Москва-Электросталь-Киржач. Мотофест «Золотая осень’2013». Часть четвёртая.

Завершая тему.

Автор светописей про нас во время показательных выступлений на фестивале — Ольга Королёва. За что человеку огромное спасибо. Фотографа — настоятельно рекомендую. Заказы человек принимает тут.

Под Киржач прибыли часов в шесть или семь.

* * *

Погода в тот вечер благоволила. По крайней мере, в момент прибытия дождя не упомню. Сразу же одарили рюмкой медовухи с малиной, бумажной нашлёпкой имени фестиваля и специально обученным кольцом на руку. После того, как расплатился за вход. Надо отдать должное организаторам: Барсу и Чуду заезд был бесплатен. Знаете, есть люди
добрые и люди добренькие. Отличие одно: добрые люди видят, делают выводы и без особых вопросов действуют. Молча. Сами. Без реверансов и расшаркиваний.

Так оно со свободными братанами и получилось. Так оно и вышло со «Златовёрстом». У меня на протяжении фестиваля в башке стоял только лишь один немой вопрос: где ж вы были раньше, ребята, и где был раньше я?

Фестиваль проходил на территории пионерлагеря. Точнее, пансионата «Юбилейный». Мотоциклетный народ проживал там, в основном, в палатках, хотя были и те, что снимали номера в коттеджах или корпусах. Мы рассудили трезво: сейчас лишних денег нет. Есть палатки и два автоматических мобиля. Есть уголь, мангал, еда, питие. Пару-тройку дней в походных условиях пожить — ничего страшного. Тем более, по такому офигительному поводу.

Наш лагерь развернулся практически мгновенно. Алёне, жене Стива, надо ставить памятник при жизни. Я и моргнуть не успел, как практически всё было приведено в состояние боевой готовности: палатки, вещи, еда. В общем-то, в кругах мотоциклетных оно в порядке вещей, женщина — это тыл и поддержка. Мужик — это пахарь, добытчик и боец. И благодаря тому, что весь головняк по поводу быта достался жене и детям Стива, у нас появилось время слегка отдохнуть с дороги, осмотреться в плане тренировочных площадок и немного перекусить. Ни добавить, ни отнять: отдохнули, перекусили :).

Через некоторое время зарядил дождь. Не ливень, не какой-то смешной накрапывающий — а водяная пыль. Самый противный из дождей, который только может быть, пока ты в лесу, в походных условиях.

Но, собственно, никто и не говорил о том, что будет легко, непринуждённо и просто так. Мы приехали на фестиваль — показательно выступить. А это вам не пиво жрать с водкой под шашлык, отмахиваясь трусами от барышень! :).

* * *

На следующий день, четырнадцатого числа, мы должны были выступать. Тринадцатого тренироваться не вышло: всеобщая усталость, место выступления занято празднующими, темень и т.д. Так что последней тренировки нам оставалось всего ничего. А толком не была готова программа. То есть, программу продумали. Красиво, зрелищно. Но, как я уже говорил, продумать и подготовить на уровне циркового трюка (а иначе в нашем деле нельзя) — разные вещи. Разумеется, хотели зрелища, динамики и прочего. Но именно показывать надо то, что реально готово. Реально готовы были — круги и восьмёрки. Площадь поля давала место для разгона и торможения. И немножко разгонные прямые. И всё, привет.

Во время тренировки начались трудности. Синий. С тросом газа у него, конечно, была небольшая беда. И естественно, она не замедлила себя проявить. Пластик ручки газа был раздрочен, тросик оттуда попросту вываливался, не говоря уже о том, что он вообще был натянут крайне слабо, и при любом удобном случае вываливался из паза дросселя. У Синего сдох аккумулятор, то есть заводился он при холодном двигателе практически только с кикстартера.

Помимо этих сюрпризов, после ночи водяной пыли поле стало немного скользким. На горизонте маячила небольшая вероятность неуправляемого заноса и, возможно, падения. Это всё немножко действовало на нервную систему — и мою, и Барса, и съёмочной группы.

В общей сложности, откатывались мы где-то часа два или три. Несмотря ни на что, основные элементы программы были готовы. То, что на нас будет смотреть толпа народу, почему-то меня не беспокоило. Беспокоило другое. Лишь бы не было завала на борт. Лишь бы всё работало: и Синий, и видеоведение, и рации. Для того, что я называю «телеметрия» (связка «камера-передатчик» + «приёмник-монитор) я подобрал имя — «Циклоп». Барс назвал это «Единорогом». Но лично с моей точки зрения, «Циклоп» лучше подходит. Вот эта картинка:

Мы долго морочились с тем, куда приладить камеру. Наконец, придумали закрепить прямо на визоре шлема. И вибраций минимум (всё-таки это стационарная камера для видеонаблюдения, а не экшн-камера). Скотчем. На бегу, на лету, в самый, как водится, последний момент. Ну как обычно, корроче :).

Пока на сцене играли музыканты, мы с Барсом и Чудом морально готовились. Я получил добро от Ивана Калиты, главного Златовёрста, припарковал Синего неподалёку от сцены. Получил подтверждение на конкретное время выступления. Получил подтверждение, что нас будут объявлять. Чудо говорила, что немного побаивается выступать перед большой толпой народу. Я решил так: сначала в бой пойду я, потому что не боюсь. Потом, после основного — будет Чудо. Тогда лажайся, не лажайся — уже всё равно.

Основная программа выполнена.

* * *

Неожиданно, прямо перед выступлением, случилось такое. Мы сидели за столиком, неподалёку от Стива с ребятами. Рядом тусовались бывалые люди. То есть, по ним сразу можно сказать, что ездят они круглый год. И очень может быть, что даже зимой. Дядьки реально в годах, лет по сорок, по полтиннику, с седыми бородами и усами — с ручищами и плечами такими, что не то что человека, железа кусок порвут. И вот в их поле зрения попал Барс. Они пообщались, вне меня. И тут со стороны я увидел, как люди шагают по рядам и собирают кто сколько может денег. Медяшки, бумажки. «Чтобы парень вернулся на дорогу, на операцию». Они ведь не знали, что сказали врачи. А они сказали, что улучшение будет только в случае появления новых технологий. Я с трудом себя сдерживал, потом начал усиленно делать вид, как будто что-то в оба глаза попало. Отвернулся к какой-то стенке. «Ребяты, хорош, мы ж ещё даже выступать не начали!» Но эту тягу было невозможно остановить. Тогда я понял точно, что мы нормально выступим. И что это будет работать.

Точно — будет.

Это напомнило мне «Самого быстрого Индиана». Наверное, товарищ Монро чувствовал то же самое, когда люди сами, не сговариваясь, стали собирать ему деньги на что-нибудь, вместо медали или чего-то там такого. Только был это не голливудский фильм. Это была жизнь, в которой, как я с удовольствием отметил, люди берут мотоциклы не для того, чтобы что-то себе удлиннять. Значит, оно существует. Оно — здесь. Осталось только показать, как могут летать киви.

Пока эти ребята играли (в кадр попадает часть сцены слева, где нас ждал Синий), мы ждали. И, наконец, минут эдак за двадцать до выхода нас предупредили: орудия на товсь.

Мы пошли к квадру.

* * *

Мы заготовили всё заранее. Приёмник лежал в заднем кофре Синего. Ответная часть с монитором располагалась на будке звукорежиссёра. В общем, наша электрика работала. Но нас подвела механика. Нас уже объявляли, а Синий не хотел заводиться. Ни в какую. Электростартер сначало вяло пытался что-то прокрутить. Дёргание кикстартера ни к чему не приводило — в области выхлопа отчётливо пахло горючкой. Свеча не поджигала топливо.

Барс забеспокоился так, что я попросил народ отвести его в сторону ненадолго. Его можно понять: он очень долго шёл к этому, а тут такая подстава. Дохлый аккумулятор, просевший трос газа как минимум — и вероятно, свеча.

Главное, что это был не воскулит и не волчанка :).

Народ быстрой мухой метнулся помогать. Когда я клеил поксиполом ручку газа, рядом был парень в кепке козырьком назад — я не помню его имени, к сожалению, думаю, что я его обязательно найду. А когда началась вся эта фигня с умершим временно Синим, рядом оказался вот этот человек в шляпе. И он помог, подкатив на огромном чоппере
с прицепом. На борту оказался полный боекомплект инструмента, включая универсальный ключ почти под все типы свечей. И крокодилы, от которых, в итоге, мы и прикурились. Предварительно обнаружив, что к единственной свече Синего пришла маленькая полярная лисичка. Слава б-гу, что свечи Синего и Четырёхсотого были одинаковы по резьбе — мы подложили шайб, которые тоже были у меня в дорожном запасе. В итоге, поборов дохлый аккумулятор, дохлую свечу и вечно выскакивающий трос газа, мы вместе реанимировали Синего. Когда тот вдруг решил внезапно впасть в кому.

Вот он. Никогда не забуду. Я безо всякого пафоса и бравад, вот он — просто нормальный человек. Крайний, в шляпе. На бензобаке его чоппера есть изображение лошади. А ручищи настолько мощные, что, кажется, легко завяжут лом в морской узел.

Мы завелись и поехали на территорию, которую специально для нас огородили жёлто-полосатой летной. На самом деле, зря сделали, слишком мало места для того, чтобы разогнаться. У Синего в плане команд рулёжки было три положения: один (самый большой угол поворота), два (средний) и три (самый маленький угол). Ходили, в основном, по «трёшкам», направление «ноль» (прямая). Подождали, пока отыграет очередная группа — звук был такой громкий, что перекрывал команды по рации.

А потом было вот так примерно, как на этой картинке:

Я когда потом просматривал фото, офигевал — а ведь мог быть завал на борт и падение. Но Барс сдюжил и Синий удержался:

А потом, когда мы открутили все положенные восьмёрки и кольца, я передал Чуду рацию, чтобы она довела парня до сцены. Пространства, огороженного ребятами, оказалось слишком мало, чтобы разогнаться нормально по прямой — я имею в виду, красиво и зрелищно.

Но, кажется, народ отреагировал позитивно. Когда Барс говорил то, что давно хотел сказать, мне показалось, как будто в воздухе что-то ёбнуло. Да так, что вздрогнули небо и земля. Да, и у него, и у меня есть куча недостатков. Но при условии выполнения задачи — а задача была выполнена на сто процентов (хотелось на двести, но уж так вышло, что на сто) — его хочется слушать. Это были правильные слова о том, что если человек поставит цель, то можно добиться всего. Что в этой жизни нет ничего невозможного.

При такой расстановке шахмат на доске ему как-то вот веришь. И в этом его сила. Страшная сила, на самом деле. Её отражение мы в полной мере ощутили в тот день. Тяга была просто ломовая. Третья ступень ракеты отошла, отвалился головной обтекатель, и в иллюминаторе мы увидели Землю.

Вот что бывает, когда на правильно поставленный вопрос приходит ответ:

А потом я сказал, что вот иногда так бывает, что в авариях некоторые из мотоциклистов теряют запчасти от тел. Включая глаза. Поэтому, если если есть там у товарищей мотоциклистов те, что их потеряли — то им к нам.

«Ну вот и всё, осёл. Вот и всё» (с).

* * *

Почти всё время валил дождь. Водой пропиталось исключительно всё. Пара выступавших та фестивале групп вызывала у меня какой-то интерес, просто хотя бы по качеству исполнения. Но веселиться, плясать, пить горячительные напитки особо не хотелось, мы вымотались и здорово устали. Даже на стриптизёрш не вставал, вот насколько. Так, позажигали слегка с Фиолетовой Фарой, и всё. К двум часам ночи уже пятнадцатого числа я почти полностью выключился и залёг в палатке.

Пятнадцатого Барс и съёмочная группа уехали. Того же числа, с тем же пассажиром на борту, по водяной пыли мы почесали до Электростали. По пути мотоциклет примерно через каждые десять километров терял обороты и тягу — как выяснилось по возвращению в Москву, из-за шланга вакуумного насоса. Он слегка порвался у основания. Когда скорость была до шестидесяти километров в час, это было терпимо, мотоцикл ехал и не глох. А вот когда скорость увеличивалась, поток воздуха отклонял шланчик в сторону, и в карбюраторы вместо бензина поступал воздух из атмосферы.

Я оставил Четырёхсотого в Электростали, потому что в таком мокром и продрогшем состоянии, с таким странным и непонятным поведением машины, да ещё и с пассажиром на борту, в дикую дождину и темень ехать было попросту опасно.

После я день отдыхал и сушил экипировку. А ещё день собирал материал, который у нас остался — помимо того, что успел нащёлкать я.

Денег, внезапно вырученных за «здорово живёшь», хватило на памятные знаки с фестиваля, и немного на бензин, и даже на еду. Думаю, я вряд ли забуду этот фест. Думаю, в жизни ещё будет много разных мотоциклетных праздников, и зимних в том числе. Ведь «мы квадр, нам похуй» (с).

Но четырнадцатое сентября 2013 года было первым, где мы осмысленно и прицельно выступили. Первый результат. Первым он и останется.

Перейти в раздел путешествий можно здесь. О том, как дальше развивался проект «Слепых гонок», можно подсмотреть тут.

Москва-Электросталь-Киржач. Мотофест «Золотая осень’2013». Часть третья.

Продолжая тему.

* * *

И вот настал день сборов. Дом президента маленького и скромного отделения мотоклуба «Free Brothers MC» наполнился приличным количеством народу. Помимо самого Стива, его жены и детей, помимо животных, к тринадцатому числу этого месяца концентрация раздолбаев и алкоголиков 🙂 разумной жизни была примерно следующей (за иSKLючением Индейца, который приехал под самую ночь):

1. Надя (наш непотопляемый режиссёр, на фото слева) и Чудо (наш, как уже говорилось, приходящий-и-помогающий-несмотря-ни-на-что-и-когда-может-штурман, огненная и справа).

2. Алик. Оператор нашего синематографа. Насколько я ничо не понял, для него мы тоже дипломная работа. Добр. Когда разворачивает камеру, становится совершенно незаметен для окружающих, чем и силён — помимо всего остального. Женат он или неженат, сие науке не известно.

3. Вице-президент электростального отделения. Оперативный псевдоним — Грузовик, в миру кличут Михайлой. Добр. Силён. Женат. На дорожных опричников он кладёт болт, большой и ржавый.

4. Лёха, простой и скромный участник клуба вроде меня. Оперативный псевдоним — Кошмар. Добр. Отличный водитель практически всего, что на четырёх колёсах, исключая тракторы. Не женат. При свете дня выглядит совершенно безобидно.

Но когда мрак спускается на города и сёла необъятной нашей Руси, когда по земле стелется белёсый туман, в нервной вспышке буржуйского фотоаппарата он предстаёт в совершенно другом образе.

Является ли Лёха дальним родственником Терминатору или Фредди Крюггеру, наукой до сих пор не установлено. Но в дни праздничные экспериментальным путём выявлена марка потребляемого топлива. Данная модель в качестве возобновления источника энергии производит загрузку спиртосодержащих жидкостей пищевого назначения. При умеренной заправке вид приобретает человеческий и для барышень, мозгом не обделённых — зело симпатичный.

5. Наш дорожный капитан. Он прокладывает нам маршруты. К сожалению, некоторые сектора моей памяти слегка вышли из строя. Но скоро данная неполадка будет устранена. На фото он слева.

6. В дорожной жизни ИндеецЪ, в миру Олег. Ему не то что Фредди Крюгер, сам чорт не страшен. Из всех нас, по-моему, только он способен доехать в мокрющую дождину и темень доехать на спортивном мотоцикле до вигвамов.

7. Света. Оперативный псевдоним — Фиолетовая Фара. Большой специалист в области безопасности жизни. При случае слона на скаку остановит, и хобот ему оторвёт. В общем-то, мой пассажир. Адекватная замена каким-то непонятным стриптизёршам, коих, к слову, мне перевозить не довелось — и слава б-гу. Несмотря на очевидную силу и опыт в бою, как груз вообще не ощущается.

К слову, в ней пока что прорастает потенциальный фотограф. Так уж выходит, что на фестивале ты либо фестивалишь фестиваль (или фестиваль фестивалит тебя), либо кайфуешь от обстановки, либо незаметной тенью оперативно снуёшь туды-сюды, забивая память аппарата кадрами документальнй хроники. Я всё-таки фестивалил фестиваль. Порваться на британский флаг — ну никакой возможности не было. Так что, если всё будет нормально, берём светописный аппарат, берём более-менее вменяемые настройки — и Свете в руки. Будет неплохо, уверен. И ни за кем бегать не придётся, нужный и полезный человек — всегда под рукой.

[ворчливый пердун’s mode on]

А то, что у любой более-менее чего-то делающей команды скромных водителей мотоциклов должен быть и штатный фотограф, и штатный синематографист с версталой видео пополам — это яснее ясного. Ибо уже двадцать второе число, а светописи, которые делал не я, добыты тяжкими трудами только сегодня — исключая те, что в этой части
приключения с путешествием. И то, благодаря оперативной смекалке и коррупционным связям с общественностью. Я скромно молчу уже о некоторых особенностях обработки фотографий отдельными участниками отдельных мотоклубов — впрочем, это такая смешная мелочь, что даже упоминания и конкретизации не стОит. Из серии, когда ебашишь как угорелый, откладываешь кирпичи — а на общей фотографии некоторым образом отрезан и Барс, и Крокодил, и я. «Да вы уже тгетье пигожное скющали, СаRочка — но кто ж вам таки считает?» (с) ;-).

[ворчливый пердун’s mode off]

* * *

В общем и целом, мы собрались в дорогу часам эдак, не дать соврать, пяти или шести. Мне торжественно вручили Фиолетовую Фару под видом пассажира. Соответственно, Свете вручили шлем, а я — вручил свои старенькие перчатки. Шли совсем смешное расстояние — километров сорок-пятьдесят от силы. Шли не очень быстро, максимально разгоняясь, дай Будда, до шестидесяти, вылезая временами на обочину и слегка заезжая в междурядье. Я ко всем моим пассажиркам и пассажирам всегда относился с предельной осторожностью и почтеньем, но Света, пожалуй, по уровню адеквата и удобства лично для меня как для водилы — самая-самая оказалась. Тем более, что Фара когда-то, правда, не шибко долго, каталась на Yamaha YBR-125, закончив покатухи тем, что разложилась вместе с пассажиркой на борту. Знакомое дело.

Стив шёл с флагом во главе колонны. За ним и чуть-чуть впереди, если мне не изменяет память, шёл наш дорожный капитан. За капитаном — Грузовик. За Грузовиком — я со Светой. Вместе с замыкающим автомобилем, за рулём которого была жена босса, шёл Кошмар. То чуть впереди, то чуть позади сновал синий автомобильчик нашего синематографа. Чудо и Барс, если мне не изменяет память, были в одной из этих машин, даже скорее всего — в операторской. Жена босса везла детей и туеву хучу груза: палатки, провизию, бензин и т.д.

В общем, было интересно, удобно и без приключений на мою поджарую задницу. И Четырёхсотый в который раз — не подвёл. По приезду в лагерь нужно было оперативно развернуться, слегка отдохнуть от дороги, перекусить, пообщаться с людьми — и вперёд, на последнюю перед выступлением тренировку.

И, собственно, на поле.

Окончание — здесь.

Москва-Электросталь-Киржач. Мотофест «Золотая осень’2013». Часть вторая.

Продолжая тему.

* * *

Управление по радиосвязи до фестиваля Чудо вообще ни разу не отрабатывала. Помимо оного прискорбного факта, до кучи у нашего Чуда внезапно нарисовались проблемы с учёбой. На горизонте маячил сценарий, по которому человек вообще на фестиваль не попадал. В общем, всё было серьёзно и местами довольно-таки неприятно. Ожидание какой-то неведомой фигни, режим «может быть да, а может быть и нет».

Вообще, способов управления квадроциклетом у нас, условно говоря, три. Первый — радиоканал. Оператор/штурман стоит неподалёку от водителя, и серией коротких и чётких команд помогает незрячему с ездой. При этом радиус поездки, например, со мной составлял не более шестидесяти метров. Дальше лично у меня начинаются зрительные искажения, я не вижу, собственно, рельефа трассы — и водитель рискует либо куда-то вписаться, либо куда-нибудь не вписаться.

Второй режим — это в спарке со штурманом. Позади незрячего человека сидит, в нашем случае, девочка небольшого росту и массы, и при помощи специальных, очень понятных и хитрых тактильных команд помогает человеку рулить и ехать. При таком раскладе дальность поездки может быть любой. Главное, чтобы трасса была свободна от всяких лишних объектов: пешеходов, автомобилистов, мотоциклистов и, в особенности, граждан из ГИБДД. Накануне отъезда я опробовал тактильный режим. На удивление, он оказался проще радиоканального — нет «зеркального эффекта» (это когда лево и право путаешь), Барс откликается на команды довольно послушно, а главное, телом чувствует рельеф и в любой момент готов отреагировать на любую проблему — типа внезапного изгиба трассы.

Третий режим — радиосвязь пополам с телеметрическим оборудованием. На шлеме, прямо на визоре, закреплена видеокамера с большим углом обзора. Камера прикреплена к передатчику, который транслирует изображение в приёмник. В моём случае это жидкокристаллический телевизор. Соответственно, передатчик закреплён на квадроциклете.

Приёмник у меня в руках. Я сижу в позе лотоса и внимательно смотрю, что мне даёт камера. Основываясь на том, что вижу — даю парню команды по рации. Та пара «Midland»-ов косячила со звуком где-то на расстоянии полукилометра. Как клялись и божились чуваки из магазинчика электроники, приёмник и передатчик держали нормальную видеосвязь на расстоянии до полутора километров.

Целиком телеметрию показывать не буду, ибо я раздоблай и её не отфотографировал. Но кусочки элементной базы, без кучи двенадцативольтовых аккумуляторов, выглядят так:

Ничего особенного. Просто кусок системы видеонаблюдения. Никаких открытий теорий относительности и прочей квантовой механики.

Я отгонял человека на сто метров от себя, и практически всё прекрасно видел — правда, разок загнал его в небольшое болотце. Стало быть, самый минимальный радиус, при условии нормальной площадки — двести метров. Более того, после работы в таком режиме Барс говорил, что у него стало появляться практически полное ощущение полноценной поездки, а не «лягушатника». Он же, не так давно и прямо на ходу, разработал более короткие и понятные команды, с которыми помогать ему ехать стало гораздо проще.

Ощущение того, что вот ещё немного — и можно вместе со штурманом по какому-то относительно лёгкому лесному пути проехать километров эдак сто — возникло у меня ещё в мае.

* * *

Электросталь чем-то смахивает на Кораблино. Только там чуть больше пространства во дворах, и сам город не на пятьдесят, а на сто пятьдесят тысяч душ. Больше торговых точек, аптек, банков, автосервисов. Есть даже пара массивных торговых центров. Короче: гораздо меньше Рязани, гораздо больше Кораблино. Среднее арифметическое. Вот
там-то во дворах мы и решили вкатываться. С учётом того, что это не Крокодил, а Синий. И этот Синий нёс на борту гораздо больше проблем, чем Крокодил.

Об этом будет сказано чуть далее. Электросталь — город промышленный. После распада ужасного и тоталитарного СССР промышленность там слегка подсократилась, зато увеличилось количество демократических алкоголиков и наркоманов. Кроме Стива и некоторых других замечательных людей, живёт там народ, в основном, простой. Выпивает простой народ — основательно. И в карман за словом да пиздюлями особо не лезет. Мало того, ещё и сидевший в местах не столь отдалённых. В каком-то процентном соотношении.

Не хочу сказать ничего плохого. Люди как люди. Просто с ними надо уметь общаться. Желательно так, чтобы общение это не приводило к пробитой башке или разбитой роже.

На первую тренировку в обозначенном городе выползли днём. Разгон там был метров на шестьдесят во все стороны. Или почти во все. Людей нет. Детей тоже нет. Все либо на работе, либо в школе, либо в детском саду. Лично меня беспокоили две вещи: техническое состояние Синего и его мотоциклетная гашетка газа. На квадрах это, как правило, не ручка, которую нужно откручивать в пол, как на мотоциклах. Это клапан, на который давят пальцем большой руки — ровно то же самое на снегоходах. Вероятно, чтобы исключить случайное отжатие ручки вниз: неровности рельефа, случайные повороты руля.

Нам очень-очень не хотелось облажаться на фестивале. А для этого технику надо чувствовать как своё тело. Поэтому мы стали вкатываться. Сначала на площадке «номер один», там где небольшая полоска асфальта и трава. Эта площадка позволяла нарезать круги и восьмёрки. И разгонные прямые. Потом по «площадке номер два». Это место, где недавно стоял дом: кое-как это место разровняли, но обилие битого кирпича, рытвин, грязи — то, что надо для того, чтобы и рельеф щупать, на него соответствующе реагируя, и разгонные прямые отработать.

Пару-тройку часов мы откатали, началось это часов в одиннадцать, завершилось часа в три или четыре. Штурмана всё не было, и неизвестно, собирается ли прибывать. Барс предложил такую штуку как «мотокоррида». Трюк заключался в следующем: оператор с рацией стоИт на пути квадроциклета, тот разгоняется по прямой строго на оператора, и в момент, когда зрителю кажется, что оператора сейчас сметут нахрен, подаётся команда торможения. Причём так, что квадр останавливается от него в нескольких сантиметрах. На вытянутой руке.

Идея мне понравилась. Не понравилось только одно: во-первых, как и любой другой элемент программы, это должно быть отработано на уровне цирковой репетиции. Грубо говоря, круги, восьмёрки и разгонные прямые отрабатывались с апреля месяца этого года. И Барс, и я знали это как таблицу умножения. Несколько месяцев, и какая-то часть этого времени отрабатывалась в режиме «через день». То, что предлагал Барс, должно было отрабатываться ровно столько же, если не больше. И впопыхах, за какую-то пару дней перед фестивалем, да ещё и человеком, который и рации-то особо в руках не держал — такие вещи не делаются. Как бы ни хотелось продемонстрировать что-то. Как бы я сам этого ни хотел. Есть логика, и против неё переть не надо ни в коем случае: это чревато буффонадой перед огромной толпой народу, в массе своей — прямого и честного.

Рисковать такими вещами я не стал. Предпочёл работать с тем, что есть.

* * *

После тренировки жрать хотелось просто зверски. В стольном граде Москва это просто: через каждые десять-пятнадцать метров есть точки общепита. В Электростали чуть сложнее. Ну я прыгнул на Синего да поехал. Городок незнакомый от слова совсем. Но структура проще Московской, думаю, за пару часов его можно обойти пешком. Улицы прямые, структура дорог и домов как в первых версиях «Wolf-3D» (ещё того, под DOS).

В общем, еду я по прямой и ни хрена не понимаю, где тут, допустим, буржуйский красно-жёлтый общепит быстрой загрузки. Дорога пустая, вижу слева по борту троих местных пацанов. От семи до одиннадцати лет примерно. Они смотрят на меня как на Оптимуса Прайма из фильма «Трансформеры». Хорошо так смотрят, позитивно-удивлённо: в наш
маленький город приехал Цирк! 🙂 Ну я, пока они не успели привыкнуть, с ходу и вопрошаю — мол, парни, а где у вас тут этот ваш Рональдс-Дональдс? А они в ответ — а вам какой поближе или подальше? Я — само собой, который поближе, жрать хотим как из пушки. Ну и мысленно прикидываю, чем бы их таким отблагодарить, как выполним
боевую задачу.

Это один из моментов истины, когда я очень сильно пожалел, что у меня на борту не было ни видеорегистратора, ни хотя бы фотокамеры. Обидно до слёз. Поэтому буду текстом. Итак. Картина Репина маслом: по практически пустым улицам прёт Синий. Впереди Синего бегут трое пацанов, указывая дорогу. Причём, бегут так, что мне их жаль. Я стараюсь ехать очень медленно, сколько конкретно, непонятно: спидометр-то не пашет. Чуть быстрее, чем шагает пешеход. Гораздо медленнее, чем футбольный фанат от ОМОН-а сваливает.

Как доехали, я припарковал машину неподалёку от торгового центра под названием «Plazza». Эдакая уменьшенная копия того, что неподалёку от Киевского. Зашли туда вместе, я загрузился едой под завязку и парням проставил по коричневому напитку с углекислыми газами. Ввиду крайне скромного моего бюджета.

По дороге ребята задали мне вопрос, зачем мне рация (предательски сверкала антенной на грудном кармане). Я долго думал и понял, что про Судный день я им рассказывать не буду. Объяснил, что мы снимаем кино — и вот когда надо давать команду оператору, при условии, что он сильно далеко, такая штука как рация помогает сильно. Ребята
выразили очень большое желание понаблюдать, как там и чего. Сильно интересовались, что нужно сделать, чтобы их приняли в мотоклуб. Я сказал — это надо к президенту обращаться. Но сразу нужны три вещи: мотоциклет, права и чтобы мама не была против (я знаю, я ужасный человек) :). Параллельно подумал: если у Стива с мотокружком в колледже серьёзно будет, вот эти ребята как раз нам и нужны. Чтобы по улицам не шлялись.

Я сильно спешил, а смотреть на то, как они ковыляют за Синим, не было никаких человеческих сил. Я назвал адрес, и потом предупредил всех, кого мог в доме Стива: если вдруг подойдут трое малых, не гоните их.

* * *

Дальнейший точный хронометраж событий в моей голове достаточно сильно повреждён. К вечеру вроде бы того же дня подтянулась съёмочная бригада: Надя и Алик. А может, они были с вечера дня прибытия. К вечеру то ли этого же, то ли следующего дня подтянулась Маша, каким-то чудным образом вырвавших из цепких лап администрации колледжа, в котором учится. Чудо у нас отличница. Из тех, что забивают на лекции и семинары, а потом приходят и всё сдают на крепкие пять баллов.

Вечером стало ясно: с рацией она управляется отлично. Наша юная леди работала в спарке с Барсом практически в полной темноте, и делала это с первого раза на крепкий зачёт. Мы с Барсом пришли к выводу, что в этом плане она гораздо быстрее и умнее меня. Ему было как-то комфортнее работать с ней, уж я хрен его знает, почему.

Боря говорил — меньше нервов, чётче команды или что-то типа того. Я ответствовал, если меньше нервов, значит просто пока не понимает до конца, какая это ответственность. Плюс, Камаза в зеркалах у неё пока не было (и надеюсь, не будет).

Я потом всё грязно подшучивал: наверное, потому что я вредный бородатый мужик и в половом смысле для Барса ну совершенно бесполезен :).

Продолжение — здесь.

Москва-Электросталь-Киржач. Мотофест «Золотая осень’2013». Часть первая.

Вспоминая тему.

Здесь речь пойдёт о моей давней поездке в 2013 году. Вступительное слово здесь. Заключительное — тут.

* * *

Отчалил из стольного града Москва двенадцатого числа сентября месяца.

До дома Андрея, нынешнего президента мотоклуба, было что-то около пятидесяти километров. Девятого числа погода благоволила, не очень сильно мучили пробки и аппарат не подвёл. В очень неспешном режиме на дорогу был потрачен час с небольшим, это если считать замену воздушного фильтра и погрузку некоторых необходимых вещей типа смены белья, дорожного комплекта инструментов и т.д. — как потом показала практика, не зря.

Угораздило на «Золотую осень» примерно так. На день города клуб «Златовёрст» проводил бесплатные покатушки желающих оного детишек. Что достаточно сильно напомнило мне мои первые покатушки десятого года вместе с «Засранцами». Я был единственным чудом в перьях на квадроцикле. Крокодил по своему внешнему виду интереснее и, в общем, чисто теоретически — безопаснее, поскольку колёс четыре, а не два. Масло поменяли, трансмиссионку поменяли, рации зарядили — и поэтому сначала Крокодил катал детишек в таком составе (и очень много со мной, но сам себя со стороны я фотографировать не приучен):

А потом дали пару кружков по небольшому радиусу да по ровной поверхности. С Барсом. Только радиосвязь и устные команды. Удачно. «Златовёрст», судя по реакции, от увиденного слегка выпал в осадок. И пригласил наш клуб в полном составе к себе. Хотя, чего особенного, подумаешь — ну ездит себе незрячий на квадроциклете и ездит.

Президент шепнул, что из отделения, которое основные рули из Саратова в силу каких-то непонятных мне причин уже было начали воспринимать как банду тихих раздолбаев и алкоголиков, электростальцы внезапно стали превращаться в нечто эдакое, что неизбежно вызывает выпадение челюстей на ботинки и увеличение радиуса глаз.

Так что, посещение сего мероприятия конкретно для клуба «Free Brothers» заключалось не токма в перетаскивании тел стриптизёрш да работников огня с верёвкаме, не токма в поглощении алкоголя да созерцания музыкантов, по сценам попрыгучих, но ещё и в демонстрации возможностей отделения клуба, которое конкретно и целенаправленно занимается поддержкой людей с ОВ. В данном конкретном случае — одним человеком, который месяц за месяцем потихонечку начинает жечь аки дуговая сварка.

Короче: из услышанного и переваренного мне стало ясно, что наша ебанутая команда приносит удачу. И, видимо, при правильном подходе к делу будет приносить её каждому, кто того пожелает — ну, исключая некоторые иные мотоклубы либо мотообъединения, для которых мы, в силу малых наших размеров, доходов и крайне небольшой известности (и пока оно, кстати, к лучшему) — не более чем насекомые.

В общем, сказать, что я давил гашетку газа с радостью и было некоторое ожидание чего-то хорошего в пути — значит ничего не сказать.

Я ехал менять свою жизнь. Причём, менять её в лучшую сторону.

* * *

Я мог бы много хорошего рассказать о доме президента моего клуба. Но картинки, думаю, лучше всего скажут сами за себя. Помимо Андеря (оперативный псевдоним — «Стив», уж в честь кого, я пока не очень понял), жены да двоих детей, там обитает следующая разумная жизнь:

Кота зовут, если я ничего не путаю, Принц. Но мне кажется, что ему больше подходит имя Сократ или Платон. Потому что он философ. Это видно невооружённым взглядом.

А его зовут Гром. До крайности живой и подвижный пёс, мне стОило очень большого труда поймать парня в кадр. Под конец съёмки Гром стал как-то подозрительно коситься на фотоаппарат и даже гавкать на него — мол, а чего это оно такое чорное и щолкает?

Много пространства. Это двухэтажный, практически частный, дом. С той лишь разницей, что в нём есть квартиры. Не то чтобы хоромы, нет. Уютно. И жене с детьми хорошо, и для гостей места хватает. Я хотел бы жить в таком. Да и, откровенно говоря, семью. Жену и детей. Я ведь взрослый мужик уже. Пора запускать ищуженильный проект. Давно пора.

В доме по вечерам царит приятный полумрак. Помимо разумной жизни из числа существ гуманоидной расы, а также кота и пса, там обитают и жители аквариумов. Черепаха и рыббы. Порой у меня складывалось ощущение, что основной свет дают аквариумы. Такой, приятно-зелёно-морской.

И странное дело, когда мне нужно занести очередную запись в дорожную тетрадь, я стараюсь как-то уединиться, ибо процесс перекачки мысли на бумагу есть дело интимное. Здесь я мог совершенно спокойно сидеть на кухне, строчить как угорелый, одним сканером вперившись в текст, а другим — поглядывая на собеседников. И общался с ними. Скорее всего, здесь вполне можно писать роман. Хоть руками, хоть на электронно-вычислительной машине с текстовым процессором.

С другой стороны, может быть, я первый раз в жизни попробовал делать это на людях? 🙂

* * *
Аппарат, на котором нам нужно было выступать, к сожалению, был не Крокодил. Я мог бы, конечно, дотащить его до Электростали, а оттуда до Киржача, но, во-первых, это был риск повредить машину (ну не рассчитан квадроциклет на трассы общего пользования), это был риск потерять машину (попасть на гайцов без категории, без номера и,
собственно, с доками на другого человека — вот это номер с конём). И это был риск словить в борт что-нибудь серьёзное. А эксперименты по трассам общего пользования, где скорость за восемьдесят, я уже таки в гробу видел.

С меня хватило бесполезного путешествия на ВДНХ. На долгом газу движок Крокодила греется, пятнадцать минут активного ходу — и непременно остывать.

Тащить его на эвакуаторе было чистым безумием, и так бы концы с концами свести, а тут такая хрень. Грузового транспорта в клубе пока что нет, и у меня тоже нет.

Так что за Крокодила у нас был Синий.

Синий — это такой переделанный непонятно во что квадроцикл «Reggy». Трудно сказать, сколько там точно было кубиков в двигателе. Но свои восемьдесят километров в час по трассе этот механизм даёт совершенно легко.

То, что эта машина могла так разгоняться, даже как-то вдохновляло. Но когда я пощупал этот аппарат, и в течение нескольких дней наблюдал, как у него планомерно отваливается то трос газа, то дохнет аккумулятор, то свеча, когда я понял, что гашетка газа у него вполне себе мотоциклетная, а единственная тормозная педаль замкнута на все четыре колеса — я не то чтобы пришёл в ужас, нет. Просто понял, что скорее всего, на выступлении будет какой-то геморрой. И что ждать от такого аппарата нужно любых сюрпризов.

И да. У него таки отсутствовало правое зеркало и не работал левый поворотник. В довершении сюрпризов, его корпус был обшит жестью, которая иногда входила в контакт с колёсами — и при больших углах поворота или движении назад он зловеще дребезжал. Картину сильно дополняла поднятая вверх выхлопная труба, адские музыкальные колонки и самопальное багажное отделение — куда, к слову, на время тренировок и выступления вполне себе хорошо помещалось приёмное устройство телеметрического оборудования.

Которое мы не успели опробовать на Крокодиле, будучи в Москве.

Короче. Аппарат был очень синематографичен. И свою роль он отыграл на все сто процентов.

В день прибытия мы не тренировались, поскольку все основные силы стянулись в славный город Электросталь сильно под вечер. А стянулись мы примерно в таком составе: я, Барс, штурман, режиссёр и оператор. Барс знакомился с пространством дома и немножко с пространством вокруг. Режиссёр разворачивал камеру и прочее оборудование, уже
по прибытию на точку начиная съёмочный процесс — документалка же. Я внимательно слушал ЦУ, изучал оперативную обстановку и прикидывал, где будем в Электростали тренироваться.

В принципе, мест для тренировки там было, и гораздо больше и безопаснее, чем в Москве.

Не считая дня прибытия, на подготовку к выступлению нам полагался день. День в городе и день в лагере. По идее, с каждой точки можно было бы взять по два дня, но как правило — один день уходил просто на то, чтобы доехать, развернуться и слегка отдохнуть от процессов езды и распаковки.

В общем и целом, день на тренировку, составление программы выступления и тест оборудования — это не то чтобы совсем мало. Это как бы курам на смех. Но, опять-таки, будучи о/у, я крепко усвоил, что ни в коем случе не следует паниковать, и решать задачи надобно строго по мере их поступления.

Вот мы их и решали. И надо сказать, решали так, что всё работало.

Продолжение — здесь.

Подборка кадров за 2016 год.

Всю подборку кадров за 2016 год можно увидеть в альбомах соцсетей во «Вконтакте.ру», на «Facebook» и в «Одноклассниках».

Январь

Февраль

Март

Апрель

Май

Июль

Август

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Декабрь

Подборка кадров за 2015 год.

Всю подборку можно увидеть в альбомах соцсетей во «Вконтакте.ру», на «Facebook» и в «Одноклассниках».

Февраль

Март

Апрель

Подборка кадров за 2014 год.

Всю подборку кадров за 2014 год можно увидеть в альбомах соцсетей во «Вконтакте.ру», на «Facebook» и «Одноклассники».

Ввиду большого количества материала, в этом разделе находится часть снимков. Всю подборку можно увидеть здесь.

Февраль

Март

Апрель

Май

Июль


Рязань. Июнь 2013 года. Часть шестая. Конец ближнебоя.

Завершая тему

— 1 —


«В общем, всё нормально. Правда, толком там побывать не успел: по времени ужал Серёгин отец. В общем, все те, кто уцелел, живы, все здоровы. Волна времени изменила их внешне, но оставила на месте. Наш дом зарос, сорная трава в человеческий рост, у дома провалены полы и крыша. Фотоматериалов сделать не успел, к сожалению. Или к счастью. Но в общем, жизнь продолжается, и это замечательно. Съездил на Центральную Усадьбу у к Щавелёвым, родне по линии деда Сергея. Думал застать Серёгу, дальнего брата моего. Но не застал. Знаю, что живёт он в Москве. Работает то ли конструктором, то ли чертёжником. Меняет пятую тачку. Но не в этом, собственно, дело. Я взял его мобильник, и стопудово позвоню. Чую, должны вместе держаться. Затем и приехал.

Его отец. Он был мотоциклистом. Семнадцать лет назад — как раз тогда, когда я покинул эти места — он попал в аварию. Ничего не помнит, во всяком случае, так говорит. Даже модель аппарата, на котором перемещался. Жена его говорила, что первый год он вообще ничего не узнавал. С трудом вспомнил моего отца. Если вообще — вспомнил. Не работает левая нога: не сгибается.

Короче. Двухколёсные системы с двигателем внутреннего сгорания в нашей семье — это то, что у нас в крови. Не у всей, конечно. Но по всей моей родне гуляет этот бешеный ген. Теперь я понял, почему меня к ним так тянет. Это генетически неизлечимая хрень. В принципе, это даже хорошо, если задуматься. Потому что моего деда по линии матери тянуло к самолётам. В Великую Отечественную он работал на аэродроме, кем — уж бог его знает. Родные говорили, что техником, что обслуживал тяжёлые бомбардировщики».

Из бумажного бортжурнала, который у меня теперь вместо уничтоженного в боях электронного.

— 2 —

За день до.

Задний обзор мы более-менее восстановили, хотя он и стал хуже, чем раньше. Левое зеркало закрепили на велосипедном кронштейне. Неподвижное правое заставили передавать изображение, когда слегка подняли руль вперёд. Как выяснилось, прежний хозяин присадил оное на поксипол. У самого основания. Поскольку правое гнездо под зеркало при падении до меня было наполовину уничтожено. Бедный прежний хозяин: ему предстоит разборка с Большим Дорожным Богом. А тот очень не любит, когда покупателей так наёбывают.

Задний пластик туго-натуго замотали серым армированным скотчем. Как и фару со слегка, видимо, погнутым от удара левым ухом крепления. Уцелевшие остатки приборной панели — серую планку со вплне целыми светодиодными лампочками — я, опять-таки, закрепил этим же скотчем таким образом, чтобы они были перед глазами, и я всегда мог видеть, когда у меня «нейтралка» и прочие прелести жизни. Роль спидометра я отвёл гыпысы-навигатору. Роль тахометра — своему собственному мозгу, ушам и заднице.

По виду машина получилась очень боевая. Я бы даже сказал, радикальная.

Естественно, сюрпризы не заставили себя ждать. Главный оказался таким.

Двигатель на оборотах выше средних (более пяти тысяч) стал звучать совершенно по-другому, и мне это категорически не понравилось. Если раньше при откручивании гашетки в пол и подходе стрелки тахометра к «красной зоне» Четырёхсотый, как и положено, издавал рёв, переходящий в визг, после падения он начал надрывно урчать. По ощущениям, на скоростях близкой к сотне и чуть-чуть за неё, машина стала гораздо плавнее разгоняться. На езду как таковую это не влияло, старичок по-прежнему справлялся со своей задачей и в общем, был на ходу. Но насиловать машину — это не мой стиль, и какой именно сюрприз там действительно скрывался, я не знал. Точно так же, как я не знал, что у него с расходом топлива после падения.

На этом мне предстояло проехать около двухсот километров. Без передних поворотников. С хрен-знает-чем внутри, что выражалось в изменившемся звуке двигателя.

Но самое паршивое, что во время одной из поездок по окрестностям я имел неосторожность открыть модуляр шлема, и разогнаться до девяноста километров в час. После того, как я доехал до нужного адреса, я с удивлением обнаружил, что очков для вождения у меня нет (я не очень хорошо вижу вдаль, очки для вождения мне необходимы как воздух). Судя по всему, их выдуло потоком воздуха, потому что я без этих очков за руль я не сажусь вообще.

Итого.

Оптики нет. Правый манипулятор работал через жопу. Аппарат прилично стукнут. На борту груз. В баке девяносто второй бензин.

Короче.

— 3 —

После того, как я приземлился на травку, устроил себе прошивку BIOS: обратно двигаться только по правому ряду, и максимум давать только сотню — и только там, где это можно. Гыпысы долго петлял меня по каким-то узким асфальтовым тропинкам в районе с какими-то мрачными номерами (район №9, район №10, район №14 — и т.п, точно не помню).

В конце концов я упёрся в железнодорожный переезд. После того, как я скурил две сигареты, решил поступить достаточно просто: вырубить мотор (с отключённым пихлом мотоцикл — это просто большой кусок железа, где хочу, там и тащу) и перевезти его по пешеходным проёмам. Жара стояла адская настолько, что всматриваться в лица уважаемых владельцев автоматических мобилей я не стал. Просто взял и перешёл, завёлся, поехал — и всё. Я перешёл, а они, бедолаги, стояли.

Рядом с будкой смотрителя переезда я засёк зелёный «Урал» с коляской.

Обратная дорога оказалась уже не была такой интересной и свежей, как тудашняя. Цель была только одна: доползти до дома целым и невредимым. Дорога была откровенно скучной. Я старательно «тошнил» за грузовыми машинами, не пытаясь кого-то обогнать. А на светофорах просто отключал двигатель, дабы экономить топливо. Собственно говоря, гыпысы-навигатор показывал мне, что та дорога, которую он мне проложил, представляет из себя прямую, без придумок и затей.

Через пятьдесят километров я вдруг понял, что у меня слипаются глаза, и мозг просит отключиться. Ибо нефиг не спать накануне. Я тут же свернул на обочину — рядом был лес, а в лесу тень и покой. Дал себе отдохнуть часа полтора или два. Ибо второй раз разложиться просто потому, что я уснул за рулём, в мои планы ну совершенно не входило.

Спокойно, неторопливо, очень аккуратно и осторожно, я дофырчал до Москвы. По дороге случилось только два интересных события: один водитель нетрадиционной ориентации, как ошпаренный петух, выскочил у меня слева, с заездом на обочину левой полосы — естественно, никак не обозначая свои манёвры поворотниками. И второе — моя вторая стоянка. В адском пекле, на асфальте, можно сказать, в помойке, но среди грузоводов-дальнобоев. Натурально, снял с себя все шкуры (косуха с жилеткой, панцирь) и отдыхал полчаса. Ибо задница и руки должны отдыхать, не говоря уже о теле, закованном в «броню». Дальнобои — народ живописный. Я просто сидел в позе лотоса и смотрел на них. Фоткать не стал, не до того было. Просто приятно смотреть на кого-то немножко похожего, вот и всё.

Город встретил меня раскалёнными дорогами и не менее раскалённым гаражом. Я сбросил с себя все шкуры и сапоги, одев благоразумно заготовленные тапочки. Единственное, чего мне хотелось — это в душ, пожрать и поспать. Все мыслительные процессы я оставил следующему дню.

Что ж. Вот так и закончился мой первый ближнебой. Он был с приключениями, как и положено. Он был офигителен и я хочу ещё. И в заключении я хотел бы поблагодарить тех замечательных парней и девчонок, без которых ни хрена бы не вышло. Или вышло, но хреново.

Ваню — за вкатку, терпение и компанию. Жаль, что так мало покатались, старик.

Нанс, в 2013 году старшего механика сервиса «Мотомассив» — за терпение и помощь. Мой мозг тогда очень долго тебя переваривал! 🙂

Виталия — за нормальную деталь по человеческой цене (я о приборной панели). Да хранит Большой Дорожный Бог твой магазин, твоего братишку и, до кучи, тебя. Очень, кстати, рекомендую всем владельцам четырёхсотых CB: http://vk.com/club400sf. И соответственно, http://400sf.ru.

И отдельным образом и за рамками ближнебоя — ЖЖ-юзера sly_555. За офигительный подгон в виде корпуса приборной панели и некоторой начинке к ней.

Перейти в раздел путешествий, чтобы почитать что-нибудь ещё :).

Рязань. Июнь 2013 года. Часть пятая. «Мотомассив». Нанс, Койот и другие добрые люди.

Продолжая тему

Как и было сказано, газелист появился минут через сорок. Ну и естественно, к погрузке обездвиженного мотоцикла массой 180 килограмм сей славный муж ни фига готов не был: высокие борта, просто так хрен затащишь. Для начала была идея сделать это посредством мышечной силы. Оная у меня-то, в принципе, есть, сто кило от пола тяну достаточно легко. А может, и больше. Но на тот момент времени моя правая рука не могла держать ничего тяжелее мобильного телефона. Долго чесали репы, пока не пришла светлая мысля: скатить «Газель» на дорожку у обочины (там был резкий спуск), и таким образом вывести на один уровень борт грузовика с асфальтом.

Сказано — сделано. Грузовод потащил машину вниз. Я, отчаянно кряхтя, медленно поволок Четырёхсотого к нему. Рука отчаянно передавала приветы. Пара рёбер с правой стороны придавали сему процессу определённое верченье на мужском детородном органе. В общем, как обычно, отчаянное веселье получалось. В процессе водружения мотоциклета выяснили, что борт транспортного корабля стабильную плоскость для закатывания ни фига не образует. Ни подката, ни домкрата.
И привет. В конце концов, мою голову посетила ещё одна светлая мысля: использовать в качестве упора мою подарочную монтировку. Её подставили под задний борт как домкрат — и Четырёхсотый, наконец, был погружен и пристёгнут.

Нанс и остальные добрые люди.

На картинке до подката изображение того самого легендарного Ижа, на котором Нанс катается в дальние ебеня зимой. На расстояния примерно 2000-2500 км. Я не буду петь дифирамбы и создавать прочий лишний шум в эфире. Но скажу точно, вот моё мнение: не у каждого мужика найдётся пара таких яиц, чтобы вдумчиво и сосредоточенно по зиме, когда мороз более двадцати градусов, на старой советской машине двигать вперёд. Под таким градусом я уже не разделяю разумную жизнь на половую принадлежность. Это, в общем и целом, такой человек. И человек этот — механик.

Я такого человека встречал лишь однажды. Было это в 1998 году, и это была компьютерная игра про мультяшных байкеров. В живой природе это был 2013 год. Я подумал: ну ни фига ж себе временной люфт!

«Она отремонтировала мне байк. Бесплатно. Совсем».

После некоторых копаний мы выяснили, что, помимо некоторых механических повреждений, у Четырёхсотого случился когнитивный диссонанс с предохранителями. Вследствие отрыва и перемешивания проводки, с мгновенным приходом одного малыша-коротыша. Чуть меньше чем через час мотоцикл завёлся. Я пил пиво и наслаждался жизнью, периодически то зачищая какой-то длинный провод, то держа какую-то хреновину, то незаметно доставая камеру: долбануть пару-тройку кадров. Ибо не каждый день такое происходит.

В процессе копания с Четырёхсотым я кой-кого в объектив видеокамеры споймал, и кой-чего спросил. На самом деле, по времени это было отнесено на день или два, и то, точняком не упомню. То, что эти замечательные люди говорят, отлично характеризует и эти места, и это путешествие, и их самих. Повторюсь, мне немного жаль, что я въехал не на «бэлом коне», а на газелоиде, оплаченного, собственно, даже не из моего кармана. Тем более, я в курсе, как человек устаёт. Как временами звонят ребятушки, которые где-то разложились, и Нанс помогает чем может. И, опять-таки, устаёт.

Нанс.

Койот.

Андрей.

Человек на «Трансальпе».

Выводы пусть каждый делает сам, я свои сделал давно.

Я понял это много месяцев тому назад. Озвучиваю тут, наверное, впервые. Так нельзя. В смысле, от человека (то есть, от меня) должна быть отдача. От него должна быть польза какая-то. Потому что это неправильно — питаться за чужой счёт, отрывать кого-то от, может быть, более важных дел. В этом, кстати, и состоит разница между Москвой и «не Москвой». Если мы говорим о людях. Москва, за редким исключением, безразлична. Москва не в состоянии рассмотреть то, что делается под носом и распознать в этом нечто достойное.

Москва всегда требует, требует и требует бабла: за жильё, за еду, за воду, за чорта лысого. Москва приготовила для людей кучку гнёздышек и вкручивает их туда, аки болтики с шестерёнками — дабы крутились по одной ей, Москве, выгодной траектории. В массе своей. Вследствие этого люди задолбанные, уставшие, безразличные — и живут лишь для того, чтобы размножиться и хотя бы раз в году (это уже становится редкостью), наконец, отдохнуть. С моей точки зрения это бред. Даже за очень вкусные пряники это бред сивой кобылы, так жить нельзя.

Люди Рязани — не заморачиваются. Люди просто берут и помогают, вот и всё. Если ты попал в беду. Да и, по-моему, даже если не попал. Именно такими я и представлял то, что когда-то называл «байкерами», ошибочно считая данный подвид разумной жизни чем-то больше, чем оно есть на самом деле. Ну потому что просто фильмы. Просто потому что некоторые легенды, заблуждения, основанные на некоторых не вполне верных представлениях о людях.

Но эти — слегка похожи. Но немножко другие.

Мы пили пиво и играли на разных музыкальных инструментах (мне по душе оказался четырёхструнный бас «Fender» — вот это охренительная штука оказалась). Я первый раз услышал, как живой человек выводит на губной гармошке настоящий блюз. Мы общались, и это было очень кайфовое общение, мозг просто раскалывался от потоков новых данных. Сейчас вроде бы переварил данные, но не до конца.

Мотомассив.

http://vk.com/motomassiv. Ну и конечно же, эпический бенZобак.



«Что ж. Мотоцикл уже на ходу. Из сюрпризов: разворочена морда, приборной панели уже нет. Две небольшие вмятины на баке. Слегка искривлён руль. Правое зеркало в коматозном состоянии. Левое бесполезно. Обзора нет. Но самая большая проблема — карбюраторы. Мало того, что потребляют 10 л/100 км. (норма для литровых), так ещё и все болты регулировок опломбированы, чтобы заводские настройки не сбивались. Отрегулировать их можно, сняв пломбы. Но при кручении и дальнейшей езде может возникнуть непредвиденная херня. Чреватая полной остановкой системы. А я в Рязани, до дома примерно 200 км. Шаманить надо именно там, где до дома рукой подать.

Единственное, что смогли ему сделать — это продуть ему жиклёры очистителем карбюраторв. Но это вариант на уровне «может быть». Так что надо дотянуть до базы и разъёбываться там. Далее. Поворотники впереди не работают. Крепёж фары искривлён. Сама фара держится на армированном скотче. Нанс говорит — до Москвы дотянем. Что ж. Осталось залить бензин, собрать вещи и ехать домой».

Это выдержка из бумажного бортжурнала (электронный портативный давно расколотился в куски, ещё в Москве, выпав из рюкзака). В общем и целом: слегка поправили зеркала, дав возможность небольшого, но всё-таки обзора. Поставили повортоники, от которых было мало толку, они выполняли роль некой бутафории. Нанс говорила, доморощенный гений что-то замутил с электрикой, изменив схему, в которую зачем-то включил две лишние, очень тяжёлые и крайне грузёжные для реле-регулятора противотуманные фары. Заизолировали каждый кончик торчащих проводов. Под фарой получился эдакий букет из красных изолент.

Замотал тем же серым армированным скотчем побитую пластиковую задницу, дабы сия часть об колесо заднее не шоркала, номерной знак шатая и срывая оный нафиг. В перекурах фотографировал и всячески шутковал. Бродил и дивился. Про смыслы не спрашивал. По верхам здоровенной кирпичной стены бродила чья-то беременная котейка и мяукала, глядя в мою сторону. Прям напасть какая-то. Но она крайне хитро уклонялась от объектива. Так, в обшчем и целом:

Очень старый мотоциклет аглицкого роду:

Очень живописный двигатель внутреннего сгорания, в разобранном состоянии:

Ангар издалека:

Так, просто попался в объектив. Стало интересно, как в разборе выглядят бензопилообразные (кроссовые) мотоциклы:

Слегка погрустневший Четырёхсотый перед продувом жиклёров:

В общем, залатали мы старичка как смогли. Обеспечили ему ход. Остальное уже будет доводится в Москве.

Из того же бумажного бортжурнала:

Ну вот, кажется, и всё. Завтра рано утром, желательно, в пять — выдвигаюсь домой. Куда-то исчезли рации. Как испарились. Как и где их искать — хрен его знает. А так, вроде всё на месте. Бак полон. Вещи собраны. К бою готов.

Перейти к последней части.

Рязань. Июнь 2013 года. Часть четвёртая. Подношение большому дорожному богу.

Продолжая тему.

Надо сказать, батя у Серёги — мировой мужик. Он прекрасно видел и знал, что у меня крайне туго с баблом, а значит, и с горючкой. Когда это было необходимо, я получал десяток литров бензина. Это было крайне неудобно, конечно. Логичен вопрос: а какого хрена я вообще туда попёрся? Отвечаю сразу. Потому что душа того требовала и иначе поступить я не мог.

Стаж у Серёгиного бати по вождению лет двадцать, а то и тридцать. Дороги и маршруты там достаточно простые. Но поскольку местность была незнакомой (одних Кораблино там было целых две штуки: село и город, заплутать, заехав не туда — легко). Поэтому я за ними следом и ехал.

Жигулёнок жал свои сто двадцать.

В принципе, я так передвигаться уже привык. Более того, как выразился один человек, я с этой самой ездой по пустым трассам несколько, прошу прощения, подохуел. Так, например, я на некоторых участках позволял себе двигаться без черепахи и коленных пластин. А летел, между прочим, сотню, и так летел, что кожаная жилетка расстёгивалась, и футболка задиралась груди.

Из памяти почти что начисто стёрся эпизод с грузоводом 2011 года. Ведь всё уже хорошо. Тут спокойно, почти никого нет. Более того, вместе с Серёгиным батей стал практиковать ещё один страшный грех: обход фур или «тошнотов» по встречке, в случае, если она пустая. В то время как гыпысы исправно показывал на данном участке ограничение в шестьдесят или восемьдесят, мы шли сто, сто двадцать. Обходя «излишне медлительных». Обгон дело стрёмное, но такое неописуемо-клёвое, когда обогнал, что слов нету.

Вот маненечко и увлёкся, дурилка картонная.

Итак. Сигнал от девушки под оперативным псевдонимом Нанс был получен. Мы двинули в обратную сторону, из Кораблино в Рязань. Предстояло проехать каких-то жалких сто километров. И мы двинули. Со скоростью восемьдесят километров в час как минимум. Изредка поднимаясь до ста двадцати. На пятидесятом километре я заметил жёлтую предупредительную табличку: начинается опасный участок трассы. Навигатор говорит: Колян, тут строго шестьдесят. Серёгин батя идёт свои сто. Серёгин батя обходит «тошнотов». Я шпилю, по возможности, за ним.

Хуле нам, кабанам? Круче только яйцы, выше только горы?

Шли мы спокойно и ровно, пока перед нами не появились два грузовика, жавшие свои восемьдесят. Один за другим. Встречная полоса свободна. Серёгин батя, по обыкновению, ушёл влево и был таков. Следом за ним выдвинулся я, отжимая гашетку и разгоняясь где-то до ста двадцати.

Внезапно. Возникает. Резкий. Поворот. Направо. На размышления — секунда, не более, приближается колея.

Стремительно и неотвратимо. Как вода, когда ты прыгаешь в неё с высоты. Вопрос не в том, падать или нет. Вопрос в том, куда падать и что прикрыть руками: голову или яйца?

Справа от меня две фуры. Поэтому резкий наклон аппарата в стиле мотогонок неприемлем. Поцелуй грузовика не так нежен и ласков. Проверено. Впереди у меня пустая встречная полоса, с рррезким, как понос, поворотом направо. Можно применить торможение двиглом и немножко задними тормозами, но есть риск получить лобовой удар.

Фатальный и смертельный, ведь это же сто двадцать километров в час. Встречная полоса пуста чисто условно. И, к слову, как и вся эта двухполосная дорога, узкая аки мышиный анус. Невыполнимая команда. Вариант номер три: в кювет, на травку, может быть, обойдётся. С отстыковкой от аппарата в момент встречи с поверхностью планеты Земля.

Я выбрал третий вариант. По выходу на обочину тряхнуло будь здоров. Затем краткий миг полёта, там высоты где-то полметра или метр. Отстыковка. Мотоцикл летит налево, опережая меня. Я лечу налево. Земля. Трава. Отрабатывает панцирь. Отрабатывают колени. Отрабатывают мотоботы. Отрабатывают перчатки. Из повреждений только ушиб плеча и как следствие — грудной клетки с правой стороны. Но адреналин вброшен минут на сорок, я стою и не чувствую боли, курю, смеюсь и думаю — $@дь, как же хорошо, что на этот раз без пассажира!

Не-не. Мне пассажиров противопоказано. Чайник. Вкатываться надобно. Точнее — думать головой, а не тупо следовать за кем-то.

После падения мгновенно подымаюсь и машу рукой родным, мол, ребята, я жив и здоров, просто слегка ударился плечом. Перепугал я их, конечно, здорово. Сам испугаться не успел, да и, честно говоря, после событий 2011 года это фигня.

От удара Четырёхсотому разворотило приборную панель. Насмерть. Кишки, которые на картинке в начале, годятся в качестве сувенира. Удар был такой силы, что из замка зажигания вырвало ключи. Мы потом с дальнобоями — тех самых фур — очень долго их искали. Нашли. Ключ от удара слегка погнулся.

В момент падения и разлома приборной панели выдернуло провода. Они перемешались, пришёл малыш-коротыш и убил почти все предохранители. Хлипенький Ижаткин ветровичок скончался на месте, разлетевшись на кучку маленьких медвежат.

И да. Никаких таких мозгов в приборной панели у Четырёхсотого не оказалось. Он в этом смысле безмозглый. Потому что электрический. Аналоговый.

Когда мы, наконец, вытащили Четырёхсотого из кювета, я вставил ключи и повернул. Естественно, аппарат не завёлся. Учитывая то, что я искренне и наивно решил сделать этот аппарат источником заработка, случился со мной когнитивищще. Я в курсе, сколько стОит новая приборная панель. А на фоне того, что денег у меня на тот момент было совсем не густо, помимо того, что предстоял некоторый элементарный ремонт и дорога от Рязани до Москвы, на душе стало совсем кисло и тухло.

Родные перепугались гораздо больше меня. Они озвучили: «Не переживай. Главное, что ты сам жив и здоров остался». Согласился чуть более чем полностью. Более того, эти добрые люди винили сами себя — точнее, горемыку-водителя, Серёгиного батю. В чём-то, может быть, они и были правы, как знать?

Короче. Дальнобойщики рулят. Я подозревал, что это самые адекватные люди на трассах России. Они что-то типа мотоциклистов, только аппараты весят по нескольку тонн, и перевозить могут что-нибудь эдакое. С блекджеком и шлюхами заодно. Я имею в виду — большинство, которые спокойно жмут себе от края и до края, по всей русской земле. И в заморские страны. Так что низкий им поклон, и да хранит их Большой Дорожный Бог.

Как и моих родных. За помощь. За бензин. За деньги. За поддержку. За то, что они у меня вообще — есть.

А вот потом я понял, что пора звонить Нанс. Ибо таки да. Дозвонился. Вкратце обрисовал ситуацию. Первый вопрос, который услышал: «Где ты?» Сообщил координаты. Второе, что услышал: «Жди. Через сорок минут за тобой выезжает газель». Мне так хотелось приехать к ней по-другому. Но на деле вышел такой вот косяк, грустный и нелепый.

Пока ждал грузовика, внимательно осмотрел место вынужденной посадки. И выяснил вот что.

Не я первый, и не я послений на этом повороте. И что мне, в общем-то, повезло. Я остался жив. Выводы пусть каждый делает сам. Нудеть про экип и голову не хочу.

Слабоумие и отвага, чуваки. Берегите себя.

Перейти к пятой части.