Рязань. Июнь 2013 года. Часть шестая. Конец ближнебоя.

Завершая тему

— 1 —


«В общем, всё нормально. Правда, толком там побывать не успел: по времени ужал Серёгин отец. В общем, все те, кто уцелел, живы, все здоровы. Волна времени изменила их внешне, но оставила на месте. Наш дом зарос, сорная трава в человеческий рост, у дома провалены полы и крыша. Фотоматериалов сделать не успел, к сожалению. Или к счастью. Но в общем, жизнь продолжается, и это замечательно. Съездил на Центральную Усадьбу у к Щавелёвым, родне по линии деда Сергея. Думал застать Серёгу, дальнего брата моего. Но не застал. Знаю, что живёт он в Москве. Работает то ли конструктором, то ли чертёжником. Меняет пятую тачку. Но не в этом, собственно, дело. Я взял его мобильник, и стопудово позвоню. Чую, должны вместе держаться. Затем и приехал.

Его отец. Он был мотоциклистом. Семнадцать лет назад — как раз тогда, когда я покинул эти места — он попал в аварию. Ничего не помнит, во всяком случае, так говорит. Даже модель аппарата, на котором перемещался. Жена его говорила, что первый год он вообще ничего не узнавал. С трудом вспомнил моего отца. Если вообще — вспомнил. Не работает левая нога: не сгибается.

Короче. Двухколёсные системы с двигателем внутреннего сгорания в нашей семье — это то, что у нас в крови. Не у всей, конечно. Но по всей моей родне гуляет этот бешеный ген. Теперь я понял, почему меня к ним так тянет. Это генетически неизлечимая хрень. В принципе, это даже хорошо, если задуматься. Потому что моего деда по линии матери тянуло к самолётам. В Великую Отечественную он работал на аэродроме, кем — уж бог его знает. Родные говорили, что техником, что обслуживал тяжёлые бомбардировщики».

Из бумажного бортжурнала, который у меня теперь вместо уничтоженного в боях электронного.

— 2 —

За день до.

Задний обзор мы более-менее восстановили, хотя он и стал хуже, чем раньше. Левое зеркало закрепили на велосипедном кронштейне. Неподвижное правое заставили передавать изображение, когда слегка подняли руль вперёд. Как выяснилось, прежний хозяин присадил оное на поксипол. У самого основания. Поскольку правое гнездо под зеркало при падении до меня было наполовину уничтожено. Бедный прежний хозяин: ему предстоит разборка с Большим Дорожным Богом. А тот очень не любит, когда покупателей так наёбывают.

Задний пластик туго-натуго замотали серым армированным скотчем. Как и фару со слегка, видимо, погнутым от удара левым ухом крепления. Уцелевшие остатки приборной панели — серую планку со вплне целыми светодиодными лампочками — я, опять-таки, закрепил этим же скотчем таким образом, чтобы они были перед глазами, и я всегда мог видеть, когда у меня «нейтралка» и прочие прелести жизни. Роль спидометра я отвёл гыпысы-навигатору. Роль тахометра — своему собственному мозгу, ушам и заднице.

По виду машина получилась очень боевая. Я бы даже сказал, радикальная.

Естественно, сюрпризы не заставили себя ждать. Главный оказался таким.

Двигатель на оборотах выше средних (более пяти тысяч) стал звучать совершенно по-другому, и мне это категорически не понравилось. Если раньше при откручивании гашетки в пол и подходе стрелки тахометра к «красной зоне» Четырёхсотый, как и положено, издавал рёв, переходящий в визг, после падения он начал надрывно урчать. По ощущениям, на скоростях близкой к сотне и чуть-чуть за неё, машина стала гораздо плавнее разгоняться. На езду как таковую это не влияло, старичок по-прежнему справлялся со своей задачей и в общем, был на ходу. Но насиловать машину — это не мой стиль, и какой именно сюрприз там действительно скрывался, я не знал. Точно так же, как я не знал, что у него с расходом топлива после падения.

На этом мне предстояло проехать около двухсот километров. Без передних поворотников. С хрен-знает-чем внутри, что выражалось в изменившемся звуке двигателя.

Но самое паршивое, что во время одной из поездок по окрестностям я имел неосторожность открыть модуляр шлема, и разогнаться до девяноста километров в час. После того, как я доехал до нужного адреса, я с удивлением обнаружил, что очков для вождения у меня нет (я не очень хорошо вижу вдаль, очки для вождения мне необходимы как воздух). Судя по всему, их выдуло потоком воздуха, потому что я без этих очков за руль я не сажусь вообще.

Итого.

Оптики нет. Правый манипулятор работал через жопу. Аппарат прилично стукнут. На борту груз. В баке девяносто второй бензин.

Короче.

— 3 —

После того, как я приземлился на травку, устроил себе прошивку BIOS: обратно двигаться только по правому ряду, и максимум давать только сотню — и только там, где это можно. Гыпысы долго петлял меня по каким-то узким асфальтовым тропинкам в районе с какими-то мрачными номерами (район №9, район №10, район №14 — и т.п, точно не помню).

В конце концов я упёрся в железнодорожный переезд. После того, как я скурил две сигареты, решил поступить достаточно просто: вырубить мотор (с отключённым пихлом мотоцикл — это просто большой кусок железа, где хочу, там и тащу) и перевезти его по пешеходным проёмам. Жара стояла адская настолько, что всматриваться в лица уважаемых владельцев автоматических мобилей я не стал. Просто взял и перешёл, завёлся, поехал — и всё. Я перешёл, а они, бедолаги, стояли.

Рядом с будкой смотрителя переезда я засёк зелёный «Урал» с коляской.

Обратная дорога оказалась уже не была такой интересной и свежей, как тудашняя. Цель была только одна: доползти до дома целым и невредимым. Дорога была откровенно скучной. Я старательно «тошнил» за грузовыми машинами, не пытаясь кого-то обогнать. А на светофорах просто отключал двигатель, дабы экономить топливо. Собственно говоря, гыпысы-навигатор показывал мне, что та дорога, которую он мне проложил, представляет из себя прямую, без придумок и затей.

Через пятьдесят километров я вдруг понял, что у меня слипаются глаза, и мозг просит отключиться. Ибо нефиг не спать накануне. Я тут же свернул на обочину — рядом был лес, а в лесу тень и покой. Дал себе отдохнуть часа полтора или два. Ибо второй раз разложиться просто потому, что я уснул за рулём, в мои планы ну совершенно не входило.

Спокойно, неторопливо, очень аккуратно и осторожно, я дофырчал до Москвы. По дороге случилось только два интересных события: один водитель нетрадиционной ориентации, как ошпаренный петух, выскочил у меня слева, с заездом на обочину левой полосы — естественно, никак не обозначая свои манёвры поворотниками. И второе — моя вторая стоянка. В адском пекле, на асфальте, можно сказать, в помойке, но среди грузоводов-дальнобоев. Натурально, снял с себя все шкуры (косуха с жилеткой, панцирь) и отдыхал полчаса. Ибо задница и руки должны отдыхать, не говоря уже о теле, закованном в «броню». Дальнобои — народ живописный. Я просто сидел в позе лотоса и смотрел на них. Фоткать не стал, не до того было. Просто приятно смотреть на кого-то немножко похожего, вот и всё.

Город встретил меня раскалёнными дорогами и не менее раскалённым гаражом. Я сбросил с себя все шкуры и сапоги, одев благоразумно заготовленные тапочки. Единственное, чего мне хотелось — это в душ, пожрать и поспать. Все мыслительные процессы я оставил следующему дню.

Что ж. Вот так и закончился мой первый ближнебой. Он был с приключениями, как и положено. Он был офигителен и я хочу ещё. И в заключении я хотел бы поблагодарить тех замечательных парней и девчонок, без которых ни хрена бы не вышло. Или вышло, но хреново.

Ваню — за вкатку, терпение и компанию. Жаль, что так мало покатались, старик.

Нанс, в 2013 году старшего механика сервиса «Мотомассив» — за терпение и помощь. Мой мозг тогда очень долго тебя переваривал! 🙂

Виталия — за нормальную деталь по человеческой цене (я о приборной панели). Да хранит Большой Дорожный Бог твой магазин, твоего братишку и, до кучи, тебя. Очень, кстати, рекомендую всем владельцам четырёхсотых CB: http://vk.com/club400sf. И соответственно, http://400sf.ru.

И отдельным образом и за рамками ближнебоя — ЖЖ-юзера sly_555. За офигительный подгон в виде корпуса приборной панели и некоторой начинке к ней.

Перейти в раздел путешествий, чтобы почитать что-нибудь ещё :).

Рязань. Июнь 2013 года. Часть пятая. «Мотомассив». Нанс, Койот и другие добрые люди.

Продолжая тему

Как и было сказано, газелист появился минут через сорок. Ну и естественно, к погрузке обездвиженного мотоцикла массой 180 килограмм сей славный муж ни фига готов не был: высокие борта, просто так хрен затащишь. Для начала была идея сделать это посредством мышечной силы. Оная у меня-то, в принципе, есть, сто кило от пола тяну достаточно легко. А может, и больше. Но на тот момент времени моя правая рука не могла держать ничего тяжелее мобильного телефона. Долго чесали репы, пока не пришла светлая мысля: скатить «Газель» на дорожку у обочины (там был резкий спуск), и таким образом вывести на один уровень борт грузовика с асфальтом.

Сказано — сделано. Грузовод потащил машину вниз. Я, отчаянно кряхтя, медленно поволок Четырёхсотого к нему. Рука отчаянно передавала приветы. Пара рёбер с правой стороны придавали сему процессу определённое верченье на мужском детородном органе. В общем, как обычно, отчаянное веселье получалось. В процессе водружения мотоциклета выяснили, что борт транспортного корабля стабильную плоскость для закатывания ни фига не образует. Ни подката, ни домкрата.
И привет. В конце концов, мою голову посетила ещё одна светлая мысля: использовать в качестве упора мою подарочную монтировку. Её подставили под задний борт как домкрат — и Четырёхсотый, наконец, был погружен и пристёгнут.

Нанс и остальные добрые люди.

На картинке до подката изображение того самого легендарного Ижа, на котором Нанс катается в дальние ебеня зимой. На расстояния примерно 2000-2500 км. Я не буду петь дифирамбы и создавать прочий лишний шум в эфире. Но скажу точно, вот моё мнение: не у каждого мужика найдётся пара таких яиц, чтобы вдумчиво и сосредоточенно по зиме, когда мороз более двадцати градусов, на старой советской машине двигать вперёд. Под таким градусом я уже не разделяю разумную жизнь на половую принадлежность. Это, в общем и целом, такой человек. И человек этот — механик.

Я такого человека встречал лишь однажды. Было это в 1998 году, и это была компьютерная игра про мультяшных байкеров. В живой природе это был 2013 год. Я подумал: ну ни фига ж себе временной люфт!

«Она отремонтировала мне байк. Бесплатно. Совсем».

После некоторых копаний мы выяснили, что, помимо некоторых механических повреждений, у Четырёхсотого случился когнитивный диссонанс с предохранителями. Вследствие отрыва и перемешивания проводки, с мгновенным приходом одного малыша-коротыша. Чуть меньше чем через час мотоцикл завёлся. Я пил пиво и наслаждался жизнью, периодически то зачищая какой-то длинный провод, то держа какую-то хреновину, то незаметно доставая камеру: долбануть пару-тройку кадров. Ибо не каждый день такое происходит.

В процессе копания с Четырёхсотым я кой-кого в объектив видеокамеры споймал, и кой-чего спросил. На самом деле, по времени это было отнесено на день или два, и то, точняком не упомню. То, что эти замечательные люди говорят, отлично характеризует и эти места, и это путешествие, и их самих. Повторюсь, мне немного жаль, что я въехал не на «бэлом коне», а на газелоиде, оплаченного, собственно, даже не из моего кармана. Тем более, я в курсе, как человек устаёт. Как временами звонят ребятушки, которые где-то разложились, и Нанс помогает чем может. И, опять-таки, устаёт.

Нанс.

Койот.

Андрей.

Человек на «Трансальпе».

Выводы пусть каждый делает сам, я свои сделал давно.

Я понял это много месяцев тому назад. Озвучиваю тут, наверное, впервые. Так нельзя. В смысле, от человека (то есть, от меня) должна быть отдача. От него должна быть польза какая-то. Потому что это неправильно — питаться за чужой счёт, отрывать кого-то от, может быть, более важных дел. В этом, кстати, и состоит разница между Москвой и «не Москвой». Если мы говорим о людях. Москва, за редким исключением, безразлична. Москва не в состоянии рассмотреть то, что делается под носом и распознать в этом нечто достойное.

Москва всегда требует, требует и требует бабла: за жильё, за еду, за воду, за чорта лысого. Москва приготовила для людей кучку гнёздышек и вкручивает их туда, аки болтики с шестерёнками — дабы крутились по одной ей, Москве, выгодной траектории. В массе своей. Вследствие этого люди задолбанные, уставшие, безразличные — и живут лишь для того, чтобы размножиться и хотя бы раз в году (это уже становится редкостью), наконец, отдохнуть. С моей точки зрения это бред. Даже за очень вкусные пряники это бред сивой кобылы, так жить нельзя.

Люди Рязани — не заморачиваются. Люди просто берут и помогают, вот и всё. Если ты попал в беду. Да и, по-моему, даже если не попал. Именно такими я и представлял то, что когда-то называл «байкерами», ошибочно считая данный подвид разумной жизни чем-то больше, чем оно есть на самом деле. Ну потому что просто фильмы. Просто потому что некоторые легенды, заблуждения, основанные на некоторых не вполне верных представлениях о людях.

Но эти — слегка похожи. Но немножко другие.

Мы пили пиво и играли на разных музыкальных инструментах (мне по душе оказался четырёхструнный бас «Fender» — вот это охренительная штука оказалась). Я первый раз услышал, как живой человек выводит на губной гармошке настоящий блюз. Мы общались, и это было очень кайфовое общение, мозг просто раскалывался от потоков новых данных. Сейчас вроде бы переварил данные, но не до конца.

Мотомассив.

http://vk.com/motomassiv. Ну и конечно же, эпический бенZобак.



«Что ж. Мотоцикл уже на ходу. Из сюрпризов: разворочена морда, приборной панели уже нет. Две небольшие вмятины на баке. Слегка искривлён руль. Правое зеркало в коматозном состоянии. Левое бесполезно. Обзора нет. Но самая большая проблема — карбюраторы. Мало того, что потребляют 10 л/100 км. (норма для литровых), так ещё и все болты регулировок опломбированы, чтобы заводские настройки не сбивались. Отрегулировать их можно, сняв пломбы. Но при кручении и дальнейшей езде может возникнуть непредвиденная херня. Чреватая полной остановкой системы. А я в Рязани, до дома примерно 200 км. Шаманить надо именно там, где до дома рукой подать.

Единственное, что смогли ему сделать — это продуть ему жиклёры очистителем карбюраторв. Но это вариант на уровне «может быть». Так что надо дотянуть до базы и разъёбываться там. Далее. Поворотники впереди не работают. Крепёж фары искривлён. Сама фара держится на армированном скотче. Нанс говорит — до Москвы дотянем. Что ж. Осталось залить бензин, собрать вещи и ехать домой».

Это выдержка из бумажного бортжурнала (электронный портативный давно расколотился в куски, ещё в Москве, выпав из рюкзака). В общем и целом: слегка поправили зеркала, дав возможность небольшого, но всё-таки обзора. Поставили повортоники, от которых было мало толку, они выполняли роль некой бутафории. Нанс говорила, доморощенный гений что-то замутил с электрикой, изменив схему, в которую зачем-то включил две лишние, очень тяжёлые и крайне грузёжные для реле-регулятора противотуманные фары. Заизолировали каждый кончик торчащих проводов. Под фарой получился эдакий букет из красных изолент.

Замотал тем же серым армированным скотчем побитую пластиковую задницу, дабы сия часть об колесо заднее не шоркала, номерной знак шатая и срывая оный нафиг. В перекурах фотографировал и всячески шутковал. Бродил и дивился. Про смыслы не спрашивал. По верхам здоровенной кирпичной стены бродила чья-то беременная котейка и мяукала, глядя в мою сторону. Прям напасть какая-то. Но она крайне хитро уклонялась от объектива. Так, в обшчем и целом:

Очень старый мотоциклет аглицкого роду:

Очень живописный двигатель внутреннего сгорания, в разобранном состоянии:

Ангар издалека:

Так, просто попался в объектив. Стало интересно, как в разборе выглядят бензопилообразные (кроссовые) мотоциклы:

Слегка погрустневший Четырёхсотый перед продувом жиклёров:

В общем, залатали мы старичка как смогли. Обеспечили ему ход. Остальное уже будет доводится в Москве.

Из того же бумажного бортжурнала:

Ну вот, кажется, и всё. Завтра рано утром, желательно, в пять — выдвигаюсь домой. Куда-то исчезли рации. Как испарились. Как и где их искать — хрен его знает. А так, вроде всё на месте. Бак полон. Вещи собраны. К бою готов.

Перейти к последней части.

Рязань. Июнь 2013 года. Часть четвёртая. Подношение большому дорожному богу.

Продолжая тему.

Надо сказать, батя у Серёги — мировой мужик. Он прекрасно видел и знал, что у меня крайне туго с баблом, а значит, и с горючкой. Когда это было необходимо, я получал десяток литров бензина. Это было крайне неудобно, конечно. Логичен вопрос: а какого хрена я вообще туда попёрся? Отвечаю сразу. Потому что душа того требовала и иначе поступить я не мог.

Стаж у Серёгиного бати по вождению лет двадцать, а то и тридцать. Дороги и маршруты там достаточно простые. Но поскольку местность была незнакомой (одних Кораблино там было целых две штуки: село и город, заплутать, заехав не туда — легко). Поэтому я за ними следом и ехал.

Жигулёнок жал свои сто двадцать.

В принципе, я так передвигаться уже привык. Более того, как выразился один человек, я с этой самой ездой по пустым трассам несколько, прошу прощения, подохуел. Так, например, я на некоторых участках позволял себе двигаться без черепахи и коленных пластин. А летел, между прочим, сотню, и так летел, что кожаная жилетка расстёгивалась, и футболка задиралась груди.

Из памяти почти что начисто стёрся эпизод с грузоводом 2011 года. Ведь всё уже хорошо. Тут спокойно, почти никого нет. Более того, вместе с Серёгиным батей стал практиковать ещё один страшный грех: обход фур или «тошнотов» по встречке, в случае, если она пустая. В то время как гыпысы исправно показывал на данном участке ограничение в шестьдесят или восемьдесят, мы шли сто, сто двадцать. Обходя «излишне медлительных». Обгон дело стрёмное, но такое неописуемо-клёвое, когда обогнал, что слов нету.

Вот маненечко и увлёкся, дурилка картонная.

Итак. Сигнал от девушки под оперативным псевдонимом Нанс был получен. Мы двинули в обратную сторону, из Кораблино в Рязань. Предстояло проехать каких-то жалких сто километров. И мы двинули. Со скоростью восемьдесят километров в час как минимум. Изредка поднимаясь до ста двадцати. На пятидесятом километре я заметил жёлтую предупредительную табличку: начинается опасный участок трассы. Навигатор говорит: Колян, тут строго шестьдесят. Серёгин батя идёт свои сто. Серёгин батя обходит «тошнотов». Я шпилю, по возможности, за ним.

Хуле нам, кабанам? Круче только яйцы, выше только горы?

Шли мы спокойно и ровно, пока перед нами не появились два грузовика, жавшие свои восемьдесят. Один за другим. Встречная полоса свободна. Серёгин батя, по обыкновению, ушёл влево и был таков. Следом за ним выдвинулся я, отжимая гашетку и разгоняясь где-то до ста двадцати.

Внезапно. Возникает. Резкий. Поворот. Направо. На размышления — секунда, не более, приближается колея.

Стремительно и неотвратимо. Как вода, когда ты прыгаешь в неё с высоты. Вопрос не в том, падать или нет. Вопрос в том, куда падать и что прикрыть руками: голову или яйца?

Справа от меня две фуры. Поэтому резкий наклон аппарата в стиле мотогонок неприемлем. Поцелуй грузовика не так нежен и ласков. Проверено. Впереди у меня пустая встречная полоса, с рррезким, как понос, поворотом направо. Можно применить торможение двиглом и немножко задними тормозами, но есть риск получить лобовой удар.

Фатальный и смертельный, ведь это же сто двадцать километров в час. Встречная полоса пуста чисто условно. И, к слову, как и вся эта двухполосная дорога, узкая аки мышиный анус. Невыполнимая команда. Вариант номер три: в кювет, на травку, может быть, обойдётся. С отстыковкой от аппарата в момент встречи с поверхностью планеты Земля.

Я выбрал третий вариант. По выходу на обочину тряхнуло будь здоров. Затем краткий миг полёта, там высоты где-то полметра или метр. Отстыковка. Мотоцикл летит налево, опережая меня. Я лечу налево. Земля. Трава. Отрабатывает панцирь. Отрабатывают колени. Отрабатывают мотоботы. Отрабатывают перчатки. Из повреждений только ушиб плеча и как следствие — грудной клетки с правой стороны. Но адреналин вброшен минут на сорок, я стою и не чувствую боли, курю, смеюсь и думаю — $@дь, как же хорошо, что на этот раз без пассажира!

Не-не. Мне пассажиров противопоказано. Чайник. Вкатываться надобно. Точнее — думать головой, а не тупо следовать за кем-то.

После падения мгновенно подымаюсь и машу рукой родным, мол, ребята, я жив и здоров, просто слегка ударился плечом. Перепугал я их, конечно, здорово. Сам испугаться не успел, да и, честно говоря, после событий 2011 года это фигня.

От удара Четырёхсотому разворотило приборную панель. Насмерть. Кишки, которые на картинке в начале, годятся в качестве сувенира. Удар был такой силы, что из замка зажигания вырвало ключи. Мы потом с дальнобоями — тех самых фур — очень долго их искали. Нашли. Ключ от удара слегка погнулся.

В момент падения и разлома приборной панели выдернуло провода. Они перемешались, пришёл малыш-коротыш и убил почти все предохранители. Хлипенький Ижаткин ветровичок скончался на месте, разлетевшись на кучку маленьких медвежат.

И да. Никаких таких мозгов в приборной панели у Четырёхсотого не оказалось. Он в этом смысле безмозглый. Потому что электрический. Аналоговый.

Когда мы, наконец, вытащили Четырёхсотого из кювета, я вставил ключи и повернул. Естественно, аппарат не завёлся. Учитывая то, что я искренне и наивно решил сделать этот аппарат источником заработка, случился со мной когнитивищще. Я в курсе, сколько стОит новая приборная панель. А на фоне того, что денег у меня на тот момент было совсем не густо, помимо того, что предстоял некоторый элементарный ремонт и дорога от Рязани до Москвы, на душе стало совсем кисло и тухло.

Родные перепугались гораздо больше меня. Они озвучили: «Не переживай. Главное, что ты сам жив и здоров остался». Согласился чуть более чем полностью. Более того, эти добрые люди винили сами себя — точнее, горемыку-водителя, Серёгиного батю. В чём-то, может быть, они и были правы, как знать?

Короче. Дальнобойщики рулят. Я подозревал, что это самые адекватные люди на трассах России. Они что-то типа мотоциклистов, только аппараты весят по нескольку тонн, и перевозить могут что-нибудь эдакое. С блекджеком и шлюхами заодно. Я имею в виду — большинство, которые спокойно жмут себе от края и до края, по всей русской земле. И в заморские страны. Так что низкий им поклон, и да хранит их Большой Дорожный Бог.

Как и моих родных. За помощь. За бензин. За деньги. За поддержку. За то, что они у меня вообще — есть.

А вот потом я понял, что пора звонить Нанс. Ибо таки да. Дозвонился. Вкратце обрисовал ситуацию. Первый вопрос, который услышал: «Где ты?» Сообщил координаты. Второе, что услышал: «Жди. Через сорок минут за тобой выезжает газель». Мне так хотелось приехать к ней по-другому. Но на деле вышел такой вот косяк, грустный и нелепый.

Пока ждал грузовика, внимательно осмотрел место вынужденной посадки. И выяснил вот что.

Не я первый, и не я послений на этом повороте. И что мне, в общем-то, повезло. Я остался жив. Выводы пусть каждый делает сам. Нудеть про экип и голову не хочу.

Слабоумие и отвага, чуваки. Берегите себя.

Перейти к пятой части.

Рязань. Июнь 2013 года. Часть третья. Заезд в Кораблино.


Продолжая тему.

По возвращению из окрестностей мы с Серёгой плотно налегли на ворота. То есть, налегал-то в основном он, а я так, принеси, подними, отвали, запили. Я прыгал вокруг него с камерой. Потому что было что снимать, ведь не каждый день увидишь человека, у которого руки из плеч растут. Я говорил Серёге, мол, вот оно как здорово — чегой-то хорошего руками уметь. А Серёга ответствовал, что, мол, ничего хорошего в том, чтобы быть сварщиком, нету.

Потому что, во-первых, это лёгкие. Потому что продукты горения. И потому что рак лёгких. А во-вторых, сердечно-сосудистая. Потому что, опять-таки, продукты горения и лёгкие. И в-третьих, это глаза. Зрение. Вот это самое хреновое. Век сварщика недолог. Пока молодой, есть здоровье, есть бабки, пьянки-гулянки и т.д. — практически в любом месте грамотный сварщик нарасхват. Но к сорока-пятидесяти годам те, кто доживают, уходят в слесарЯ. И продолжают просаживать здоровье там, хотя уже и не так интенсивно, как на сварочных работах. Расслабуха — как правило, алкоголь. И перспектив, очень мало, в ушлых и пронырливых начальничков вырастают, как понятно, единицы, не говоря уже о каком-то своём бизнесе. Где крутятся люди ушлые. А Серёга по складу ума есть честный работяга. Рулить массой народу и хитрить пока не обучен. Продавать свой труд тоже. Ему надо просто ставить задачу, обрисовав перспективу. Исправно платить и организовывать человеческие условия работы. Или учить быть ушлым.

В общем, печально это всё. Печально, но не безнадёжно.

Беда в том, что работодатель в секторе Серёги — в основном, частный строитель, состоящий в головняке из лиц толерантной народности — не заботится ни о технике безопасности (конкретно: обязательная вентиляция и спецодежда), ни о, собственно, самом человеке. Рабочий воспринимается как расходный материал. Покалечился — и хрен с тобой. Сдох — ну, туда тебе и дорога, подумаешь, какая важность. По улицам до хрена мяса безработного ходит. Бабы ещё нарожают. Плюс, незнание и пренебрежение техникой безопасности происходит на фоне абсолютной уверенности в том, что он, нашальника, самый лучший специалист.

Я подчёркиваю особо. Тут дело не в толерантной народности. Тут дело в человеке. Такие среди так называемых своих тоже попадаются — будь здоров, одна уголовка чего стоит.

На старой работе ходила поговорка: «Каждый штопаный гандон мнит себя дирижаблем». И, собственно, под руководством таких вот дирижаблей человеку предлагают работать. Почти бесплатно. С ущербом для здоровья. Практически без перспектив. Да тут любой не то что сопьётся — повесится нафиг от таких раскладов. Особенно если не владеет
интернетом. Особенно если мышление узконаправленное, безвариантное (превед, милиция и полиция, превед, МГТС). Кстати, тыц сюды.

Там как раз про одного работодателя и его отношение к людям.

Работодатель, плавающий на повехности, вообще людей за, собственно, людей не считает. В лучшем случае отношение как к животным. В худшем — как к расходному материалу. Работодатель хитёр, жмёт копейку, оставляет без заработка: однажды Серёга уже съездил в мой город подзаработать. Полтора месяца коту под хвост. Денег ноль. Одни расходы. Еле уехал, ещё больше возненавидел столицу, и мне пришлось потратить ну оооочень много времени, чтобы объяснить, что люди у нас разные живут, и что к работодателю надо очень внимательно присматриваться, заранее вычисляя лиц не вполне традиционной ориентации по жизни. Сколько раз я на те же грабли наступал — ни в сказке сказать, ни пером описать.

Пока не пришёл к одному очччень простому выводу: работать надо на себя. У Серёги есть оборудование, транспорт, руки и голова. У меня есть голова, руки и интернет. И если доживу до осени, будем фигачить на поражение. Ибо почему бы и нет? Всё возможо, когда есть цель/

Костян.

Пока мы возились с дверью, гараж напротив открыл парень лет шестнадцати. Серёга мне раньше про него рассказывал, и я думал, что Костян — очумелец лет эдак тридцати, эдакий кораблинский чудачелло-оппозитчик. Ни фига. Костян — он ваще школьник, выпускник, то есть. Кто-то там по боксу, если мы про спортивную грань личности. Увлечён мотоциклами так, что просто офигеть: увидеть в наше выжебайкерское время пацана, который своими руками делает из кучи хлама то, что жрёт и прёт — великая удача.

Это ещё не бардак. Это ещё мы маненечко там разгребли и вытащили на свет божий вот что:

Это донор. Просто мёртвая рама с колёсами и двигателем. То, что обычно даётся в нагрузку вместе с Уралами, Днепрами и Ижами. Ну, потому что занимают много места и всё такое, да и пригождаются иногда. Но как правило, они тихо-мирно живут себе, как памятники отечественному мотопрому. А вот это ходовая машина. Костян честно признался, что переливает один карб. И что жрёт как не в себя. «У тебя-то есть хоть за что жрать, у тебя скорость и четыре цилиндра, а у меня непонятно, за что», — говорил Костян. Короче:

Такая вот у него приборная панель. Простая. Как три копейки. Как здрастье и до свидания.

И да, тут подсмотрел. В тему!

Человек немножко владеет сваркой. В данный момент пространства-времени приваривает площадку к боковой подножке аппарата.

Помимо указанных аппаратов, в гараже обитает старенький Иж. С ручным переключением передач. Есть и ножной вариант. Машинка очень старая, нуждается в косметическом ремонте: выхлопные трубы в некоторых местах промяты и даже, если мне не изменяет память, пробиты. Все «блестящие» детали в грязи и масле. Кое-где ржавчина. Но тем не менее, аппарат на ходу, именно с него Костян и начинал. Я спросил его, а почему, собственно, не скутер или какой-нибудь клон YBR-125? Это же проще и где-то даже надёжнее. Ответ был примерно таким: «Да ну. Это не мотоциклы, а игрушки. А вот это — мотоциклы. Они интереснее, мощнее и красивее. Просто требуют рук и головы».

Когда я глядел на это на всё офигевшими глазами, то понял одну вещь. В качестве ищуженильной машины будет никакой не квадр бОльшей кубатуры. В качестве ищуженильной машины будет Урал. С коляской. И в сельской местности купить такую штуку, с документами и на ходу — будет не очень сложно и самое главное, не очень дорого.

Расстояния не будут великими, а следовательно, по поводу внезапных отказов, перегревов и прочего беспокоиться не нужно.

Ждём ответов от ребят по поводу цены, фотографий и состояния одного экспоната.

Что ж. В довесок ко всему, у Кости есть интернет и адский втентакль. Как и любое поколение за нами, он в этом смысле продвинут и активен. Правда, бывает там не особо часто: некогда. По моему скромному мнению, этот парень и есть главная достопримечательность славного города Кораблино.

Перейти к четвёртой части.

Рязань. Июнь 2013 года. Часть вторая.

Продолжая тему

Рязань просто так.

Доехали на удивление легко и без приключений, не считая, пожалуй, того, что у Вани на крайней остановке перед рывком в состоянии стояния рухнул аппарат. Ну а поскольку народности аппарат был китайской, у него вполне закономерно сломалась некая силуминовая лапка. Как обычно в таких случаях, было применено полевое лечение изолентой. Чорной. До тех пор, пока не доедем до сварного аппарата. В принципе, на остановке, там же, где нас и посетил серый котейка, сварка была, но зачем покупать самолёт, когда есть вполне живой человек в лице Серёги, сварочник и запас нормального металла?

Дороги в Рязани — это, в общем и целом, $оп@. Я на въезде чуть не влетел в такую яму посреди дороги, что туда могло запросто войти полколеса. Располагалась сия яма аккурат на повороте. В городе пробки как у нас. Асфальт — тёрка. Тёрка, ямы да колдобины. Пожалуй, исключение — центр города. Солнце палило немилосердно.

Справа и слева автобусы, дымящие солярой, дышащие жаром. Я то и дело косился на датчик температуры: в стояче-пробочном режиме стрелка очень быстро подходит к критичной для двигателя. За двести километров от дома заклинившее пихло — не тот сюрприз, который хотелось бы получить.

Не говоря уже о том, что на мне поверх панциря была косуха, на косухе — жилет. При первой же возможности я всё это хозяйство расстегнул, ибо в такой упаковке от жары более двадцати пяти градусов цельсия можно двинуть кони.

Впрочем, у косухи есть одно бесспорное преимущество перед множеством прочих: обилие карманов.

Именно поэтому я и взял такую одёжку, а не потому, шоб на терминатора быть похожим и строить сложные рожи. Плюс скользячка и дождь, конечно же.

И слава Будде, что я кожаные штаны не одел. Иначе бы пел щас в хоре венских мальчиков.

Но, как и всё плохое (равно как и всё хорошее), через какой-то перекур пробень закончилась, и мы плавно, аккуратно и без особых проблем доехали до улицы Зубковой. Когда я, наконец, спрыгнул с Четырёхсотого, отметил: через сто километров пути у меня начинает побаливать задница. А ещё руки ощущал так, будто бы к ним подвели напряжение с небольшой амперностью. Вибрация-с.

Серёга встретил как родных. Откормил словно на убой, напоил молоком. Не этой хренью из супермаркета, а нормальным. Настоящим. Оказалось, мы с собой из Москвы именно в этот день привезли дождь. Для людей, которые бОльшую часть рациона строят из расчёта на то, что выросло на огороде, дождь — хорошая тема. Мы с Ваней, корроче, вдруг стали хорошей приметой.

Первое, что бросается в глаза в Рязани сразу — то, что видно небо. Дома-микросхемы ещё не успели сожрать этот город. Преимущественно, дома там невысокие, не более девяти этажей. Более того, в центре города попадаются настоящие деревянные дома, те, которые, как я понимаю, были там в основном в начале и середине прошлого века. Например, такие:

Или вот такие:

И даже такие:

Ну и, разумеется, в Рязани обитают свои, рязанские, котейки.

Этот рыжий нашептал такую штуку — мол, знаешь, умные-то люди как поступают? А они заработок большой и толстый через интернеты налаживают, а живут в Рязани. Или вообще где-то, где просто есть канал связи с миром. Живут, воздухом свежим дышут и кладут на этот Вавилон с его быдлятиной, нацеленной на сожрать побольше, при этом по головам да трупам шагая, болта ржавого. Кое-где в Москве, конечно, можно и даже нужно жить. Более того, я свой город люблю. Но общая температура по этой больнице мне как-то уже не очень. Слишком много паразитов на этом теле развелось. Может быть, я как-нибудь напишу о них.

Мы бродили по центру города. В общем-то, как говорил Серёга, достопримечательность там вроде как одна: Соборная площадь (хоть я с ним и не согласен в корне). Аналог нашего Старого Арбата или этой ихней Дерибасовской. В принципе, всё то же самое. Но не совсем. У каждого города в этом смысле своя особенность. То ли просто повезло,
то ли так у них положено, но концентрация свадеб в тот день была просто ужасающе плотная.

Каждый раз, когда я целенаправленно путешествую в какой-то город (хехе, в последний раз это было в 2007 году и это была Одесса), я фотографирую уличных музыкантов. На Соборной их было совсем немного, но удивительно было видеть духовые. Как правило, на улицы вываливают струнники: гитаристы, скрипачи, изредка басисты, местами барабанщики. Эти девчонки играли какую-то классическую музыку. И играли очень хорошо.

Этот дядя тоже вроде ничего так. В общем, не юный гугнивец с тремя аккордами в запасе, отнюдь. Да ещё и с юмором, для уличных трубадуров явление крайне редкое.

И ещё одно характерное отличие от всех прочих Арбатов: точек с музыкантами там было всего три. В кадр не попал ещё один, он был клавишник. Но как раз тогда, как подошло время его снимать, он свернулся и куда-то ушёл. В общем, я хочу сказать этим всем, что Рязань — небольшой город.

Небольшой, но гостеприимный. Очень. Там это как-то чувствуешь. Очень много интересных лиц. Из тех, на которые мне приятно смотреть. При желании, Рязань можно обойти пешком. Окраины слегка напоминают Зеленоград, или Железнодорожный. Центр города, кажется, не похож ни на что.

Если бы не Шушпаны и Гандональсы: кажется, эта хрень развелась повсюду, в любых относительно крупных городах. Но как говорит Серёга, ими особо и не пользуются — во-первых, цены бессовестно ломовые относительно местных зарплат, во-вторых, под боком практически у каждого свой собственный огород с блекджеком и шлюхами. А в последних (огородах) продукты растут натуральные. И бесплатные. Только надо немножко с лопатой да мотыгой покорячиться, для здоровья, надо сказать, крррайне полезная штука.

Это тоже центр города, можно сказать, самое сердце, прям рядом с местным Кремлём:

И это тоже (смахивает на Коломенское, но слегка поменьше):

И это, как ни странно, тоже:

Полагаю, что всё-таки про Кораблино нужно написать отдельно. Хоть город этот, естественно, ещё меньше, чем Рязань. Но для затравки размещаю-ка я из закромов Родины такое:

С тряпочкой — это Костян. Парень в жёлтой майке — мой тёзка. Про смысл я их спросить не успел :).

Перейти к третьей части.

Рязань. Июнь 2013 года. Часть первая. Подготовка, заезд и небольшая прогулка по городу.

Что ж. Скажу сразу: без приключений на мой поджарый зад не обошлось. Почти всю дорогу местные котейки подходили ко мне и здоровались. Вот этот поздоровался на остановке в местечке под названием Зеленинские Дворики. Передавал вам всем привет. Говорил, что за МКАД-ом, вообще-то, офигенно. Мыши толще. Собаки добрее. Рыба свежая и бесплатная. И сметана белее. И вообще. Хорошо там, где нас нет.

Подготовка.

Я не буду озвучивать километраж. С точки зрения революции, это фигня. Для меня главное в путешествии — не километры, не сожранная еда, не выпитый алкоголь, не гулянки с барышнями. И уж точно не попытка удлиннить что-то посредством чего-то. Для меня это как путешествие внутрь себя. Ведь Рязанская область — то место, откуда я сам родом. Несмотря на плохие состояние дорог в некоторых местах, суровых гаишников, которых за всю поездку просто не видел в живом виде и не общался, комаров и мух. Это как бы путешествие назад, в детство, в те времена, когда был жив мой отец. Когда жизнь представлялась чем-то вроде сказки со счастливым концом. Когда всё искренне, без подвоха. Когда веришь людям на слово.

Прокатиться со мной пожелал Иван, оперативный псевдоним — Kantari. Мой давний приятель, дальнойбой со стажем, неплохо знающий малокубатурную мототехнику. И не только её, кстати. В этой же поездке я начал потихоньку задавать свой самый любимый вопрос. И первый, кто попал под раздачу — это мой приятель, конечно же. На тему смысла жизни в 2013 году он придерживался такого мнения.

Сказать, что я долго готовился к путешествию — значит немножко покривить душой. На самом деле, всё было просто. Сборы заняли всего вечер. Но если подумать и рассудить глубже, готовился к этому прохвату я, как минимум, два года. Это не считая радужных фантазий в 2009 и 2010 году, когда был только Ижатка, конкурсы, начало «Слепых гонок» и множество других приятных вещей, которые, словно волной атомного взрыва, смыла майская ночь 2011 года.

Я собрал в дорогу следующие полезные штуки:

* три комплекта инструментов, из которых реально пригодился только один (старая Ижаткина привычка);

* подарочная монтировка (на всякий случай — пригодилась, естественно, не в смысле кому-нибудь по башке);

* тент от Крокодила (на случай дождя, к тому же, это и палатка, и ковёр, и одеяло — оказался нафиг не нужный);

* запасные свечи, изолента, несколько тюбиков суперклея, резина, лоскуты кожи (кроме свечей и кожи, всё пригодилось);

* аккумулятор, для Ивана (его батарея медленно выходила из строя, не пригодился — не подошёл по размеру);

* фотокамера «Nikon D3000», видеокамера «Canon LEGRIA HF-2000, две рации «Midland», ищуженильный телефон с музыкой), зарядные устройства к этому оборудованию
(пригодилось всё);

* GPS-навигатор (таким чайникам как я без гыпысы-навигатора прям никуда, пригодился);

* трос-замок (трижды да, конечно же);

* комплект экипировки: шлем, коленные шарнирные пластины, мотоботы, лёгкий панцирь (в миру — «черепаха»), косуха, ищуженильная жилетка без опознавательных знаков;

* пара литров резервного топлива марки АИ-95 (пригодились);

* крайние пятьдесят рублей (весь бюджет поездки);

* головной мозг во включённом состоянии.

Когда я спросил Kantari, ошарашенно глядя на его пустой мотоцикл и крошечный рюкзачок за спиной, почему он ничего с собою не взял (всё-таки, хоть и почти две сотни километров, не хрен ведь собачий, чего-то надо было заготовить), то он ответил: «А чо готовиться-то? Сел да поехал».

У меня был культурно-мотоциклетный шок. Я-то был снаряжён как лёгкий танк. Это, в принципе, всё можно было унести в руках, но общая масса груза составляла примерно килограмм тридцать-сорок. В общем, бородатая херня в синем шлеме сильно удивилась, да.

Дорога из Москвы в Рязань. Трасса М5.

С апреля месяца я нафырчал по улицам города достаточно километров, чтобы не шугаться и не тупить. Ведь аппарат на ходу есть достаточное основание, чтобы не ходить пешком, не пользоваться метро. Каждый день, в любую погоду, до тех пор, пока я не стал чувствовать Четырёхсотого как часть своего тела. Или почти как часть.

Понимаю, я не открою ничего нового, это всё тысячу раз пройдено кучей народу. Но выезд из Москвы даже рано утром по Волгоградскому шоссе — это жопа. Бесконечная вереница пробок. Ваня, в общем-то, уже давно просёк фишку и фигачил по междурядью, как мог — делая скидку на то, что я этого обычно не делаю, только в самых крайних случаях. Глядя на датчик температуры, заходящий в красную зону, прикидывая, сколько топлива расходуется просто так, я подумал: а может, ну его нафиг, а? И в какое-то мгновение так и сказал Ивану: «Вань, а может ну его нахуй, поедем по обочине?» Благо, та была относительно свободна, хоть и пыльно-камушковата. Иван удовлетворительно кивнул, и мы пошпилили — он по междурядью, промеж фур и прочих созданий мирового автопрома, я сбоку. Таким образом мы потихонечку шли до славного города Бронницы. Древний трактор там по-прежнему на месте.

А вот после славного города Бронницы грузоводы и легковые словно куда-то пропали. Открылась трасса, относительно свободная. И тут в моей голове словно что-то включилось. Я стал набирать скорость, до тех пор, пока она не стала равной скорости тех, что идут в левом и правом ряду. В правом ряду она была равна минимум восьмидесяти, и это казалось медленно. В левом — от ста двадцати и выше. Воздух стал почти каменным, вжимая шлем в лицо. Ветер трепал и вырывал всё, что висело на одежде. Ветер свистел так, что я не слышал работы двигателя Четырёхсотого: я лишь чувствовал его вибрацию и еле слышное гудение, схожее с гудением виброзвонка мобильного телефона. Навигатор был не очень нужен. Потому что от Москвы до Рязани ведёт прямая, знай себе дубась и следи за дорогой. Зеркала, светофоры — я всё запомнил, учёл ошибки 2011 года.

В принципе, можно было бы попробовать Четырёхсотого на предельной скорости. Но. Первое: на скорости выше сотни быстро оттормозиться на крутом повороте уже нелегко, я уже не говорю о неожиданно возникающем препятствии в виде любителей поперестраиваться через сплошную в обратном направлении. Второе: скорость выше сотни — это уже билет в один конец. Будь ты экипирован как танк. А сто восемьдесят, скорее всего, красная зона последней передачи. А красная зона для двигателя, которому уже двадцать лет, скорее всего, несколько не то. Нельзя старичков на пределе гонять. Да и не надо. Третье: вилка и амортизаторы. На такой скорости любой мало-мальский бугорок на трассе для старого японского мотоциклета — это стресс. Вилка — это слабое место в системе CB-400 SF. Как и многое, кстати, другое.

Когда я ездил по городу, запас передач в коробке был. На трассе М5 они у меня внезапно кончились. Удивился.

Собственно, ничего героического: какое-то время Иван шёл позади меня, потом ушёл вперёд, я просто следовал за ним, обгоняя фуры, идущие со скоростью восемьдесят километров в час. Всё-таки, недаром батя, светлая ему память, называл грузовики не иначе как «срановозами». По трасее прёт железный динозавр. Прёт медленно (что, в принципе, правильно, но неудобно) и дымит как подбитый мессершмит. Будь я один — пристроился бы ему в хвост да шёл бы себе неторопливо. Как у Будды за пазухой.

Но я не один, в спарке Ваня — а тот привык к чему-то большему, чем восемьдесят. Поэтому, хочешь, не хочешь, а нарушение обеспечено. Ведь сто двадцать — это уже залёт, воин. Прут с такой скоростью практически все без исключения.

Только отвечает кто-то один потом. Деньгами ли, жизнью ли, здоровьем. Правила — они же кровью и смертью написаны.

Впечатление от дороги осталось отличное, и даже уроды-коробочники (да простят меня уважаемые и вменяемые автомобилисты) на шахидмобилях, неожиданно вылетающие то справа, то слева, без каких-либо опознавательных сигналов перестроения, без каких-либо бортовых огней в десяти-двадцати сантиметрах от хрупкого мотоцикла — не смогли его испортить.

Мы изволили откушать в каком-то Макдональдсе в дальних, простите, ебенях. Одна моя знакомая по мототеме как-то правильно сказала, когда мы, наконец, пересеклись и топали по пыльной дороге: «Мы что-то типа космонавтов из дальних галактик». Я добавил: «Ебанутых космонавтов». Да, именно так на нас и смотрят, когда мы, мотоциклидзе, топаем по этой жизни в экипировке: как на ебанутых космонавтов. Кто-то смотрит с анальной болью, кто-то с восхищением, кто-то хочет поживиться, кто-то как на бельмо в глазу. Но равнодушных я встречал редко.

И это ровным счётом ничего не означает: я такой же дурак, как и большинство.

Конец первой траектории. Рязань и Серёга Дунников, друг детства. И просто друг.

Что славится Рязань, помимо грибов с глазами?

В первую очередь, тем, что там есть училище ВДВ. Город небольшой, но симпатичный, как и большинство городов земли Русской. Люди там очень здоровые, почти каждый мальчишка — КМС. Там очень красивые женщины. Не такие, как в Одессе, конечно же, но тем не менее — вполне себе весьма. И женщины эти не лёгкого поведения отнюдь. У них есть гордость и честь. И немудрено, когда город хранит такой мужик как Василий Филлипыч Маргелов. С таким фиг забалуешь.

А ещё вот, чтоб лучше было видно лицо:

Афган. Чечня. Первая и вторая. Я заходил внутрь, но фотографировать не поднялась рука почему-то. В горле стоял ком.

Я долгое время ломал голову над прототипом мотоциклетной формы для себя, чтобы отойти от «американской» схемы «косуха-чопперы» с нелепыми бокланами везде, где только можно и где нельзя. Вот она, лётная куртка. Вот они, нормальные сапоги — при желании, можно армировать металлом. Фуражка — это, конечно, перебор, но вполне
можно взять какой-нибудь лётный шлем. Главное, чтоб за такую штуку какой-нибудь лётчик геометрию лица не поправил, а так всё ОК. Но лётчики, насколько я ничего не помню, ребята с совершенно иным складом ума.

Но главной достопримечательностью Рязани для меня был и остаётся мой друг Серёга. Серёга сварщик. Металл для него — как для ребёнка пластилин. Выварить и вылепить может вообще что угодно. Решётки, ворота, заборы, почти любые металлоконструкции с чертежами, которые он умеет и любит читать.

Однажды, лет в семнадцать, в родной деревне на меня кинулось трое тупых гопников. Одного-двух я отоварил на месте, ибо спортивное самбо — не шутка. Но потом я вдруг позабыл, что тут деревня Седьмой Съезд, а не клуб самбо имени Латышева. Я повалил одного на землю и хорошенько его зажал — ну так, что ни дохнуть, ни пёрнуть, с возможным переломом шеи. Бросок на десять очков. Второй лежит на земле с разбитой рожей — мой любимый короткий прямой в челюсть. Special Surprize for Gopnik’s. И тут подлетает третий, и заряжает мне в радиатор с ноги. Тут я всё понял. Короче, отпинали меня здорово, я ушёл в глухую защиту, хотя по окончанию боя понял, что надо было применять поленья. Любые доступные дрыны с железом. Но тогда я ещё не умел так импровизировть.

Ну так вот. Каждый раз, когда Серёга Дунников появлялся в деревне и там, на свою башню, отдыхали эти гопники — он их отоваривал. Каждый год. А Серёга занимался боксом. Очень серьёзно. И удар у него такой, что пробивает на раз даже мой пресс — аж кишки через уши выпрыгивают. По поводу смысла жизни в 2013 году Серёга думал
следующее:

Я тогда спросил Серёгу: «Божежмой, зачем ты их так жестоко пИздил?» И Серёга отвечал: «А нехуй втоём на одного, пусть помнят, сссуки». Мой внутренний Будда нахмурился. Ведь одного раза было вполне достаточно, не говоря уже о том, что они словили от меня.

Серёга — мастер своего дела. Он профессионал. И я ему по-хорошему завидую, а он по-хорошему завидует мне. Наступит время, когда мой головной мозг и его руки будут одним целым. Помимо того что я вообще люблю людей, я особенно люблю тех, кто что-то умеет делать своими руками, и по возможности, учусь у них, насколько
это возможно. У Серёги есть чему поучиться. А ему есть чему поучиться у меня.

Перейти ко второй части.

Проект «Слепые гонки».

Начало. 2011-2013 годы.


«Проект в целом парадоксальный. Вообще, слепые водители за рулем ездить не должны. Но если это происходит на закрытой трассе, где продумана безопасность пилота, то почему бы и нет? Тем более, как говорят руководители проекта «Слепые гонки», это помогает ребятам стать более уверенными в себе и самостоятельными. Очень интересна тема обучения зрячих водителей вождению с завязанными глазами. Это мы практикуем на своих занятиях. Плохая видимость на дорогах — явление нередкое, поэтому вождение вслепую помогает обучиться избегать аварийных ситуаций на дороге».

Эрнест Сергеевич Цыганков — руководитель Центра высшего водительского мастерства, академик.

Источник: здесь


В китайском языке есть иероглиф, означающий «кризис». В свою очередь, он состоит из двух частей. Одна переводится как «опасность», другая — «возможность».

27 мая 2011 года я, Николай Никифоров, попал в ДТП, совершив ошибку в вождении, будучи за рулём мотоцикла и с пассажиром на борту. В моём седле был Борис Вишняков. В результате столковения с грузовиком он получил серьёзные травмы, и в итоге, лишился зрения. Удар не был лобовым, «Камаз» нагнал нас со спины. Приехал прямо в задницу. Я перестроился из правого в левый ряд на слишком малой скорости, полагая развернуться в том месте Нижегородки, где этого делать было нельзя.

Ты находишься на моём сайте и видишь мою историю, читатель. То, что ты воспримешь дальше, поначалу будет совсем не весело. Как и в жизни. Но. Это не трагедия мирового масштаба, как может показаться на первый взгляд. Оглядывая всю картинку бытия целиком, лично я пришёл к выводу, что это история качественного перехода трагедии в возможность, а возможности — в труд и результат.

Итак.

В ту ночь глупость этой ситуации исходила от двух человек: у меня не было достаточного опыта езды с пассажиром и знания города, у двигателя моей пятой «Планеты» — достаточной мощности для безопасной езды с таким грузом. А весил Боря примерно под сотню килограмм. Это был мой просчёт.

Вишняков не застегнул свой шлем. Он был вообще крайне слабо экипирован — кроме шлема, то, что на нём было из одежды, мотоэкипировкой не являлось. Как следствие, от удара того «Камаза» каску сорвало, и асфальт его голова встретила без защиты. Не говоря уже о переломах тазовой кости в нескольких местах. Как следствие, от удара головой через несколько месяцев Боря перестал видеть. Это был его просчёт.

50/50.

Я отделался сравнительно лёгкими повреждениями. Но лишился работы в убойном отделе Московского Уголовного Розыска, будучи виновником этого ДТП. Юридически. От которого не стал «отмазываться», используя связи в УгРо. Чуть забегая вперёд, скажу сразу: то, что издалека казалось кризисом, в итоге стало возможностью продумать и создать действительно уникальный проект, в котором незрячий пилот может управлять транспортным средством, взаимодействуя со зрячим штурманом. В итоге, Борис Вишняков стал первым пилотом команды «Мотопреодоления», а затем и «Слепых гонок».

Я стал первым штурманом, а также, параллельно и на очень долгое время, примерно до 2017 года — журналистом, фотографом, оператором, монтажёром и организатором съёмок. Человеком, благодаря которому люди вообще узнали, что такое — существует. В то время, когда в проекте не было ничего, кроме двух человек, один из которых с отсутствующим зрением был одержим идеей вернуться в седло, другой — понимал, что из создавшегося тупика надо как-то выходить, работая на пределе возможностей. Время, когда большинство не верило в «Слепые гонки», считая происходящее какой-то психиатрией и напрасной тратой времени. Время, когда мы постепенно обрастали группой поддержки.

На первых и поэтому самых тяжёлых этапах этой работы мне пригодились навыки, полученные в ИЖЛТ — институте журналистики и литературного творчества.

По сути дела, мы на практике и до мельчайших подробностей разработали принципы езды вслепую и дали эту возможность другим. Но прежде чем по-настоящему придти к «Слепым гонкам», должны были пройти годы проб и ошибок. Это время и эту ситуацию хорошо описывает сюжет Владимира Ващенко «Прорваться вслепую».

После почти двух лет размышлений и поиска возможностей начались первые эксперименты с мототехникой. За год с небольшим была разработана система «SOS»: сочетание камеры, расположенной на слепом пилоте и передающей изображение с улицы оператору, который со своего рабочего места корректирует движение слепого пилота в пространстве. Изображение передавалось по сети Интернет. Разработчиком этой «компьютерной» версии «SOS» при моей финансовой поддержке, а также финансовой поддержке Михаила Солдатова стал Алдан Дагейшиев. Исторически, это вообще первый сюжет о нас как о ребятах, которые при встрече с действительно серьёзной проблемой в жизни не опустили руки и стали двигаться вперёд. Автором, оператором и монтажёром этого ролика стала Мария Зарянко, проходившая тогда обучение у Бориса Мирзы.

Первым удачным аппаратом для разработки навыков слепой езды стал квадроцикл. Изначально задумка предполагала картинг, но в далёком уже 2013 году среди картингистов не оказалось желающих рискнуть и пустить на картинг-трек двух никому не известных людей. Даже за деньги. Забегая вперёд, скажу — для того, чтобы добиться разрешения на подобные эксперименты, нам понадобилось шесть лет, некоторое количество показательных выступлений и статей в прессе.

В 2013 году тренировочные заезды на квадроцикле выглядели так, как отснял и смонтировал, опять-таки, Владимир Ващенко в сюжете «Прорваться вслепую 2».

В том же году систему «SOS» воссоздали в аналоговом виде, никак не привязанную к компьютеру, интернету и смартфону. Она получилась чуть более громоздкой, но имела автономные источники питания и могла применяться в любом месте. Над сборкой и доработкой системы трудились Алексей Восков и Рафаэль Орлович.

Параллельно велись съёмки в документальном фильме Надежды Шишовой «Я обязательно вернусь». Отзыв на этот фильм должен быть вот уже с 2014 года, но пока как-то почему-то совсем не до этого Вот он, этот фильм:

После того, как стало ясно, что эксперимент с ездой на квадроцикле по радиосвязи успешен, команда из нескольких человек стала искать поддержку в мотоклубной среде, поскольку люди оттуда по большей части открыты чему-то новому и необычному. Именно тогда, в летний период 2013 года, стало ясно, что упражнения в слепой езде дают слепому пилоту новый виток в развитии, а штурману — более точную, аккуратную и осторожную езду по дорогам общего пользования.

К осени 2013 года нашёлся мотоклуб, поверивший в идею тогдашнего «Мотопреодоления» и давший возможность выступить на нескольких мероприятиях. Это были «Free Brothers MC», в ряды которого штурман и пилот были приняты, и «Златовёрст MCC», бывший организатором этого заезда. Первое показательное выступление состоялось в Москве, на день города. Чаптер славного града Электросталь. К сожалению или счастью, он расшит и более не существует — но у меня всё-таки есть какое-то подобие тёплых воспроминаний об этом времени.

После этого выступления, вполне удачного, нас пригласили выступить на мотофестивале «Золотая осень 2013» и юбилее канала «Неформат ТВ». Дорогу к выступлениям на день города, «Золотой осени 2013» и юбилею «Неформат TV» дал Андрей Алексеев, в те далёкие времена ещё бывший президентом отделения «Free Brothers MC» в Электростали.

Той же осенью между мной и Борей возникли некоторые разногласия. В целом, совместная работа по изучению и продвижению слепого вождения прервалась на два с небольшим года. Но начало было положено: на счету команды был опыт и некоторое количество достойного материала. С этим можно было работать и двигаться вперёд чуть быстрее, имея за плечами чуть больше, чем просто идею и желание её осуществлять.

Гаражный период. 2016-2017 годы.

В 2016 году, собравшись, наконец, вместе, мы стали думать, на какой технике продолжать эксперименты и к чему стремиться. В качестве аппарата выбор пал на старый мотоцикл «K-750» с коляской. В качестве цели — заезд на 200 километров по пересечённой местности. И как это водится со старыми советскими оппозитными мотоциклами, период починки «Касьяна» затянулся. С марта по сентябрь 2016 года наш аппарат сменил аж трёх механиков. Ибо сам я и мой товарищ не постигли искусства вдыхать жизнь в эту технику.

По ходу выполнения задачи, нам очень помог один парнишка из Малаховки (работа руками), Дэн Платонов из мастерской «МототруЪ» (работа руками), целое сообщество «Мотомосква» и московский чаптер «Free Brothers MC» в лице Сергея Кувалды. И, конечно же, оппозитчик Шадо, знающий советскую и российскую оппозитную мототехнику как свои пять пальцев.

За что лично я говорю огромное спасибо им всем. Я помню вас и помню, что вы для меня сделали. И так будет всегда.

Поток событий крутил так, что команда едва справлялась. Он начался почти сразу же после выхода статьи Владимира Ващенко в начале мая. Спустя неделю с небольшим со мной связался телеканал «Мир», и не смотря на то, что мотоцикл с коляской был всё ещё не на ходу, мы достойно выступили, получив качественный материал и массу полезных связей. Квадроцикл для заезда под камеру нам с большой осторожностью предоставил Валерий Кулеша, а выйти на его мотошколу и получить саму возможность что-то сделать по сюжету — Анна Бажайкина.

В процессе работы над съёмками ролика в работу команды активно включился Святослав Толченов, выполняющий практически любые технические задачи до сих пор: от починки спортивных снарядов и дополнительного оборудования до перевозок техники на все последующие мероприятия.

В середине лета того же года состоялся заезд и участие Вишнякова на слёте «Патриоты России». Эту возможность предоставил Роман Новиков, руководитель организации «Самбо слепых». Мотоцикл с коляской для этого слёта предоставил наш знакомый из мастерской «МототруЪ». На протяжении слёта активную поддержку оказывала и оказывает до сих пор Катерина Князева.

К августу 2016 года наш мотоцикл был именно таким. Запускающимся, слегка помятым — ни дать ни взять, спортивный снаряд. В процессе починки и поиска возможностей надыбать как можно больше запчастей, мы попали под камеры и монтажные машины «Мотомосквы».

Осень была богата событиями — и не успели наши знакомые оппозитчики худо-бедно поставить мотоцикл с коляской хоть в каком-то виде на ход, как появилась необходимость ехать за сто километров от города на мероприятие, которое соответствовало нашим занятиям на сто процентов. Каким-то чудом в сообществе «Мотомосквы» мы нашли механика и гонщика по совместительству, со своим микроавтобусом. Олег Кирякин. За несколько часов до гонки он заставил работать не совсем исправное зажигание, и в результате в зачёте «квадроцикл» команда «Слепые гонки» заняла первое место. Боря в категории незрячего пилота, я — в категории зрячего штурмана. Само мероприятие представляло собой любительскую гонку, где зрячие проходили небольшой участок трассы на квадроциклах и внедорожных автомобилях, на время и с перекрытым зрением, при поддержке зрячих штурманов. Оно называлось «Слепая ярость», и это было наше первое настоящее соревнование. Это любительское видео адекватно отображает происходившее:

Чуть позже, ближе к зиме, состоялось позитивное знакомство с Музеем Индустриальной Культуры и его хранителями. В лице Льва Наумовича Железнякова нам была оказана поддержка в проведении первого мероприятия, организованного командой. Это событие было очень знаковым, поскольку до него «Слепые гонки» никогда не проводили своих мероприятий, а просто вписывались в чужие мероприятия и на чужих условиях.

Оно называлось «День гонок» и Музей помог нам, предоставив мототехнику и пространство для тренировок. И это лишь малая часть того, что вообще вмещается историю из того, что сделал для нас Музей. По, казалось бы, случайному стечению обстоятельств Лев Наумович был знаком с Наталией и Виктором Апухтиными, основателями детской школы картинга «Karting Evolution». И, как выяснилось позже, с Эрнестом Сергеевичем Цыганковым — в отечественном авто и мотоспорте он является значимой величиной. Как бы там ни было, к марту 2017 года нам позволили провести несколько тестовых заездов на пустом заснеженном треке, используя карты этой детской школы — именно в том месте, где в далёком уже 2013 году администраторы проката на предложение провести такой тест смотрели на меня как на сумасшедшего. В какой-то части этого видео мелькает наш старый добрый Кузьминский трек, и трек в Вялках — где с позволения «Собрания офицеров» был также произведён тестовый заезд на картах.

В конце марта, не смотря ни на какие препятствия, коих было предостаточно, команда «Слепые гонки» провела показательное выступление в Центре Реабилитации Слепых. Проходило оно именно так, как показано в этом видео:

Благодаря «Музею индустриальной культуры» «Karting Evolution» дали добро на полноценный заезд на картинг-треке весной 2017 года. Эти же люди предоставили возможность мотивационного выступления в день закрытия сезона. Нас посетила съёмочная группа сообщества «Мотомосква», и у команды снова появился достойный материал:

На протяжении всего года история с пробегом в 200 километров на том, что осталось от «K-750», не складывалась. Был сделан упор на картинг. Не вышло и с проведением второй «Слепой ярости» на майские праздники. Попытка прорваться на мероприятие сообщества «Белая трость» в Екатеринбурге также не увенчалась успехом: сказалось отсутствие средств и, собственно, подходящей для такого мероприятия техники. В плане именно развития навыков езды по картинг-треку был достигнут предел, оставалось только искать заинтересованных среди зрячих и слепых, чтобы обучать новых пилотов и штурманов. Такие люди находились, но тех двух-трёх часов, что нам предоставили, катастрофически не хватало. Звучит, конечно же, банально, но без своей техники и гарантированных трёх-четырёх часов трека ни о каких полноценных занятиях не могло быть и речи, а желающие снабдить команду парой прокатных картов на безвозмездной основе предложениями не заваливали. В дни, свободные от попыток как-то решить эти вопросы, вовсю шёл процесс знакомства Вишнякова с активной частью слепого сообщества — и с целью развития, и с целью заинтересовать эту активную часть «Слепыми гонками». Ближе к концу лета к «Слепым гонкам» присоединился Александр Сааск, в будущем поднявший команду на качественно новый уровень. Как-то незаметно к «Слепым гонкам» присоединился Денис Воронцов.

В декабре 2017 года состоялось знакомство с Эрнестом Сергеевичем Цыганковым. Выслушав краткую вводную о команде вообще, глава Центра высшего водительского мастерства сказал: «Ребята, а ведь это интересно». И отправил Борю, меня, Дениса Воронцова и Колю Мраченко к себе на начальный курс экстремального вождения, который мы закончили, не смотря на небольшое неудобство в плане зрительного контроля. Преподавателям Центра ещё не доводилось читать курс слепому. После подобного случая сомнений не было: «Слепые гонки» — это не просто хобби, не просто дело жизни отдельно взятого человека. Это явление, которое совершенно точно полезно и зрячим, и незрячим по мнению действительно лучшего в своей области.

По крайней мере, здесь. У нас. В России.

После Цыганкова. «Семь жизней». 2018-2019 годы.

В 2018 году тренировки на картинг-треке практически не проводились. Но количество статей, кустарных роликов, отчётов с мероприятий и сообщений в СМИ постепенно достигло критической массы. Настолько, что при подготовке проекта «Семь жизней», приуроченного ко дню города и выборов мэра Москвы Боря Вишняков оказался одним из семерых людей с ограниченными возможностями, достойных того, чтобы рассказать об их жизни. Как обычно в таких случаях, был составлен и подписан контракт. Спустя пять лет от момента возникновения мысли о «Слепых гонках», три из которых были сплошной работой на перспективу, дело жизни ненадолго превратилось в работу — в том смысле, который вкладывают в слово «работа» большинство людей: мы делаем определённое дело, нам за это платят. В итоге, вся работа вылилась в проморолик, появление в общем сюжете и появление, собственно, на самом концерте.

Так или иначе, задача была выполнена. Деньги — получены. У команды появилась возможность приобрести уже, наконец, три карта (один был торжественно подарен «Karting Evolution») и дополнительное оборудование. Возможность оплачивать время на картинг-треке. Возможность приводить людей и обучать их слепому вождению. Возможность работать на результат. Максимально развиваться. За этот год, не смотря на очень долгое отсутствие тренировок, была проделана огромная работа, результатом которой были не деньги, как может показаться на первый взгляд, и не участившиеся визиты представителей СМИ. А создание юридического лица, сделавшее из группы инициативных людей официальную организацию.

И, естественно, новые люди. Новые пилоты. Новые штурманы. За осень и зиму 2018 года к команде присоединился Сергей Михеев, имевший реальный опыт раллийных гонок и внедорожных заездов, множество знакомств в среде авто и мотоспорта, опыт переговоров. Владислав Буяльский, пришедший в начале 2019 года — профессиональный музыкант, отличный пилот и программист: именно благодаря ему создана и поддерживается техническая часть сайта «Слепых гонок», доступная в том числе и тотально слепым. Элина Почуева, обеспечившая плотное взаимодействие с центром «Собаки-помощники», давшая возможность «Слепым гонкам» проявляться на мероприятиях центра. Игорь Додин, обучившийся на штурмана, в сложные для команды дни в одиночку проводивший тренировки с несколькими слепыми пилотами — в 2019 году принявший участие в проекте «НТВ» — шоу «Россия рулит». Об этом ещё будет слово и, естественно, материал — я просто немного забегаю вперёд, чтобы было понятно, до каких уровней, скоростей и связей мы, наконец, дошли.

Именно это и стало главным достижением и 2018 года, и всех предыдущих лет. Очередным подтверждением того, что «Слепые гонки» вполне востребованы обычными людьми, стала имитация заездов с перекрытым зрением на велокартах по звуковым маякам на «Душевном базаре». Желающих попробовать было много. Через одного меня прошло более тридцати человек.

В 2019 году со ставшим уже родным треком не сложились отношения. Закончились деньги, заработанные на «Семи жизнях». Сергей Михеев нашёл вариант взаимодействия с картинг-центром «Серебряный дождь», одним из самых лучших в городе Москва. По результатам тестовых заездов и полноценных тренировок команде «Слепые гонки» предложили выступить в апреле на мероприятии «Разрушители льда», где, помимо Вишнякова, в качестве промо-пилота команды «Слепые гонки» отлично выступил Владислав Буяльский. Было непросто, но всё в очередной раз получилось. Грамотно и оперативно сработали штурманы Денис Воронцов, Андрей Белых и Александр Сааск. При этом съёмку и монтаж этого выпуска шоу «Слепые гонки», равно как и предыдущих выпусков, осуществлял волонтёр Алексей Морозов.

В конце апреля в команду пришёл Павел Дремин, который, помимо опыта работы в области IT-технологий для тотально слепых и слабовидящих, имеет опыт организации спортивных состязаний для слепых на профессиональном уровне. Он с каждым днём приближает команду «Слепые гонки» к уровню спортивной команды. Как и я. Как и все мы — каждый на своём уровне.

По поводу Павла Дрёмина хочу сказать и скажу вот что. Это благодаря ему у меня появилась, наконец, работа в IT и свободное время для того, чтобы создавать тексты, выхватывать из пространства красивые кадры, снимать видеодорожки и монтировать их. Мы можем ругаться, можем иногда не понимать друг друга. Но моё позитивное отношение к этому человеку при любых условиях останется константой.

После «Семи жизней». 2019 и 2020 год, который ещё не закончился.

В 2018 и 2019 году, в силу сложившихся обстоятельств в жизни, я не мог уделять «Слепым гонкам» внимания на достаточном уровне. Я работал в промышленном альпинизме, работал физически, капитально уставал и попадал в связанные с этой работой «приключения». На то время моё общее состояние было «не очень». Я не мог генерировать статьи, снимать красивые кадры, не мог заниматься съёмками видео и монтажом — на это не было ни сил, ни времени. А одного желания под такие задачи недостаточно.

Но, к счастью, в команде были другие люди, которые смогли подхватить и продолжить дело. И первое, что действительно по-настоящему характеризует этот период времени — последствия инфррмационной волны, запущенной «Семью жизнями» в 2018 году. В тот год конкретно о Боре Вишнякове узнало более миллиона человек. Его стали узнавать на улице совершенно случайные и незнакомые люди. Если сейчас набрать в любом поисковике словосочетание «Слепые гонки», выскочит именно информация о команде, об этом движении, о спортивно-оздоровительном клубе — а не о чём-то другом, как это было раньше.

Как я уже говорил, после некоторых переговоров Сергей Михеев вывел нас на картинг-трек под названием «Серебряный дождь». После пробных заездов команде было позволено проводить там тренировки, приводить туда новичков, чтобы обучать их на пилотов и штурманов. Несколько месяцев 2019 года наша команда занималась картингом именно там, на картинг-треке в Сокольниках. Выглядело это таким образом:

И на трек, и в гости к Борису приходило довольно большое количество журналистов. Но через какое-то время с «Серебряным дождём» не сложились отношения: во-первых, у этих людей возникли проблемы с бизнесом, количество треков уменьшилось, а на оставшиеся треки возросла нагрузка. Во-вторых, в силу того, что большей части пилотов и штурманов появляться на треках «Серебряного дождя» было попросту неудобно — поскольку нам было предложено тренироваться там именно по будням, а не выходным, когда трек забит под завязку желающими, после не вполне удачных переговоров и ряда не вполне удобных ситуаций команда снова оказалась без трассы. И в течение двух-трёх месяцев мы тренировались на разбитой асфальтовой площадке, которая когда-то была отведена под спортивную, по соседству с гаражом, где команда пока ещё хранит технику и инструменты.

Именно в то время Вишнякову, Додину и Сааску предложили принять участие в шоу «Россия рулит». Оно прошло и закончилось, дав самое ценное, что можно получить из этого процесса: опыт и понимание тех орбит, на которых эти шоу происходят. Ну и, конечно же, в некоторой степени это была раскрутка. Вот характерный отрывок из этого шоу. Не смотря ни на какие мелкие недоразумения, это была ещё одна серьёзная заявка на что-то большее, чем «Слепые гонки» были до этого:

В ноябре 2019 года сработали новые связи и навыки команды вести переговоры. «Слепым гонкам» позволили провести тестовые заезды на картинг-треке загородного клуба «Солярис», было дано добро перетащить туда технику и хранить её в местном ангаре. Именно сейчас, в данный момент времени — на картинг-треке загородного клуба «Солярис» команда «Слепые гонки» регулярно проводит тренировки, как в будние, так и в выходные дни.

История команды «Слепые гонки» на этом не кончается. Продолжение — следует. Обязательно.

Что ж. Если ты, читатель, добрался до этого места, то, во-первых, моё почтение. Сейчас не так много людей, способных осилить такое количество букв, картинок и видеороликов. Если тебе действительно интересно такое явление как «Слепые гонки», а это, в который раз хочу отметить — первое в мире движение такого рода, добро пожаловать на официальный сайт команды. Помимо всего прочего, там находится архив наших радиоэфиров. А это уже много часов довольно интересных разговоров, вопросов и ответов, начиная с далёкого 2013 года.

Часть сайта «Слепых гонок», его контент-схему в самом зачатке и какое-то очень скромное количество статей придумал и написал я, первый штурман этой команды. Но огромную часть работы проделали тотально ослепшие люди, и продолжают делать это по мере возможностей и сил: это Владислав Буяльский и Павел Дрёмин.

http://blind-race.ru.



Рейтинг@Mail.ru



Рейтинг@Mail.ru





Рейтинг@Mail.ru

Саратов. Крайний заезд с «FBMC». 2014 год.

Эту поездку мы планировали очень давно — с зимних, если не с осенних месяцев прошлого года. Первый совместный клубный выезд на расстояние более двухсот километров.

От Москвы (точнее, ближайшего Подмосковья) до славного града Саратова оно чуть более восьмисот.

Целей наметил всего три: отдохнуть-покататься, пообщаться с ребятами из центрального отделения клуба, и постараться за всем этим угаром разглядеть город. Что-то получилось. А что-то не очень.

Короче.

Отчего-то у всех пациентов моей бывшей маленькой психиатрической клиники аккурат к этой поездке наступила глубочайшая засада с работой и, соответственно, с деньгами. И мототехникой, как следствие. Меня подвели тормозные колодки. Вице-президента — какая-то неведомая фигня в области то ли системы охлаждения, то ли трещины в масляном картере, то ли всего и сразу, включая время и деньги. Казначея — вообще непонятно что, то ли финансовая засада, то ли длительное алкогольное путешествие, то ли отсутствие прав, то ли всё и сразу.

А те немногие, что были на реальном ходу по мототехнике, включая президента, не имели средств передвинуться на такое расстояние именно на мотоциклах — ввиду упомянутой ранее финансовой засады.

Из тринадцати (ну, или почти тринадцати) действующих клубней абсолютно точно смогли выдвинуться в путь только четверо, если не считать трёх девушек. В общем, более странного сезона у меня ещё не было: вроде бы и катался по славным городам моей страны, но именно на мотоцикле за пределы ближайшего Подмосковного Княжества так и не выбрался. Прям какое-то наваждение. Или цирк на конной тяге.

* * *

Итак. Трое, включая меня, президента клуба и дорожного капитана, поехали в автомобиле сопровождения. Рядом со своей подругой на борту ехал офицер безопасности.

Единственный двухколёсник на двух колёсах. Накануне выезда на моём аппарате некоторые замечательные люди, о которых ещё пойдёт речь, слили тормозуху, тем самым оказав большую услугу. Ибо в процессе осмотра и починки выяснил, что передние колодки стёрты примерно на две трети, если не больше, а задние — нафиг в ноль.

Стив, он же бессменный президент электростальского отделения «FBMC», не смог поехать на своём модном тюнигованном чоппере Honda Steed 400 по причине финансов и бензина. А в особенности, здоровья — учитывая его последнее с Хонды падение.

Новобранец по кличке Чапай не смог поехать на только что купленном в кредит «Honda Steed 600» по причине, собственно, водителя кобылы. Побитый временем и дорогами жигулёвский зубилообразный пикап вёл именно он.

Расклад в стареньком «жигуле» был таков. На переднем сиденье расположился Стив. Две пассажирки сидели сзади, утопая в походном скарбе. Промеж них расположился я. Чудо русского автопрома временами тёрлось брюхом по дороге. При таком раскладе разгонять «зубило» больше сотни было просто опасно.

На мою буйную голову и шею немного давили смотанные в рулон «пенки». Нещадно палило солнце, и чем ближе мы подбирались к Саратову, тем оно жарче светило. А шея и расположенное чуть выше вместилище мозга начинало болеть.

* * *

Мы ползли десять часов подряд, почти нигде не останавливаясь. Собрались за день до выезда, хотели двинуть рано утром — но в итоге движуха началась часов в двенадцать. Замок зажигания на автоматическом мобиле и внезапно «полетевший» подшипник на мотоциклете офицера безопасности. Suzuki Varadero 400. Вот он, честно отмахавший свои 1600 километров. Слегка отказавшийся заводиться где-то близ республики Мордовия.

Проехали Электросталь, выбираясь попутно из бесконечной пробки — чуть ближе к Рязани стало чуть легче. Миновав Рязань, двинули на Шацк. Из Шацка — в Пензу. От Пензы плавно прошли в республику Мордовию, остановившись в местечке под названием Умёт.

Было оно интересно тем, что посёлок почти целиком и полностью состоял из придорожных кафешек. Километра два или три — и одни сплошные едальни по обе стороны дороги. Дым от мангалов и печей наводил на мысли о лесном пожаре, особенно в свете заката.

Место отдыха называлось «Катюша».

Надо сказать, что кормили в этой «Катюше» на убой. Порции — лошадиные. Приготовлены по-домашнему, честно, от души: и борщ, и шашлык, и картошка, и салаты. Цены, традиционно, раза в полтора ниже московских. Так что, ежели вдруг кто-нибудь будет там проезжать, настоятельно рекомендую остановиться. Только заказывайте порции поменьше: со стандартным «первое-второе» можно не справиться.

* * *

Дорожные фото по такой жаре и в такой загрузке как-то не вышли. Более того, и не думали выходить. В такой загрузке и спешке восемьсот с гаком километров туда и в особенности обратно получились настолько неудобными, что было как-то совсем не до картинок. Хотя, пейзажи попадались весьма достойные. В особенности закат.

В конце концов, мы прибыли в Саратов — если мне не изменяет память, часов в пять или шесть утра. Совершенно уставшие, измотанные непрерывной дорогой и двумя-тремя остановками на протяжении всего пути. Долгожданный кайф от дороги был нещадно сломан обстоятельствами в самом начале пути. И на протяжении всего времени прохвата.

Сразу же разбили лагерь: это было на территории дачных участков, специально выкупленных центральным отделением «FBMC» под проведение фестивалей и слётов. На этой не вполне ухоженной, поросшей травой и чертополохом земле стояли пара кирпичных домиков, старенькая дощатая сцена и сортир. После разбивки лагеря, уже днём, мы поехали за продуктами в город.

Между прочим. Вот это, казалось бы, ничем не примечательное дерево в кадре — то самое, на котором, как на троне, возвышался над своими «мемберами» и «суппортами» сам президент центрального клуба Free Brothers MC. Конкретно из этой репортёрской истории. Забегая вперёд, скажу — всё-таки Пожарник вживую слегка походил на Элвиса Пресли, чем на самого себя под камерами журналистов.

Каким я увидел славный город Саратов?

На счастье, туда я сообразил прихватить с собой фотоаппарат. И как только мы тронулись, я постарался сделать как можно больше снимков: кто знает, буду ли я здесь ещё когда-нибудь? Ну и безумно жаль, что не хватило пороха на видео с моим любимым вопросом интересным людям.

Во-первых, это город небольшой. Мне он показался меньше Рязани. То, что я видел вокруг, напоминало мне индустриальную зону: вокруг тянулись какие-то бесконечные трубы, ангары, промышленные строения.

Во-вторых, дороги от центра подальше там отвратительно разбитые, гораздо хуже волгоградских, а обстановка в самом городе в некоторых местах сильно напоминает Москву в период девяностых. Здания — во всяком случае, те, что попадались — были небольшие. Не выше пяти или восьми этажей. Радовали три вещи: женщины, центр города и открытое небо. Женщины там, традиционно, красивые, небо видно и центр показался мне симпатичным.

Город толком повидать не вышло: мы ведь ехали туда из лагеря за жратвой и бухлом. А что можно рассмотреть за какие-то там пару-тройку часов, и то, в лучшем случае?

С одной стороны, здОрово, что я вырвался в путешествие. Факт. Хотя бы даже и за счёт увольнения с работы, лихорадочного расчёта и сбора денег впритык, в самый последний день. С другой, в Саратове я так и не увидел его истинной красоты, чего-то эдакого, своего, саратовского — например, той, что я видел в Рязани или том же Волгограде. Возможно, потому что я был слишком сильно ограничен по времени. Но как раз в этот выезд мне стало ясно, что так называемая «клубная жизнь» и «клубная культура», во всяком случае, если речь идёт об MC-клубах — не для меня.

Я как-то достаточно долго приходил к этому. И рассудил, почему.

1. MC-клуб как бы не подразумевает «длинных» путешествий. Члены MC-клуба банально обитают на своей территории, закрепляясь на ней, завязывая знакомства с администрацией и прочими «сильными мира сего». В то время как я люблю и хочу путешествовать на расстояния несколько более, чем район славного града Электросталь и его окрестностей типа Павлова Посада. Саратов — просто потому, что там центральный клуб и что уже было пора как-то «показаться».

2. Собственно, для меня путешествие — это как чтение книги или просмотр фильма. Хочется получать удовольствие от самого процесса, забирая с собой красивые картинки, какие-то новые и позитивные впечатления, общение с новыми людьми. Спокойно, не торопясь — с чувством, толком, расстановкой. Для меня смысл поездок на мотоцикле именно в этом.

В случае конкретно с «FBMC» всё время выходили какие-то дурные гонки. От одной пьянки до другой. Постоянная спешка, постоянно поджимающие сроки, куча задач, за которыми, собственно, ни путешествия, ни отдыха попросту не чувствуется. А поскольку я не фанат пьянок и гонок, и уж точно не фанат рок-концертов отечественной самодеятельности — то опаньки. Вот такой я вредный до чего-то прекрасного, да.

3. Дисциплина, конечно, дело хорошее — особенно когда дело касается техники. Но когда тебе напрямую диктуют — под видом дружеских советов — с кем тебе общаться, с кем тебе, в конце концов, жить и строить свою жизнь, когда каким-то тираническим решением впаривают порой ну совершенно не нужное тебе фуфло — миль пардон, я пас.

4. Литр-болл. Я не поклонник этого вида спорта. А когда люди позволяют себе иногда садиться в подпитии за руль, считают это «личным делом каждого», чуть ли не за норму — при этом позволяя себе при такой политике пытаться организовывать мотокружки в школе — когда каждый клубный выезд сопровождается очередным «косяком» кого-то из участников клуба — а потом, на следующий день, бурным опохмелом и разбором полётов, тщательным пережёвыванием этогом»косяка» и часто за глаза провинившегося — опять-таки, приходишь к пониманию, что малость не в тот гараж заехал.

5. «Добрые дела» и прочая «благотворительность». Будь то мотокружок в школе, или раздача листовок в начале мотосезона, или поддержка незрячего за рулём квадроцикла путём организации возможности выступать на каких-то мотомероприятиях — это всё существует только для «поддержки имиджа клуба». Просто ради детей, просто ради незрячего или ради безопасности движения на дороге это никому не нужно. «Смотрите на наши нашивки. Мы клёвые — мы ведь даже добрые дела делаем. А раз мы клёвые, вы уж дайте нам чего-нибудь хорошего, наконец».

6. Структура MC-клубов прибыла на нашу грешную землю из США. А я, определённо, не фанат США. И уж точно не фанат их «клубной культуры». Во всяком случае, такой.

7. Один мотоклуб — одно впечатление. Определённо, не все клубы одинаковы. Но чтобы кататься по дорогам этой грешной земли, и даже, о чудо, не одному — совсем не обязательно иметь поверх куртейки жилетку с какой-то символикой, кучкой нафиг не нужных обязанностей и перспективой внезапно огрести в жбан только за то, что на тебе, например, именно эти тряпочки. В любой момент времени. На фоне предыдущих пунктов, конечно же.

8. У любого мотоклуба есть позитивные стороны и негативные. У «FBMC» позитивные стороны, определённо, есть, и немало.

* * *

Был отыгран рок-концерт, на котором я почти не был.

Был стриптиз, который я не смотрел.

Было выжрано колоссальное количество бухла с пьяными братаниями пополам — их тоже слегка пропустил. В свете произошедшего далее — вообще не моё.

Там, в Саратове, после наступания на очередные грабли, я понял, что в этом мотоклубе мне не место.

С собой в дорогу я взял человека, за которого поручился. Это означало, что человек никого не напряжёт. Будет соблюдать правила поведения на фестивале, иными словами. Но вышло так, что напряг: накушался в слюни, и поскольку сам по себе недолюбливал клуб (впрочем, как и клуб — его) — начал резать правду-матку в глаза президенту,
закатив пьяную истерику посреди ночи. В чужом лагере. Накануне приезда президента центрального отделения мотоклуба и отделений с других городов. MC, подчёркиваю особо, клуба. Пока я спокойно себе дрых без задних ног и ни о чём не подозревал.

Его пытались успокоить, но человек не понимал слов, хоть сказано было немало. И тогда применили силу. Слишком жёстко. Рукоприкладно и по голове. В свою очередь, от людей, которые около года называли себя моими друзьями и братьями, я такого не ожидал, попросту впав в ступор.

У меня тогда наглухо заклинило систему «свой-чужой». Я ничего не смог поделать. Просто сидел и смотрел, после неудачной попытки успокоить.

На следующее утро человека просто выгнали из лагеря. За восемьсот километров от Москвы. А я остался. Пытался вернуть человека, убедить его извиниться перед клубом и остаться до конца фестиваля там — не вышло. Пытался упросить клуб простить человека, оставив его в лагере до конца фестиваля и спокойно уехать вместе — тоже не вышло.

Человек с больной головой двинул стопом в Москву. И слава богу, доехал живым и невредимым. Без меня. Ибо клуб, мероприятие, фестиваль, немного «работы», немного «отдыха». Обязанности ещё никто не отменял. Хотя я мог бы их сам отменить и поступить правильно.

Праздник, и без того сомнительный, для меня стал просто наказанием. По приезду домой я подумал недельку и решил вернуть «цвета», потому что после такого прохвата по-прежнему быть в строю «FBMC» стало невозможным. Я всегда рассуждал так: сами по себе «цвета» ничего не значат. Значимыми их делают люди. Своими поступками.

Эти — не были достойными. В них не было чести. И уж точно не будут поводом для гордости — ни для меня, ни для человека. Дела и поступки рано или поздно возвращаются. Обязательно вернётся и это.

Что ещё можно сказать о чаптере в Электростали?

Мне жаль, что так вышло. Ребята из электростальского отделения Free Brothers MC тогда, в сентябре-октябре прошлого года, подарили мне надежду на лучшее. Подкинули материала для нашего кино. Дали импульс двигаться дальше и свободу в каких-то моих задумках. Ясно дали понять, что мы не страдаем хернёй — и то, что мы делали тогда, в тринадцатом, имело смысл, право на жизнь и право на успех. После многих месяцев проб и ошибок, поисков — часто безуспешных — для меня этот клуб стал как глоток свежего воздуха. Было желание что-то придумывать, что-то делать, предлагать, искать решения к разным задачкам и ставить новые.

За эти возможности, за эту помощь я буду благодарен «FBMC» всегда. И постараюсь запомнить их именно такими. Это их восьмой пункт: на них можно положиться в трудную минуту. Минута была (да что там минута — месяцы), и люди делали то, что могли и как могли. В ущерб себе. Временами президента электростального чаптера мне не хватает просто зверски. И немногих остальных.

Время нас рассудит. Нельзя толочь в ступе застарелое дерьмо, накапливая злобу.

* * *

Для аппарата, требующего вдумчивого ремонта и некоторых вложений, сезон закончился ещё в августе. Впереди куча работы. Если внезапно есть бог, не буду смешить его планами.

Пусть это время будет временем избавления от того, что тянет вниз. И приобретением того, что тянет вперёд и вверх.

Ибо. Нефиг.

P.S. И справедливости ради, не все чёрно-белые картинки были так уж комичны или печальны. Вот альбом. Там позитивнее. У остальных же ничего дурного не случилось.

«Задавленные». Информация для неравнодушных людей. 18 +.

Продолжая тему.

Краткая вводная

Я не психолог и не психиатр.

Но так уж вышло, что опыта общения (именно общения, а не работы) с теми, кто время от времени не очень хочет жить, с 2003 года у меня накопилось и продолжает накапливаться достаточно — для того, чтобы делать какие-то выводы об этих людях. Возможно, об этом уже начертано достаточно много и без моих корявых писуль, но если есть скромный опыт и практика — то отчего б и не поделиться?

Поскольку, в отличие от Эдвина Шнейдмана, моё общение шло, в основном, с живыми людьми (последний проводил анализ посмертных записок, прочитать эту книгу можно в архиве MS, который находится в общем архиве книги), то где-то на втором или третьем году я начал систематизировать характер эмоционального и физического состояния людей. Говоря более простыми словами — это простая оценка из серии «насколько всё действительно плохо». У меня была и до сих пор остаётся возможность наблюдать развитие дальнейшее развитие жизни моих собеседников: в точке контакта на каком-либо тематическом ресурсе и некоторое время спустя после этого контакта.

Повторюсь, речь идёт о людях, реальных и живых — либо бывших таковыми. Ибо всё, на что может претендовать текст на каком-либо сайте/форуме/соцсети — это лишь след человека. По нему практически невозможно составить точную картину бытия человека.

В любом случае, понадобится это кому-нибудь или нет — буду рад.

Конкретика

Итак, все перечисленные далее типы — чистой воды условность, и чуть дальше будет ясно, почему. В это подобие классификации введен ряд обязательных параметров:

1. Наличие попытки;

2. Возраст;

3. Физическое состояние собеседника;

4. Характер присутствия в социуме;

5. Характер употребления алкоголя;

6. Характер употребления иных веществ, влияющих на картину восприятия мозгом реальности;

7. Основная мысль по поводу своего бытия в целом.

Собственно, типы

Хочу сказать сразу. Проявляются эти типы не сразу, а по мере общения и взаимодействия.

«Отскок». Самый «лёгкий» из основных.

Скажем так: это человек, который впервые попал в затруднительную ситуацию в жизни, и пока не очень хорошо представляет, как из неё выходить. Основную мысль, которая проходит через все разговоры, можно обозначить такой: «Мне паршиво, время от времени думаю о смерти. Понимаю, что надо что-то делать. Но я пока не знаю, что именно». Как и в случае с сильным ударом по голове, он оглушён и с трудом ориентируется в пространстве своих возможностей. В данный момент времени он не в состоянии распутать то, во что влез — именно это и определяет его присутствие на тематических сайтах.

Суицидальных попыток нет, максимум — незначительные повреждения верхних конечностей колюще-режущими предметами. Алкоголизмом не страдает, о веществах либо только слышал, либо пробовал — но не более того. Физическое состояние более-менее в норме, может даже посещать спортзал или упражняться дома. В социуме, как правило, проявлен. Скажу даже больше: может быть скрытным настолько, что никому из друзей-знакомых и в голову не придёт, что человек такие мысли в голове вообще носит.

Возраст «отскока» может колебаться от подросткового и далее. Жёсткого предела по возрасту нет, поскольку проблемам и такому к ним отношению покорны все возрасты. Человеку, естественно, нужна помощь. Он ищет зацепку и пришёл за советом.

После того, как с человеком как следует поговорили и даже помогли найти решение проблемы, он благополучно «отскакивает» в свою жизнь и более не появляется. До других ему особенного дела нет. На ресурсах околосмертной тематики таких большинство: пришёл, пообщался, получил то, что хотел — и ушёл. Скорее всего, во времена, когда этот человек был временно беспомощен и слаб, он больше не вернётся. Ему неприятно и боязно это вспоминать — не то что продолжать общаться там, куда однажды обратился.

И это — нормально.

«Бывалый». Здесь всё сложнее.

За плечами как минимум одна суицидальная попытка. Это как бы уже затруднительная ситуация в жизни: как правило, неудачная попытка сопровождается залётом на некоторое время в стационар психиатрической клиники. Со всеми вытекающими отсюда проблемами, начиная от общего состояния ахуя от реальности, которую незавершённое действие по лишению себя жизни сопровождает в обязательном порядке, и завершая проблемами, от которых человек попытался так элегантно съебаться.

В общем, человек, что называется, попал, и попал крепко. Первое, что отваливается сразу, это дружеские связи. Если они вообще были. Как-то так устроен наш мир, что большинство, в целом-то, предпочитает позитивных людей. На унылое говно, коим в глазах большинства «это всё» и выглядит, никому смотреть не хочется. Копаться в унылом говне тем более: одним по причине непонимания того, как это делать, другим — по причине того, что это им просто нахуй не нужно. Типа, боятся «подхватить заразу» и всё такое. Стрёмно, знаете ли, даже представить себя, любимых, на месте этого бедолаги.

Если у человека есть семья и в ней есть хотя бы один неравнодушный человек, в целом реакция предсказуема: «Да ты там совсем охуел, что ли — и так кризис на дворе, а тут ты сюрприз подкидываешь! Ты расценки на похороны-то видел, долбоёб?! Ты хоть в курсе, как ты нас перед уважаемыми людьми подставляешь, родной?!» Это помимо стандартной заботы, конечно же. Которая у нормальных людей присутствует всегда, что бы ни случилось.

Возраст — примерно такая же плавающая штука, как и в случае с «отскоком». Так попасть может и подросток, и взрослый, половозрелый человек. Физически эти люди скорее слабы, чем сильны: надо сказать, реальная попытка грохнуть себя даром не проходит. Могут водить крепкую дружбу с алкоголем и наркотой. Впрочем, и то, и другое необязательно. В случае, если «бывалый» по незнанию решил заглотить какой-нибудь кустарный яд и конкретно повредить стенки желудка или кишечного тракта. И до кучи — лёгких, поскольку многие отравляющие вещества для внутренней поверхности лёгких и дыхательных путей подобны сверлу по металлу, камню или бетону.

А внутренние органы, как мы прекрасно понимаем, не металл, не камень и даже не бетон.

Соответственно, у гражданина есть достаточно сильное соображение по поводу бытия: «Всё очень плохо, что делать — непонятно. Будет ли лучше и надо ли вообще куда-то рыпаться, чтобы что-то улучшить — большой вопрос». И часто бывает так, что этот вопрос плавно перерастает в другую попытку. Со всеми вытекающими, если она снова неудачная — либо смерть.

В социуме может более-менее присутствовать. Но чаще это одинокий отшельник, у которого почти нет, либо совсем нет друзей. Да что там друзей: просто человека, который внимательно выслушает.

На тематических ресурсах многие «бывалые» ищут зацепку и помощь, прямо или неявно. Кто-то просто делится тем, что с ним происходит. Кто-то ищет «надёжный и безболезненный» ™ способ завершить начатое. А кто-то просто ещё не разобрался, потому что помимо раздрая внутри, жизнь их нещадно лупит снаружи. Сразу с нескольких сторон. Состояние как после контузии во время боя: мало того что имеет место быть потеря в пространстве своего бытия, так ещё вокруг работает артиллерия и рвутся снаряды. А санитара всё нет. И будет ли, вопрос большой.

Хорошего крайне мало. На ресурсы околосмертной и депрессивной тематики ходят регулярно. Могут надолго пропадать, но затем снова возвращаются. Если живы, конечно же. Если выкарабкиваются из того, во что влезли, то хорошо помнят и знают цену человеческому теплу. По опыту знаю: на выскочившего «бывалого» можно положиться в трудную минуту.

«Тяжёлый». Это очень, очень печальная тема.

Попыток больше, чем одна. Та ситуация, в которой живут «тяжёлые», не просто затруднительная: это жопа. Организм не потрёпан, нет. Он поломан и находится в критическом состоянии. Тело отказывает почти по всем фронтам, от важнейших внутренних органов до центральной нервной системы. Немногим удаётся жить с суицидальной попыткой, а уж тем более с несколькими неудачными — инкогнито. То есть, в стороне от государственных психиатрических клиник.

И лекарственных препаратов, в том числе гормональных. Точнее, «цепочек» лекарственных препаратов. Часто бывает, что нескольких — потому что предыдущие сочетания лекарств «не сработали»: у человека, допустим, печень уже как дуршлаг, почки никакие, постоянный тремор рук, совершенно не товарный вид, пара цепочек лекарств через его организм прошла. И это не сработало. И бедолаге, типа как самый последний шанс на спасение, внезапно предлагают какое-то новое, экспериментальное средство, которое фармацевтические компании таким образом «обкатывают» на пациентах из полубесплатных государственных учреждений. С результатом, который не даст никаких гарантий на какие-то улучшения. Зато может принести очередной «сюрприз» к уже имеющимся.

В физическом плане организм «тяжёлого» представляет собой эдакий полигон испытаний разного рода химии: от тех препаратов, которыми его пичкали в клинике до лёгкой или даже тяжёлой наркоты вроде героина. Последнее и прочие производные на основе опиатов — реальная беда. Эти люди очень слабы. Жизнь тлеет слабой искоркой. И вероятность, что она вот-вот погаснет, достаточно высока.

Степень социализации таких людей под большим вопросом. Когда в некой базе данных стоит отметочка, что человек постоянный клиент ПНД, дорога к некоторым видам официальных работ перекрыта наглухо. Никто не хочет с такими связываться: в этом смысле «отскоку» проще всех, «бывалому» — тяжелее, но шанс себя обеспечить в режиме мегаполиса всё-таки имеет место быть.

В этом случае, да ещё без какой-либо поддержки со стороны, «тяжёлому» светит либо инвалидность, либо смерть. К которой он, кстати, стремится — искренне и всерьёз.

К сожалению, основная мысль «тяжёлого» ориентирована на дыру в земле: «Я точно знаю, что всё очень плохо, и единственный логичный выход — это прервать мои мучения». Возраст, как правило, либо ближе к тридцати, либо за тридцать. Насколько я могу судить из общения с ними: например, с Алисой Исаевой, Алексеем Любушкиным («Lom»), Сергеем Макаровым («Light Medelis») и некоторыми другими. Это если брать в расчёт не только общение по сети, но и реальную жизнь. Родные у таких людей вроде бы есть, а вроде бы как и нет. Потому что от такой головной боли люди, по большей части, предпочитают отказываться, предоставляя бедолаге самостоятельно решать свои вопросы.

А «тяжёлый» мало того что не видит выхода из своей ситуации — надо сказать, у него на то действительно серьёзные причины — уже не может и не хочет этого выхода видеть иначе, чем через свою смерть. Он не в состоянии работать над собой и не имеет такого желания в принципе. Он болен и телом, и мозгом. В отсутствии серьёзной восстановительной методики, которая может включать себя и этап выхода из наркотической зависимости, и алкогольной, и хоть какого-то восстановления физического — как правило, доводят задумку до конца.

Почти любое лечение сейчас стОит денег, и немалых. Если человек не работает, иных, помимо работы, средств к существованию у него нет — и если нет хитрого, не затратного по финансам, рабочего способа восстановиться, человеку попросту крышка.

Но самое главное, под давлением обстоятельсв у «тяжёлого» есть определённое мировоззрение. И оно, естественно, не нацелено в жизнь. Часто они сами создают в сети сообщества депрессивно-суицидальной направленности. Транслируют своё мировоззрение через блоги, соцсети. Достаточно часто бывает так, что мировоззрение «тяжёлого» передаётся более молодым, менее опытным и знающим, поскольку излагают мысли красиво и понятно, отстаивая своё право на точку зрения.

На любом более-менее посещаемом ресурсе, как минимум, один такой человек есть. А может быть, и не один.»Тяжёлый» не ищет никаких зацепок. Он ищет похожих. Ибо вместе не так одиноко и страшно в мире, которому ты не очень-то и нужен.

Обычный, без специфических знаний, без опыта, времени и средств на начальный рывок в противоположную сторону человек ничем ему помочь не сможет. Такой была Алиса Исаева. Таким был Light Medelis. Таким был и старина Lom. Их уже не вернёшь, они выбрали то, что выбрали и сделали то, что сделали. Их дневники есть у меня в архиве. Читайте, анализируйте и делайте выводы: лично я свои давно уже сделал.

И что же дальше?

То, что я начертал выше — чисто эмпирическая штука. На истину, в частности, последней инстанции, данная статья не претендует. Это весьма условная классификация, чётких границ нет и быть не может. Так, например, тот же «отскок» может быть и старше тридцати. А «тяжёлые» встречаются и среди подростков, к сожалению. Ровно то же и с «бывалыми». Жизнь порой преподносит множество сюрпризов, как приятных, так и не очень.

То, что я условно обозначил как «отскок», легко и непринуждённо может мутировать и в «бывалого», и в «тяжёлого», уж хотя бы в силу того, что люди, как и всё в этом мире, имеет свойство меняться во времени.

Если вы внезапно полезли в сеть и узрели там для себя какие-то новости на эту тему, если в вас что-то проснулось и вы стали общаться с этими замечательными людьми, помните: мы видим пока только текст на экране, максимум — анкету в социальной сети. Мы не можем отследить моторику движений человека, физиогномические данные, его речь, его взгляд, какие-то важные линии поведения в быту — короче говоря, то, что сеть дать сразу попросту не в состоянии.

Если вы не видите полной картины, не торопитесь классифицировать. В том числе и самих себя — если вы как-то соотносите себя с теми людьми, о которых идёт речь. И уж коли вы здесь и этот текст читаете, спросите сами себя: почему вы здесь?

Неравнодушным людям

Вы очень хотите помочь? Это прекрасно. Но нужно отдавать себе отчёт в том, что вы не психолог, не психиатр, у вас нет стационара, где вы можете наблюдать человека. Максимум того, что вы вообще можете «здесь и сейчас» — это задавать вопросы да получать ответы. Будем исходить из того, что вы (мы) реально можем. В рамках закона и хоть какого-то подобия врачебной этики (хоть мы с вами и не врачи) мы можем не оставаться равнодушными.

В той степени, в которой это позволяет образование, мировоззрение и совесть. Как бывший опер скажу: собирать данные, разговаривая с людьми в открытую — это не преступление против человечества. Ровно то же с их анализом.

Всё, что лично я вывел из начала 2003 года, звучит достаточно просто. Каждый человек сам кузнец своего геморроя. Будет ли жить дальше, или нет — это целиком и полностью его выбор. Не следует брать на себя чужое бремя. Полагаю, что в вашей жизни тяжестей хватает, иначе вас бы здесь не было, иначе бы вы это не читали.

Думайте. Наблюдайте. Анализируйте — коли есть охота.

Так что делать-то?

В теории звучит просто, на практике сложнее. Нужно следующее.

1. Взять от человека максимум информации о нём самом. Это предполагает длительное общение, плавно перерастающее в доверительное — в той степени, в которой это возможно в сети. И в той степени, в которой это возможно в реальной жизни. Если человек доверил вам себя настоящего.

2. Обязательно убедиться в том, что перед вами не паразит. То есть, личность, целиком и полностью привыкшая решать свои шкурные вопросы за ваш и чей бы то ни было счёт. Пропустите паразита, позволите ему вносить некоторые коррективы минусового свойства в вашу жизнь, деньги и здоровье — вам же хуже.

3. Хорошенько подумать и понять, с кем же вы действительно общаетесь. И предложить альтернативу тому пути, по которому в данный момент времени человек идёт прямиком в дыру в земле. Поясню. Альтернатива в данном конкретном случае — это путь восстановления здоровья, что, естественно, подразумевает радикальную перемену того образа жизни, по которому человек пока движется в сторону самоуничтожения. Что будет дальше — это целиком и полностью его дело.

Я много где произносил это, вынужден повторить. Каждые сутки в одной только Москве в морги поступает от пяти до десяти трупов. Один, а может быть и два из них — суицидальные.

Такова пока что жизнь. Таков ход вещей в этом мире: кто-то умирает, а кто-то рождается. Каждый день. И если вы думаете, что в состоянии в одиночку изменить этот ход вещей, поверьте, чем раньше вы избавитесь от этой иллюзии, тем лучше.

Не рекомендую жить иллюзиями. Действуйте с умом, по факту, работайте над тем, над чем вы в состоянии работать. И в первую очередь это работа над собой.