Три шурупа. Часть первая. 2019 год.

Фотоматериал предоставил Сергей Тихонов

ТРИ ШУРУПА

путешествие в Башкирию и обратно


27.05.2019. Трудно начинать описывать процесс, который начался около двух месяцев тому назад. Тем не менее, это нужно сделать: и для осмысления реальности, в которой живу, и для понимания ошибок, которые периодически совершаю, и для разминки мозга – дабы не деградировать окончательно. Сейчас конец мая 2019 года, я веду эту запись, находясь под башней связи на холме в небольшом городе под названием Благовещенск. Это в Башкирии. Неподалёку от Уфы, куда занесло меня и парней из бригады промальпов и разнорабочих.

Кто мы такие?

Мы – бригада монтажников сотовой связи. Слабоумие и отвага, короче говоря.

Вступление

ГАЗЛО

По дороге со славного града Благовещенска, что под Уфой, в не менее славный город Бирск – который славен своими ветрами и дождями – «шагал» автомобиль «Газель», в более народном варианте – Газло. Газло стреляло выхлопом и время от времени троило пихлом, иногда выплёскивая в пространство охлаждайку. Ах, да, пихло.

Чуть не забыл.

Примерно неделю назад там стоял родной ДВС. С приключениями пришедший из Нижнего Тагила вместе с Газлом. Непонятно, каким чудом: в картере зияла хорошо замаскированная толстым слоем масляной грязи поксиполовая заплатка. На дырку размером примерно с указательный палец. Заплатку давлением масла вышибло, двигатель почти сразу же получил голодание. Душа Газла не вывезла издевательств. Перегретое пихло стукануло и разнесло к хуям поршень. Его заменили в поле, но это всё равно не помогло, поскольку карбюратор от времени и перегрева согнуло к тем же хуям.

Это очень, очень коротко.

Когда-то Газло было вишнёвого цвета. Имело стандартное внутреннее убранство маршрутки. Но сейчас машина, помимо основной цветовой палитры, взяла в набор белёсые пятна, ржавчину и гордые наклейки «Honda Racing», «MotoCross» и «Kermi». Значок завода великого Соичиро Хонды сопровождала картинка злобного дятла – вероятно, в знак особого упорства, слабоумия и отваги прежних владельцев Газла. В разных местах шли наклейки с названиями моторных масел – автомобильных, мотоциклетных.

Будь я подростком, я бы восхищался. Но ведь наклейки – верный способ скрыть дыры, царапины и трещины. Это уже печальный опыт. И чем больше наклеек на старой тачке, тем бОльшим ломучим куском говна она является по факту. Если, конечно, это не гоночный трек где-нибудь в Англии. В нашем случае это была Башкирия.

Да, когда-то Газло таскало кроссачи. Причём, по бездорожью. Салон был капитально переделан. Помимо двух пассажирских мест со стороны водителя, был здоровенный диван, где при желании могли уместиться четверо. Плюс одно большое спальное, или багажное – в зависимости от ситуации – место над этим диваном. На глазок, меньшая половина машины была рассчитана под большой груз. Пара-тройка мелких кроссачей туда бы влезла легко. И там точно уместился «Honda Steed 400» в стоковой комплектации. Газло — экспедиционна машина. Грязный, грозный, шумный, рок-н-ролльный, мотоциклетный – аппарат был домом на колёсах. Где мы и жили. В итоге.

КОМАНДА ДРАККАРА

Мы. Бригада. Вот кто мы такие. Ранее промальпы, ныне – монтажники сотовой связи. Если конкретнее, то это Лин (Данил), Волк (в миру Серёга) и Бен (в миру – Николай, то есть я), в данный момент рожающий эти строки с огромной скоростью, боясь что-то упустить после пары месяцев приключений на свою жопу. Ну вот, чуть не упустил. Джонс. В миру Евгений. Но на момент написания этой кучки букв Джонс от нас съебался. И с точки зрения практики бытия – всё правильно сделал.

Итак, Лин Волст. Капитан корабля в этом плавании. Он сам родом с Нижнего Тагила, и очень-очень не любит «Comedy Club» и вот этого вот совершенно мудацкого крика «Тагииииил!» в одной из сцен. Где пытались шутить на тему тагильчан на отдыхе в Турции. И людей великой нашей России-матушки в целом. Мы люди простые. Мы не любим пидарасов и их мудацкий юмор. Лин хорошо знает почти все нюансы монтажа станций сотовой связи. В меру волосатый, с лошадиным лицом человек, слегка похожий на басиста группы «Pink Floyd» и ещё больше – на главного бандита из сериала «Острые козырьки». Когда нужно, он добр. Когда надо, он карающая кромка меча самурая. Что, в общем-то, и подразумевает должность главного специалиста. Женат. Есть сын, совсем еще кроха.

Волк – наш мехвод. Человек, судьба которого, по большей части, неизвестна. Но о Волке следует знать несколько вещей. Во-первых, Серёга долгое время был дальнобойщиком, исколесил всю страну вдоль и поперёк. На КАМАЗ-е. Во-вторых, его болезнь, как и моя – мотоциклы. Но только, в отличие от меня, руки которого растут слегка из жопы, Серёга в состоянии раскинуть движок в чистом поле, заменить всё, что нужно, собрать – и будет работать. Не первый и не последний человек описывал его внешность как цыганскую.

Но я всё же думаю, что он по жизни – индеец. Женат. Есть сын.

Джонс, сваливший от нас через месяц ебанутой жизни. Настоящий музыкант, блюзмен. И звукорежиссёр. Со всеми плюсами и минусами. Его стихия – синусоиды. Но его тоже тянет к мотоциклизму. Пока, на момент весны 2019 года, у человека нет ни прав, ни колёс. Но он работает над этим. Более того, старается изо всех сил. И, думаю, рано или поздно он обзаведётся чем-то эдаким. Он совершенно верно с самого начала целится в японского производителя. Джонс, конечно, засранец редкостный и зануда, но когда берёт в руки гитару и начинает на ней, нет, не играть – а мыслить, разговаривать – вся эта ворчливость и заёбистость слетает как шелуха. Точнее, она прощается. Я рад, что знаю товарища Джонса, в миру Евгения. Он был женат. И у него есть ребёнок. По внешности он смахивает на огромного сибирского кота, только конкретно похудевшего. На спортивной диете. Работа промышленного альпиниста, работа монтажника и работа в области туризма как бы не любит жирных и пузатых.

И, наконец, я. Он же Бен, он же Опытный Камикадзе, он же Добрый Прохиндей, он же Ник Саныч. Похож … да хер меня знает, на кого я похож. Неважно. Кто я? Что я? Где я и, главное, нахуй я тут? Почему в мои сорок лет я, вместо того, чтобы водить своего неродившегося ребёнка в школу, решил, что вообще могу зарабатывать на жизнь в промышленном альпинизме? Я ведь реально, превозмогая дикий страх и рефлексы, полез на стены высотных домов. С веревками, обвесом, полочкой и карабинами, герметиком и цементом, малярным скотчем и скребком. И всё это после того, как, разъебавшись на мотоцикле с товарищем, который от полученных травм ослеп, ваш покорный слуга уволился нахуй из ОВД. И узрел воочию, почему люди выходят на стихийные демонстрации и устраивают забастовки — и в особенности, отчего так ненавидят стражей порядка. Порядка олигархата. Почему, не найдя себя ни в охране, ни на стройке, работая где-то максимум по полгода официально, я получал почти отовсюду от ворот поворот, со своим переменным синусоидальным творчеством и паровозной тягой к мотоциклам и путешествиям – я на момент 2019 года не вписался ни в один блядский сегмент этой ебучей хуеты под названием «рынок труда» славного града Москва? Что со мной, блядь, не так?

Ну вот он я. Подсобный рабочий. С высшим инженерным образованием. Девятилетним опытом работы в IT-сфере и четырьмя годами оперативного стажа. Ныне – монтажник сотовой связи. Торчу под мачтой высотой около ста метров высотой. Не женат. И никогда не был. И своих детей тоже нет.

В данный момент бородатый, тихий и задумчивый человек, ведущий летопись этого моего очередного Слабоумия с Отвагой пополам. Добавляю ещё одну пачку листов из толстенного тома приключений на мою жилистую жопу. Парни мне откровенно завидуют. Хотя, завидовать тут нечему и незачем. Зависть – паршивое чувство, ни к чему хорошему не ведёт. Многовато я о себе, конечно. Миль пардон, накопилась ебанина за годы этой блядской синусоиды под названием «жизнь».

То пик, то провал, то под облака, то хуяк — и ниже дна.

ПО ФАКТУ И НА ДЕЛЕ

Приключение, как и командировка, началось вполне себе заманчиво и безобидно. В ноябре 2018 года моя бригада братух-альпух закончила последний в том году объект, жилой дом. Примерно полгода многие из наших работяг наивно ждали следующего заказа, который так и не пришёл. Вопреки всем расчётам и обещаниям. В той бригаде пахал Лин. Пахал и я. Именно он научил меня вязать узлы, которые периодически забываю. Главное, Волст научил меня не бояться высоты. Теперь её просто опасаюсь. Бояться и опасаться – уже разные вещи.

Где-то в марте месяце мне было предложено прокатиться на месяцок-другой в славный град Уфу и его окрестности. Монтажником сотовой связи. На входе условия назвали такие: пятьдесят тонн рублей в месяц, питание-проживание – за счёт некой Конторы, названия которой я не озвучиваю. Пусть ей пизда без моей помощи приходит.

По сути, работа на свежем воздухе, в полевых условиях. По отдельным рассказам, таки шикарный вариант. Ну как тут не согласиться? И Лин, и я, и Серёга за эту возможность просто ухватились всеми конечностями. Ибо – какой же дурак будет от такого отказываться?

— 1 —

УФА

Из Москвы с Лином домчали мы до родины Шевчука и Рамазановой на тачке из «блаблахи». У той легковушки была слегка помята жопа, но на ходовые качества это не влияло. Такая поездка дешевле, чем на поезде или в самолёте. Рассказывать о дороге из Москвы в Уфу, не смотря на то, что там расстояние более двух тысяч километров, не сделав ни одного снимка той весенней трассы – слегка бессмысленно. Одно могу сказать точно — открытое небо, открытый горизонт, чистое небо над головой — то, чего нет в городе. Особенно это ценишь после нескольких месяцев бездействия и зимы. Было слегка страшно, поскольку перед поездкой я не подписал ни одного рабочего документа — и ехали мы на деньги, которые перевели Лину, неофициально, не прошедшие ни в одной бухгалтерии. Личные средства человека, который нас позвал на монтаж в славный град Уфу и окрестности — места расположения башен связи. Жаль, не вышло снимать и записывать то, что там происходило, ибо по грандиозности своей этот шухер походил на мои путешествия 2013, 2014, 2016 и 2017 годов.

ЛИН ВОЛСТ И НАМЕКИ СУДЬБЫ: ХРОНИКА ГЕМОРРОЯ

Однако, Уфа. Я, Лин, Волк и Джонс встретились возле некоего шоссе у моста столицы Башкирии. Со всеми нашими рюкзаками мы погрузились в крохотный «Daewoo Matiz». Вчетвером, блядь. У каждого — довольно крупный туристический рюкзак со всей хуйней. Одежда, белье, обвязка, карабины, каска, сменная рабочая обувь, рабочая форма. Этот скутер на четырех колесах сломал все мои представления о пространстве. Он внутри оказался больше, чем снаружи. В него влезло — всё.

Сразу по факту прибытия в город Лин связался с куратором бригады. И тут же стало ясно — гостиницу, общагу или частный дом/квартиру первое время, равно как и все остальное время, как потом уже выяснилось, придется снимать на свои средства. Ибо не заключен рабочий договор, не готовы допускные документы, не подключена бухгалтерия, не распедалены зарплаты и авансы на четверых человек.

В тот же день я начал сомневаться в продуктивности этой поездки в плане заработка. Тогда я впервые почувствовал говняную вонь кидалова — и как показала жизнь двумя месяцами позже, моя чуйка меня в очередной раз не подвела. Этот куратор переобувался на лету — пока мы были в Москве, говорил одно. Когда приехали — условия стали меняться.

А бригаде работяг надо что-то кушать, бабло на бензин, инструменты, экипировку. Все это было у нас лишь частично. И московский куратор об этом знал.

И никаких пятидесяти кусков каждому. Лину стали петь песни о том, что работа, оказывается, сдельная. В дальнейшем станет ясно, на какой пиздец мы подписались, толком не понимая, во что мы вообще впряглись в надежде заработать, готовые пахать как четыре трактора. Какое-то время бригаде пришлось жить на свои средства. Ни у меня, ни у Джонса средств не было вообще — мы ехали зарабатывать, а не вкладываться в очередной лохотрон.

Поэтому, по сути дела, на самое первое время источников финансирования было два — это деньги, которые взял в кредит Лин и средства, которые в каком-то виде были у Волка. Впрочем, нельзя сказать, что наш куратор в Москве нас совсем кинул, нет. Какие-то бабки переводились, конечно. Но довольно редко и мизерными дозами, поскольку объем денежных переводов между организациями и физическими лицами просто так, без официальных зарплатных ведомостей, был строго ограничен.

По ящику на первых семи каналах вам бодро рапортуют, что великая Россия-матушка, наконец, в очередной раз встала с колен и наше мудрое правительство стало выводить доходы из тени. На деле — в этом геморрое крайними остаются работодатель и, в особенности, честный работяга. Который вынужден кормить себя своими руками, а не просиживать штаны в офисном кресле. Стульчиков на всех никогда не хватало и не хватит — это нонсенс — вся страна не может работать в офисе, кто-то должен строить, сеять, пахать и крутить гайки.

В силу того, что в нашей стране ПОКА не уважают рабочего человека, который вынужден кормить себя своим трудом — а не капиталами ренты с пары хат в Москве у папочки-депутата — у нас остро встал вопрос с баблом. И это была проблема номер один.

Проблема номер два — это допускные документы для работы на объектах связи. Этот минимум был таким — работа на высоте, работа по электрике — слаботочной, и документы по электробезопасности и безопасности пожарной. По сути дела, все это получается по факту изучения материала и сдачи зачетов и экзаменов. На деле, как это часто бывает, берутся копии паспортов, и на эти паспортные данные выписываются слегка левоватые доки каким-то очередным блядским офисным планктоном, который тупо живет тем, что выписывает эти бумажки. Подчеркиваю особо — о страховании жизни и здоровья там речи не шло вообще. Хотя работа на высоте, это, конечно, риск. С нее можно ебнуться и сломать себе что-нибудь — и если это не укладывается в рамки нашей покалеченной страховой медицины — все это происходит за свой счет, который, как правило, пуст.

Так что в очередной раз я убеждаюсь — в нашей стране рабочего человека за человека ПОКА не считают.

На этих уровнях работодателю вообще насрать на чужую жизнь, чужой риск и чужое здоровье. И после всего этого мне предлагается платить налоги. За что, блядь? За какие такие гарантии? За какую такую защиту? Вы когда в последний раз заяву в органы пытались написать, граждане? Так что хуй его знает, за что и, главное – кому мы РЕАЛЬНО платим. Подозреваю, что это просто воровской сбор денег с лохов во имя благополучия кучки паразитов в администрации страны. У коих всё давно в шоколаде, а деточки пристроены за рубежом – где и лечатся, и учатся, и жить собираются.

Так вот, допускные документы к нашему приезду в славный град Уфу готовы не были. И бабло переводилось мизерными дозами. По уму, у нас должно быть полное оформление каждого и полноценное авансирование, с которого можно было бы купить часть рабочей экипировки и одежды, поскольку каких-то вещей нам, все же, не хватало. Но хуй. И залупа на воротник. Четверо полуоформленных чувака посреди далекого и незнакомого города. К тому же, холодного и продуваемого всеми ветрами.

Конец марта все-таки. Пизда, в общем-то, рулю.

Башкирия вам не хер собачий, тут вам не Москва и не офис ни разу. Башкирия – степная страна с чудовищными ветрами, внезапными ливневыми дождями и градами, и даже снегопадами. В начале мая. Но о природе этого края еще будет слово. Смысл в том, что без допускных документов невозможен выход на крупные объемы работ, а без них в режиме залетных гастарбайтеров, коими мы оказались и коими нас и считали. Все заработанное мгновенно въебывалось в оплату еды и крыши над головой. Мы тратили нервные клетки и силы, ничего при этом не откладывая на приезд обратно в Москву. А рассчитывали, подчеркиваю особо — заработать, и не просто мелочь какую-то, а денег.

Хотя бы тонн по триста, по полляма на брата за три теплых месяца в году, при условии, что мы ебашим как угорелые. А мы в бригаде всегда так работали, ибо у братух-альпух оплата сдельная, и чем больший объем за меньшее время бригада осиливает, тем в большем плюсе остаются люди. Но, к сожалению, не в этот, блядь, раз.

ЛИН ВОЛСТ: ХРОНИКИ ЛОХОТРОНА

То, что положение, в котором волею судеб наша бригада оказалась, было хуевым — факт. И чтобы как-то из него выйти, взяв курс на приемлемый объем работы, Лин и Серега решили взять кредит в банках, допустим, «Рога и копытoff» и «Русский пейсбанк» — где кредит давали чуть более чем всем. И, разумеется под чудовищные, грабительские проценты – потому что халявный сыр бывает только в мышеловке. Лин прикрывал жилье, жратву и горючку. Волк прикрывал вопрос с тачкой, поскольку имел дома некий пикап производства Соичиро Хонда — который спокойно можно было махнуть «ключ в ключ» на то самое Газло, о котором речь шла в самом начале. Плюс некоторый необходимый в работе монтажника-высотника инструмент, или, на сленге ребят, «инстрУм».

Ибо рассекать по бескрайним полям Башкирии на «Матизе» со всем багажом нереально, он слишком маленький и хилый для таких трасс. Расчет был простым как лом: заряжаемся на уровне бригады проходимой тачкой, куда можно загрузить весь хлам, заряжаемся инструментом, и в люто-бешеном режиме вчетвером разматываем эту работу и в кратчайший срок перекрываем кредиты — и где-то месяца через полтора, впихивая как папы Карлы — зарабатываем реальные бабки. Более того, в случае чего, в поле, имея на борту горелку и простейший набор полезных продуктов типа гречки и тушняка, мы сами себе даем гарантию от таких вот мягкотелых Обещалкиных. В плане крыши над головой. Тратиться на съем хаты было не нужно, мыться можно и в каком-нибудь ближайшем водоеме или, на худой конец, городской бане. По крайней мере, с наступлением тепла.

Когда Данил говорил о нашем московском кураторе, он часто употреблял словосочетание «му-хрю», тем самым описывая канитель с доками, с ответами на важные для нас вопросы по баблу и объему работы. Я придумал специальный термин для таких людей: «Moo-Hrew People», по аналогии с названием песни «Voodoo People» из «Prodigy».

Впрочем, тот человек, имени которого я как-то уже не помню, сам был, по сути, подневольным. Утверждалось, что он тратил свои собственные средства на нашу поддержку. То есть, конкретно косячило его опизденевшее нахуй руководство в столице, а он был тем куском туалетной бумаги, что впитывал в себя всё говно от охуевших работяг. От отчаяния и безденежья.

Картина Репина маслом. Ехали на пятьдесят кусков в месяц, с проживанием и питанием, по договору. Приехали в какой-то пиздец, а не туда, что было изначально оговорено. Вкладывая свое бабло и время по, сути, в полубеспатный фитнес. Получая только свежий воздух, открытые пространства, красивые виды с башен, суровые спартанские условия и тяжёлые физические нагрузки.

В принципе, я изначально уважал коллегу Лина Волста. Но именно в этой авантюре я зауважал его еще больше и понял для себя: какая бы неведомая хуйня ни случилась, я остаюсь вместе с капитаном корабля, пройдя сквозь эту хуйню вместе с ним. Благодаря Дане мы ели каждый день. У нас был табак. Если была нужна какая-то мелочь типа авторучки, или тетрадки — без проблем. Он снабдил всех новой одежкой и обувью. Чтобы нас не принимали за бомжей или бригаду спецназа на зачистке локаций.

Перед тем, как начать рассказывать о приключениях на бескрайних просторах в окрестностях Уфы, считаю ещё раз упомянуть такую вещь. Что у Данила, что у Сереги, что у Джонни уже были жены и дети. Это важно, поскольку если ты отец, и отец правильный — ты в лепешку расшибешься, но сдюжишь. Вообще всё, что угодно.

Именно это не давало ребятам проанализировать ситуацию от начала до конца. И после месяца ебли мозгов принять одно-единственно верное решение. Съебывать. Нахуй. Отсюда. Домой. Собственно, так и поступил Джонс, и, как уже говорил, с точки зрения практики бытия это был правильный ход. Но не с точки зрения корабля и его команды.

Читать вторую часть



Рейтинг@Mail.ru