«Каменный воздух». Хоттабыч.

Продолжая тему.

Январскую темень утра разрывает пулемётная очередь отбойного молота. Запах солярки окутывает стройку, без конца принимавшую КАМАЗ-ы с кирпичом, пеноблоками, цементом и арматурой. В тумане теряется башня крана, висящим над этим адом грязным жирафом.

Снег, вода, грязь, мат.

Я тружусь при возведении очередного торгового центра. Бригада, в которой работал, выполняла простую задачу: снимала слой неровной стяжки. Каменщик Айтулло, шкафообразный детина с восточным лицом и чёрными как смоль волосами, отбивал куски цемента от пола. Аброр, шкаф размером поменьше, вместе со мной наполнял тачку кусками цемента и отвозил его на помойку, находившуюся в ста метрах от нас.

Тачка дышала на ладан, своим единственным колесом упираясь в дюралевое дно ковша, и безбожно тормозила, шатаясь из стороны в сторону. Руки стонали, как и все конечности моего организма, давно не бравшие в руки что-то тяжелее компьютерной мыши. И это был хороший признак: тело вспоминало, каково это – быть сильным и тягать тяжести.

«Ничего, — говорил я себе, — если ты сейчас дотащишь тачку, не останавливаясь, всё получится. Надя сверстает кино. Я обязательно найду способ помириться с Барсом. Будет презентация фильма, будут просмотры, будет и загрузка в сети. И тогда, быть может, нам повезёт – и дело будет продолжено на совсем другом уровне».

Небольшая передышка. Перекур. Сигарет совершенно нет, поэтому стреляю. Южане предлагают насвай. Но я отказываюсь, потому что не ем куриное дерьмо, пусть и с табаком. После пятой тачки пот идёт градом, руки, ноги, плечи, спина и пресс наливаются силой. Я понимаю, что это – хорошо.

— А ты действительно москвич? – интересуется Аброр. Говорит он с жутким акцентом, и на самом деле звучит это примерно так: «А ты пыравдэ маскуычЪ?»
— Да, реально. Я тут неподалёку живу.
— А зачэм стройкэ работаищ? Нэт дрюгой работэ?

Я знаю, что он это не со зла. От всей бригады, во всяком случае, её казахской, таджикской и азербайджанской части – идёт только позитив и взаимопомощь. Если ты голоден – тебя обязательно накормят. Если чего-то не понимаешь, а на стройке есть свои маленькие хитрости – покажут, как. Главное только вести себя как человек. Впрочем, нормальным людям этого объяснять не нужно.

Все, как один – кроме, может быть, пенсионера-бригадира – думают, что реальные москвичи – это такие живые полубоги, которые никогда не опустятся до того, чтобы работать по колено в говне, на стройке, поднимая тяжести и ворочая отбойным молотом. Они думают, что москвичи – меньше ста штук в месяц не получают. Они судят о жителях моего города по дебилам из «Comedy Club».

— Для меня, судя по всему, нет. Я раньше в милиции работал. В одиннадцатом году я попал в аварию на мотоцикле, вот меня и уволили оттуда. С тех пор чего только не делал. Вот теперь я здесь.
— Вай, у тибя щито, матасикиль эстъ? – живо интересуется сварщик Мустафа.

Он слегка похож на актёра Евгения Леонова, только в отличие от актёра, у него толстенные чёрные брови и раскосые азиатские глаза.

— Три, — говорю я. ИЖ «Планета 5», «Урал-8103.10» с коляской и «Honda CB-400SF».

Они все едва говорят по-русски, я иногда плохо его понимаю. Но как только заходит речь про мотоциклы, оказывается, у половины бригады либо что-то есть, либо что-то было – причём, что-то было у пенсионеров, дедушек уже.

И тогда мы понимаем друг друга гораздо лучше. И легче работается. И кажется, что мне по плечу любой кусок бетона, любая железная хуйня. Пройдёт январь, февраль, март и апрель. Настанет май. Я подкуплю запчастей, поменяю Четырёхсотому кое-какие мелочи – и буду ездить на работу. И на собрания в мотоклуб.

Просто нужно крепче держать тачку в руках.

А поддержка есть даже тут, от этих ребят, которые кое-кем считаются, в общем-то, не совсем людьми. Равно как и я – мент, лишившийся своей работы и карьеры благодаря своей глупости и глупости своего пассажира.

Внезапно, как из-под земли, вырастает заместитель прораба Григорий, армянин. Мы его видим очень редко, и что он делает на стройке – вопрос, конечно, интересный.

— Щито вы сыдыти?! Ну щито ви сыдыти?!! А ти щто сидищ, да?!!! Тафай работай, да?!!!!

Мы мгновенно встаём и продолжаем вкалывать. Григорий уходит. Через некоторые время я поворачиваюсь к Джафару.

— Щто сидищ, да?!!! Тафай работай, да?!!!!

Бригада валяется. Лопата, цемент, тачка, помойка. Помойка, тачка, лопата, цемент.

Будет кино. Будет весна. Будет сезон. Я верю.

На стройке у меня появилось новое погоняло: Хоттабыч.

Потому что борода.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *