Рязань. Июнь 2013 года. Часть первая. Подготовка, заезд и небольшая прогулка по городу.

Что ж. Скажу сразу: без приключений на мой поджарый зад не обошлось. Почти всю дорогу местные котейки подходили ко мне и здоровались. Вот этот поздоровался на остановке в местечке под названием Зеленинские Дворики. Передавал вам всем привет. Говорил, что за МКАД-ом, вообще-то, офигенно. Мыши толще. Собаки добрее. Рыба свежая и бесплатная. И сметана белее. И вообще. Хорошо там, где нас нет.

Подготовка.

Я не буду озвучивать километраж. С точки зрения революции, это фигня. Для меня главное в путешествии — не километры, не сожранная еда, не выпитый алкоголь, не гулянки с барышнями. И уж точно не попытка удлиннить что-то посредством чего-то. Для меня это как путешествие внутрь себя. Ведь Рязанская область — то место, откуда я сам родом. Несмотря на плохие состояние дорог в некоторых местах, суровых гаишников, которых за всю поездку просто не видел в живом виде и не общался, комаров и мух. Это как бы путешествие назад, в детство, в те времена, когда был жив мой отец. Когда жизнь представлялась чем-то вроде сказки со счастливым концом. Когда всё искренне, без подвоха. Когда веришь людям на слово.

Прокатиться со мной пожелал Иван, оперативный псевдоним — Kantari. Мой давний приятель, дальнойбой со стажем, неплохо знающий малокубатурную мототехнику. И не только её, кстати. В этой же поездке я начал потихоньку задавать свой самый любимый вопрос. И первый, кто попал под раздачу — это мой приятель, конечно же. На тему смысла жизни в 2013 году он придерживался такого мнения.

Сказать, что я долго готовился к путешествию — значит немножко покривить душой. На самом деле, всё было просто. Сборы заняли всего вечер. Но если подумать и рассудить глубже, готовился к этому прохвату я, как минимум, два года. Это не считая радужных фантазий в 2009 и 2010 году, когда был только Ижатка, конкурсы, начало «Слепых гонок» и множество других приятных вещей, которые, словно волной атомного взрыва, смыла майская ночь 2011 года.

Я собрал в дорогу следующие полезные штуки:

* три комплекта инструментов, из которых реально пригодился только один (старая Ижаткина привычка);

* подарочная монтировка (на всякий случай — пригодилась, естественно, не в смысле кому-нибудь по башке);

* тент от Крокодила (на случай дождя, к тому же, это и палатка, и ковёр, и одеяло — оказался нафиг не нужный);

* запасные свечи, изолента, несколько тюбиков суперклея, резина, лоскуты кожи (кроме свечей и кожи, всё пригодилось);

* аккумулятор, для Ивана (его батарея медленно выходила из строя, не пригодился — не подошёл по размеру);

* фотокамера «Nikon D3000», видеокамера «Canon LEGRIA HF-2000, две рации «Midland», ищуженильный телефон с музыкой), зарядные устройства к этому оборудованию
(пригодилось всё);

* GPS-навигатор (таким чайникам как я без гыпысы-навигатора прям никуда, пригодился);

* трос-замок (трижды да, конечно же);

* комплект экипировки: шлем, коленные шарнирные пластины, мотоботы, лёгкий панцирь (в миру — «черепаха»), косуха, ищуженильная жилетка без опознавательных знаков;

* пара литров резервного топлива марки АИ-95 (пригодились);

* крайние пятьдесят рублей (весь бюджет поездки);

* головной мозг во включённом состоянии.

Когда я спросил Kantari, ошарашенно глядя на его пустой мотоцикл и крошечный рюкзачок за спиной, почему он ничего с собою не взял (всё-таки, хоть и почти две сотни километров, не хрен ведь собачий, чего-то надо было заготовить), то он ответил: «А чо готовиться-то? Сел да поехал».

У меня был культурно-мотоциклетный шок. Я-то был снаряжён как лёгкий танк. Это, в принципе, всё можно было унести в руках, но общая масса груза составляла примерно килограмм тридцать-сорок. В общем, бородатая херня в синем шлеме сильно удивилась, да.

Дорога из Москвы в Рязань. Трасса М5.

С апреля месяца я нафырчал по улицам города достаточно километров, чтобы не шугаться и не тупить. Ведь аппарат на ходу есть достаточное основание, чтобы не ходить пешком, не пользоваться метро. Каждый день, в любую погоду, до тех пор, пока я не стал чувствовать Четырёхсотого как часть своего тела. Или почти как часть.

Понимаю, я не открою ничего нового, это всё тысячу раз пройдено кучей народу. Но выезд из Москвы даже рано утром по Волгоградскому шоссе — это жопа. Бесконечная вереница пробок. Ваня, в общем-то, уже давно просёк фишку и фигачил по междурядью, как мог — делая скидку на то, что я этого обычно не делаю, только в самых крайних случаях. Глядя на датчик температуры, заходящий в красную зону, прикидывая, сколько топлива расходуется просто так, я подумал: а может, ну его нафиг, а? И в какое-то мгновение так и сказал Ивану: «Вань, а может ну его нахуй, поедем по обочине?» Благо, та была относительно свободна, хоть и пыльно-камушковата. Иван удовлетворительно кивнул, и мы пошпилили — он по междурядью, промеж фур и прочих созданий мирового автопрома, я сбоку. Таким образом мы потихонечку шли до славного города Бронницы. Древний трактор там по-прежнему на месте.

А вот после славного города Бронницы грузоводы и легковые словно куда-то пропали. Открылась трасса, относительно свободная. И тут в моей голове словно что-то включилось. Я стал набирать скорость, до тех пор, пока она не стала равной скорости тех, что идут в левом и правом ряду. В правом ряду она была равна минимум восьмидесяти, и это казалось медленно. В левом — от ста двадцати и выше. Воздух стал почти каменным, вжимая шлем в лицо. Ветер трепал и вырывал всё, что висело на одежде. Ветер свистел так, что я не слышал работы двигателя Четырёхсотого: я лишь чувствовал его вибрацию и еле слышное гудение, схожее с гудением виброзвонка мобильного телефона. Навигатор был не очень нужен. Потому что от Москвы до Рязани ведёт прямая, знай себе дубась и следи за дорогой. Зеркала, светофоры — я всё запомнил, учёл ошибки 2011 года.

В принципе, можно было бы попробовать Четырёхсотого на предельной скорости. Но. Первое: на скорости выше сотни быстро оттормозиться на крутом повороте уже нелегко, я уже не говорю о неожиданно возникающем препятствии в виде любителей поперестраиваться через сплошную в обратном направлении. Второе: скорость выше сотни — это уже билет в один конец. Будь ты экипирован как танк. А сто восемьдесят, скорее всего, красная зона последней передачи. А красная зона для двигателя, которому уже двадцать лет, скорее всего, несколько не то. Нельзя старичков на пределе гонять. Да и не надо. Третье: вилка и амортизаторы. На такой скорости любой мало-мальский бугорок на трассе для старого японского мотоциклета — это стресс. Вилка — это слабое место в системе CB-400 SF. Как и многое, кстати, другое.

Когда я ездил по городу, запас передач в коробке был. На трассе М5 они у меня внезапно кончились. Удивился.

Собственно, ничего героического: какое-то время Иван шёл позади меня, потом ушёл вперёд, я просто следовал за ним, обгоняя фуры, идущие со скоростью восемьдесят километров в час. Всё-таки, недаром батя, светлая ему память, называл грузовики не иначе как «срановозами». По трасее прёт железный динозавр. Прёт медленно (что, в принципе, правильно, но неудобно) и дымит как подбитый мессершмит. Будь я один — пристроился бы ему в хвост да шёл бы себе неторопливо. Как у Будды за пазухой.

Но я не один, в спарке Ваня — а тот привык к чему-то большему, чем восемьдесят. Поэтому, хочешь, не хочешь, а нарушение обеспечено. Ведь сто двадцать — это уже залёт, воин. Прут с такой скоростью практически все без исключения.

Только отвечает кто-то один потом. Деньгами ли, жизнью ли, здоровьем. Правила — они же кровью и смертью написаны.

Впечатление от дороги осталось отличное, и даже уроды-коробочники (да простят меня уважаемые и вменяемые автомобилисты) на шахидмобилях, неожиданно вылетающие то справа, то слева, без каких-либо опознавательных сигналов перестроения, без каких-либо бортовых огней в десяти-двадцати сантиметрах от хрупкого мотоцикла — не смогли его испортить.

Мы изволили откушать в каком-то Макдональдсе в дальних, простите, ебенях. Одна моя знакомая по мототеме как-то правильно сказала, когда мы, наконец, пересеклись и топали по пыльной дороге: «Мы что-то типа космонавтов из дальних галактик». Я добавил: «Ебанутых космонавтов». Да, именно так на нас и смотрят, когда мы, мотоциклидзе, топаем по этой жизни в экипировке: как на ебанутых космонавтов. Кто-то смотрит с анальной болью, кто-то с восхищением, кто-то хочет поживиться, кто-то как на бельмо в глазу. Но равнодушных я встречал редко.

И это ровным счётом ничего не означает: я такой же дурак, как и большинство.

Конец первой траектории. Рязань и Серёга Дунников, друг детства. И просто друг.

Что славится Рязань, помимо грибов с глазами?

В первую очередь, тем, что там есть училище ВДВ. Город небольшой, но симпатичный, как и большинство городов земли Русской. Люди там очень здоровые, почти каждый мальчишка — КМС. Там очень красивые женщины. Не такие, как в Одессе, конечно же, но тем не менее — вполне себе весьма. И женщины эти не лёгкого поведения отнюдь. У них есть гордость и честь. И немудрено, когда город хранит такой мужик как Василий Филлипыч Маргелов. С таким фиг забалуешь.

А ещё вот, чтоб лучше было видно лицо:

Афган. Чечня. Первая и вторая. Я заходил внутрь, но фотографировать не поднялась рука почему-то. В горле стоял ком.

Я долгое время ломал голову над прототипом мотоциклетной формы для себя, чтобы отойти от «американской» схемы «косуха-чопперы» с нелепыми бокланами везде, где только можно и где нельзя. Вот она, лётная куртка. Вот они, нормальные сапоги — при желании, можно армировать металлом. Фуражка — это, конечно, перебор, но вполне
можно взять какой-нибудь лётный шлем. Главное, чтоб за такую штуку какой-нибудь лётчик геометрию лица не поправил, а так всё ОК. Но лётчики, насколько я ничего не помню, ребята с совершенно иным складом ума.

Но главной достопримечательностью Рязани для меня был и остаётся мой друг Серёга. Серёга сварщик. Металл для него — как для ребёнка пластилин. Выварить и вылепить может вообще что угодно. Решётки, ворота, заборы, почти любые металлоконструкции с чертежами, которые он умеет и любит читать.

Однажды, лет в семнадцать, в родной деревне на меня кинулось трое тупых гопников. Одного-двух я отоварил на месте, ибо спортивное самбо — не шутка. Но потом я вдруг позабыл, что тут деревня Седьмой Съезд, а не клуб самбо имени Латышева. Я повалил одного на землю и хорошенько его зажал — ну так, что ни дохнуть, ни пёрнуть, с возможным переломом шеи. Бросок на десять очков. Второй лежит на земле с разбитой рожей — мой любимый короткий прямой в челюсть. Special Surprize for Gopnik’s. И тут подлетает третий, и заряжает мне в радиатор с ноги. Тут я всё понял. Короче, отпинали меня здорово, я ушёл в глухую защиту, хотя по окончанию боя понял, что надо было применять поленья. Любые доступные дрыны с железом. Но тогда я ещё не умел так импровизировть.

Ну так вот. Каждый раз, когда Серёга Дунников появлялся в деревне и там, на свою башню, отдыхали эти гопники — он их отоваривал. Каждый год. А Серёга занимался боксом. Очень серьёзно. И удар у него такой, что пробивает на раз даже мой пресс — аж кишки через уши выпрыгивают. По поводу смысла жизни в 2013 году Серёга думал
следующее:

Я тогда спросил Серёгу: «Божежмой, зачем ты их так жестоко пИздил?» И Серёга отвечал: «А нехуй втоём на одного, пусть помнят, сссуки». Мой внутренний Будда нахмурился. Ведь одного раза было вполне достаточно, не говоря уже о том, что они словили от меня.

Серёга — мастер своего дела. Он профессионал. И я ему по-хорошему завидую, а он по-хорошему завидует мне. Наступит время, когда мой головной мозг и его руки будут одним целым. Помимо того что я вообще люблю людей, я особенно люблю тех, кто что-то умеет делать своими руками, и по возможности, учусь у них, насколько
это возможно. У Серёги есть чему поучиться. А ему есть чему поучиться у меня.

Перейти ко второй части.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *