Орехово-Зуево. Апрель 2016 года. Перед официальным открытием мотосезона.

Не так давно, помимо мелких тестовых заездов, дал крюка до славного града Орехово-Зуево. В гости к Uruk Undead.

С целью шкурною: сделать из остатков металла рамки под систему кофров. Александр владеет сваркой, и владеет неплохо. И как-то выразил желание попробовать себя в сваривании кофровой системы — а мой мотоциклет играет роль как бы опытного образца.

Конечной целью того дня была встреча с ребятами из одного мотоциклетного журнала. Которая, кстати, чуть не окончилась раздачей оплеух. Но, слава б-гу, обошлось без жертв среди гражданского населения.

До славного града Орехово-Зуево от Москвы, именно до точки, где проживает сей славный человек, чуть более ста километров. Зарядился с утра. Часов в девять стартовал, часам к двенадцати неспешным ходом прибыл.

Ну что сказать? Да ничего нового, в общем-то. На выезде из Москвы, в субботу, как обычно — жопа. В Балашихе, через которую я проезжал — жопа. Дороги за границей МКАД-а — жопа. Одновременно, встречаются участки, и довольно много, кстати — с очень ровным покрытием. Кочегарил Четырёхсотого до ста двадцати. Дальше жечь не очень хотел: трассы незнакомые, эпичные полёты во внезапных поворотах уже мало интересуют.

В междурядье — легко. Но были места, куда не то что мотоциклет — человек-то не пролезет. Через сто километров начинает ощутимо болеть задница. Поэтому каждые пятьдесят километров я устраивал себе передышку. Ноги размять, картиночек всяких нарезать там. Да и вообще. Посмотреть горизонт и небо. Воздухом подышать. Потому что на дороге свежий воздух, конечно же, есть. Но наслаждаться особенно некогда: надо за дорогой следить, и делать это очень внимательно.

А поскольку время было такое, опосля дождичка да весна, то через некоторое время и я, и Четырёхсотый стали грязными как некоторые мои желания. Но оно даже неплохо, я так скажу. Дорожную пыль и грязь легко смыть. Но вот когда в таком вот виде заваливаешься в какой-нибудь бар для байкеров, нежные девушки и юноши понимают: я не клеркоциклист на клеркоцикле. А уж про места экономного общепита — вообще без комментариев. Непередаваемо.

В общем и целом — несколько часов провозились с металлом, пришли к выводу, что материал не очень годится — нужны стальные прутки. Типа десятой арматуры, или чего-то чуть более тонкого и гладкого. Цель поездки не очень выполнилась, с одной стороны.

Но с другой, я ни разу не пожалел, что сгонял. Во-первых, вкатка. Во-вторых, сто лет человека не видел. А маламуты человека вообще отдельная песня.

Обратно возвращался затемно. Ехать в темноте несложно, когда трасса освещена. Когда не освещена — это опасно. И со всеми торможениями и стояниями топливо закончилось на 212-м километре. По одометру. То есть, налицо диагноз «жрёт как не в себя» и «чота надо делать с карбами».

Но от принципа сорока километров в час по незнакомой дороге я отказался, и жал от шестидесяти до восьмидесяти. На одном из перекрёстков чуть не уебался в какое-то изделие Тольяттинского Автомобильного Завода. Две дороги, мне горит зелёный свет. Весь смех в том, что тому чуваку тоже горел зелёный и он поворачивал.

Оттормозился. Реакция совершенно железнейшая.

В целом — порядок. Но на горизонте отчётливо видна замена цепи и звёзд. Разведка доложила, а потом и я увидел — одно звено чутка подтреснуло. И вообще, с такой цепочкой ездить опасно. Чревато обрывом фиг знает где и когда.

Считаю дни до официального открытия сезона вместе со старыми добрыми друзьями и знакомыми.

Раздел путешествий находится здесь.

Купавна. Апрель 2016 года. Открытие мотосезона.

До последнего момента я сомневался, что буду там, где побывал. Но заручившись одобрением Washerman-а, я всё-таки поехал — благо, от места моего тогдашнего обитания было меньше тридцати километров. В принципе, ничто не предвещало приключений: днём раньше небо было затянуто тучами, но температура за бортом колебалась в пределах нормы. Двумя днями раньше вовсю светило солнце, и я уж было расслабился, теша себя иллюзией, что настоящая, нормальная погода, наконец, наступила.

Когда я продрал глаза, за окном фигачил дождь. Более того, когда я вышел на улицу, изо рта валил пар, что свидетельствовало о наличии на улице некоего состояния погоды под названием «дубак». Но, как говорится, мужик сказал — мужик сделал. Я почему-то был уверен, что туда я обязательно должен попасть, и обязательно к двум, и железнейше, обязательнейше — в седле Четырёхсотого.

Uruk Undead символизирует реальность того дня по погодным условиям.

Я установил бортовую систему на маршрут до некоего поселения в Подмосковном Княжестве, собрал некие необходимые в дороги вещи — и потихонечку пополз. На мне была лёгенькая текстильная куртка — рассчитанная более на солнечную и тёплую погоду, нежели чем на сюрприз, который мне выдали эти, которые наверху погодой ведают. Дождь буквально висел в воздухе. Туман. Он снижал видимость. Холод сковывал тело, и при наборе скорости более двадцати километров в час мерзкими пальцами щупал моё тело.

Почти на самом взлёте была ситуация, крайне близкая к падению на дороге. Всё стандартно: идущий мне прямо в правый борт слепошарый коробочник на каком-то изделии Тольяттинского завода, мой резкий инстинктивный задний тормоз, и жопу мотоцикла сильно ведёт вправо. Но пронесло. Одновременно пришла мысль: внимательнее, блядь, внимательнее, блядь, внимательнее! …

А примерно через десяток-другой километров этот дождь превратился в снег. Причём, в такой последовательности: сначал по своей структуре он походил на град, только очень мелкий — я бы назвал его «ледяная крупа». А затем — в достаточно крупные хлопья.

Washerman как бы тоже символизирует. Но он символизирует внимание.

Перед моим взором раскинулись почти что девственные леса Подмосковья. Картина оказалась настолько прекрасная, что надо было, конечно, в обязательном порядке остановиться и забить это дело в мою камеру. Но я не мог. Потому что в мой ебальник летела ледяная крупа. Одна из крупинок, как выяснилось на финише, немножко рассекла мне кожу. И оттуда даже что-то такое текло. Поэтому останавливаться я никак не мог, видимо, по такой погоде не так сильна была моя тяга к прекрасному.

Тогда я чётко понимал: моя задача — доехать туда без повреждений как техники, так и самого себя, минуя этот адский дубак как можно скорее. Примерно километров через десять, когда я бросил взгляд на свой куртец, я понял, что немного смахиваю на снеговика, деда Морозаи Снегурочку одновременно. Вот примерно как они, эти мотоциклы и эта земля.

Через некоторое время я окончательно обнаглел и захлопнул визор шлема. Это резко снизило количество атмосферных осадков, летящих мне в ебальник, но одновременно это привело к ухудшению видимости. Одно время я шёл по каким-то кривым мозаичным пятнам, отдалённо напоминавшим дорогу. Затем, на более оживлённой трассе, я открыл визор — и в мой интерфейс, кроме хлопьев снега, полетела вода и грязь из-под колёс проходящих мимо грузоводов.

Когда я понял, что бОльшая часть пути уже проделана и надо бы перекур, я вытащил пачку. И заметил, что она мокрая как мышь. А когда попытался прикурить, ничего не вышло. Руки были мокрыми настолько, и настолько плохо слушались пальцы, что огниво попросту не зажглось. Тогда я понял, что всё. Что надо быстро-быстро доехать, потому что этим длинным и совершенно унылым тридцати километрам кто-то должен положить конец. И этот кто-то — я.

Washerman символизирует моё состояние на обочине. Промокшего, продрогшего и охреневшего окончательно.

Последним усилием воли я открутил ручку газа, плавно разогнавшись до космических восьмидесяти километров в час по такой погоде. И собирая кровоточащей рожей атмосферные осадки, решительно бросился на штурм последнего перекрёстка рядом с железной дорогой. Той самой развилке, которая и вела в гости к человеку, который дал добро на то, чтобы я к нему всё-таки приехал. Холодная грязь со снегом вперемежку чуть было не засосала меня и Четырёхсотого в трясину рядом с железнодорожными путями. Но моя спортивная злость и отчаянное желание тепла и хотя бы чая вытянула нас и привела к поселковому магазину.

Trashik символизирует мой последний рывок.

И заодно, символизирует рывок дополнительный.

Что ж. Я добрался до пункта назначения. Живой и, что удивительно, здоровый. И Larry Larex символизирует моё состояние в тот момент пространства-времени. У меня зуб на зуб не попадал от холода. От меня всего валил пар, точно так же, как он валил от моего мотоцикла.

Радушие и тепло, с которым меня там встретили, может передать только эта карточка.

Или вот эта.

Меня отпоили чаем, повесили на просушку куртку, балахон, футболку — заботливо выдав свежую. И, что важно — сухую. Прошёл час или два — и я, наконец, согрелся.

А дальше … дальше был разговор. Долгий. Честный. Я не знаю, как его передать, наверное, здесь это будет лишним — в первую очередь из-за длины. И количества тем. Но его очень хорошо символизируют эти лица, которые успела захватить моя камера. Наверное, вам это, скорее всего, ни о чём не скажет, но сама компания очень сильно напомнила мне те компании, которые когда-то, много лет тому назад собирал мой старший брат. Точка пересечения очень сильно напомнила фидошные пойнтовки.

Эти лица символизируют нормальных людей. Вот Hrenov Drummer, например.

Имена/ники остальных людей не упомню, но эти лица хорошо передают и настроение, и атмосферу этого места.

Ну что ещё сказать? Ни добавить, ни прибавить: я отлично провёл время. Я видел счастливых людей. Которые, видимо, добыли своё счастье своими руками.

Раздел путешествий находится здесь.