-то Макдональдсе в дальних, простите, ебенях. Одна моя знакомая по мототеме как-то правильно сказала, когда мы, наконец, пересеклись и топали по пыльной дороге: «Мы что-то типа космонавтов из дальних галактик». Я добавил: «Ебанутых космонавтов». Да, именно так на нас и смотрят, когда мы, мотоциклидзе, топаем по этой жизни в экипировке: как на ебанутых космонавтов. Кто-то смотрит с анальной болью, кто-то с восхищением, кто-то хочет поживиться, кто-то как на бельмо в глазу. Но равнодушных я встречал редко.

И это ровным счётом ничего не означает: я такой же дурак, как и большинство.

Конец первой траектории. Рязань и Серёга Дунников, друг детства. И просто друг.

Что славится Рязань, помимо грибов с глазами?

В первую очередь, тем, что там есть училище ВДВ. Город небольшой, но симпатичный, как и большинство городов земли Русской. Люди там очень здоровые, почти каждый мальчишка — КМС. Там очень красивые женщины. Не такие, как в Одессе, конечно же, но тем не менее — вполне себе весьма. И женщины эти не лёгкого поведения отнюдь. У них есть гордость и честь. И немудрено, когда город хранит такой мужик как Василий Филлипыч Маргелов. С таким фиг забалуешь.

А ещё вот, чтоб лучше было видно лицо:

Афган. Чечня. Первая и вторая. Я заходил внутрь, но фотографировать не поднялась рука почему-то. В горле стоял ком.

Я долгое время ломал голову над прототипом мотоциклетной формы для себя, чтобы отойти от «американской» схемы «косуха-чопперы» с нелепыми бокланами везде, где только можно и где нельзя. Вот она, лётная куртка. Вот они, нормальные сапоги — при желании, можно армировать металлом. Фуражка — это, конечно, перебор, но вполне
можно взять какой-нибудь лётный шлем. Главное, чтоб за такую штуку какой-нибудь лётчик геометрию лица не поправил, а так всё ОК. Но лётчики, насколько я ничего не помню, ребята с совершенно иным складом ума.

Но главной достопримечательностью Рязани для меня был и остаётся мой друг Серёга. Серёга сварщик. Металл для него — как для ребёнка пластилин. Выварить и вылепить может вообще что угодно. Решётки, ворота, заборы, почти любые металлоконструкции с чертежами, которые он умеет и любит читать.

Однажды, лет в семнадцать, в родной деревне на меня кинулось трое тупых гопников. Одного-двух я отоварил на месте, ибо спортивное самбо — не шутка. Но потом я вдруг позабыл, что тут деревня Седьмой Съезд, а не клуб самбо имени Латышева. Я повалил одного на землю и хорошенько его зажал — ну так, что ни дохнуть, ни пёрнуть, с возможным переломом шеи. Бросок на десять очков. Второй лежит на земле с разбитой рожей — мой любимый короткий прямой в челюсть. Special Surprize for Gopnik’s. И тут подлетает третий, и заряжает мне в радиатор с ноги. Тут я всё понял. Короче, отпинали меня здорово, я ушёл в глухую защиту, хотя по окончанию боя понял, что надо было применять поленья. Любые доступные дрыны с железом. Но тогда я ещё не умел так импровизировть.

Ну так вот. Каждый раз, когда Серёга Дунников появлялся в деревне и там, на свою башню, отдыхали эти гопники — он их отоваривал. Каждый год. А Серёга занимался боксом. Очень серьёзно. И удар у него такой, что пробивает на раз даже мой пресс — аж кишки через уши выпрыгивают. По поводу смысла жизни в 2013 году Серёга думал
следующее:

Я тогда спросил Серёгу: «Божежмой, зачем ты их так жестоко пИздил?» И Серёга отвечал: «А нехуй втоём на одного, пусть помнят, сссуки». Мой внутренний Будда нахмурился. Ведь одного раза было вполне достаточно, не говоря уже о том, что они словили от меня.

Серёга — мастер своего дела. Он профессионал. И я ему по-хорошему завидую, а он по-хорошему завидует мне. Наступит время, когда мой головной мозг и его руки будут одним целым. Помимо того что я вообще люблю людей, я особенно люблю тех, кто что-то умеет делать своими руками, и по возможности, учусь у них, насколько
это возможно. У Серёги есть чему поучиться. А ему есть чему поучиться у меня.

Перейти ко второй части.

Проект «Слепые гонки».


Данный цикл роликов, статей и отчётов о поездках имеет отношение и к путешествиям в том числе. Это социальный проект: для людей и о людях. О том, как люди начинают себя вести, когда на порог приходит настоящая беда. О том, что любую задачу, которую ставит перед нами жизнь, можно рассмотреть, как минимум, ещё с одной стороны — со стороны новой возможности.

В мире мото «Слепые гонки» вызывают неоднозначные реакции: от лёгкого недоумения («а это чо такое ваще?»), негодования («а чо это тут ваще делает?») и откровенного хамства («а вы ваще чо?») — до желания присоединиться к нам и чем-то помочь проекту.

Вкратце. В мае 2011 года я, двигаясь поздно ночью на мотоцикле «Планета 5» Ижевского завода с пассажиром на борту, совершил ошибку в вождении. Результат этой ошибки — столкновение с грузовиком. Мой пассажир получил тяжелейшие травмы. Несколько переломов тазобедренной кости и серьёзное сотрясение.

Спустя несколько месяцев Борис Вишняков потерял зрение, поскольку не застегнул шлем. До травмы он точно так же, как и я, ездил на мотоцикле по трассам общего пользования, точно так же, как и я, увлекался фотографией, иногда ухитряясь снимать на заказ. Работы, сделанные им до слепоты, можно посмотреть здесь.

После того, как мы на пару расхлебали все последствия этой аварии, совместными усилиями создали проект «Слепые гонки». Идея достаточно проста: за рулём мотоцикла незрячий человек, в терминологии слепых гонок — пилот. Его действия корректирует штурман. Езда, тренировки и соревнования проходят вне дорог общего пользования и на сравнительно небольших скоростях.

Достаточно плотно, с перерывом на два года, мы вместе занимаемся «Слепыми гонками» с 2012 года.

Борис Вишняков — первый пилот нашей команды, он же идейный вдохновитель и отец-основатель. И многих сложных задач исполнитель. Я — первый штурман команды, я же оператор, монтажёр, генератор статей и отчётов. Скажу прямо: сложные задачи меня мало пугают.

«Слепые гонки» в прессе. Авторы некоторых изданий, телеканалов и радиостанций о нас. Имеет тенденцию к увеличению.

«Езда вслепую». Автор — Владимир Ващенко, «Газета.ру».
Незрячий байкер из Москвы научился управлять квадроциклом. Автор — Анна Бажайкина, телеканал «Мир».
«Слепые гонки». Сайт Музея индустриальной культуры — о нас.
«Доступная среда». Автор — Олег Шевкун. Наше давнее интервью на радио ВОС.
«Слепые гонки». Автор — Михаил Сергеев. Журнал «Наша жизнь»
«Тифлоновинки в Сокольниках. Автор — Игорь Михайлов. Журнал «Наша жизнь».
«Нейтраль». Журнал «Свободная дорога». Автор — Николай Никифоров.

«Слепые гонки» в жизни. Отчёты из поездок, с выступлений и гонок. По большей части это дело за моим авторством, кое-что сняли и смонтировали неравнодушные люди. До того, как команда научилась и снимать, и монтировать что-либо самостоятельно.

Пока мои тексты, фото и видео (включая тифлоролики) с отчётов полностью не пересены на сайт, проще все записи отслеживать по тэгу «путешествие»
и «слепые гонки» у меня в журнале.

«Слепые гонки» в документальном кино. Один выпускник ВГИК-а о нас. Снято в далёком уже 2013 году.

Вся информация — здесь.

«Слепые гонки». Выполненные задачи и некоторые достижения.

2012 год.

1. Создание экспериментального образца системы «SOS». Более-менее наглядный сюжет можно увидеть здесь.

2. Создание информативного ролика о нашей ситуации и планах на будущее. Увидеть можно здесь.

2013 год.

1. Выступление на «День города». Ролик — здесь.

2. Выступление на мотофестивале «Золотая осень 2013». Отчёты и фото: часть первая, часть вторая, часть третья, часть четвёртая. Ну и до кучи — вступительное и заключительное слово.

3. Выступление на юбилее канала «Неформат ТВ» на территории школы «Мотообраз». Отчёт и фото — здесь.

2016 год.

1. Покупка груды нерабочего хлама и своими силами, а также силами неравнодушных людей превращение этой кучи железа во что-то, что хотя бы заводится и едет. Проще отследить по тэгу «гаражинг» у меня в журнале. Справедливости ради — эту бандуру мы героически чиним до сих пор ;-).

2. Показательный заезд для телеканала «Мир». Это здесь.

3. Участие во всероссийском слёте «Патриоты России». Информация об этом — здесь.

4. Участие в «Парафесте 2016». Отчёт и фото — здесь.

5. Первое место в спринте «Слепая ярость». Отчёт в трёх частях: первая, вторая и третья. А вот и фото призов. Короче: эту гонку мы выиграли. В этот день незрячий уделал зрячих.

6. Организация собственного мероприятия под названием «День гонок» при всесторонней поддержке Музея индустриальной культуры в Кузьминках. Оно вышло менее масштабным,чем у ребят из «Социальной внедорожной сети», конечно же. Отчёт по его проведению в трёх частях: первая часть, вторая и третья соответственно.

7. Параллельно наш первый пилот ухитрился сделать вклад в «решение вопроса о социальной защите жителей Юго-Западного округа города Москвы».

Раздел имеет свойство постоянно обновляться — по мере появления новых событий, мероприятий и результатов нашей работы.

У нашего движения есть два официальных и постоянно обновляемых сообщества: «Вконтакте.ru» — здесь, «Facebook» — тут.

Если интересно — вы знаете, где мы обитаем.

Саратов. Крайний заезд с «FBMC». 2014 год.

Эту поездку мы планировали очень давно — с зимних, если не с осенних месяцев прошлого года. Первый совместный клубный выезд на расстояние более двухсот километров.

От Москвы (точнее, ближайшего Подмосковья) до славного града Саратова оно чуть более восьмисот.

Целей наметил всего три: отдохнуть-покататься, пообщаться с ребятами из центрального отделения клуба, и постараться за всем этим угаром разглядеть город. Что-то получилось. А что-то не очень.

Короче.

Отчего-то у всех пациентов моей бывшей маленькой психиатрической клиники аккурат к этой поездке наступила глубочайшая засада с работой и, соответственно, с деньгами. И мототехникой, как следствие. Меня подвели тормозные колодки. Вице-президента — какая-то неведомая фигня в области то ли системы охлаждения, то ли трещины в масляном картере, то ли всего и сразу, включая время и деньги. Казначея — вообще непонятно что, то ли финансовая засада, то ли длительное алкогольное путешествие, то ли отсутствие прав, то ли всё и сразу.

А те немногие, что были на реальном ходу по мототехнике, включая президента, не имели средств передвинуться на такое расстояние именно на мотоциклах — ввиду упомянутой ранее финансовой засады.

Из тринадцати (ну, или почти тринадцати) действующих клубней абсолютно точно смогли выдвинуться в путь только четверо, если не считать трёх девушек. В общем, более странного сезона у меня ещё не было: вроде бы и катался по славным городам моей страны, но именно на мотоцикле за пределы ближайшего Подмосковного Княжества так и не выбрался. Прям какое-то наваждение. Или цирк на конной тяге.

* * *

Итак. Трое, включая меня, президента клуба и дорожного капитана, поехали в автомобиле сопровождения. Рядом со своей подругой на борту ехал офицер безопасности.

Единственный двухколёсник на двух колёсах. Накануне выезда на моём аппарате некоторые замечательные люди, о которых ещё пойдёт речь, слили тормозуху, тем самым оказав большую услугу. Ибо в процессе осмотра и починки выяснил, что передние колодки стёрты примерно на две трети, если не больше, а задние — нафиг в ноль.

Стив, он же бессменный президент электростальского отделения «FBMC», не смог поехать на своём модном тюнигованном чоппере Honda Steed 400 по причине финансов и бензина. А в особенности, здоровья — учитывая его последнее с Хонды падение.

Новобранец по кличке Чапай не смог поехать на только что купленном в кредит «Honda Steed 600» по причине, собственно, водителя кобылы. Побитый временем и дорогами жигулёвский зубилообразный пикап вёл именно он.

Расклад в стареньком «жигуле» был таков. На переднем сиденье расположился Стив. Две пассажирки сидели сзади, утопая в походном скарбе. Промеж них расположился я. Чудо русского автопрома временами тёрлось брюхом по дороге. При таком раскладе разгонять «зубило» больше сотни было просто опасно.

На мою буйную голову и шею немного давили смотанные в рулон «пенки». Нещадно палило солнце, и чем ближе мы подбирались к Саратову, тем оно жарче светило. А шея и расположенное чуть выше вместилище мозга начинало болеть.

* * *

Мы ползли десять часов подряд, почти нигде не останавливаясь. Собрались за день до выезда, хотели двинуть рано утром — но в итоге движуха началась часов в двенадцать. Замок зажигания на автоматическом мобиле и внезапно «полетевший» подшипник на мотоциклете офицера безопасности. Suzuki Varadero 400. Вот он, честно отмахавший свои 1600 километров. Слегка отказавшийся заводиться где-то близ республики Мордовия.

Проехали Электросталь, выбираясь попутно из бесконечной пробки — чуть ближе к Рязани стало чуть легче. Миновав Рязань, двинули на Шацк. Из Шацка — в Пензу. От Пензы плавно прошли в республику Мордовию, остановившись в местечке под названием Умёт.

Было оно интересно тем, что посёлок почти целиком и полностью состоял из придорожных кафешек. Километра два или три — и одни сплошные едальни по обе стороны дороги. Дым от мангалов и печей наводил на мысли о лесном пожаре, особенно в свете заката.

Место отдыха называлось «Катюша».

Надо сказать, что кормили в этой «Катюше» на убой. Порции — лошадиные. Приготовлены по-домашнему, честно, от души: и борщ, и шашлык, и картошка, и салаты. Цены, традиционно, раза в полтора ниже московских. Так что, ежели вдруг кто-нибудь будет там проезжать, настоятельно рекомендую остановиться. Только заказывайте порции поменьше: со стандартным «первое-второе» можно не справиться.

* * *

Дорожные фото по такой жаре и в такой загрузке как-то не вышли. Более того, и не думали выходить. В такой загрузке и спешке восемьсот с гаком километров туда и в особенности обратно получились настолько неудобными, что было как-то совсем не до картинок. Хотя, пейзажи попадались весьма достойные. В особенности закат.

В конце концов, мы прибыли в Саратов — если мне не изменяет память, часов в пять или шесть утра. Совершенно уставшие, измотанные непрерывной дорогой и двумя-тремя остановками на протяжении всего пути. Долгожданный кайф от дороги был нещадно сломан обстоятельствами в самом начале пути. И на протяжении всего времени прохвата.

Сразу же разбили лагерь: это было на территории дачных участков, специально выкупленных центральным отделением «FBMC» под проведение фестивалей и слётов. На этой не вполне ухоженной, поросшей травой и чертополохом земле стояли пара кирпичных домиков, старенькая дощатая сцена и сортир. После разбивки лагеря, уже днём, мы поехали за продуктами в город.

Между прочим. Вот это, казалось бы, ничем не примечательное дерево в кадре — то самое, на котором, как на троне, возвышался над своими «мемберами» и «суппортами» сам президент центрального клуба Free Brothers MC. Конкретно из этой репортёрской истории. Забегая вперёд, скажу — всё-таки Пожарник вживую слегка походил на Элвиса Пресли, чем на самого себя под камерами журналистов.

Каким я увидел славный город Саратов?

На счастье, туда я сообразил прихватить с собой фотоаппарат. И как только мы тронулись, я постарался сделать как можно больше снимков: кто знает, буду ли я здесь ещё когда-нибудь? Ну и безумно жаль, что не хватило пороха на видео с моим любимым вопросом интересным людям.

Во-первых, это город небольшой. Мне он показался меньше Рязани. То, что я видел вокруг, напоминало мне индустриальную зону: вокруг тянулись какие-то бесконечные трубы, ангары, промышленные строения.

Во-вторых, дороги от центра подальше там отвратительно разбитые, гораздо хуже волгоградских, а обстановка в самом городе в некоторых местах сильно напоминает Москву в период девяностых. Здания — во всяком случае, те, что попадались — были небольшие. Не выше пяти или восьми этажей. Радовали три вещи: женщины, центр города и открытое небо. Женщины там, традиционно, красивые, небо видно и центр показался мне симпатичным.

Город толком повидать не вышло: мы ведь ехали туда из лагеря за жратвой и бухлом. А что можно рассмотреть за какие-то там пару-тройку часов, и то, в лучшем случае?

С одной стороны, здОрово, что я вырвался в путешествие. Факт. Хотя бы даже и за счёт увольнения с работы, лихорадочного расчёта и сбора денег впритык, в самый последний день. С другой, в Саратове я так и не увидел его истинной красоты, чего-то эдакого, своего, саратовского — например, той, что я видел в Рязани или том же Волгограде. Возможно, потому что я был слишком сильно ограничен по времени. Но как раз в этот выезд мне стало ясно, что так называемая «клубная жизнь» и «клубная культура», во всяком случае, если речь идёт об MC-клубах — не для меня.

Я как-то достаточно долго приходил к этому. И рассудил, почему.

1. MC-клуб как бы не подразумевает «длинных» путешествий. Члены MC-клуба банально обитают на своей территории, закрепляясь на ней, завязывая знакомства с администрацией и прочими «сильными мира сего». В то время как я люблю и хочу путешествовать на расстояния несколько более, чем район славного града Электросталь и его окрестностей типа Павлова Посада. Саратов — просто потому, что там центральный клуб и что уже было пора как-то «показаться».

2. Собственно, для меня путешествие — это как чтение книги или просмотр фильма. Хочется получать удовольствие от самого процесса, забирая с собой красивые картинки, какие-то новые и позитивные впечатления, общение с новыми людьми. Спокойно, не торопясь — с чувством, толком, расстановкой. Для меня смысл поездок на мотоцикле именно в этом.

В случае конкретно с «FBMC» всё время выходили какие-то дурные гонки. От одной пьянки до другой. Постоянная спешка, постоянно поджимающие сроки, куча задач, за которыми, собственно, ни путешествия, ни отдыха попросту не чувствуется. А поскольку я не фанат пьянок и гонок, и уж точно не фанат рок-концертов отечественной самодеятельности — то опаньки. Вот такой я вредный до чего-то прекрасного, да.

3. Дисциплина, конечно, дело хорошее — особенно когда дело касается техники. Но когда тебе напрямую диктуют — под видом дружеских советов — с кем тебе общаться, с кем тебе, в конце концов, жить и строить свою жизнь, когда каким-то тираническим решением впаривают порой ну совершенно не нужное тебе фуфло — миль пардон, я пас.

4. Литр-болл. Я не поклонник этого вида спорта. А когда люди позволяют себе иногда садиться в подпитии за руль, считают это «личным делом каждого», чуть ли не за норму — при этом позволяя себе при такой политике пытаться организовывать мотокружки в школе — когда каждый клубный выезд сопровождается очередным «косяком» кого-то из участников клуба — а потом, на следующий день, бурным опохмелом и разбором полётов, тщательным пережёвыванием этогом»косяка» и часто за глаза провинившегося — опять-таки, приходишь к пониманию, что малость не в тот гараж заехал.

5. «Добрые дела» и прочая «благотворительность». Будь то мотокружок в школе, или раздача листовок в начале мотосезона, или поддержка незрячего за рулём квадроцикла путём организации возможности выступать на каких-то мотомероприятиях — это всё существует только для «поддержки имиджа клуба». Просто ради детей, просто ради незрячего или ради безопасности движения на дороге это никому не нужно. «Смотрите на наши нашивки. Мы клёвые — мы ведь даже добрые дела делаем. А раз мы клёвые, вы уж дайте нам чего-нибудь хорошего, наконец».

6. Структура MC-клубов прибыла на нашу грешную землю из США. А я, определённо, не фанат США. И уж точно не фанат их «клубной культуры». Во всяком случае, такой.

7. Один мотоклуб — одно впечатление. Определённо, не все клубы одинаковы. Но чтобы кататься по дорогам этой грешной земли, и даже, о чудо, не одному — совсем не обязательно иметь поверх куртейки жилетку с какой-то символикой, кучкой нафиг не нужных обязанностей и перспективой внезапно огрести в жбан только за то, что на тебе, например, именно эти тряпочки. В любой момент времени. На фоне предыдущих пунктов, конечно же.

8. У любого мотоклуба есть позитивные стороны и негативные. У «FBMC» позитивные стороны, определённо, есть, и немало.

* * *

Был отыгран рок-концерт, на котором я почти не был.

Был стриптиз, который я не смотрел.

Было выжрано колоссальное количество бухла с пьяными братаниями пополам — их тоже слегка пропустил. В свете произошедшего далее — вообще не моё.

Там, в Саратове, после наступания на очередные грабли, я понял, что в этом мотоклубе мне не место.

С собой в дорогу я взял человека, за которого поручился. Это означало, что человек никого не напряжёт. Будет соблюдать правила поведения на фестивале, иными словами. Но вышло так, что напряг: накушался в слюни, и поскольку сам по себе недолюбливал клуб (впрочем, как и клуб — его) — начал резать правду-матку в глаза президенту,
закатив пьяную истерику посреди ночи. В чужом лагере. Накануне приезда президента центрального отделения мотоклуба и отделений с других городов. MC, подчёркиваю особо, клуба. Пока я спокойно себе дрых без задних ног и ни о чём не подозревал.

Его пытались успокоить, но человек не понимал слов, хоть сказано было немало. И тогда применили силу. Слишком жёстко. Рукоприкладно и по голове. В свою очередь, от людей, которые около года называли себя моими друзьями и братьями, я такого не ожидал, попросту впав в ступор.

У меня тогда наглухо заклинило систему «свой-чужой». Я ничего не смог поделать. Просто сидел и смотрел, после неудачной попытки успокоить.

На следующее утро человека просто выгнали из лагеря. За восемьсот километров от Москвы. А я остался. Пытался вернуть человека, убедить его извиниться перед клубом и остаться до конца фестиваля там — не вышло. Пытался упросить клуб простить человека, оставив его в лагере до конца фестиваля и спокойно уехать вместе — тоже не вышло.

Человек с больной головой двинул стопом в Москву. И слава богу, доехал живым и невредимым. Без меня. Ибо клуб, мероприятие, фестиваль, немного «работы», немного «отдыха». Обязанности ещё никто не отменял. Хотя я мог бы их сам отменить и поступить правильно.

Праздник, и без того сомнительный, для меня стал просто наказанием. По приезду домой я подумал недельку и решил вернуть «цвета», потому что после такого прохвата по-прежнему быть в строю «FBMC» стало невозможным. Я всегда рассуждал так: сами по себе «цвета» ничего не значат. Значимыми их делают люди. Своими поступками.

Эти — не были достойными. В них не было чести. И уж точно не будут поводом для гордости — ни для меня, ни для человека. Дела и поступки рано или поздно возвращаются. Обязательно вернётся и это.

Что ещё можно сказать о чаптере в Электростали?

Мне жаль, что так вышло. Ребята из электростальского отделения Free Brothers MC тогда, в сентябре-октябре прошлого года, подарили мне надежду на лучшее. Подкинули материала для нашего кино. Дали импульс двигаться дальше и свободу в каких-то моих задумках. Ясно дали понять, что мы не страдаем хернёй — и то, что мы делали тогда, в тринадцатом, имело смысл, право на жизнь и право на успех. После многих месяцев проб и ошибок, поисков — часто безуспешных — для меня этот клуб стал как глоток свежего воздуха. Было желание что-то придумывать, что-то делать, предлагать, искать решения к разным задачкам и ставить новые.

За эти возможности, за эту помощь я буду благодарен «FBMC» всегда. И постараюсь запомнить их именно такими. Это их восьмой пункт: на них можно положиться в трудную минуту. Минута была (да что там минута — месяцы), и люди делали то, что могли и как могли. В ущерб себе. Временами президента электростального чаптера мне не хватает просто зверски. И немногих остальных.

Время нас рассудит. Нельзя толочь в ступе застарелое дерьмо, накапливая злобу.

* * *

Для аппарата, требующего вдумчивого ремонта и некоторых вложений, сезон закончился ещё в августе. Впереди куча работы. Если внезапно есть бог, не буду смешить его планами.

Пусть это время будет временем избавления от того, что тянет вниз. И приобретением того, что тянет вперёд и вверх.

Ибо. Нефиг.

P.S. И справедливости ради, не все чёрно-белые картинки были так уж комичны или печальны. Вот альбом. Там позитивнее. У остальных же ничего дурного не случилось.

«Каменный воздух». Отрывок из черновика. 18+.

Я сижу за огромным письменным столом в пыльном кабинете.

На столе лежат бумаги, бессмысленные и беспощадные. Я едва понимаю, что с ними делать. От огромного кожаного кресла потеет спина и жопа. Тлеет белым раскалённым пламенем экран компьютера.

Здесь нас обычно сидит трое: я, Мордоворот и Стукач. Капитан, капитан и целый подполковник. Мордоворот – правая рука шефа, зам, поэтому спрашивает за любую мелочь, параллельно спихивая на молодняк часть своей работы. А в освободившееся время, пока пацаны пашут, оно зарабатывает бабки, торча на электронной бирже. Прямо в кабинете. Отслужил в ВДВ. Ходит в качалку. В целом, доволен собой аки слон. Внешне похож на здоровенную обезьяну. Гориллу.

Даже рожей похож.

По-хорошему, зафиксировать бы документально гандона, да сообщить куда следует.

Но я не этот. Который стукач. Мне ещё тут работать.

Тот сам по себе, потому как барабан. Регулярно докладывает, кто кому и что сказал, кто и что собирается делать – он него не ускользает ни одна мелочь. Рыхлый, здоровенный как туша коровы, но аккуратненький. Бывший следак. Как человек так себе, как говорится, ни в голове, ни в жопе. От всех слегка в отморозе.

Этих воинов пера и бумаги с нашей родной убойкой даже сравнивать нельзя. Я чувствую, что это место меня отвергает, я попросту туда не вписываюсь.

Все уже ушли домой. Точнее, уехали в свои подмосковные ебеня. Из всего отдела, помимо меня, москвич только дядя Толя – нормальный, здравый опер, отработавший в ОВД «Арбат» более десяти лет и сваливший оттуда при первой же возможности. Знает землю лучше чем свои пять пальцев. Несгибаемый, позитивный и добрый дядька. Смахивает на Шрека из одноимённого мультфильма.

Единственная разница — он не зелёный и уши человеческие. Ну и одет как простой земляной опер. Брюки, свитер, бесформенная куртка с кучей карманов.

Нормальный мужик. Уважаю. Как и выпускников одного из колледжей МВД. Нормальные, молодые, здравые ребята, окончившие, по их же словам, «шарагу» с отличием. И
оттрубившие в одном из ОВД центра города положенный срок практики.

Напротив огромного письменного стола с беспощадными бумагами –- окно. Огромное. Я вижу великолепнейший закат на фоне пока ещё зелёной листвы. Примерно такой, как в ту летнюю ночь десятого года.

И почти сразу же вспоминаются те закаты и рассветы, в которые я уезжал на мотоцикле. И ночи. Хоть в одиночестве, хоть и не совсем. Как-то сразу отдаляется и этот пыльный кабинет, и эта бестолковая писанина. Я вижу свою первую мотоколонну. 2010 год, мотоклуб со смешным названием «Засранцы». В тот день я впервые ехал в колонне из более чем 20-ти мотоциклов. Первое, что я запомнил на всю жизнь – это звук заводящихся двигателей на старте, и это непередаваемое чувство единения со всеми.

Второе … мы ездили в детский дом, катать местную детвору.

Остался фото и видеоматериал. Только последний куда-то продолбался. Зато осталась статья в газете, куда в качестве иллюстрации загремел мой байк.

Этот день мне не забыть никогда – и возвращение на закате, и бар «Night Train» с его «байкерским чаем», и множество новых, красивых и смелых лиц. Столы и стулья как бы из грубых досок. Мне очень хочется туда снова, в то, прошлое, новое и позитивное.

Мне хочется покинуть этот унылый кабинет. Навсегда. Они даже отдыхают уныло. Тупо жрут водку в кафешках, где у них есть, скажем так, скидки. Как сами изволят выражаться, «вялая палка». У этих же ребят вялых палок не бывает. Они умеют отдыхать, и упарываться водкой после тяжёлых трудовых будней — это вообще не про них.

* * *
Мне хочется никогда не видеть и не знать, что такое озлобленные, почти престарелые женщины из канцелярии, выматывающие нервы операм и самим себе заодно.

Мне хочется покинуть это затхлое место и стать свободным человеком. И уже неважно, что потом.

* * *
Я покидаю кабинет, а затем и здание. По пути я смотрю на небо в багрянце. Я почему-то верю, что ещё вернусь на дорогу, на своём мотоцикле. Хотя всё вокруг
располагает к тому, чтобы навсегда забыть и думать об этом. Вокург тотальная жопа. Они, блядь, как хомячки в колесе, граждане из подмосковья и более дальних рубежей бескрайней России-матушки. Хотя, пока они спокойны, доброжелательны и не пытаются лезть своими шаловливыми пробивными ручонками ко мне в трусы — это нормальные люди.

Первая неделя апреля. У нас в отделе совещание. Шеф, здоровенный детина, чем-то смахивающий на актёра Моргунова, по очереди спрашивает с каждого сотрудника о
планах на день и проверяет выполненную работу.

Я, как обычно, человек-косяк, и все к этому уже привыкли.

Кое-как, глухим и неуверенным голосом, я отвечаю на все его вопросы, получаю очередную порцию насмешек. Я понимаю, что в этом мире я местный дурачок. Также, совершенно ясно, что мои коллеги, в большинстве своём, не какие-то злобные упыри, а просто здравые и умные мужики, крепко знающие своё ремесло.

В отличие от меня. Недокомпьютерщика, недоопера.

Или вообще не опера, разве что по документам. Настоящий опер — он не в кабинетике бумажки перебирает, и не на «мероприятиях» жопу морозит. Настоящий опер — это совсем другое.

— Николай Александрович, ты только запомни: не езди на мотоцикле больше. Не надо тебе ездить на мотоцикле.

Я выдавливаю из себя что-то типа: «Да мотоцикл – это последнее, о чём я сейчас думаю». И я вроде бы не вру, и в то же время вру. Да, именно сейчас я этого не хочу. Но надеюсь, что когда-нибудь смогу себе это позволить.

Потому что чётко понимаю: без мотоцикла моя жизнь невозможна.

Ибо как остановить цунами, как приказать дождю не идти, а льду — не быть холодным? Да ты ебанись, мужик. Пытаться приказать мне что-то делать или чего-то не делать в части, не касающейся работы — это всё равно что ссать против ветра. При всех остатках уважения, при всём моём понимании, кто это и что это в действительности. По сути, он спас мою жизнь ровно настолько, чтобы я смог подсобить Барсу с лечением. А это уже немало.

Но к сожалению, для этой работы такие идиоты как я — не подходят.

«Моргунов» удовлетворён.

Скоро топать в гараж. Он у меня прямо под окнами. И прямо в гараже стоИт мелкокубатурный «Keeway». Как потеплеет, я на нём поеду. Так что прошу прощения, гражданин начальник, но в этот раз всё-таки хуй.

«Каменный воздух». Отрывок из черновика. 18 +.

Продолжая тему.

Конец мая 2011 года. Я прихрамываю, опираясь на трость. На мне шорты, ноги одеты в шлёпанцы, на тело накинута футболка. Я поднимаюсь по лестнице в правое крыло дома №38 по улице Петровка стольного града Москвы.

Там принято ходить в костюмах-тройках.

В крайнем случае – брюки, рубашка, свитер. Никаких футболок и джинсов, и уж тем более – шортов со шлёпанцами. В плане одежды со времён Глеба Жеглова и Володи Шарапова там мало что поменялось в этом смысле. Разве что никто не ходил в галифе, заправленные в яловые сапоги.

Причина моей нынешней формы одежды банальна: моя левая нога распухла так, что не пролезает в штаны. Люди смотрят, что-то думают и ничего не говорят. Большинство пребывает в сильнейшем напряжении – именно в этот год один полоумный майор открыл стрельбу в супермаркете, что повлекло за собой несколько смертей и тотальную чистку с переименованием самой службы.

«Милиция» в этот год превращалась в «полицию». Каждый ожидает увольнения.

Гражданским весело, ибо происходящее со стороны напоминает цирк на конной тяге.

Моя авария и поломанная задница Барса пришлись как нельзя кстати.

Я вхожу в пронизанный солнцем кабинет. За столом бугорком восседает мой начальник. Его круглая, коротко стриженная голова посылает лучи поноса в атмосферу. Он искренне не понимает, почему я сразу же не отзовнил ему – тогда можно было бы «что-то поделать». Но для меня он заготовил другой вопрос.

— Почему в таком виде?
— Травмирована нога, — говорит мой Капитан Очевидность. – В обычные брюки не влезает, удар грузовика …

Он чуть кивает. Ему насрать на то, что это было на самом деле. Как и на меня в принципе. Но у него для меня есть шикарная новость, которую я считывал с воздуха в этом месте, в самом здании. Иногда мне кажется, что я телепат.

— Короче, слушай. Даю тебе две недели. Переводись куда хочешь, но чтобы тебя здесь не было.

Оно могло сказать мне это по телефону. Но, видимо, с глазу на глаз как-то весомее. Чтобы я, стало быть, прочувствовал это отношение каждой клеткой своего бренного тела – до последнего сустава. В том числе и повреждённого пару дней тому назад.

В МУР попадают двумя путями. Первый – долгая работа на «земле», и работа результативная. Второй – из универсистета МВД. Практика на той же «земле» — а там уж как повезёт. В СССР был один пункт: наличие спортивного разряда в каком-либо единоборстве. Короче говоря, очень долгое время традиции этого места были таковы, что попадали туда только умные, сильные и опытные люди.

Но времена меняются. Часто туда попадают сынки правительственных чиновников, и будь человек трижды дебилом, это ни о чём не говорит. Часто – левые люди с длинной волосатой лапой. Правда, они там не очень долго работают. До первого залёта.

Я не был ни тем, ни другим: отделу по раскрытию убийств требовался технический специалист. Меня пригласили. И я шагнул из инженеров в опера. А вокруг работали
профессионалы, хорошо знавшие своё дело – дело, на изучение которого уходит пять лет университета МВД. Факультет, если мне не изменяет память, уголовного права.

При одном начальнике всё было относительно хорошо. При следующем – так себе, как говорится, ни в голове, ни в жопе. При этом бугорке я со своим высшим техническим оказался нахуй ненужным. И, в свете шикарного заезда под КАМАЗ, проблемой. Так считало оно.

Ребята отдела в момент увольнения дружно сказали мне о нём: «Пидарас».

Ребятам было жаль, что я уходил. Но поделать они ничего не могли. Демократии там нет, пикеты в поддержку с петициями и прочие качания прав мутить не принято.

Упразднялись отделы. Менялись службы. Один до поры до времени неплохой знакомый позвал меня к себе в отдел. Знал бы, куда и на что иду. Один умный человек сказал: ты был ИМ нужен как технарь, а что потом будет с тобой – им было насрать.

Сейчас это всё уже неважно. Смысл в том, что май 2011 года стал поворотной точкой моего вылета из «органов». По существу, конца одной жизни – в которой была непростая, но интересная работа – и начала другой, где непростым стало абсолютно всё.

— Вас понял, Такой-то Батькович, — говорю я. – Разрешите идти?

Бугор благословляет уёбывать.

Через два или три дня у меня мероприятие после конкурса. Мне нужно успеть подсчитать голоса в номинации «Lady Passendger»: именно в ней почему-то заклинило скрипт автоматического подсчёта голосов.


Забивка черновика с листов рукописи окончена. Запущен процесс вдумчивого чтения и структурирования рукописи на главы. К процессу работы подключён Барс, хотя, повторюсь: я всегда работаю один, только под эту задачу я сделал исключение.