«ОБРАТНАЯ ТЯГА». Нематерная статья.

(с) http://nicksanych.ru

Далёкому уже 2004-му году посвящается

«Никогда не спорьте с дураками, они стащат вас на свой уровень и задавят опытом …»

Марк Твен.

До кучи, опубликовано на борде.

Продолжая тему.

— 1 —

Я далёк от того, чтобы кому-то что-то доказывать. Не в глобальном значении этой фразы, или в смысле научном. Хотя, какая тут, к чорту, наука — с моим-то невежеством?

Но от интересных бесед на темы, где надобно хотя бы чуть-чуть понимать физику, математику или биологию с химией – я никогда не отказывался. Это же совсем дураком надо быть, чтобы в жизни интересное ушами прохлопывать. Речь о другом.

Речь тут, уж я извиняюсь, обо мне самом. Когда мой собеседник, представляющий из себя обычного «юзернейма» — пустого по содержимому, с непонятными мотивами начинает общение. И в некой беседе скатывается на личности (никнейм, внешность, мои профессии, уровень доходов, попытки оскорбить и прочие нелепые попытки «зацепить» меня), как бы приглашая на свой уровень – чтобы обсудить с ним меня же – с некоторых пор я в такое не играю. Ибо если ты обсуждаешь произведение литературы или нечто окололитературное, например, статью с высокой плотностью информации на квадратный сантиметр листа – будь добр обсуждать именно произведение, а не автора.

Итак. Отчего я здесь вообще пишу эти буквы? В чём, собственно, дело?

— 2 —

Не так давно я родил на свет статью об основной мировоззренческой модели сферического суицидента в вакууме. Где на простейшем примере одного из граждан постарался объяснить, из каких конкретно элементов она, родимая, состоит – и, что немаловажно, какие конкретно там преобладают пробелы в элементарных знаниях. А главное, в логике.

В процессе генерации массива текста я не стеснялся в выражениях, дабы усилить эффект запоминания и, возможно, лучшего осознавания того, о чём говорю. Отклики показали некоторую обиду большей части прочитавших. Что закономерно. И вот ни разу не удивляет. От негативной реакции текст не спасли даже специальные смысловые «заглушки» о том, что, мол, я матом-то некоторых граждан крою – но крою по-доброму, по-инженерному, без злобы – как если бы я ковырялся в потрохах очередного системного блока и нечаянно порезал бы палец, или уронил бы горсть мелких болтиков на системную плату под нагрузкой.

Была там и малая толика понимания того, о чём вообще шла речь. Самые интересные комментарии по поводу Ницше я оставил темой для других статей. Оные необходимо готовить более тщательно, чем «Червоточины». Но самые-самые простейшие комментарии в своей попытке меня, что называется, «пробить», вызвав реакцию, полыхнувшую так ярко и позорно весной 2004-го года , не оставили меня «равнодушным».

В какой именно степени это «неравнодушие» – будет ещё пара слов. Но изначально могу «обрадовать» сразу всех «страждующих»: обе цитаты – всего лишь объект бесстрастного разбора. И не более того.

Цитата №1.

«Как-то недавно полез изучать как обстоят дела сейчас с эвтаназией в мире, наткнулся на статью о дорогом Коле Бенсоне. Что мне бросилось в глаза - 3 фотки явного нарцисса. Человека который самоутверждается за счёт впечатлений, производимых на других. Чем-то на Невзорова похоже, тот тоже страдает подобной хернёй. Вспомнил о тебе по поводу Лёши. Оба, вы критически зависели от мнения окружающих. Стоило мне немножко о Лёше поупоминать в негативном ключе - полез, родимец! Каюсь, я сознательно это делал, впрочем без злобы, может, думаю, одумается. У тебя Коля , кстати, был импринтинг в детстве - Терминатор 2. Отсюда и мачизм и мотоциклы и тёмные очки. Смех сказать, оба отвратительно вели себя, когда были модерами, про Лёшу всё известно, Бенсон же одно время, недели две порулил чуланчиком, превратив форум в настоящий серпентарий. Талант у тебя людей стравливать. Получил пинка от  хозяйки и, в отместку, написал много гадких вещей про неё».

Цитата №2.

«видел с дочкой николая никифорова в метро низкорослый. Моя дочь 5класс ростом больше его глубоко не молодой человек с залысинами, сальными волосами и угрями))  Лицо озлобленно-обиженное)) Похож на бомжика)); Пробежался по сообщениям его здесь.вспомнил его этот вид позитивного нет в нём. Маска *спасателя* Спасать надо Его. Дочка говорит он похож на алкоголика. Может и так.но я не доктор. Загуглили с друзьями, пробежались по его контентам. Жесть дичь. Застрял николайв лихих90- х в образе гопника и быдла. Пробежался по темам семьи нет, нет детей нет работы. скандальный,Обиженный истеричный.. ничего нет у николая. В советчики лечить всех первый.. что может посоветовать мужик у которого ничего нет? Как просрать свою жизнь? Помоги себе николай»

Прочитал, осознал, улыбнулся, рассмеялся и – о удивление, граждане. Обрадовался. Потому что это две отчаянные, на мой взгляд, попытки пнуть уже теперь даже танк. За траки. Когда двигатель разогрет, машина прёт по прямой через лес, и боекомплект давно вставлен в пазы орудий. Эти два, в общем-то, жалких обрубка мыслей возвращают меня в старые добрые времена прежней работы, где трудился – и порой по нескольку суток напролёт. С нескрываемым удовольствием. В команде сильных, умных и лихих ребят. Практически наравне. Не смотря на то, что был, в сущности, штабной помесью техника, аналитика и курьера.

Взять меня, скажем, версии 2005 или 2006 года. Скорее всего, переварив эдакое послание от милых и замечательных пользователей, вероятность получения когнитивного диссонанса была бы очень высокой. Сейчас оные вирши для меня есть просто интересная задачка, вроде тех, что доводилось решать во времена той самой работы. Когда «на столе» есть некие кусочки от личности: скажем, настоящее имя (без фамилии и отчества), никнейм и обрывок телефона. И более ничего. Под рукой несколько баз данных и сеть. Многие часы уходили на то, чтобы найти все точки пересечения этих данных и по этим обрывкам установить личность. Зная точные данные по человеку, разыскать его уже было делом другой техники.

Не моей.

С этой парой «заявок» на мои, должно быть, адовые мучения ровно та же история. Что ж, я с нескрываемым удовольствием их рассмотрю по такому принципу и структурному плану:

1. История возникновения;
2. Характер сообщений в целом;
3. Стиль подачи мысли;
4. Общий контур повествования;
5. Общая цель заявок;
6. Конечный результат;
7. Возможно, подвид существ, родивших на свет эти образцы.

Начнём с самого простого: пунктов 6 и 5.

Общая цель (5) была, скорее всего, вывести меня из состояния равновесия. Дать мне понять, насколько «я ничтожен и жалок», куда, как говорится, ни ткни. Коли так, а скорее всего, это именно так – то не вышло. Вышла очередная интересная головоломка, а тренировать мозги – одно из моих самых любимых занятий. Если кто-то до сих пор не в курсе – ну таки с удовольствием ввожу в курс дела.

Конечный результат (6) – предположительно, докопаться до моих старых и, возможно даже, построения новых комплексов через лютое моё же когнитивище. Оное, предположительно, с точки зрения пустотелых (то есть, не генерящих ничего, кроме полуграмотных и деструктивных текстов) пользователей, обязано возникнуть. Если моя догадка верна, то «это фиаско, братан». И попытка «пройтись» по моему фото десятилетней уже давности только подтверждает гипотезу: вероятно, некоторым людям становится не по себе от того, что я, в принципе, неплохо выгляжу. Подобных фоток в любом крупном мотосообществе — как грязи. Ваш покорный слуга всего лишь «один из них».

Из людей на мотоциклах. Или, с точки зрения подавляющего числа гаишников, автомобилистов и прочих «простых» смертных – самоубийц, идиотов и камикадзе.

Когда я работал с моделями, набивая портфолио – а это были очень симпатичные и, в принципе, неглупые барышни, в процессе общения мне стала ясна одна вещь. Простая, как мычание коровы. Когда ты очень красивая и яркая девочка, вокруг твоего фотоматериала в сети собирается толпа некрасивых, завистливых и похотливых граждан, как мужского, так и женского пола. И ничего не поделаешь. Такова жизнь. Таков мой скромный опыт общения с моделями, в том числе и моих фотосессий. Либо в процессе работы над снимками для стареющих проституток.

Ровно то же самое, вероятно, с мужским фотоматериалом, коего у меня – уже вагон и малая телега.

Итак, пункт номер шесть (6). Конечный результат именно для меня заключается в прямо противоположном эффекте от, вероятно, задуманного этими милыми и замечательными гражданами, один из которых точно был в славном граде Москва, по его же словам, заметивший меня в метро.

Я всё более укрепляюсь в мысли, что двигаюсь в правильном направлении, и что вокруг меня постепенно собирается клуб моих самых преданных фанатов. Юзернеймам в комментах к статье — моё спасибище.

Интересно, они хоть представляют, как трудно сейчас найти бесплатных комментаторов, которые, не жалея ни времени, ни психики, поддерживают здоровый тонус в моих пучках нейронов и, вследствие этого, некоторую даже ясность мышления? И самоотверженно помогают отрабатывать тактику взаимодействия с большой по числу и платёжеспособной целевой аудиторией, где водятся реально токсичные твари, от общения с коими без должного навыка может поехать кукуха?

Вернёмся к нашим парнокопытным. Пятый и шестой были самыми простыми пунктами. Более сложные – первый (1) и седьмой (7) пункты.

По седьмому предположения ровно два: либо эти «люди с прекрасными лицами» зачем-то притопали ко мне из прошлого, аж с Алисиного форума – что довольно-таки вероятно. Либо очень-очень долго вычитывали «Ангела и флягу» с «Фальшивым пистолетом», зашили роман с черновиком себе в подкорку и, не придумав ничего лучшего, как попытаться зацепить меня теперешнего так, как если бы я был образца 2004-го года – попытались. Но вот это предположение менее вероятно, хотя чорт его знает, может быть, под этими никнеймами скрываются мои давние знакомые, которые давным-давно перестали быть таковыми?

Возможно всё. Просто иногда очень трудно понять, что в головах у людей происходит. Даже мне.

Если эти милые и замечательные люди реально – «оттуда», то есть, прямиком из 2004 года, то каким-то образом они попали на форум, либо их туда кто-то позвал – либо они там просто были. Вероятно, ждали чего-то. Знаю совершенно чётко, что на суицидально-депрессивных ресурсах люди общаются не просто так. И не от «хорошей жизни» туда приходят – эти же зачем-то делают хорошую мину при крайне плохой игре. Сильно похоже на то, что граждане «застряли» в 2004-м году, раз думают, что могут зацепить меня такими простейшими приёмами, нацеленными тупо на комплексы.

Особенным бредом звучит тезис о том, что конкретно я ничего не могу дать людям, поскольку у меня нет ни жены, ни детей. Подобное утверждение логически равноценно такому – ну куда, типа, нас может довезти этот водитель автобуса, если у него жены и детей нет? Что может отремонтировать этот механик, если у него жены и детей нет? Да что вообще может разгрузить этот грузчик, если у него жены и детей нет?

В связи с этим очень простые вопросы назревают. Риторические.

А каким образом одно связано с другим?

Я собирался людям -- так, на секундочку -- что-то давать? Правда?

Удариться доказывать обратное -- непонятно кому и непонятно зачем? Серьёзно?

Расчехлить и обнародовать информацию о людях, с которыми мне доводилась честь просто общаться и взаимодействовать -- с кем-то как с хорошими знакомыми, а с кем-то вообще -- как с друзьями? 

Башкой об стенку побиться в припадке благородной ярости, что ли -- от прочтения этой чуши? Они это на серьёзных щщах несут, что ли?

Они что о себе возомнили, чудесные люди с красивыми лицами – что, выпустив в мир несколько человеческих оболочек, пусть даже и не самых тупых и уродливых, они чем-то лучше людей, у которых детей нет вообще? 

Возможно, они думают, что имеют моральное право на основании наличия потомства – осуждать тех, у кого его пока нет – да и, возможно, не будет? 

Термин "яжмать" кому-то знаком, или не совсем?

Так у меня для есть очень, очень плохие новости для пушистиков. Оные зайчики такие же смертные, как и я. Как и все. Когда они умрут, то точно так же, как и меня, их либо закопают в ямку три на два, и метра на два вниз, либо спалят до серого такого, порошкообразного пепла. И всё. Если за уничтожением оболочки есть что-то – что ж, замечательно, а если ничего нет – что ж, своё потомство с собой не утащишь. Праху будет ну совершенно по барабану, насколько радостно живут ваши дети. Более того, открою мрачную тайну: режим «барабана» праху вообще недоступен. Опции такой там нет.

Все пушистики умрут. Кто-то раньше меня. Кто-то позже. И точка.

А физическая смерть делает всех людей равными. Независимо от уровня дохода, наличия детей, квартир, дач, машин, аккаунта в инстаграмме, мотоцикла и прочей хрени. Есть такая прикольная молодёжная песенка, я извиняюсь, рэп. «Акуле плевать». Очень рекомендую к прослушиванию.

Отрезвляет.

Что это за смешная манера: упереться башкой в массив текста, действительно ни хрена там не понять – и даже не пытаться, к слову — и нелепо, по-детски пытаться уцепиться за личность автора? Так срикошетила моя мысль о том, что Фридрих Ницше был по жизни, как это любят выражаться в некоторых кругах, чмырём — и в чём я убеждён, не смотря на монографии профессоров, доцентов, младших и старших научных сотрудников гуманитарных ВУЗ-ов?

Что-то об Алисе Исаевой, на их пафосный, «судьбоносный» взгляд, «не то» написал? Зайчики изволили предъяву кинуть — это, оказывается, «гадости». Хм. Вероятно, это поклонники Алисы Исаевой — о которой ещё будет окончательное слово? Тут уж ни у кого сомнений быть просто не должно. Насчёт окончательного слова. Уж если написанной книги недостаточно.

Абсолютному большинству моих читателей, особенно тем, кто РЕАЛЬНО побывал в этом коротком эпизоде моей жизни, таки действительно кажется, что написал я – ТО САМОЕ, что и должен был. С 2007-го года и по сей день. Более того, написав это, лично я ни капли не пожалел — наоборот, именно эта книга сделала мою жизнь более полной, более интересной.

В любом случае, то, что свалилось от дорогих моему сердцу пушистиков — не критика. И уж тем более не конструктивная. Это банальная, смешная и бесполезная попытка проломить мою нынешнюю броню. И на данный момент это даже не царапина. Царапнуть может близкий человек. Тот, кого я знаю и тот, кто знает меня.

Мои узлы надёжно закрыты. В две тысячи двадцать первом году, в отличие от меня же в версии две тысячи четвёртого года, когда мне было двадцать четыре года, а не сорок один. Тогда я не до конца понимал, насколько густо в этом мире намазано мерзостью большинства. Мерзостью банальных, туповатых обывателей — и надо сказать, со времён Мартина Идена мало что поменялось, разве что появились асфальтовые дороги, тачки, компьютеры да гаджеты.

Ну и слегка поменялись скорости передвижения и обмена данными, конечно же.

И какая же лютая, бешеная психиатрия творится в головах у многих, живущих «во всём в этом»! И эти, с моей точки зрения, реально больные люди растят детей. Воспитывают их по своему образу и подобию, делая их такими же, по сути, малолетними ушлёпками, как и они сами. Иногда ловлю себя на нехорошей мысли. На спонтанном, иррациональном желании заехать такому вот зверьку в ухо — лучше с двух сторон, для пущей наглядности, двумя руками — ну просто чтоб ушки покраснели. Чтобы пришло понимание того, как нужно разговаривать с людьми, с каких букв писать имена и фамилии людей.

Людей, которые никому не желают зла, кстати — и не копят яда. Не выливают его на других. И уж тем более не мстят. Вероятно, зайчики пытаются судить обо мне — по себе? Тогда всё ясно.

Что это за странная манера: пытаться давать взрослому, половозрелому человеку какие-то подобия советов, когда «советчиков», собственно, никто не спрашивал? Вопрос, опять-таки, риторический: отвечать на него необязательно.

В спонтанных «советах» от непонятно кого и непонятно зачем я очень давно не нуждаюсь. Лет уже пятнадцать как. Кое-кто обмолвился о детях. Так может быть, лучше им советы давать – или советы пушистиков им особо не нужны? И таки нужно бежать на суицидально-депрессивную, ставшей моей родной, борду и пытаться пинать чортов танк за траки?

Зайчикам не страшно за своё потомство, если они, будучи настолько тупорылыми – воспитывают детей по образу своему и подобию? Они точно делают всё правильно и без ошибок?

Это, скорее, просто ещё один маленький штрих к хотя бы какому-то подобию психологического портрета граждан, позволяющих себе в совершенно хамской манере называть меня по имени – в то время как это могут делать только очень близкие друзья, либо коллеги. Панибратства от непонятно кого я не приемлю, его нужно как-то заслужить: посидеть в одной засаде за одним и тем же злодеем, поупражняться в стрельбе в одном и том же тире, пить одну и ту же спиртягу из одного и того же стакана, в конце концов. Я подчёркиваю особо: даже увидев сие неадекватище из глубины МОИХ времён, я не стал оповещать местного шерифа. Ибо в разгар какой-либо движухи я такое почти каждый день на завтрак ем. Пачками. Прям как здрасьте.

На этой светлой ноте я плавно переходу к пункту (2), (3) и (4).

Каждая строчка заячьих сообщений сочится ядом. Образно говоря, не цианидом, к счастью, а крайне слабенькой отравой. Тараканьей. Потому что на большее оно просто не тянет.

Есть гипотеза, что это просто «симметричный» ответ на мои «Червоточины». Но, миль пардон, граждане. Да, частенько в той куче букв мелькает мат. Да, порой – в основном из-за матершины – создаётся впечатление, что писавший был сердит, или даже озлоблен. Но моей целью не было размазывать человеческую психику ровным тонким слоем по стенкам их черепных коробок. Моя задача была – наглядно показать, что в данной мировоззренческой линии есть логические бреши, пробелы в знаниях. Иными словами, откровенная чушь.

Не более того.

Кто-то может подумать, что таким образом я оправдываюсь. Так вот, чорта с два. Мне интересна суть сообщений, мотивация тех, кто их изволил написать – и, естественно, психологический портрет.

Который считывается с них просто на раз.

— 3 —

Итак, а теперь в двух словах об общем психологическом портрете милых и замечательных людей с прекрасными лицами, написавших ЭТО, вероятно, под видом отклика на мои «Червоточины». Для начала ввожу в очередной курс дела: последние несколько лет я загружаю в довольно крупные сообщества – от десяти тысяч пользователей примерно — полностью оригинальный, как это любят говорить полуграмотные дети поколения «Пепси», «контент». Это и видеоклипы, снятые и смонтированные самостоятельно. Это и тексты статей, скомпилированные конкретно под тематику того или иного сообщества. Это и увесистые пачки фотографий качества гораздо выше, чем кривые «селфи» с тапкофона. Это и разного рода объявления – работающие на 200, на 300%.

До этого, года где-то до 2007-го, я загружал мою писанину в литературные сетевые сообщества, временами либо выигрывая какой-нибудь простенький литературный конкурс местного пошива, либо получая предложения от издателей – как минимум, опубликоваться, как максимум, опубликоваться за деньги.

Это если коротко и без затей.

Возможно, у вас может возникнуть вопрос: а к чему эта информация здесь? Зачем она – нам? Отвечаю.

По довольно-таки скромному опыту общения в сети в именно таком ключе я знаю, что когда некие люди скатываются до нелепых и смешных попыток, идущих корнями из детского сада, уцепиться именно за личность автора – это значит, что гражданам попросту нечем крыть. Что написанное дёрнуло их так, что они скатились на это днище. Либо, как вариант, оные, безусловно, милые и замечательные люди пребывали на такой помойке бытия и сознания изначально. Что тоже не исключено. Граждане, может, и могут общаться так, как это делают разумные люди. Только вот не хватает ни воспитания, ни разума, ни умения вести переговоры. И чувства такта. В особенности – этого.

И оно явно видно даже мне – а надо сказать, что я от природы слегка туповат, некоторые вещи доходят не сразу. Но если доходят – то уже намертво. Помочь разучиться чему-то мне сможет только лоботомия.

Годы работы там, где граждан моего города каждый день немножко убивали, дали мне скромный опыт: я понемногу начал разбираться в людях – в том, что они говорят, что пишут. И особенно в том, что в этой писанине действительно есть между строк.

Текст на ровном блёклом поле форума – это всего лишь след человека, не более того. Он не отображает мимики, моторики движения, тембра голоса, характера и скорости речи, анатомии лица – по которой читать человека можно почти как открытую книгу. С некоторой долей промахов, конечно же.

Если бы я видел эти, безусловно, милые и красивые лица, то получил бы хороший пакет данных. Минут десять беседы в реальной жизни, и в принципе, считывая хотя бы половину описанных мной параметров – и я бы мог сказать, что эти «пустотелые юзернеймы» в действительности из себя представляют в жизни. И всё ли у них ДЕЙСТВИТЕЛЬНО в порядке в семье, с детишками, с жёнами или мужьями.

Пока могу сказать только одно, повторюсь, но надо же как-то закрепить мысль: если кто-то пришёл на суицидально-депрессивный форум, это не просто так. Значит, этому есть причина. И эта причина – точно не я, и не Алиса Исаева, и не кто-либо другой.

Причина, дорогие мои безымянные юзернеймы, реальных имён и подробностей жизней ваших я даже знать не хочу – именно в вас. И ни в ком другом. Это был последний штрих, и пожалуй, мне к нему добавить более нечего.

— 4 —

Со времени написания романа «Ангел и фляга» прошло, без малого, четырнадцать лет. За это время можно родить ребёнка, который пойдёт в школу и станет подростком. В жизни «там» было разное. Так, например, бывало, что я вообще не касался творчества – не писал, не снимал, не монтировал – максимум делал какие-то черновые записи, по обыкновению, либо в тетрадке, либо в блокноте.

Но одно оставалось неизменным. Как постоянная Планка, или ускорение свободного падения на планете Земля. Каждую смену сезона мне начинают писать люди. Одно время эти люди писали так часто и настолько про то же самое, что мне пришлось составить FAQ по книге, поскольку отвечать на одни и те же вопросы – не очень интересное занятие, честное пионерское. А пионером я таки был. В 2016 году отредактированный вариант романа неплохо продавался – без посредников типа издателя, или какой-то иной паразитной прослойки между мной и читателем. Благо, есть сеть. Она сближает графоманов со стажем и читателей их нелепых поделок.

Несколько человек примерно в одно и то же время задали мне один и тот же вопрос: когда они, наконец, увидят бумажный экземпляр? И самое смешное, что для меня это либо отписать тем ребятам, что в своё время опубликовали книгу Ники Созоновой, герои которой, так или иначе, списаны с реальных обитателей форума сайта «MySuicide». Либо обратиться в другое издательство, чтобы тамошние работники придирчиво вычитали книгу и приняли решение – делать им тираж или не стоит. И такие ребята есть на примете тоже.

В любом случае, издаваться за свой счёт для графомана со стажем – не комильфо. Наоборот, это графоманам со стажем платят бабки за то, что он делает одолжение: продаёт право публиковать свою работу на их носителях.

«Ангел и фляга», форумы, люди, которые не очень хотят жить – всего лишь одна небольшая грань моего бытия. А есть ещё мотоциклетная тема. Есть — путешествия. Есть –- «Слепые гонки». В каком-то виде есть даже «Л73», не смотря на мелочи жизни. Есть мой синематограф и моя светопись.

Наружу просятся ещё пара черновиков, надо сказать, не вполне свежих, а тексты статей на разную тему горят ярким пламенем и просятся туда же – и надо сказать, порой моя физическая оболочка не вывозит этой нагрузки. Слишком много – всего. До сих пор должен самому себе путешествие автостопом от 2017 года, которое я проделал на пару со слепым человеком.

И с одной стороны, это нехорошо, поскольку задачи валятся на голову как снег, который едва успеваешь подхватывать. Мои видавшие виды механизмы едва справляются, они захлёбываются. С другой, если в жизни присутствует движуха такого уровня – быть может, всё реально не так уж и плохо?

Очень много лет тому назад, увидев, опять-таки, хотя бы один отклик такого плана – вполне возможно, я бы разразился матерной бранью и, возможно, словил бы лютый когнитивищще. Возможно, через некоторое время эта хрень благополучно превратилась бы в очередной комплекс. Всё может быть. И возможно, в этом и заключалась банальная, заячья цель.

Но сейчас, милые и замечательные люди с прекрасными лицами, «сейчас» — уже не «тогда».

Возможно, просто кто-то просто застрял там, в далёком 2004-м году, и до сих пор живёт этими событиями – за неимением иных, более значимых? Так это, люди добрые. И не очень. Я пушистикам, конечно, от души сочувствую, но для меня это давно пройденный этап.

С «тогда» уже давно «всё».

Я взираю на кой-кого как, к примеру, на цыплёнка под стеклянным звукозащитным колпаком: ну копошится там что-то пушистое, жёлтенькое и симпатичное. И что-то на своей волне пищит, просто не очень слышно. На пушистика забавно смотреть, беззлобно так, и с неподдельным интересом размышлять: сколько должно пройти времени, прежде чем это пернатое нагадит на стол?

Мне нажать на кнопку секундомера и начинать отсчитывать секунды, минуты и часы до того времени, когда из перегретых котлов полетят заклёпки?



Рейтинг@Mail.ru



Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Глава одиннадцатая.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГРЁБАНЫЕ СПАСАТЕЛИ

Ты думал, что здесь легко встать,
Высоко полететь, глубоко не упасть,
Познать этот мир и остаться счастливым.

Ты принёс в него веру, добро и кулак,
Нарезая любовь, раздавал просто так,
Всем, кто хотел – ты всех осчастливил.

Теперь у тебя одна скучная комната,
Ты в тёмных очках ждёшь конца света.
Душа в теле женщины ищет, но не дома ты.
Ты там, где на брошенных стенах желтеют газеты.

(с) Юрий Шевчук

— 1 —
***
— Почему ты сделал это?
— Не знаю, — отвечает мне человек после мучительной паузы. – Из-за чувства тотального одиночества, может быть.

За столом сидят трое: Балаам, Севетра и я. В декабре 2004 года парень проглотил пачку «тяжёлых» антидепрессантов, и в результате чуть не отказало сердце. Три дня реанимации и несколько недель в психиатрическом диспансере для несовершеннолетних. В той половине корпуса, куда обычно помещают детдомовцев и малолетних преступников, активно «косящих» от колонии. Никто не ожидал, что «это» произойдёт именно с ним. Я не знаю, что ему сказать, и судорожно цепляюсь за любую позитивную мысль. На дворе уже февраль, он с нами только потому, что лечащий врач согласился отпустить его на пару дней в «мир условно-нормальных людей».

— Одиночество – в каком смысле?

— У меня почти нет друзей, разве что вот ты да Светка … да и то … я ж понимаю, что вы со мной «нянчитесь». Не будь Алисиного форума, не будь этих встреч, вряд ли вы вообще обратили на меня внимание …
— Ну, знаешь, не будь форума, Бо никогда не узнал бы о моём существовании, — возражает Севетра. – Как и о существовании Алисы. Никто с тобой не «нянчится»: ты всегда был и будешь здесь желанным гостем.
Как и у меня дома, кстати, — вставляю свои три копейки.

— Всё равно … каждый из вас чем-то обладает: ты ветеринар, поэтому у тебя много хороших знакомых. Ты умеешь общаться. У Бо неплохо подвешен язык – во всяком случае, по сравнению со мной. У него есть друзья, работа, увлечения. У меня этого нет. Мне вообще очень трудно говорить с людьми так, чтобы им было со мной интересно, — Дима выдавливает из себя слова, видно, что произносимое даётся ему с большим трудом.

С самого детства у Балаама как-то «не клеились» отношения со сверстниками: он был и остаётся довольно тихим и необщительным человеком. Единственное, что его привлекало достаточно сильно – учёба и точные науки: математика, физика, астрономия. Он не раз и не два занимал призовые места на олимпиадах по математике и физике. Однажды его пригласили посетить обсерваторию в Карачаево-Черкессии: в свои пятнадцать лет он написал серьёзную научную работу в области астрономии, которая привлекла внимание учёных.

— Ну, общение – это точно такой же навык, как и любой другой, — парирует Севетра. – Ему можно и нужно учиться …
— Да я понимаю … просто даже если я научусь этому, люди будут общаться со мной не потому, что именно хотят со мной общаться, а из-за того, что в результате приобретения этого навыка со мной будет проще.
— А какая разница? – удивляюсь я.
— Я останусь по-прежнему одиноким, с тем лишь отличием, что у меня будут собеседники. Неужели не понятно?

Я невесело улыбаюсь. На самом деле, он в чём-то прав: интересность человека во многом определяют навыки и дела, некие инструменты, при помощи которых можно увлечь собеседника, что-то ему предложить. И может быть, даже получить что-то взамен. Для кого-то необязательно, кому-то жизненно важно. Чтобы привлекать, нужно обладать – я и сам сотню раз прокручивал эту мысль в голове. Очень давно. Примерно в его возрасте. Однако, мысль, что взаимоотношения людей строятся на обмене чего угодно на что угодно, и что «просто так», «за красивые глаза», ничего не происходит – не убивала меня так, как Балаама.

— А мне кажется, заранее невозможно просчитать, какие чувства по отношению к тебе испытывают люди, — Севетра наливает нам ещё чая. – Причём, в обе стороны.
— Это как?
— Ты говоришь, что люди к тебе не тянутся, потому что ты не умеешь с ними общаться. Тебе показывают решение этой задачки: научиться общению. Ты говоришь, что этому научиться, конечно, можно, но тогда отпадает искренний интерес к тебе. И что ты нуждаешься в этом интересе, и ни в чём другом. Правильно?
Примерно так … Но ты как бы заранее обрекаешь себя на неудачу, не сделав и этого маленького шага. То есть: навыка пока нет, людей, потянувшихся к тебе, благодаря этому навыку, тоже нет. Если людей нет, то как можно утверждать, что они могут с тобой общаться только потому, что ты научился общаться с ними?

Дима молчит, но я чувствую, что он либо соглашается, либо ставит сам себе этот вопрос, либо уходит в глухую защиту.

— Ладно, забей – поживём, увидим, — улыбаюсь я.
— А стоит ли?
— Ты знаешь мой ответ.

На самом деле, подобные разговоры мало что меняют. Где-то глубоко внутри себя человек принимает решение: быть ему в этом мире, или не быть. И если дан отрицательный ответ, он найдёт десяток аргументов в пользу добровольной смерти. Точно так же, как в противном случае – десяток аргументов в пользу жизни.

— Как там вообще?– интересуется Севетра.
— Ну как, как … не очень. Эти таблетки … от них просто ничего не хочется. Неинтересно и скучно.
— А книжку почитать?
— Они не позволяют этого сделать. Просто рвут книги в клочья, вот и всё … я много раз просил, чтобы меня перевели в корпус к «нормальным» – бесполезно. От препаратов есть ряд побочек, на сердце и почки. Трудно долго ходить – задыхаюсь.

Тем, кто хорошо знаком с порядками в детских домах и колониях для малолеток, ничего объяснять не нужно. Тем, кто не знаком, бесполезно. Одно могу сказать точно: для парня, прожившего всю жизнь под крылышком у заботливых папы с мамой, это не самый хороший расклад.

Я задумываюсь и выдаю, как мне кажется на то время, самый правильный ответ.

— Слушай, с администрацией клиники твой перевод в другой корпус мы как-нибудь вместе с предками твоими уладим. А вот с таблетками … ну раз они вызывают такие побочки – не принимай. Это ведь нетрудно?
— Да, пожалуй. Хватит с меня этой химии.

Встреча закончилась, и каждый из нас побежал по своим делам. Светка – лечить животных. Я – чинить компьютеры. Дима – восстанавливаться. Казалось, что всё встало на места. Жизнь продолжилась. Только одного не учёл горе-советчик: синдрома отмены. Это явление немного похоже на то, как если бы заядлый курильщик решил в один день покончить с вредной привычкой. Неприятные ощущения и неизменное желание сигареты.

В случае с Балаамом всё оказалось гораздо жёстче. Послушав совета человека, которому доверился, он прервал курс лечения. Прекращение приёма привело к ещё более тяжёлым последствиям: усилению депрессии и страха перед жизнью.

И новым «ходкам» в различные ПНД – вместо того, чтобы восстанавливать психическое и физическое здоровье, вместо того, чтобы продолжить накопление знаний и как-то себя в этой жизни реализовывать. Так, безграмотный совет от человека, ни черта не смыслящего в психологии и психиатрии, привёл к тому, что другой человек потерял очень много драгоценного времени и здоровья. А в нынешней жизни время и здоровье решают всё.

Несмотря ни на что, Балаам смог восстановиться. Более того, со времени выхода старой версии этой книги в 2007 году прошло много лет. Дима успел жениться. Время от времени мы встречаемся – не так часто, как хотелось бы, но однажды он сказал мне: «Всё это есть у меня благодаря тебе». Если мне не изменяет память, это было в день свадьбы.

Тем не менее, из этого случая я вынес очевидное: никогда и никому не давать советов там, где ориентируюсь слабо, либо не ориентируюсь вообще.

— 2 —
***
Сторона жизни, с которой мне довелось столкнуться, не на шутку испугала меня. В Российском сегменте сети Internet, как оказалось, за некоторое время возникло множество сайтов и форумов суицидальной тематики. Эти странички имели примерно одинаковую структуру: довольно обширную библиотеку с подборкой книг, и контактную часть — форумы. В электронных библиотеках находились книги, так или иначе посвящённые смерти: это и работы редких психологов, суицидологов, и многочисленные философские трактаты, а также – информация о наркотических и психотропных препаратах, различных ядах и способов сведения счётов с жизнью.
Музыкальные течения, авторы которых так или иначе воспевали смерть и бессмысленность бытия.

И, наконец, произведения литературы, начиная от Артура Шопенгауэра, Фридриха Ницше, Жана Поля Сартра и Альберта Камю – и завершая первыми, неумелыми строчками начинающего автора на какой-нибудь личной веб-страничке. Всё это, мягко говоря, не внушало оптимизма, с одной стороны. С другой, очень хорошо запомнились лица разных людей, самых близких друзей и знакомых, в то мгновение, когда я пытался поговорить с ними на тему жизни и смерти, или на тему суицида. В лучшем случае, как уже не раз говорилось, я натыкался на непонимание и агрессию. В худшем – люди попросту шарахались в сторону и крутили пальцем у виска, что теперь уже неудивительно.

Если речь идёт об условно-нормальных людях – я говорю о том большинстве, чьи помыслы устремлены в жизнь – то ассоциация со словом «смерть» у всех примерно одна: нечто страшное, непонятное, уродливое и неотвратимое. Страшное, потому что любая смерть почти всегда сопровождается очень сильной болью – того, кто умирает, и горечью потери его близких. Непонятное – потому что никто не знает, что ждёт «за тем порогом», то есть, за полным отказом всех систем жизнеобеспечения. Уродливое, поскольку человеческие тела после смерти выглядят непривлекательно, и тем, кто не единожды сталкивался, это знакомо.

Если речь идёт о людях, чьи интересы так или иначе связаны со смертью – необязательно с самоубийством или криминалом, то складывается иная картина. На подобных форумах, в первую очередь, люди, от которых большинство предпочитает держаться подальше в силу тяжести темы, находят поддержку и помощь – хотя бы в понимании, что уже немало. Таких же, как они сами – одиноких и замкнутых, непонятых, уставших и «ненужных». А если сильно повезёт, людей, которые действительно знают, как помочь, делают это не из корыстных побуждений и в сторону жизни.

Первая мысль человека условно-нормального, когда тот в силу разных причин забредает на хорошо посещаемый суицидальный портал и понимает, что время от времени разные люди отправляют себя на тот свет – немедленно уничтожить «это». Особенно, если на подобный ресурс как будто бы случайно заходят, к примеру, родители самоубийц, парня или девушки, что «тусовались» там раньше. Поскольку, при поверхностном изучении материала и общении, суть которого – навязывание стереотипов, оказывается, что депрессивные мысли, помноженные на количество людей, их выдающих, есть та соломинка, поломавшая хребет верблюду.
Такие мысли возникали и у меня. Ликвидировать «источник заразы» – и дело с концом. Через некоторое время стало ясно: не всё так просто, как хотелось бы.

Полагаю, уничтожение сайтов суицидальной тематики не сократит количество самоубийств. Наоборот, у людей не будет возможности говорить на темы, которые в реальной жизни поднимать не принято – в среде условно-нормальных. И того единственного права на понимание, возможности поговорить по душам вне стен психиатрической клиники, решения проблемы, тянущей живого человека в смерть – уже не будет.
Понятно, что слово «полагаю» слишком скользкое, хоть и похоже на «располагаю». Пообщавшись с людьми из этой среды, я понял, что существует два мнения по поводу влияния подобных ресурсов на выбор между жизнью и смертью. Одни люди считают, что наличие подобных вещей в сети способствует увеличению смертей среди активных посетителей, относятся к этому явлению очень плохо, в некоторых случаях – крайне агрессивно. Другие, наоборот, склоняются к мысли, что такие места в сети могут помочь людям с определённым складом ума, в определённом состоянии психики найти понимание, друзей, и тем самым удержать себя от последнего шага. Но какой бы сильной ни была аргументация у разных людей, им не хватает одного: точности.
Под точностью я подразумеваю тупую, циничную статистику. Для того чтобы приблизиться к точному, непредвзятому ответу на вопрос влияния, необходимо провести исследование. Идея довольно проста: взять под наблюдение два объекта.

Одним из них должен быть хорошо посещаемый суицидальный портал, на котором обязательно должны присутствовать психологи и психиатры. Другим – обыкновенный, ничем не примечательный ПНД. На каждом объекте следует выбрать две одинаковые возрастные группы, причём, первая должна пользоваться только суицидальным интернет-ресурсом, а вторая – прибегать к помощи психологов и психиатров ПНД. И на первом, и на втором объекте следует, допустим, в течение пяти лет считать летальные исходы.
Та система, где смертельных случаев будет больше, проявит себя как наименее эффективная. И ставить вопрос о том, имеет или не имеет право на существование сайт или клиника, можно будет только после того, как такое исследование будет проведено. Уверен, что большинству взрослых людей, у которых есть семьи и дети, эта мысль покажется бредом сумасшедшего. Тем не менее, на сегодняшний день необходимые условия для проведения подобных статистических исследований есть: сайты и форумы по-прежнему существуют.

По моим личным наблюдениям, на истину в последней инстанции отнюдь не претендующим, в реальной жизни складывается такая картина. В российском сегменте сети Internet время от времени возникают сайты и форумы суицидальной направленности. Они функционируют, в лучшем случае, два или три года.

Какие-то сайты, если сильно повезёт, успевают набрать достойную информационную базу, внимательных администраторов и психологов. Какие-то не успевают. После того, как родным и близким тех, кто добровольно ушёл из жизни, становится ясно, что до суицида их человек посещал именно этот сайт, вывод напрашивается мгновенно: в смерти близкого человека виноват именно этот ресурс. В прокуратуру отправляются заявления родителей и близких родственников. Как правило, после недолгих раздумий, сотрудниками прокуратуры принимается решение: закрыть ресурс, что делается весьма успешно.

Проходит некоторое время – обычно, не больше двух или трёх месяцев, и в сети Internet появляется похожий по содержанию сайт или форум.

Или, что более актуально, большая часть пользователей «переезжает» на другую, менее посещаемую площадку, поскольку «депрессивных» форумов и сайтов в сети достаточно. История повторяется, и ни конца этому, ни края нет.

Одно время из-за того, что в 2003-2004 годах в СМИ попала «питерская история», многие, в том числе и я, были просто уверены в том, что именно в эти годы был всплеск самоубийств в России. Не поленившись, я залез в уголовную статистику города Москвы и сравнил количество зафиксированных самоубийств со статистикой предыдущих лет. Так вот, самый большой всплеск суицидов был в 1998 году. А то, что произошло в 2003 и 2004 годах, было лишь видимой стороной происходящего почти каждый день.

Мой же взгляд на явление в целом таков.

«Депрессивные сайты» в России – не более чем лакмусовая бумажка, которая показывает, что происходит в мире, где у людей есть доступ в сеть и свободное время для размышления и общения с себе подобными.
До людей, формирующих законодательную базу, судя по всему, никак не дойдёт одна простая вещь: в жизни всегда были, есть и будут люди, которых интересуют вопросы жизни и смерти, в разных проявлениях, в том числе и суицидальных. Поскольку сеть – среда, которая формируется благодаря людям, заинтересованным в чём-то, подобные сайты будут появляться. Они могут быть серьёзным подспорьем в работе психологов и психиатров, при условии, что во главе проектов будут стоять люди, знающие своё дело, имеющие профильное образование и большую практику.

Если вновь появившиеся ресурсы просто уничтожать как «нечто вне закона», возможно, это и удовлетворит чьё-то чувство мести. Но суицидентам это не поможет – кто-то тихо уйдёт из жизни, кто-то останется просто не понятым, один на один со своей бедой. И тогда вероятность добровольного ухода из жизни будет гораздо выше.

Может быть, я в очередной раз скажу банальность, но всё-таки, не смотря ни на что, задача государства, в том числе, законодателей – защищать интересы, здоровье и благополучие своих граждан. Не только «условно-нормальных». Не только «материально обеспеченных». Не только «жизнерадостных».

— 3 —

***
У любого жизнелюбивого человека, по каким-то внутренним причинам зашедшего на форум, где обсуждаются темы смерти и нежелания жить, поневоле возникает желание как-то исправить ситуацию – оказать поддержку, посильную помощь – в сторону жизни, разумеется. Более чем за четыре года пребывания и общения с людьми на таких форумах, у меня сложилось более-менее ясное представление о том, что это за причины.

Самая первая и главная причина, стержень «интернетного спасательства» – одиночество, как следствие, потребность в общении и понимании. Возможно, многим это покажется странным, но есть ещё на свете ненормальные, которые осознают ценность человеческой жизни, и просто не могут пройти мимо тех, кто в беде. В современном мире, во всяком случае, мире России, делать что-то кому-то просто так не принято.
Все остальные причины, как мне думается, её многочисленные варианты. В отношении мыслей о смерти я не склонен делить людей на «жизнелюбов» или «жизнефобов», на «успешных» или «неудачников». Судьбы людей складываются по-разному, в какое-то мгновение король может стать шутом, богач – нищим, а победитель проиграть.

В жизни каждого человека может наступить полоса настолько чёрная, что самые безнадёжные, казалось бы, оптимисты могут желать себе смерти. Любая мысль, затрагивающая тему смысла бытия и сути смерти – следствие какого-то, как правило, не очень радостного, события в жизни человека.
Следующая, на мой взгляд, достаточно важная причина – желание как-то реализовать себя за счёт суицидентов. Ничего не отдавая взамен. Под эту категорию попадают люди, желающие во что бы то ни стало кого-либо «учить жизни»: именно эти люди с жаром рассказывают, что «суицид – удел слабаков», что «жизнь прекрасна», а кому не прекрасна – «тот сам дурак». Под эту же категорию попадают различные «проповедники»: время от времени там мелькают агрессивно настроенные христиане, а также члены каких-то очень сомнительных религиозных образований, которые пытаются вербовать «молодые души» для своих целей.
И если первые совершенно не слышат того, что им пытаются объяснить «люди в теме» (и вследствие врождённой глухоты очень быстро с таких форумов вылетающие), то вторые очень хорошо понимают мотивы суицидентов, и очень ловко под них подстраиваются, виртуозно манипулируя их страхами, комплексами, скрытыми желаниями и стремлениями.

Под третью категорию попадают люди, которые воспринимают суицидентов просто как подсобный материал для работы: психологи, психиатры, журналисты и писатели.

Деление это условное: так, среди «одиночек» могут быть люди из второй и третьей категории, равно как и в третьей – оказаться из первой или второй. Вопрос не в том, сколько категорий «спасателей» существует, а в том, какая от них польза суицидентам.

Но и здесь не всё просто, поскольку с самого начала речь шла о некой гипотетической категории людей. О пользе в таком непростом деле, как психологическая поддержка людей, находящихся на грани суицида, думаю, следует судить по результатам. А результат, в свою очередь, зависит от конкретной личности.
Как и в случае с «околосмертными» ресурсами, насчёт тех, кто имеет право поддерживать суицидентов, есть два мнения. Первое заключается в том, что это должны делать люди с образованием психолога, или психиатра. Второе – в том, что это может делать любой, кому это взбредёт в голову. Вокруг этих мнений до сих пор идут и будут ещё очень долго идти споры, поскольку закон эту странную область, как станет ясно дальше, обходит стороной.

К ответу на вопрос о том, «кому можно», а «кому нельзя», есть два подхода. Первый: заниматься любым делом, которое касается вопросов жизни и смерти – например, медициной – может и должен только человек, у которого есть профильное образование и практика. То есть, понятно, что просто так, с улицы, неподготовленного человека проводить операцию по удалению, допустим, раковой опухоли не пустят. И правильно сделают.

Второй: ничего страшного в том, чтобы просто поговорить с человеком, находящимся в состоянии депрессии, нет. Психология – не медицина, депрессия – не так серьёзна, как, допустим, раковые заболевания. И если знания в области психологического консультирования отсутствуют, но есть желание и стремление общаться и «вытаскивать» – то почему бы и нет?

Опять-таки, здесь я не претендую на истину в последней инстанции: не будь того разговора с парнем по кличке Балаам, возможно, я бы придерживался второго подхода. Но, наблюдая, как с моей подачи человек отправился в путешествие по психиатрическим клиникам нашей необъятной столицы, я придерживаюсь строго первого подхода. И всем, кому когда-либо взбредёт в голову без образования и практики помогать людям, находящимся в тяжёлом, депрессивно-суицидальном штопоре – рекомендую придерживаться точно такого же подхода. Если есть желание оказывать помощь профессионально, по-настоящему – учитесь, поступайте, читайте, ройте, набирайтесь опыта. Если желания учиться нет, лучше уберите руки. Вы можете навредить себе и другим. Навредить серьёзно.

***
В попытке дать точную оценку тому, что происходит в реальной жизни по отношению к самоубийству и неизбежно сопутствующим ему психологии и психиатрии, я решил обратиться к букве закона. Уголовный кодекс Российской Федерации тему самоубийства раскрывает вполне определённо, цитирую дословно.

УК РФ. Статья 110. Доведение до самоубийства.

«Доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путем угроз, жестокого обращения или  систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего  наказывается ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на срок  до пяти лет».    

Что же касается ответственности психологов, психиатров или работников медицины, чья деятельность или бездействие могли бы повлечь за собой чьё-то самоубийство, то в этом случае закон, на мой взгляд, достаточно туманен и неконкретен. Позволю себе процитировать три статьи закона, которые прямо или косвенно могут иметь отношение к процессу оказания психологической и психиатрической помощи.  

УК РФ. Статья 128. Незаконное помещение в психиатрический стационар

«1. Незаконное помещение лица в психиатрический стационар наказывается лишением свободы на срок до трех лет. 
2. То же деяние, если оно совершено лицом с использованием своего служебного положения либо повлекло по неосторожности  смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия, наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет с  лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового».

УК РФ. Статья 138. Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений

«1. Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан наказывается  штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период  до шести месяцев, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года.
2. То же деяние, совершенное лицом с использованием своего служебного положения или специальных технических средств,  предназначенных для негласного получения информации, наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо лишением права  занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от двух до пяти лет, либо обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо арестом на срок от двух до четырех месяцев.
3. Незаконные производство, сбыт или приобретение в целях сбыта специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, наказываются штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо ограничением свободы на срок до трех лет,  либо лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься  определенной деятельностью на срок до трех лет».

УК РФ Статья 293. Халатность

«1. Халатность, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие  недобросовестного или небрежного отношения к службе, если это повлекло причинение крупного ущерба, наказывается штрафом в размере до ста двадцати тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок от шести месяцев до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев.
2. То же деяние, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью или смерть человека, наказывается лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

3. Деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц,  наказывается лишением свободы на срок до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.
Примечание. Крупным ущербом в настоящей статье признается ущерб, сумма которого превышает сто тысяч рублей».

С моей точки зрения, «неконкретность» УК РФ заключается в том, что, во-первых, в нём отсутствует информация о статусе и ответственности человека, решившего создать в сети информационный ресурс, посвящённый вопросам суицида, депрессии и нежелания жить – равно как и любого другого ресурса, содержание которого может нести угрозу для жизни для людей. Особенно для людей с неустойчивой психикой. В сети периодически возникают и пропадают ресурсы, по сравнению с которыми сама тема самоубийства смехотворна.  
Во-вторых, в законодательстве на период 2003 года РФ ВООБЩЕ не существовало ни одного нормативного акта, предписывающего лицензирование психологической помощи, и, соответственно, аттестацию и сертификацию психологов. Единственное, что могло как-то прояснить, но никоим образом не оправдать отсутствие работы государственного аппарата в этой области - приказы от организации под названием «Минздравмедпром». Их всего три:

1. Приказ Минздравмедпрома РФ от 4.09.95 № 255 «Об аттестации на квалификационные категории психологов, работающих в учреждениях здравоохранения Российской Федерации».
2. Приказ Минздравмедпрома РФ от 30.10.95 № 294 «О психиатрической и психотерапевтической помощи».  
3. Приказ Минздрава РФ от 26.11.96 г. № 391 «О подготовке медицинских психологов для учреждений, оказывающих психиатрическую и психотерапевтическую помощь».

Это довольно длинные тексты, цитировать которые здесь не имеет смысла. К тому же, сейчас, в 2016 году, их актуальность под вопросом, может быть, что-то изменилось. Кому они действительно интересны и нужны, тот сможет найти их без особого труда. По сути, это инструкции, где довольно чётко расписаны правила и требования, в соответствии с которыми психологи и психиатры имеют право называться таковыми. И оказывать помощь. Для своего времени, возможно, эти инструкции были хороши, но с девяносто шестого года прошлого века очень многое изменилось, и самое главное изменение – доступность и дешевизна глобальной сети Internet. В которой, напоминаю в очередной раз, уже давно есть ресурсы, несущие с собой угрозу жизни.
На сегодняшний день Уголовный Кодекс не предусматривает никакой ответственности за нарушение этих приказов. Как и любых других приказов «Минздравмедпрома». С моей точки зрения, если приказ не подкреплён мерой наказания за его невыполнение, это не приказ, а «филькина грамота». И до тех пор, пока чётко, на законодательном уровне такая мера не будет закреплена, поток смертей в режиме «онлайн» не уменьшится. А вместо положительного эффекта, который можно получить, используя интернет-технологии, будет просто лакмусовая бумажка, отражающая количество трупов на территории, доступной пользователям российского сегмента сети. Будут бесконечные разговоры на тему того, что допустимо, а что нет. Вроде того, что будет процитирован ниже.

***
Неизвестный: Можно догадываться о собственных скрытых мотивах, а можно и нет. Разница только в собственной осведомленности. И вообще, о достоинствах человека следует судить не по его хорошим/плохим качествам, а по тому, как он ими пользуется, по результату его действий. Скрытые мотивы, которые толкают нас на добродетельные поступки, могут быть недобродетельными и корыстными. Но что плохого, если результат позитивен для других людей? И вообще, мы живем в несовершенном мире… Некоторых, вроде Алисы — это угнетает. Более сильных, толстокожих или тупых индивидов — нет.

Бо Бенсон: Нужно давать себе отчёт в том, что делается, почему делается и для кого делается — а в случае, когда идёт работа с потоком живых людей, особенно. Даже с глубоко эгоистической позиции, нужно это для того, чтобы во время процесса элементарно не спалить себе мозг. С условно-нормальной позиции, нужно для того, чтобы дело, которое делается, имело положительный результат. Скрытый недобрый мотив, толкающий человека на «добродетельный» поступок, не может дать позитивного результата. Поскольку энергия, которую содержит этот пакет, несет с собой не поддержку, а деструктив. Как для поддерживаемого, так и для исполнителя. Наверняка слышали, в психологии есть такой термин —«неконгруэнтность». Когда жесты и слова говорящего не совпадают. И вроде бы говорит человек правильные вещи, а нет ему доверия, подсознание трудно обмануть. Так же и здесь. Именно это, с моей точки зрения — плохо, причём для всех.

Неизвестный: Кое в чем отдавать себе отчёт можно, но далеко не во всём. Так как мы не можем обладать всей совокупностью информации о явлении, то и последствия наших действий (даже самых бескорыстных) не всегда предсказуемы. Хотя все считают сострадание добродетелью, оно может быть порождено иногда тщеславием (смотрите как я помогаю!), нередко ленью (вот держите и отстаньте от меня!), часто страхом (а вдруг и я окажусь в такой ситуации?), а почти всегда — и тем, и другим, и третьим. Но даже при такой негативной мотивационнной изнанке, человека, которого колбасит, такого рода подачка может утешить и смягчить боль
.
Бо Бенсон: «Мы» — это как-то уж слишком общО. Некоторые люди не могут. А некоторые могут, и делают. Не все, к сожалению. Есть какие-то дела, в которых отдавать себе отчёт и не требуется, например, помыть тарелку, почистить зубы и т.д. В делах, связанных с поддержкой людей «на грани», это необходимо, в силу причин, которые я уже объяснял. Сострадание — хорошее слово, потому что в нём и заложен смысл, который с названным вами выше никак не соотносится. Поясню. Буквально значит: «страдать вместе». В первую очередь, это разделение груза проблем вместе с человеком, который испытывает страдание. Во вторую очередь, это действие, направленное на устранение этого груза (в принципе, всё зависит от человека — но эта эмоция уже хороший посыл для действия). Таким понятиям как «тщеславие» и «лень» там не место, а если место, но это уже не сострадание. А именно лень. Или тщеславие. Страх — да, страх имеет место быть, когда опасаешься за жизнь человека. Определённо, такая мотивационная изнанка ни к чему хорошему привести не может — я объяснил, почему именно не может. А если подобное отношение высказывается прямым текстом в том месте, которое предназначено для поддержки (форум, сайт, невиртуальное место, где собираются люди), это вызывает отторжение и негатив. Я не говорю за других, говорю за себя: для меня лучше решить проблему самостоятельно (или вообще умереть, если она нерешаема), чем получать помощь от человека, заряженного таким образом.

Неизвестный: А не получится. Даже при всём желании. Поскольку даже самые хорошие хирурги иногда ошибаются. Вы общаетесь с человеком, а он намеренно, случайно или бессознательно искажает информацию о событии, волнующем или страшащем его. И потом он просит вашего совета или помощи. Допустим, что ваша проницательность не помогла вам его раскусить. И что? Будет ли ваш совет адекватен реальному положению вещей? Этимология слова «сострадание» и скрытые мотивы человека — могут не совпадать, а результат — да. Когда же внешне это выглядит как сострадание, то со стороны «тщеславие» не заметно, а вот «сострадание» сразу же бросатеся в глаза.Вам просто очень хочется, чтобы этого не было. Но это — это существует. По крайней мере эта девушка была с вами честна. В отличии от других лицемеров, которые сознательно или чаще всего бессознательно прикрываются высокими принципами. А вы это не оценили и отвернулись от неё. Человек может и не догадываться, что им движет, полагая, что это — самые бескорыстные намерения. А то, что Алиса догадалась — это скорее исключение из общего правила. И вообще… Принимая помощь другого человека Вы никогда не задумывались о том, что этот человек со временем может попросить вас об ответной услуге? И будет обижен, оскорблен и разочарован, если вы ему откажете?

Бо Бенсон: Самые хорошие хирурги могут ошибаться, но вероятность их ошибок гораздо ниже, чем у плохих. Как раз таки в силу того, что они понимают, что делают, и несут ответственность за свою работу. Больше в психологическом, чем в юридическом плане, кстати. Я с 2004 года не даю советов людям, с которыми должен работать профессиональный психолог и/или психиатр. Желательно — тот, о котором живые люди отзываются положительно, который известен своими результатами. Остальным (ненавязчиво) рекомендую поступать точно так же. Потому что неадекватный совет может навредить человеку. Точно так же, как ампутация какой-нибудь конечности ржавой пилой в подвале без анестезии. Если «скрытые мотивы человека» не соответствует той маске «добродетели», которую он на себя напяливает, ни о каком «результате» не может быть и речи. Мне жаль, что многие этого не понимают, и как показывает жизнь, мои прогнозы сбываются. Люди неизбежно выгорают. Разваливаются действительно стОящие, уникальные проекты с наработками, которых с лихвой бы хватило свести проблематику суицида в России до минимума. Вы в чём-то правы: это существует, а не живёт. И то, до поры, до времени. Если требуется пояснить разницу, я поясню. Несоответствие мотивации и произносимого вслух ведёт к краху людей и систем, ими создаваемых. Лично я наблюдал два таких краха, один с летальным исходом, к сожалению. О чём и завёл, собственно, речь. Насчёт самой себя, скорее всего, Алиса была честна. Ибо лицемер не может открытым текстом говорить о том, что думает в присутствии обманываемых. Но люди-то разные бывают. Тот факт, что разные люди по-разному мотивируют свои действия в данной области, не говорит о том, что они — лицемеры. Точно так же, как и понятие высокого принципа в некоторых случаях может и не быть прикрытием для тщеславия, лени и т.д. Я не думаю, что это была какая-то догадка на глобальном уровне. Я склонен полагать, что это был такой стиль жизни: видеть огромный задний слоновий проход, стараясь не замечать его ушей и хобота …

Мой уважаемый московский собеседник, я всё понимаю, но аспекты своей прошлой личной жизни с вами я обсуждать не готов. Либо кто-то вас неверно информировал о ней, либо вы поторопились с выводом.

Глава десятая.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ШТОПОР

Я видел секретные карты,
Я знаю, куда мы плывём.
Капитан, я пришёл попрощаться с тобой
И твоим кораблём.

Я спускался в трюм, я беседовал там
С господином Начальником Крыс,
Крысы сходят на берег в ближайшем порту
В надежде спастись.

(с) Илья Кормильцев

— 1 —

***

Здравствуй, Алиса.

Заранее хочу попросить у тебя прощения: за то, что долго не было писем. Но ничего, думаю, информации для размышлений хватит. В общем, я поговорил со своими. Новости есть как хорошие, так и плохие. Приготовься и ради бога – не нервничай, ОК?

Первой, с кем мне удалось поговорить, была моя мама, ибо папа дрых как суслик. Я сказал ей о том, что хочу на тебе жениться и жить вместе с тобой, иметь от тебя детей — в общем, я, как всегда, сказал правду. Говорил спокойно — так, как обычно. Спокойно и мягко.

Она, конечно же, сказала, что я делаю большую ошибку. Типа, я ваще такой молодой и к совместной жизни капитально не готов. На что я ответил, что это ничего не меняет, и я своего решения не отменяю по причине того, что люблю тебя. Ну, мне очередной раз дали понять, что я молодой и глупый, и что опять-таки — совершаю ошибку. Только на более резких тонах. Тогда я понял, что по-хорошему с мамой в таком ключе больше нельзя — что бы я ни сказал, она постоянно перебивала меня, и мне стоило больших трудов просто заставить её себя слушать. Не буду говорить, что мне вообще легко дался этот разговор — я пару раз успел умереть и раза три воскрес …

Первая волна прошла, я приступил ко второй части плана.

Я сказал, что было бы совсем не плохо разменять квартиру — не сейчас, может быть, но в будущем точно. Поскольку она (мама) всё же настроена по отношению к тебе, что называется, «в штыки». Соответственно, жить под одной крышей при таком раскладе дел просто невозможно. Нервы, они же плохо восстанавливаются.
Она сказала, что никогда на это не пойдёт. Вообще. Успокойся, ради бога, речь идёт именно о ДРОБЛЕНИИ квартиры. Главная причина — эта квартира хреново делится (в принципе, я не уверен, насколько хреново). То есть, делится на плохую двушку и комнату в коммуналке. ЕСТЬ СОМНЕНИЯ, буду проверять.

Вторичная причина (по её мнению) заключается в том, что надо немножко глядеть вперёд: в дальнейшем нам с тобой потребуется нечто большее, чем коммуналка или однушка — если будет ребёнок. Согласись, ютится в одной комнатушке двум взрослым и одному маленькому человечку довольно затруднительно. Можно, конечно, но я сомневаюсь в том, что это действительно хорошая идея.

Третья причина заключается в том, что маме, папе и сестрёнке надо самим где-то жить. Была сказана такая фраза: мол, пока мы живём в трёхкомнатной, мы друг другу не мешаем. Это сомнительно: мама с папой живут в одной комнате, сестра — в комнате рядом. Бред собачий, конечно. Производная от этой причины есть и другая, ненадуманная. Моя мама болеет, ей нужны лекарства. Она вообще-то собирается сдавать мою комнату долларов за сто в месяц и спрашивала у меня разрешения это делать. Я в раздумьях.

Характер этой болезни неизвестен. Цена и количество лекарств — тоже. Как она утверждает, на всё про всё нужно баксов сто. Может быть, ложь. Может быть, правда. Я пока этого не знаю.

Гхм. До того, как мне были изложены все эти причины — я сказал, что я, если того потребует ситуация, буду действовать через суд, и отсужу таки себе то, что мне принадлежит по праву рождения, чтобы строить свою жизнь с тобой. То, чего я хочу. Мне было сказано, что у меня ничего не получится, потому что для того, чтобы отсудить свою долю, мне потребуется согласие всей моей семьи. Такого согласия, как ты понимаешь, никто не даст.

Опять-таки — я сомневаюсь, что это правда. Надо проверять. Иначе нахрена вообще эти суды нужны?

В общем, когда она в очередной раз повысила обороты речевого органа, я слегка их поубавил. Мне кажется, я вышел из этого боя победителем. Потому что спокоен, и чувствую себя вполне нормально. Чего, собственно, желаю всей человеческой цивилизации.

Второй, с кем я говорил, был батя. Он меня понял и сказал, что уважает мой выбор. С ним я говорил спокойно и ни разу никто не закричал. Он сказал, что это мое дело — жениться или нет. Батя не считает, что я идиот, да и тебя не воспринимает так, как это делает мама.

Однако, он считает, что мы с тобой должны пожить некоторое время вместе — либо у нас, либо отдельно — дабы мы лучше друг друга поняли и приняли окончательное решение в ту или иную сторону. То, что тебя никто здесь не будет обижать — гарантировано, если ты также гарантируешь никого не обижать — это его слова.

Вторая волна прошла, я приступил к третьей.

Мы говорили вместе. Их конструктив заключается в том, что мы должны быть вместе, в том или ином качестве (в качестве мужа и жены, в качестве просто мужчины и женщины). В том или ином месте — либо у меня дома, либо где-то ещё. У Светки ли, у других людей — снимая комнату или квартиру. Они оба настаивают на том, чтобы я работал и зарабатывал деньги на то, чтобы грамотно разменять нашу квартиру (типа, двушку на двушку), но вообще-то, желательно, чтобы было три квартиры — для них, для нас и для сестры. С сестрой непонятка полная — вообще-то у нее должен быть свой мужик, который также будет впахивать на их квартиру, чтобы быть вместе как семья. Поскольку, работая медсестрой, на квартиру не заработаешь, даже если вообще не кушать до самой пенсии.

И самое главное — они очень хотят встретиться с тобой, и с твоей мамой тоже. Встретится и поговорить. Поскольку говорить по мылу можно до посинения, да так ни к чему и не придти. Разговоры о том, что без прописки в Москве невозможно найти работу, со слов матери — бред, поскольку у нее полно знакомых с разных концов России, которые работают и зарабатывают — в ее сфере, конечно же. Может быть, ложь. Может быть, правда. Я не знаю. Буду проверять.

Что я думаю по поводу всего этого? Да я пока ничего не думаю. Вероятно, родители думают, что такими разговорами я передаю то, что хочешь ты. Ты, вероятно, думаешь, что я рассказываю тебе о том, что думают родители — и навязваю таким образом тебе их точку зрения, не имея своей собственной.
Я думаю — мне надо срочно найти вторую работу. Я думаю — мне надо подготовить отдельную комнату, чтобы мы могли её снимать. Я думаю, что мы оба должны впахивать, уж я-то точно должен. И я думаю, нам надо встретится и поговорить — это просто обязательно. Тебе, мне и нашим родителям.

Твоё слово. Что думаешь?

До связи. Жду.

P.S. Кстати — думаю, нелишне было бы показать это письмо твоей маме.
Ей большой от меня привет.

8 марта 2004 года.

***
Постепенно, по каким-то едва уловимым для себя деталям, я стал замечать, что меняюсь, и делаю это не в лучшую сторону. Начиная от мелких и крупных провалов на работе, и заканчивая синяками под глазами – от бессонных ночей и тяжёлых, порой деструктивных, мыслей. Неудивительно: моя жизнь в феврале и марте две тысячи четвёртого года протекала в поездках между Нижним Новгородом и Москвой.

Поездки стоили нервов.

Нельзя сказать, что мои путешествия были неприятны, с одной стороны. Навещать любимого человека — всегда удовольствие. Но когда любимый человек вдруг начинает истерику и ни на секунду её не прекращает, это не добавляет оптимизма. Это не мотивирует на действия. В особенности, когда пытаешься сделать нечто очень сложное, когда позарез нужна поддержка, когда ждёшь её – а в результате наталкиваешься на полное безразличие. Здесь под словом «поддержка» подразумеваю просто несколько добрых слов, пожелания удачи. То, что обычно происходит между нормальными людьми.

Бесконечная форумная и почтовая переписка пожирала большую часть рабочего и свободного времени, и очень скоро я почти полностью «выпал» из работы. С грехом пополам я справлялся с простейшими поручениями, коллеги и начальство стали на меня как-то очень странно поглядывать. Мне были хорошо знакомы эти взгляды. На «гражданке» они означали увольнение. Это не добавляло оптимизма.

Более того. Я стал всё чаще и чаще беседовать с «условно-нормальными» людьми на тему суицида, с жаром и блеском в воспалённых глазах рассказывая, какой же замечательный человек Алиса Исаева. Естественно, люди, далёкие от этой темы, стали шарахаться от меня как от чумы. До меня долго не доходило, отчего меня не хотят понимать «условно-нормальные» люди. И с каждым днём этих людей становилось всё больше и больше. Родители. Друзья. Знакомые. Товарищи по работе. Тогда мне нужно было понять простую вещь: большинство «условно-нормальных» людей боятся смерти. Любое упоминание о ней вызывает страх.

Я стал раздражителен, сильно поменялась моторика движений. При разговоре я стал резко, оживлённо жестикулировать.

Пытаясь делать множество дел одновременно, я разрывался между Алисой, домом, первой работой и поисками второй. В электронную почту, естественно, валились письма от суицидентов, с которыми я успел познакомиться, начиная с октября две тысячи третьего года. От них шёл депрессивный поток эмоций, он делал мой груз ещё тяжелее.

В голове рикошетили мысли – но для того, чтобы их упорядочить, записать, мне нужно было, как минимум, просто спокойно сесть и поработать с ними, а я только тем и занимался, что метался от одного дела к другому, толком ни одно не завершая. В результате, времени оставалось только на нервный, короткий и беспокойный сон.

К тому же, я начал делать странные и неприятные для себя вещи. Стала странно себя вести и Алиса, и с одной стороны, её можно было понять, но с какой-то другой, надо сказать, вполне человеческой точки зрения, её понять возможным не представлялось.

К тому, что у меня и Алисы постепенно стало всё рушиться, всё-таки приложил руку и я – как всегда это бывает, совершенно того не желая. Первый гвоздь в этот гроб я вогнал, когда зашла речь о том, каким образом мы будем жить вместе, в Москве. При условии, что отдельной квартиры у меня нет, а скромный лейтенантский паёк в те славные времена позволял разве что не помереть с голоду. О такой роскоши, как съём отдельной комнаты, а уж тем более – квартиры, располагая только своими ресурсами, речи быть не могло. Нужно было что-то срочно придумать. Жить порознь, в разных городах, видя друг друга в лучшем случае раз в месяц – тяжёло. Конечно, были чудеса вроде электронной почты, мобильного телефона и междугородней связи. Но настоящего, живого общения это не заменяло.

В то время решений было всего два: жить у меня дома, или жить вместе у Севетры, до тех пор, пока я не найду вторую работу, пока не стану добывать денег столько, чтобы хватало на съём жилья и прочие радости жизни.

Вариант моего проживания у родителей с их точки зрения мог выглядеть так. Дано: сын, молодой, наивный, москвич, работает. Слагаемое: женщина, за тридцатник, возможно, с вывихом головного мозга, возможно, наркоманка. Вопрос на засыпку: что ей нужно на самом деле? В их понимании это могло выглядеть так: женщине нужен не дурачок, а его ресурсы. Угол, прописка и бабки.

Я предполагал, что отец и мать могут воспринять это именно так. Не помню, что я ответил на Алисин вопрос про наше светлое будущее. Я поделился своими соображениями. Всё-таки, справедливо говорилось когда-то в одной рекламе: иногда лучше жевать, чем говорить. Одно могу сказать точно – лучшего способа оскорбить человека не существовало. Несмотря на старания объяснить всё как можно мягче. Алису Исаеву можно понять – и в случае, будь она тем самым «нехорошим» человеком, и при «хорошем» раскладе дел.

В первом случае – это всегда неприятно, когда коварный замысел раскрывается. Во втором случае – всегда обидно, когда хорошего человека сразу начинают воспринимать как блядищу, что просто садится на шею и едет.

Величину и тяжесть моего сожаления невозможно ни измерить, ни взвесить. Я ругал себя самыми последними словами, мне хотелось отыскать машину времени, дабы на ней перенестись в ту минуту, когда моя рука набирала злополучное сообщение – и хорошенько по этой руке врезать. Но, к сожалению или счастью, машины времени под боком не оказалось.

Вариант нашей жизни отдельно от родителей и Севетры предполагался только в том случае, если найдётся вторая работа. Без этого жизнь вдвоём с Алисой мне возможной не представлялась.

Да, банально, но жизненно и понятно: хрупкая и утлая лодочка романтики разбивается о рифы быта.

Надо сказать, я довольно точно предсказал реакцию родителей. Первый вопрос, который мне задали: «Сколько ей лет?» Второй вопрос: «Из какого она города?» Третий вопрос: «Чем она занимается?» И четвёртый: «Ей доводилось употреблять наркотики?» Я честно ответил на все. Тридцать два. Нижний Новгород. Превенция молодёжных суицидов. Да, доводилось.

Живи Алиса у меня дома, более чем уверен – дело закончилось бы непониманием, отчуждением и напряжением со всех сторон. В первую и последнюю очередь потому, что все люди, мной обозначенные как «условно-нормальные», избегают тяжёлых тем и шарахаются от шрамов на руках.

Реакцию Алисы тоже можно было предсказать – я прекрасно понимаю обиду человека, которого начинают голословно обвинять в чём-то, ни разу его не увидев, не поговорив, не поняв. Но то, что стало твориться дальше, могло оправдываться только моим терпением – и ничем, кроме него. И если раньше нечто, казавшееся мелочью, так или иначе, проскальзывало на форуме или письмах – в марте, апреле и мае две тысячи четвёртого года вылезло так сильно, будто на белоснежную простыню плеснули тушью. Её настоящее отношение ко мне начинало проявляться огромными, омерзительно чёрными кляксами, и каждая клякса добавляла в мой белый свет столько чёрного, что я с трудом понимал, каким образом вообще живу. Выходило примерно так: в сети Алиса, разговаривая с людьми, стремилась к взаимопониманию, терпимости, бережному отношению к людям, которым в данный момент плохо. Людям очень далёким. И возможно, к которым она никогда и не приблизится – в реальной жизни. Общаясь с ней, глядя на то, как она это делает, глядя на то, как одиноким, замкнутым людям становится чуточку теплее, я понимал, что учусь чему-то.

Но вот он я – случайным образом оказавшийся рядом, и вроде бы, уже не самый далёкий человек на свете. Вот они – проблемы. Их нужно решать вместе. Вот она – тяжесть, какие-то периодические падения, уходы в депрессию, меланхолию, местами даже отчаяние.

Вот он – измученный неподъемными до поры, до времени задачами мозг, натянутые, как струны, нервы. Вот она – душа, что мечется в вечном поиске между тьмой и светом, открытая всем ветрам, доверчивая, сама идущая в руки.

Вот она, реальность.

Тяжёлый, унизительный разговор с родителями остался за спиной. Я затеял его восьмого марта. До сих пор это тяжёлым камнем висит на моей совести, как и многое другое.

Миновав череду омерзительных скандалов, я собрал все необходимые вещи, и с тяжёлым сердцем рванул к Севетре – вписываться «до тех пор, пока».

О чём-то говорил с таксистом, пока тот гнал оранжевую «Волгу» из одного конца города в другой – просто так, лишь бы не молчать. Глядя на дорогу, думал: «Неужели это и есть тот самый путь в самостоятельную жизнь и счастье? И если так, то почему не выходят из головы встревоженные лица отца, матери, сестры? И правильно ли это: строить своё счастье на несчастье родных и близких?»

Я постепенно приходил к выводу, что происходит что-то неправильное, возможно, я чего-то не понимаю. Возможно, что в действительности Алисе не нужно строить со мной семью, став моей женой и матерью наших детей – там, в будущем, далёком и светлом?

Когда любишь, повторюсь, многого не то чтобы не замечаешь – не хочешь замечать.

Когда перед глазами висит пелена, пусть даже розового цвета, это всегда чревато наступанием на грабли. Поскольку на грабли наступать мне, откровенно говоря, не хотелось, я рассудил так: нужно каким-то образом проверить, любит она меня в действительности, или не любит.

Мысль была довольно простой: я рассказываю этой женщине всё, что было, ничего не утаивая. Рассказываю от начала и до конца, параллельно описывая, как это тяжело для меня прошло. Если у человека будет сочувствие и понимание, если человек будет вместе со мной искать решение задачи – без вариантов раздела имущества моей семьи – стало быть, у Алисы Исаевой всё со мной серьёзно. На неё можно будет положиться.
Если же нет … честное слово, я надеялся, что будет «да», и не знал, что делать в случае, если выйдет так, что «нет».

— 2 —

***
Что такое — жить у другого человека, при условии, что вы не платите ему за квартиру? Даже если вы ему приятны, даже если ему с вами не скучно? Могу сказать без колебаний: в лучшем случае, это не очень удобно для совести. При условии, что она есть, конечно. Не то чтобы чувствуешь себя нахлебником, или альфонсом. Нет. Просто – понимаешь, что должен что-то за это платить. Только вот нечем. И неизвестно когда будет. Возникает чувство стеснения, когда сам себе представляешься гостем, что засиделся у доброго друга допоздна, а тот слишком вежлив для того, чтобы прямо попросить тебя уйти.

Вдобавок, к этому примешивалось ощущение иного свойства. Дело в том, что в момент, когда я собрался с силами и переехал к Севетре домой, у неё уже «вписывался» Витя по кличке Cave Eagle. Они жили вместе почти как муж и жена. Я своим приездом, может быть, ничем не мешал паре. Уходил на работу рано утром, приходил поздно вечером. Но Пещерному Орлу, по всем признакам, было не слишком приятно видеть мою рожу, а мне, положа руку на сердце – его. И с каждым днём усиливалось ощущение противостояния, напряжения. Во всяком случае, у меня. Так, например, мне было не очень приятно, когда Кейв просил меня убрать мою бритву из ванной комнаты.

Объяснялось это довольно бредово, но логично: раз он её мужчина, стало быть, в ванной место есть только для его вещей, а «чужим» там не место. Аналогия с животным миром получилась полная: собаки и кошки, выходя на прогулку, метят территорию. В данном случае бритва Кейва и была такой меткой.

Частенько я заставал Виктора в странном виде: без штанов, но в свитере, и самое удивительное, что человек не одевался, а продолжал преспокойно расхаживать по дому. Возможно, он думал, что его свитер достаточно длинный для того, чтоб не бросалась в глаза его голая задница и кое-что ещё. А может быть, наоборот – этот устрашающий вид должен был вызвать у меня сильнейшее желание собрать манатки и валить туда, откуда приехал. В реальности, я едва сдерживался, чтобы не двинуть Кейвушку чем-нибудь куда-нибудь.

Я чувствовал, что Кейв видит во мне соперника. Человека, который мог банально претендовать на его избранницу – чувствовал его неприязнь, опасения и нежелание видеть меня больше чем раз в месяц.

Казалось бы, мелочи. Но ведь хорошо известно, что одна из самых мучительных пыток в древности была пытка водой, равномерно капающей на голову. Сама по себе вода не так уж и страшна. Но если она монотонно, через равные промежутки времени капает на темечко, допустим, в течение суток, от этого можно сойти с ума. Тем более, когда голова довольно горячая, нервы напряжены, и их ничто не расслабляет.

Я думал, что иду вперёд, напролом, что ещё совсем немного – и стена, отделяющая меня от заветной мечты, рухнет. На самом деле, я всего лишь героически топтался на месте.

Каждый день, прожитый «на Крыльях» у Севетры, начинался с подъёма в пять часов утра. В это время я, как правило, проверял электронную почту на предмет новых предложений от работодателей. Бегло, в течение получаса, просматривал письма, и если нужно – отвечал на них.

Иногда приходили весточки от Алисы. Были письма всё тех же суицидентов. Чаще всего те и другие не содержали в себе ничего хорошего – только боль, ругань, жалобы и бесконечные претензии: к богу, к миру, к отдельным, незнакомым мне людям. К факту своего рождения.

Десять, максимум, двадцать минут уходило на завтрак, слегка приправленный ощущением, что я ем чужой хлеб. Час или полтора проходили в дороге на солнечную Петровку, в тот самый дом номер тридцать восемь. Утром в метро и автобусах царила давка. Ощущение, будто я — семечка в этом странном подсолнухе жизни, не покидало меня. Я удивлялся, как выдерживал толпу в течение двадцати четырёх лет и почти ни разу не задумался над тем, как же это неудобно и глупо – толкаться, пробивая дорогу в массе вечно плывущих куда-то тел.

Рабочий день начинался в девять. Обычно у меня в запасе был час, чтобы «закинуть» своё резюме в сеть. В своём поиске дополнительной работы я дошёл до того, что находил в сети сайты различных интернет-кафе, и всевозможных «айти-контор». Я полагал, что там могли требоваться уж если не системные администраторы, то хотя бы «эникейщики». Или, в самом крайнем случае, ночные сторожа или охранники. Я находил адреса электронной почты местных системных администраторов, директоров, бухгалтеров, писал короткие послания. Сообщал, что мне требуется работа, и цитировал своё резюме.

По просьбе Алисы Исаевой, я завёл себе ЖЖ. С одной стороны, это было неплохое местечко для выброса мыслей, а с другой, как выяснилось позже – замечательное средство контроля. Разумеется, «выброс мыслей» оставался за мной, а «средство контроля» — за Алисой. Там также были места, в которых разрешалось оставлять сообщения о поиске работы. И именно там я узнал истинное отношение разных людей к такому явлению, как милиция. Вариантов ответа на моё резюме было всего два: либо надо мной откровенно издевались, либо просили «пробить» кого-нибудь по одной из многочисленных баз ГУВД города Москвы. Не бесплатно. Не скажу, что было очень приятно чувствовать негатив, вероятно, направленный в сторону каких-то конкретных милиционеров, на себе. Давным-давно в школе, на уроках истории, нам рассказывали, что во времена династии Романовых в русской армии была такая форма наказания: провинившегося солдата прогоняли сквозь строй, где каждый был обязан ударить его палкой. Уткнувшись в квадратный ящик монитора, я как будто шёл сквозь строй. Помню, когда впервые «закинул» объявление о поиске дополнительного заработка, через несколько минут непрерывного чтения ответов у меня стало нервно подрагивать правое веко, а руки тряслись, словно у запойного пьяницы или немощного старика. Пытаясь вступать с кем-то в спор, пытаясь убедить кого-то, что я ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не стану нарушать закон, даже ради очень больших денег, я добивался только того, что меня поднимали на смех и ещё больше «топили». Поняв, что ничего хорошего из такого общения не выйдет, осознал, что обычные и, казалось бы, мило строчащие в дневнички люди так презирают милицию, я бросил это дело и переключился на обычные сайты для поиска работы.

На удивление, предложения всплывали, хоть я честно предупреждал, что работаю в ГУВД. Единственная сложность заключалась в том, что люди предлагали мне полную занятость, в то время как искалась именно подработка. И частые телефонные звонки переставали меня обнадёживать. Я даже выдумал такую штуку, как Любимый Вопрос Номер Один: «Вы ищете человека на полную или частичную занятость?» Ответ почти всегда был один: «Фуллтайм». Однажды я рассердился, и в праведном гневе, чуть ли не матом, обругал девушку из очередного кадрового агентства: «Вы что, читать не умеете? Вы вообще – видели моё резюме, или как?!» И всегда, почти всегда выходило это «или как». В иных случаях выходило – «хорошо, мы вам перезвоним», что равносильно фразе «гуляй, Вася, жуй опилки». Лишь однажды мне попался человек, который читал моё объявление внимательно, но, к моему большому сожалению, дополнительный заработок не предложивший. Человек активно пытался перетянуть меня к себе в контору. Я вежливо отказался, мотивируя это тем, что мне в мои двадцать четыре года совсем не хотелось попадать в армию, или числиться в розыске, как активному уклонисту.

Со мной прощались, мне обещали «подумать», «перезвонить», предложить мою кандидатуру ещё кому-то. Но дело не двигалось с мёртвой точки день, два, три, неделю.

В этот бурный поток задач и проблем вливался другой: моя настоящая работа. Её, как всегда, хватало. А меня, в силу неумения вести несколько дел одновременно, не хватало почти ни на что. Получался замкнутый круг – целый день проходил в бегах по кабинетам, а как только выпадала свободная минута – она также проходила в бегах, но другого свойства.

Плюс – письма от суицидентов.
Плюс – письма и сообщения от Алисы.
Плюс – постоянные звонки от перепуганных родителей.
Плюс – вполне справедливые замечания на работе.
Плюс – понимание того, что я надолго забросил писанину, в то время как душа и разум требовали новой точки выхода.

«Веселье» заканчивалось поздно вечером. Иногда Севетра приходила раньше. Чаще она приходила очень поздно. Иногда я заставал дома Кейва – без трусов и в свитере, мягко и ненавязчиво намекавшего на то, что мне здесь не место. Да и вообще: а не пора ли мне домой?

В то время, когда в квартире не было никого, я доставал несколько снимков, подаренных Алисой, и перебирал их. Любуясь этой женщиной, нашёптывал её имя, обращаясь неизвестно к кому с просьбой послать мне удачу в моём начинании. И счастья всем тем, кому сейчас тяжело. Иногда дни получались неудачными настолько, что по щекам катились слёзы, и било сознание того, что у меня, чёрт возьми, ПОКА НИ ЧЕРТА НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ. Било наотмашь, беспощадно, жестоко.

Засыпая, я сжимал в руке маленького керамического ангела, что подарила мне Алиса в день нашей первой встречи в её городе. Если не спалось, я выходил на балкон, откуда открывался вид на многоэтажный дом, в котором горели огни чужих квартир, и задумчиво курил, глядя в эти окна. Я думал о том, что, возможно, Алисе сейчас очень плохо. И что, наверное, она по-прежнему думает о смерти – не как о явлении. Может быть, как о чём-то персональном, вроде прыжка с высотки. Как о самом коротком пути к решению всех проблем на свете – и внешних, и внутренних.

На сон грядущий, если были силы, я просматривал почту, старался отвечать на электронные письма. Но моя компьютерная мышка, казалось, весила килограмм пять, а изображения на мониторе жгли глаза. Проваливаясь в сон, я просил непонятно кого: сил, шанса, просто возможности заработать на маленькое семейное счастье. Хотя бы ночным сторожем где-нибудь на отшибе. Хотя бы простым «эникейщиком». Непонятно кто не слышал меня. Если он вообще – был.

И выходило так, что, просыпаясь с утра, каждый день, я получал как минимум три напоминания. О том, что работа не найдена, и план строительства светлого будущего с Алисой Исаевой не выполняется, о том, что я катаюсь на чужой шее и о том, что кому-то в это утро очень хочется себя убить. А я ни черта не могу сделать, потому что от пяток до макушки загружен своими проблемами. Порцию негатива я получал по дороге на работу – по какому-то странному стечению обстоятельств, я стал обращать внимание на давку в транспорте. Возможно, это была «первая ласточка», предвещавшая глубокий депрессняк. Безуспешные поиски работы там, куда лейтенанту милиции лучше не соваться. Казалось бы, чего проще – молчать в тряпочку – и нет проблем, ты не лейтенант, не «оборотень в погонах», а вполне себе обычный соискатель. Но стесняться своей работы, боясь плохого отношения ко мне от других людей из-за «корочки» — разве это не унижение? Мне не хотелось притворяться кем-то другим, я говорил правду – и получал за это по шее, как самый главный козёл отпущения. Плюс – неоправданные надежды после разговоров с людьми, не умеющими читать. Плюс – загрузка на работе, разговоры с разными людьми, плюс проблемы в моей собственной семье. Маме, папе и сестре приходилось несладко из-за того, что я натворил, они постоянно звали меня обратно.
Возможно, многим людям, испытавшим серьёзные трудности в жизни, всё это покажется смехотворным, незначительным. В конце-то концов, есть люди, которым некуда идти. Есть смертельно больные, военнопленные, заключённые, калеки.

Но, как уже говорилось, у каждого человека есть свой болевой порог. Мой, видимо, оказался слишком маленьким, если я так тяжело воспринимал невзрачные тексты в квадратном окошке монитора. Но веки дёргались, руки тряслись, хотелось кушать, а купить еды было не на что – всё испарялось где-то на пути между Нижним Новгородом и Москвой, уходило на оплату связи. При этом я старался, как мог, выделить хоть немного денег для семьи, в которой жил до того, как переехал «на Крылья». Для моей настоящей семьи.
В один прекрасный день мне повезло. Со мной связался человек из фирмы, оказывающей услуги по ремонту компьютеров и протяжке локальных сетей. Он предложил мне реальный заработок – предположительно, в вечернее время. С успехом, свистом и воплями восторга я прошёл собеседование, вышел на тестовое задание и опять-таки, с успехом его выполнил. Как говорил тот работодатель, я был профессионалом, что для меня представлялось полной неожиданностью. Я не верил в своё счастье, это походило на глоток воздуха после продолжительного удушья.

По простоте своей, решил без лишних раздумий: надо рассказать обо всём Алисе, обрадовать её, сказать, что ещё немножко – и можно жить самостоятельно, вдвоём, что скоро можно будет собрать вещи и двинуть обратно в Москву. И лучше сделать это вживую, по телефону, а не по какой-то там электронной почте. Недолго думая, набрал нижегородский номер. Трубку сняла её мама, пояснив, что Алисы нет дома, но что я могу передать что-нибудь. Естественно, я на радостях выдал всё, что смог: работа найдена, можно сказать, что сейчас всё в порядке, что перспективы есть. Мама Алисы Исаевой выслушала меня очень спокойно. Мне показалось, она обрадовалась моей находке.

Её мама вообще показалась мне на удивление крепким и сильным человеком, меня поразило её спокойствие. И даже когда несколькими неделями раньше я попросил у этой женщины рукИ дочери, глаза у мамы Алисы на лоб от удивления не полезли. Но мне показалось странным, что человек может так спокойно реагировать на моё предложение. Как будто я сообщил ей прогноз погоды или курс валюты на текущий день.
Даже Кейв порадовался за меня. Хочется надеяться, конечно, что радость его была искренней. Будучи на седьмом небе от счастья, я уже видел, как нахожу уютную квартиру или комнату на окраине города. Как устраивается быт, налаживаются дела, начинается «взрослая» жизнь, где всё определяют двое: я и Алиса Исаева.

Сладко мечталось о том, какой же красивый и умный будет у нас ребёнок, как параллельно я пишу самый гениальный роман начала двадцать первого века, с лёгкостью преодолеваю конкурсы, загребая деньги лопатой, отмахиваясь от многочисленных фанатов и журналистов.

И там, в мечтах и стремлениях, всё было в порядке. Но в реальной жизни складывалось иначе – точнее, не складывалось совсем. Как говорят в этом случае люди бывалые, и в работе, и в личной жизни была сплошная «непруха». То первое тестовое задание, которое я с успехом выполнил, оказалось последним: работодателя, при всём его стремлении дать мне работу, не устраивал мой временной график. Что неудивительно, ведь «рабочая скотинка» нужна людям днём, а не поздно вечером или ночью.

Из-за провалов в поисках второй работы, общение, на первых порах обещавшее очень много хорошего, постепенно превращалось в бесконечное и бессмысленное выяснение отношений. Во время одного такого разбора полётов неожиданно открылось, что во время моего звонка в Нижний Алиса была дома, и всё прекрасно слышала. После этого мне снова стало невыносимо мерзко. Ничего хорошего, кроме недоверия, такое «открытие» не несло.

Пришло понимание того, что если один раз человек выкинет такой фокус, стало быть, цирк подобного рода будет нормой. Я-то, по простоте душевной, полагал и до сих пор полагаю, что когда имеет место быть любовь, то отношения людей любящих должны строиться на доверии. Если его нет, то ни о какой любви, а уж тем более – об образовании семьи – не может быть и речи.

Пожалуй, это было первым, что заставило меня крепко подумать над тем, имеет ли мне смысл продолжать дальнейшее общение и работу над созданием такого светлого будущего.

Разумеется, ответ Алисы на моё письмо, в точности передающее диалог с родителями, также заставил меня очень крепко подумать. В ответе не было ни тени сочувствия.

По нему я понял, что ей попросту безразлично, что мне вообще довелось пережить, когда ТАК говорил с родными. Её интересовал только результат, а поскольку результата не было, меня раз от раза окатывали потоками ледяной воды. Оказывается, всё, что я ощутил после катастрофически крупной ссоры с ними, было просто лирикой, которая к делу не относилась. Ни больше, ни меньше.

Такого ответа я не ожидал, и по мере чтения Алисиного письма я чувствовал, как что-то медленно, но верно умирает во мне. Может быть, надежда на лучшее. Может быть, вера в эту женщину, так заботливо и ласково говорящей с незнакомыми людьми — и в то же время, персонально для меня нашедшую слова, от которых первые несколько секунд жить не хотелось вообще.

В этот же день я и задал себе вопрос: а оно вообще, в принципе, правда – или мной просто пользуются? И стал искать ответа на этот вопрос, вспоминая разные мелочи, в которых Алиса, так или иначе, проявлялась как «пользователь».

По отношению этой женщине моё «я» вдруг разделилось на две неравные по силе воздействия части. Первая и бОльшая часть беззаветно, преданно любила Алису Исаеву, верила ей: эту часть условно можно назвать «сердцем», «душой». Вторая часть, более прагматичная, чем первая, замечала некоторые особенности и мелочи в поведении Алисы. Её можно назвать «разумом», «логикой». Оставаясь наедине с собой, «разум и логика» раскладывали, будто пасьянс, перед «сердцем и душой» эти мелочи, и задавали разные нехорошие вопросы.
Обычно «сердце и душа» не слушались «разума и логики». В отдельных случаях просто «просили выйти вон», хотя от случая к случаю становилось понятно: что-то совсем не так в королевстве датском. Это «что-то» сопровождалось ударами и сильной болью, после которых «душа и сердце» худо-бедно оправлялись и продолжали спокойно жить дальше, любить и прощать.

Но в тот день боль оказалась слишком сильна. И «бездумная часть меня» с ней не справилась.

***
Я всегда скептически относился к различным сектам и сектантам, считая тех, кто беспрекословно подчиняется торговцам верой, глупее себя. Обычно мишенями сект становятся «люди на грани», испытавшие сильное горе, готовые верить кому и во что угодно, лишь бы унять боль. Не чувствовать себя одинокими. Найти хоть какую-то опору в жизни. Условно, любая боль, в том числе и душевная – это брешь, дыра, через которую от человека уходят силы. Особенно актуально это для подростков, или, как вариант, людей, мировоззрение которых сложилось не полностью. Когда у человека ещё остаётся ряд вопросов.

У большинства сект есть свои теории об устройстве бытия, о жизни и смерти, о происхождении мира, в котором живут. Большинство «рулевых» прекрасно видят эти бреши, любезно предоставляют различные «бальзамы для ран», а также ряд простых и понятных ответов на любые вопросы.

Но, как правило, лекарство для души лишь выглядит как лекарство. На деле это шланги с острыми иглами, которые надёжно и прочно засаживают в раны, откачивая из несчастного всё, что возможно. Временные и материальные блага, как правило. Сознание жертвы путём хитрых манипуляций обрабатывается таким образом, что та становится легко управляемой. Готовой ради манипуляторов пойти на всё.

Оглядываясь назад, понимаю: думать, что ты умнее других – ошибка, которая может привести к самым плачевным последствиям. По состоянию психики, в две тысячи третьем году я был полностью готов к «загрузке», и обладал неким ресурсом, пригодным для использования.

Провалы в работе, учёбе и личной жизни привели обычно жизнерадостного и деятельного человека в состояние тихого психа, которому боязно лишний раз высунуть нос на улицу. И естественно, как только возникла подходящая пища для размышлений, я жадно на неё набросился.

Все эти переговоры с Алисой на форуме были ничем иным, как способом побороть своё одиночество, а заодно – войти в близкие отношения с этой женщиной. Алиса Исаева, за свою многолетнюю практику общения с разными людьми, не могла этого не знать. Умение входить в доверительные отношения практически с любым человеком был тем товаром, который Алиса имела. А за товар нужно платить.

Она попросту обрабатывала меня. И делала это мастерски. Я говорю о реальной жизни, хотя, беседы на форуме также сыграли немалую роль – как стало понятно много позже, переговоры были всего лишь благодатной почвой для того, чтобы я воспринимал Алису Исаеву «правильно». С одной стороны, я должен был видеть её как доброго, отзывчивого человека, бескорыстно занимавшегося психологической поддержкой «людей на грани». И с другой, как бедную, потерянную по этой жизни женщину, которая нуждается в моей поддержке и помощи.
Не словесной, разумеется. В день, когда стало очевидно, что с Канисом и Кэт случилась беда, как я уже говорил, Алиса Исаева и я, принявши внутрь внушительную порцию коньяка, легли в одну постель. Но именно в тот самый день та же Алиса точно таким же образом попыталась уложить в постель Кейва. Другое дело, что Виктору это совсем не понравилось, а мне пришлось по душе. Тогда это можно было расценить как вполне естественный порыв, если бы не Виктор и всё то, что последовало за этой ночью.

Сразу же после прибытия в свой город Алиса Исаева стала выяснять, чем же в действительности явилась для меня эта ночь, как я вообще её воспринимаю. Возможно, это было бы нормально, но тогда к чему этот хамский, деструктивный поток сообщений с мобильного телефона? Тем более, что человеку не пятнадцать, не двадцать лет, а как бы даже «за тридцатник»?

Мысли о женитьбе и создании семьи, скажем так, были не совсем моими. То есть, мне они, разумеется, пришлись по душе, но инициатором этой идеи была та же Алиса. И не просто инициатором – не постесняюсь об этом сказать – буквально после каждого полового акта женщина не давала мне расслабиться, и упорно, как дятел, пыталась вдолбить и, кстати, не без успеха вдолбила две мысли: мы должны пожениться, и мы должны жить – обязательно — отдельно от моих родителей. В принципе, в этих идеях не было ничего зазорного, но омерзительным показалось вот что.

Во-первых, эта «конструктивная идея» о размене квартиры. Надо сказать, что в то время моя семья принимала участие в одной судебной тяжбе, плюс – у матери было довольно неприятное заболевание. До такой степени, что ей было уже достаточно тяжело ходить, и требовались лекарства, а, следовательно, то, на что эти лекарства приобретать. Затевать размен квартиры, да ещё не в самое лёгкое время – безусловно, глупо. Точнее, не глупо даже, а просто по-мудацки эгоистично и жестоко.

Во-вторых, после того, как я подробно объяснил ей эту проблему, она пыталась поставить меня перед выбором: либо мои родители, либо она. Алису Исаеву не интересовало, что происходило в моей семье, какие трудности испытывали мои родные. Её интересовало только собственное благополучие. Причинив вред своим родным и близким, я не мог чувствовать себя хорошо. Размен квартиры, да просто мысль о том, что её нужно разменивать в такое нелёгкое для них время – вред. Если человек, по какой-либо причине решивший связать свою жизнь с моей, заботился только о себе, ничего хорошего из этой связи выйти не могло. Во всяком случае, для меня.

Пожалуй, это был тот самый «момент истины», когда «разум и логика» убедили вечно восторженных «душу и сердце» немного помолчать, и посмотреть на реальный расклад дел. Он состоял из нескольких, на первый взгляд, незначительных деталей.

Раздел проекта «Маленький чуланчик на заднем дворе», посвященный наркотическим и психотропным веществам, был весьма обширен. Это, как ни крути, уже отражало определённый опыт. Такой опыт никогда не проходит бесследно. Как в «хорошем», так и в «плохом» смысле этого слова. Также, мне стало известно, что некоторое время Алиса Исаева довольно долго и плотно «сидела» на героине – а это говорит уже о многом.

Практически всё время, пока мы были знакомы в реальной жизни и в особенности – когда были вместе, у этой женщины была депрессия, прерывавшаяся на непродолжительное время. Время от времени, когда я приезжал в Нижний к ней в гости, я видел на её перепаханных шрамами руках свежие порезы. Она объясняла это тем, что таким образом может избавляться от душевной боли. Возможно, в этом и была доля правды, поскольку такой способ «излечения» я наблюдал не только у Алисы. Но смотреть на эти раны, понимая, что ты оставил свой дом, переехал чёрти куда, существуешь где-то на птичьих правах, расшибаешься в лепёшку, лишь бы сделать всё, что возможно – и вдруг понимаешь, что это всё, на самом-то деле, бесполезно!

Сходные ощущения должны быть у человека, который вдруг надумал чайной ложкой вычерпать океан.

Помимо сайта, у Алисы были какие-то странные нарушения режима сна: она почти всегда не могла заснуть до самого утра, просыпалась во второй половине дня и чувствовала себя совершенно разбитой. Не помогало снотворное, не помогало сознательное изматывание себя в течение двух-трёх суток без сна.
Врачи ломали голову над тем, что можно с этим поделать. Периодически, как правило, в конце апреля или начале мая месяца, Алиса Исаева ложилась в психиатрическую лечебницу, потому что именно в эти месяцы жизнь для неё становилась особенно невыносимой. И чем дальше мы общались, тем больше открывалось деталей, тем меньше я удивлялся, почему эта женщина ведёт себя так, как ведёт, говорит то, что говорит и делает то, что делает.

Но самым главным, пожалуй, было даже не это. Хотя, перечисленное выше, в сочетании с BDSM, тягой к фильмам Дэвида Линча и в особенности – чертами лица уже были поводом для бега без оглядки и как можно дальше. Во всяком случае, для человека, хоть немного разбирающегося в людях. Нет.

Самой неприглядной чертой характера Алисы Исаевой было то, что эта женщина отзывалась плохо о людях, с которыми когда-то была вместе. Когда я был вместе с ней, когда читал её форум, я это видел.
А стало быть, та же участь ждала и меня.

— 3 –
***
Незадолго до того, как я «впрягся» в поиски второй работы и строительство светлого будущего для себя и Алисы Исаевой, эта женщина оказала мне неслыханный даже по её масштабам знак доверия. Во-первых, она передала мне пароли от аккаунта на сервере, где хранился её сайт. Во-вторых, она, будучи в очень тяжёлом, депрессивном состоянии, доверила мне модерирование и поддержание дружелюбной атмосферы своего форума. И, в-третьих, как уже говорилось, она вручила мне металлический жетон, на котором было выбито её имя, фамилия и адрес сайта.

На случай, если её труп будет изуродован до неузнаваемости, по этому жетону достаточно легко определить, что за человек покончил с собой.

Жетон я выбросил сразу же.

Как только у меня появилось свободное время, я вытянул из сети почти все файлы, из которых был слеплен «Маленький чуланчик на заднем дворе».

Два первых знака доверия одновременно воодушевляли и убивали меня. Если мне передали ключи от дома, стало быть, хозяйка могла захотеть покинуть его, и никто не давал мне гарантии, что не навсегда. Это понимание заставляло нажимать на поиски работы с утроенной силой.

С модерированием форума дело оказалось несколько сложнее. По истечению некоторого времени до меня вдруг дошло, что суициденты, в особенности, если их достаточно много, если они вынуждены общаться на одном форуме, по поведению мало чем отличаются от людей условно-нормальных. Я с удивлением обнаружил, что картина суицидального форума, равно как и любая другая картина форума любой тематики, сильно смахивает на обстановку какого-нибудь среднестатистического класса средней школы.

В классе есть свои «кумиры» — ребята, к которым подрастающее общество по тем или иным причинам относится хорошо. Есть свои «громилы». Просто сильные, драчливые и не особо замороченные на учёбе люди, местная «братва». И, разумеется, свои «середнячки» и «белые вороны». «Середнячки» ничем особенным из класса могут не выделяться, и не примыкают ни к одной компании, их как бы и нет. Как правило, хуже всего приходится «белым воронам». Несмотря на то, что они могут быть слабыми, их постоянно задевают «кумиры», «громилы» и «середнячки». Причём, последние делают это не от большого ума, а скорее, просто так, потому что так делают все.

Ровно точно так же дело обстояло и на Алисином форуме. Роль «белой вороны» прочно занимал Рубен Искандарян, поскольку тот занимался «экстремальной поддержкой» суицидентов: мог звонить родителям людей, задумавших покончить с собой, мог вызывать, так или иначе, сотрудников психиатрических клиник. Для насильной доставки «больного» в лечебные заведения закрытого типа. По-другому это звучит как «упечь в психушку». Без согласия самих суицидентов. Возможно, он был прав, занимаясь этим. Возможно и скорее всего, что нет. Одно я знаю точно: по какой-то непонятной причине он очень и очень многим не нравился. А как говорил один мудрый человек, если тебя посылают на три весёлых буквы много разного народу, это уже повод задуматься над тем, всё ли ты делаешь правильно.

Роль «громилы» была за парнем по кличке Шторм. Тот с непередаваемым рвением и упорством «преследовал» как Рубена Искандаряна, так и Алису Исаеву. Проявлялось это в виде потока мата и грязи в их сторону, что не могло не раздражать меня.

Роль «кумира», само собой, принадлежала Алисе Исаевой. Все обитатели форума с нетерпением и благоговением ждали её появления, её вопросов, её ответов – включая и тех, кто относился к ней плохо.
Время от времени «кумир» исчезал из поля зрения суицидентов и одиноких людей – тогда форум замолкал, друг с другом люди почти не общались. Как только она появлялась, форум оживал, кто-то радовался, кто-то ругался: во время Алисиных исчезновений мне оставалось внимательно следить за тем, что там происходит, и если случалось что-то не очень хорошее – действовать. Алисины «пропажи» я как человек, немного знающий её жизнь, понимал очень хорошо: работа с суицидентами – очень тяжёлое, ответственное и неблагодарное дело. Приходя на форум, она отдавала ему своё время и силы, а когда силы подходили к концу, она просто отдыхала от своего детища. А оно вытягивало силы, больше, чем можно себе вообразить.
Уставший «кумир» исчезал, модератор оставался – но я не мог заменить её. Единственное, что я реально мог – это удалять сообщения, да время от времени проглядывать форум на предмет оскорбительных посланий. И то, лишь в том случае, если у меня было время, а его мне не хватало. Поддержка Алисы. Работа в ГУВД. Поиски второй работы. Поддержка тех, с кем успел войти в контакт на том же форуме. Работа с черновыми записями.

***
Итак, дано: условно-нормальный молодой человек с расшатанными нервами и повышенным чувством ответственности. А также, двое или трое условно-ненормальных, от нечего делать поливающих грязью форум и хорошо понимающих только русский матерный. Дополнительное условие задачи: молодому человеку даны полномочия стирать сообщения и устанавливать правила поведения для участников. Результат, увы, не заставил себя долго ждать. Ответы, подобные тем, что я цитирую ниже, очень характерны для того времени.

***
Demolish (Алисе Исаевой) : Я устал ждать когда ты сдохнешь! Сколько можно воздух коптить своим жалким суицидным существованием, а? Да Здохни Здохни, блядь безмозглая! Давно пора! Очень многие этого ждут!!! Сделай нам такое одолжение, сделай одно полезное дело для этого мира, избавь его от своего жалкого существования! УМРИ, ЖАЛКОЕ СОЗДАНИЕ!!!

Бо Бенсон: Здравствуй, существо. Прочитай внимательно то, что скажет тебе старина Бенсон и постарайся это запомнить. Я не стану применять относительно тебя ни одного грубого слова, хотя ты этого заслуживаешь. Я мог бы гнобить тебя до тех пор, пока ты не истечёшь слюной — хотя бы за то, что в школе ты, видимо, вместо учебника русского языка курило план. Но мы, так сказать, выше этого. Буде с тебя и эта малая толика.

Так вот, если тебе интересно моё мнение насчёт, как ты изволил выразиться, безмозглых тварей и копоти, я пока вижу только одну. Как говорится, угадай с трёх раз. Запомни раз и навсегда: Алиса — самая умная и красивая женщина в этом мире.

Не думаю, что у тебя хватит печёнок встретиться с ней и сказать ей то же самое в лицо. Я знаю, к какому классу существ ты относишься: гадить на форумах — твой конёк. Прикрывшись банальным погонялом, по которому и пол-то не особо определишь, хотя диапазон возраста (на вскидку) — лет до пятнадцати, судя по орфографии. Я не стану желать тебе смерти. Просто живи. Запомни ещё одну вещь, на этот раз — последнюю.

АЛИСА БУДЕТ ЖИТЬ.

P.S. Настоятельно рекомендую сменить погоняло и впредь быть милым и вежливым. Здесь — это вообще, в частности — с женщиной по имени Алиса Исаева.

***
Бо Бенсон (Барсику): Смотри, аккуратней с этим делом. За подстрекательство же статья есть. Щас менты на террористов чуть ли не кончают, а привязать это дело к терроризму можно с полпинка. Правда, поправочка: ежели подстрекателя ловят на месте, с теми, кто за ним пошёл. Со всякими интересными штучками типа цианида. Ну и, само собой, IP-адресочек, провайдер, номер телефончика, база — как человека, так и тех, кто ему ответствовал.

Барсик: Это мне неинтересно.

Бо Бенсон: Ну, это понятно. Вряд ли это так интересно — торчать на нарах. Барсик, ты просто молоденький дурачок, прости меня, госссподи. Маешься какой-то непонятной фигнёй, более того — на фиг не нужной тебе фигнёй. Мало того, что в сетях ни пупа не рубишь, и, соответственно, не понимаешь реальности своего попадалова при продолжении этого цирка. Для людей знающих, в том числе даже для меня — отследить тебя по айпишнику, да поиметь твою тачку во все порты, сняв с неё всю инфу — да вычислить твои координаты — как два пальца об асфальт. Улица, дом, квартира. И преспокойно дождаться, когда тебя можно поймать за гланды, прямо на месте. Ладно, если б ты какой идейный был. Типа — я убиваю за то-то и то-то. Так ты ж ваще ноль в этом плане. Никакого эффекту. И этот «никакой» эффект стоит этих вшивых нар? Не смеши меня.

***
Были, конечно, ответы и похуже, но общий смысл, думаю, понятен: стиль моего общения с разными людьми оставлял желать лучшего. Я много раз упоминал, что суициденты в основе своей – очень тонкие и обидчивые люди. Моё хамство и жестокость по отношению к ним сыграли определённую роль. Алисин форум из оживлённого, дружелюбного местечка стал превращаться в грязное болото, атмосфера которого с каждым днём становилась агрессивнее и жёстче. При таком раскладе, ни о какой помощи не могло быть и речи. Я быстро смекнул, что к чему, но было поздно. Большинство людей обладают таким свойством: как вы к ним, так и они к вам.
Моя попытка что-либо объяснить, хоть как-то восстановить атмосферу этого места ни к чему хорошему не привела.

Вкратце – я честно сказал одному человеку, что вся эта грязь от меня исходит просто потому, что я устал – устал крутиться, как белка в колесе, в поисках второй работы по всему городу, устал «вписываться» у чужих людей. Устал оттого, что рядом не было почти никого, кто бы добавил мне сил, а любимый и близкий человек, ради которого делалось всё возможное, устроил очередную разборку личного плана, да ещё на форуме, всем на обозрение. После того, как я сказал то, что думал, на форуме неожиданно появилась Алиса и устроила мне такой разнос, что мало не показалось никому.

Разумеется, почти никто не желал меня понимать, по большому счёту, мои проблемы мало кого интересовали.
Попытка объяснить что-либо этим, казалось бы, тонким и понимающим людям, вызывала бурю негодования, как если бы я пытался затушить костёр, поливая его бензином. Оглядываясь назад, понимаю: иначе быть не могло. Участников форума «Чуланчика» туда привели одиночество, агрессия и жестокость — в их жизни. Для очень многих это место являлось единственным, где можно найти понимание, сочувствие, поддержку и друзей. Независимо от того, был я прав или не был, мои озлобленные выпады только добавляли грязи, разрушая дружелюбную атмосферу. Разумеется, участников такой расклад дел не устраивал.

Мгновение — и от тонких, понимающих людей осталось лишь воспоминание.

В какой-то момент времени мне показалось, что агрессия идёт на спад, но не тут-то было.
Неожиданно, на форуме появилось сообщение от человека по кличке Данила. Прочитав его, я понял, что это послание от какого-то очередного Алисиного «бывшего», ждущего чего-то целых четыре года: тот звал мою женщину к себе, а заодно интересовался у неё, кто я такой.

Мои и без того расшатанные нервы не выдержали, в ответе к нему я скатился до такой грязи, что до сих пор удивляюсь: неужто это и впрямь был я? Всё вылилось в ругань такого масштаба, что я попросту испугался того, что натворил. И начал удалять сообщения, благо, права на удаление чужих сообщений у меня были – что, опять-таки, привело к «всенародному гневу». По всем признакам, это действо смахивало на «разборку» в стиле программы «Окна», главным участником которой оказался я.

***
Данила: Вообще-то, сообщение предназначалось ей, а не тебе, но раз уж ты выплыл, так давай… Поговорим…

Бо Бенсон: И что же ты такого можешь дать Алисе, чего ей не могу дать я, ты, маленький обдроченный лох? Откуда ты вообще взялся так вдруг — подленько, исподтишка и в самый «подходящий» для этого момент, я тебя спрашиваю, шакал, не знающий достоинства?

Данила: Я всё время был здесь. И что такое достоинство, я знаю. Например — как и когда защитить любимую женщину. А вот ты этого — не знаешь. Алисе я могу дать всё, в чём она нуждается. Её любимый город. Спокойную жизнь. Жизнь без унижений – и для этого у меня есть и время, и средства. Всё то, чего нет у тебя. Впрочем, это, действительно, решать только ей – ей делать выбор окончательный. И если она выберет тебя — что ж, я подожду. Потому что уверен — это ненадолго. Не из-за неё. Из-за тебя. Тебе и не по уму, и не по карману такая женщина.

Бо Бенсон: Всё то, чего пока нет у меня. Да, вот в этом ты прав. Это её выбор. Но только в этом ты и прав, Данила. Что ж, жди. В конце концов, это и твой выбор тоже. Бывает так: когда глубокого кармана недостаточно для того, чтобы такая женщина была твоей, достойный ты человек. И когда ум ничего не значит, а значит то, чего не опишешь словами. И в случае с Алисой и мной это означает только одно: ей нужен я, а не ты.

Данила: И не будет никогда. Ты сколько угодно можешь мечтать о том, что ты чего-то добьёшься — твои мечтания останутся только мечтаниями. Человека видно по словам. И я вижу, каков ты — по твоим высказываниям. Это просто слова … которые ты мастер произносить. Но за этими словами ничего не стоит.

Я бы тоже мог многое порассказать тебе о взаимопонимании — но не вижу смысла этого делать. Ты нужен… Не смеши. Ты для неё — очередная игрушка, и не более. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше будет и для неё и для тебя.

Бо Бенсон: Да смотри себе на здоровье. Если ты слеп — это не мои проблемы. Если ты не видишь смысла что-либо мне рассказывать — почему ты вообще со мной разговариваешь? У тебя прослеживаются три цели:

1. Заполучить Алису обратно в свой мир, от которого она просто бежит.
2. Унизить и оскорбить меня.
3. Показать всем, какой ты белый и пушистый, пользуясь тем, что я живой человек.

Не суди людей по себе, Данила, достойный человек. Это для тебя люди — игрушки. Я думаю, именно поэтому Алиса сбежала от тебя к Лайту, а потом — ко мне. Я не верю тебе, потому что всей своей жизнью, всем своим существом Алиса доказывает, что люди — живые, что с ними так поступать нельзя.

Вот когда она скажет мне это в лицо — тогда я поверю тебе. Но только в этом случае. И тогда людям придётся кое-что узнать, Данила.

Если ты всё время был здесь, почему ей было так плохо? Почему ты молчал, почему не говорил с ней на форуме? И если ты знаешь, что такое достоинство — почему ты пишешь это на форум, а не в почту, как это делают все нормальные люди? Зачем устраивать эти разборки в стиле «Окна», Данила, достойный человек? Послушай. Начнём с того, что ты не знаешь того, что знаю я.
Продолжим тем, что я всё-таки живой человек и не терплю ни от кого — даже от того, кого люблю — никаких унижений. И закончим тем, что я знаю, как защитить свою женщину. Возражения не принимаются. Что касается тебя, Данила — почему ты и палец о палец не ударил, чтобы помочь ей хоть как-то? Если у тебя есть средства — так почему же ты этого до сих пор не сделал, почему тебе надо было ждать критической массы для того, чтобы появиться здесь? И если делал — то почему она не хочет тебя видеть, слышать и знать?

Данила: Я не говорю с ней на форуме, потому что мы общаемся по мейлу. Сейчас такой возможности нет, поэтому я и написал на форум. И не ты ли устроил все эти разборки в стиле «Окон»? В моём письме не было ничего непристойного, даже матов. Возражения не принимаются — это значит, что все должны воспринимать то, что ты сказал за чистую монету без всяких доказательств?

Бо Бенсон: Возражения не принимаются — это значит, что я не обязан что-либо доказывать — ни тебе, ни всем остальным, кроме Алисы Исаевой, отношения с которой — наше личное дело. Как бы они не складывались. Если ты внимательно читал форум, первой разборки устроила Алиса. Я — не сдержался и ответил. Потом вдруг неожиданно возник ты. Моя реакция была такой, как была — больше мне добавить нечего, кроме того, что я вёл себя естественно. Твой ответ был достойным, я повёл себя более чем некрасиво. Здесь ты прав, Данила.

Данила: Опять же — это ты думаешь, что я палец о палец не ударил. Ты очень многого не знаешь, Бо Бенсон. А берёшься делать выводы. И Алиса вовсе не не хочет меня знать — просто отношения наши очень сложны и вдаваться в подробности я перед тобой не буду.

Бо Бенсон: Я не то чтобы думаю, я это знаю. Ни на одно оскорбление Шторма ты никак не отреагировал. Конкретно ему, Шторму, в единый момент, тут же, как делал это раньше я. Ни ты, ни кто-либо другой. Если ты внимательно читал форум, ты бы увидел, что моя реакция последовала — пусть позже, чем надо, но последовала. Тебя я там не видел. А вот когда пошли разборки на личном плане, когда Алиса вывалила эту грязь на форум, который для этого не предназначен – вот тогда и объявился ты. Ты выбрал удачный момент, с чем тебя, собственно, и поздравляю.

Если ты до сих пор не понял, то пойми, наконец: в мою задачу входит содержать форум в чистоте, и желательно — без хамства, сохраняя его атмосферу. Не будет атмосферы — не будет ничего, и весь этот сайт с его анкетами будет фикцией. А это значит, что я не должен ни с кем ругаться и вступать в конфликт — в рамках форума, конечно. За пределами форума всё по-другому.

Данила: Так послушай и ты меня. Не знаю, чего ты там себе навоображал, но я дозвонился вчера до Алисы. И прямо спросил — есть ли у тебя право удалять чужие сообщения. Передаю её ответ: «Нет. Я сама знаю, что удалять, а что – нет». Так что не надо врать, добряк Бо Бенсон. В твою задачу входит лишь влезать в чужие дела и делать вид, что это твоё дело. Это и есть правда о тебе. За этот же сайт с анкетами ты не расстраивайся. Пока ты здесь откровенной хуйнёй страдаешь, люди продолжают работать. С теми же анкетами. А вот почему этого не делаешь ты? Тяжела задачка-то, не по зубам?

Бо Бенсон: Это было вчера. Полутора месяцами раньше мне было сказано совсем другое. Так что не надо понапрасну метать бисер, достойный человек — он нынче дорог. Кроме того, я не уверен, что такой разговор вчера у тебя действительно был. Ты можешь солгать, это отчётливо видно по твоим ответам мне. Ты пока никто и ничто для меня, Данила. Я не считаю нужным рассказывать тебе о том, чем я занимаюсь и с кем работаю сейчас. Но, по-моему, хуйнёй страдаешь ты, продолжая балаган. Так страдай ей и дальше.

Слушай сюда, мудила. Слушай внимательно. Если встанешь на моей дороге — будешь бит. Здесь ли, в сети ли. Где угодно. Лично мне безразлично, насколько наши силы равны, будь ты шкаф метра два ростом или мальчик типа Рубена.

Данила: Да я с тобой и связываться не буду, мальчик. И бит будешь ты, а не я. И, заметь — не мной. Я руки о дерьмо не мараю.

Бо Бенсон: Ну, разумеется, не будешь. У тебя же мозгов больше, чем у меня, и ты не станешь связываться с тем, кого толком не знаешь. И понтоваться перед тобой своими ресурсами и возможностями мне ни к чему — собственно, кто ты такой, чтобы тебе что-то доказывать?

Данила: Я — СОСТОЯВШИЙСЯ человек. И я далеко не придурок, ибо заработал всё своим горбом. А вот ты этого сделать не можешь. И не сможешь никогда. Я знаю твои ресурсы и твои возможности — есть у нас общие знакомые. Твои так называемые ресурсы гроша ломаного не стоят — это между нами. Ты просто не знаешь, что такое НАСТОЯЩИЕ ресурсы и настоящие возможности.

Бо Бенсон: Если ты — не придурок, тогда почему ты выносишь разборки, касающиеся только тебя и Алисы, на форум, который для этого не предназначен? Почему ты не написал это письмо непосредственно ей, на её мейл? Никогда не говори никогда, Данила. Так получилось — Алиса встретилась на моём пути, который только-только начинается. Вот и всё.

Данила: Да не начинается он. Он просто идёт. И будет идти так и именно так всю жизнь. Ты — неудачник, Бо Бенсон. Что, кстати, видно и по твоей прозе. Если мужик к 25 годам не смог заработать денег — он не мужик. Он мальчик. И, скорее всего, мальчиком и останется. Так что из нас двоих именно ты беспозвоночный придурок. А нужным я — стану. Потому что умею ждать.

***
На самом деле, увлекательная беседа с человеком по кличке Данила была гораздо длиннее, и её разнообразные мотивы продолжались долго и многими. Не в этом суть.

Долгие, очень долгие месяцы спустя, когда поутихли обиды, когда пришло понимание, что и «добряк Бо Бенсон» был неправ хотя бы в своей грубости и злобе, не говоря об остальных вещах – пришло понимание совсем другого рода.

Усталому путнику, рано или поздно зашедшему к Алисе Исаевой «в гости», могла потребоваться реальная поддержка и помощь. Анкета «Маленького чуланчика на заднем дворе» давала человеку иллюзию того, что он кому-то нужен, может быть, надежду на лучшее. И, вероятно, решение проблемы – в сторону жизни. А форум, который слишком часто превращался в арену для выяснения отношений, мог стать ещё одним разочарованием. И не имеет значения, что руки Алисы вдоль и поперёк перепаханы шрамами от бесчисленных порезов. Не имеет значения, что эта женщина живёт в бесконечной депрессии, и сама склонна к суициду.

Имеет значение только одна вещь: автор сайта не в состоянии отвечать за своё творение.

Глава одиннадцатая


Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru